Встреча выпускников ВГМИ 76

Прошла встреча выпускников ВГМИ — нашего выпуска 1976 года. Первые дни после неё я ходил в состоянии какой-то звенящей оглушённости. В голове, словно заевшая пластинка, крутился один и тот же вопрос: «А что дальше? К чему теперь стремиться? Что станет для меня в этом мире полноценным раздражителем?»

    В тот день перед зданием нашего института собрались люди одного «временного среза». Меня обуревали противоречивые чувства. С одной стороны — радость узнавания, крепкие объятия, тёплые рукопожатия. А с другой — в душе вдруг что-то заныло, налетели непрошеные грусть и смятение. Казалось, на встречу пришли люди, лишь удивительно похожие на нас: с нашими голосами, повадками, смехом… Но всё же это были не совсем мы. Память бережно хранит образы однокурсников молодыми, энергичными, с горящим взором. Реальность оказалась куда менее милосердной.

     Больше всего меня поразила красавица Наташа — совсем седая, в ярко-жёлтом костюмчике, который, увы, лишь подчёркивал её усталое лицо. Она всё так же приветливо улыбалась, но взгляд… Взгляд стал другим — глубоким, грустным, не искрящийся. Её муж, статный красавец Валера, как-то сгорбился, прибавилось морщин, появилась одышка.

      Время нас не щадит. Женщины, когда-то сводившие с ума, обзавелись полнотой и грузностью. Некоторые держались неестественно молодо для своих лет, и это выглядело скорее трогательно, чем убедительно. А я вспоминал тех юных красавиц, которыми славился наш курс. А ведь женщина  это мера красоты окружающего нас мира Увы… Как говорится, жёны стареют, а студентки третьего курса — никогда. Некоторые из наших мужчины приобрели «невозможные» размеры, но опять же «грудь вперед»… Хотя есть и такие, которые на «высоте».

       Но были и приятные сюрпризы. Татьяна Ж., которую я помнил полноватой и сутуловатой, преобразилась совершенно. Передо мной сидела моложавая, элегантная женщина с ухоженной кожей, безупречным макияжем, модной стрижкой — стройная, «при фигуре». Я искренне порадовался за неё.

       Вокруг царила суета: кто-то кого-то искал, раздавались восклицания и смех, щёлкали фотоаппараты. Эта суета захлестнула и меня. Я бегал с видеокамерой, стараясь запечатлеть каждого, каждый жест, каждую улыбку. Хотелось ухватить всё — ведь это, возможно, в последний раз. Невольно вспомнились строки А.А. Дельвига: «Обнимемся в последний раз, судьба на вечную разлуку, быть может, породнила нас». Жизнь вышла на финишную прямую, и это неотвратимо.

       Потом мы направились в ЦМА — Центральную медицинскую аудиторию. Когда-то это место было для нас священным, настоящим символом института, храмом науки. А теперь — огромное, обшарпанное, запущенное помещение. Пусть говорят, что в институте идёт ремонт, но на сердце всё равно легла тоска. Микрофоны не работали, точнее, их просто не было. Я так хотел показать однокурсникам приготовленный видео- и фотоматериал, но технически это не удалось. Но, к моему удивлению, это не помешало: в этой акустике, пропитанной голосами нескольких поколений, было слышно каждого.
И  мы говорили. Все выступали с удовольствием, искренне, от всей души. Постепенно обстановка стала напоминать ту самую, студенческую — энергичную, бесшабашную, живую.

       Вечером в ресторане все лихо танцевали и веселились от души, будто и не было этих 50 лет. Андрей Ш. остановился около меня, такой весь из себя возбужденный .. Я у него спросил:
-Ну как?
-Подожди. Сейчас нитроглицерин приму. Стенокардия будь она не ладна..

       Дома, пересматривая на экране камеры отснятые кадры, я вдруг понял простую вещь: мы — носители уникального кода, свидетели ушедшей эпохи, и пока мы помним друг друга молодыми, мы сами остаёмся живыми.
Что будет дальше? А дальше будет жизнь. Радость от того, что мы всё ещё здесь, что мы всё ещё «люди одного среза». И пусть финишная прямая неизбежна — но мы по ней идём,  и это, пожалуй, самое главное.

        Осталось сделать фильм и опубликовать фото для моих однокурсников
               
                Воронеж 09-10-26