Глава 19. Редактор, у которого Сергей украл прошло

# Глава 19. Редактор, у которого Сергей украл прошлое

Белые перчатки появились раньше лица.

Сначала правая рука легла на подлокотник пустого кресла.

Потом левая.

Затем возникли плечи.

Серый костюм.

Лицо.

То самое.

Редактор Нулевой версии.

Человек, который во втором томе пытался оставить от всей нашей истории одну безопасную фразу:

**«СЕРГЕЙ ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ. НИКАКОГО ПУТЕШЕСТВИЯ НЕ БЫЛО».**

Он сидел напротив меня и смотрел без всякой радости.

— Сергей, наконец-то Вы пришли не мешать мне, а просить помощи.

— Ещё не просил.

— Попросите.

Незнакомец сел на соседнее кресло.

— А я просто посмотрю.

Редактор перевёл взгляд.

— Вы всегда просто смотрите непосредственно перед тем, как что-нибудь испортить.

— Приятно, когда тебя помнят.

Я положил на стол половину красного карандаша.

Из трещины торчала полоска бумаги:

**«Я ПОМНЮ, КТО ВЫ БЫЛИ ДО ТОГО, КАК СТАЛИ РЕДАКТОРОМ. А ВЫ ПОМНИТЕ, КЕМ БЫЛ Я?»**

Редактор прочитал.

Не изменился в лице.

Только пальцы в перчатках сжались.

— Где Вы это взяли?

— Из карандаша.

— Какого?

— Того, которым будущий Сергей рисовал двери.

Редактор закрыл глаза.

— Значит, он всё-таки показал Вам первую дверь.

— Да.

— И рассказал обо мне?

— Часть.

— Какую?

— Что Вы были первым героем, которого он вычеркнул полностью.

Редактор открыл глаза.

— Полностью?

— Его слова.

— Он всегда любил сильные формулировки.

— Это неправда?

— Недостаточная правда.

Незнакомец сказал:

— Сегодня у нас день качественных уклонений.

Я наклонился.

— Кто Вы были?

— Вы пришли просить помощи или устраивать допрос?

— Сначала понять, у кого прошу.

Редактор посмотрел на площадь с креслами.

Ветер шевелил таблички с именами авторов.

— Тогда начнём с Вашего любимого вопроса.

— Какого?

— Что Вы помните обо мне?

— Второй том. Белые перчатки. Красный карандаш. Вычёркивали главы.

— Ещё?

— Удаляли спутников.

— Ещё?

— Пытались доказать, что путешествий не было.

— Ещё?

— Говорили, что человек книге не нужен. Нужна последовательность.

Он кивнул.

— Хорошо запомнили.

— Трудно забыть человека, который пытается тебя стереть.

— А Вы забыли.

— Что?

— Всё, что было до этого.

Я замолчал.

Редактор снял правую перчатку.

Я уже видел подобное.

Во втором томе вместо пальцев у него были красные карандаши.

Но сейчас рука была человеческой.

Почти.

На ладони шёл длинный красный шрам.

От запястья к среднему пальцу.

— Смотрите.

Он приложил ладонь к столу.

Шрам засветился.

Дерево под рукой стало прозрачным.

Под ним появилась комната.

Не метафорическая.

Настоящая сцена.

— Войдём? — спросил Редактор.

— Конечно.

— Тогда запомните: там Вы меня ещё не знаете.

— А Вы меня?

— К сожалению.

Стол провалился.

Мы упали.

На этот раз без дверей.

Я приземлился на мокрую землю.

Незнакомец рядом.

Редактор стоял чуть дальше.

Ночь.

Станция.

Но не та, с которой начинался седьмой том.

Маленькая.

Провинциальная.

Один фонарь.

Один путь.

Закрытая касса.

На лавке сидел мужчина.

Без белых перчаток.

Без серого костюма.

Молодой.

Живой.

С дорожной сумкой.

— Это Вы?

Редактор кивнул.

— Тогда ещё да.

— Имя?

Он не ответил.

Молодой мужчина поднял голову.

Посмотрел прямо на нас.

Не увидел.

Мы были внутри памяти.

Из тьмы вышел молодой Сергей.

Не тот из первой главы.

Старше.

Уже путешествующий.

Но ещё до Бюро.

Он сел рядом.

— Долго ждёте?

Молодой мужчина пожал плечами.

— Третью главу.

— Чего?

— Поезда.

— В какой город?

— Автор не решил.

Я посмотрел на Редактора.

— Это было произведение?

— Да.

— Чьё?

— Сейчас неважно.

— Реальный автор?

— Да.

— Значит, не выдумываем биографию?

Редактор впервые усмехнулся.

— Поздновато вспомнили редакторскую осторожность.

Сцена продолжалась.

Молодой Сергей спросил:

— А если поезд не придёт?

— Тогда я останусь здесь.

— Навсегда?

— Пока кто-нибудь не допишет.

— Автор?

— Кто угодно.

Молодой Сергей посмотрел на пути.

— Вы знаете, что Вы персонаж?

— Знаю.

— Давно?

— Со второй главы.

— И как?

— Сначала неприятно. Потом скучно.

— Почему скучно?

— Потому что человек хотя бы не знает, что будет завтра. А я знаю, что завтра не будет вообще, пока его не напишут.

Молодой Сергей рассмеялся.

— Сильная мысль.

— Запишите.

— Могу.

Он достал блокнот.

Записал.

Я посмотрел на нынешнего Редактора.

— Это Вы потом сказали: «человек книге не нужен»?

— Позже.

— А тогда?

— Тогда я очень хотел быть человеком.

На станции послышался гудок.

Молодой мужчина вскочил.

Поезд пришёл.

Остановился.

Открылась одна дверь.

Проводник спросил:

— Билет?

Мужчина полез в карман.

Пусто.

— У меня должен быть.

— Нет билета — нет поездки.

— Но автор написал, что я уеду.

Проводник пожал плечами.

— Значит, пусть напишет билет.

Дверь закрылась.

Поезд ушёл.

Мужчина остался.

Сел.

Сумка рядом.

— Вот так, — сказал он.

Молодой Сергей посмотрел вслед.

— А если я дам Вам билет?

— Вы не автор этого рассказа.

— И что?

— Не знаю.

— Проверим.

Он вырвал лист из блокнота.

Написал:

**БИЛЕТ**

Станция дрогнула.

На листе появилось название города.

Мужчина взял.

— Куда?

— Туда, где Вы должны оказаться по сюжету.

— Вы читали дальше?

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

Молодой Сергей улыбнулся.

— Не знаю.

Редактор рядом со мной тихо сказал:

— Вот здесь всё и началось для меня.

— Билет сработал?

— Смотрите.

Пришёл следующий поезд.

Мужчина вошёл.

Проводник пробил бумагу.

Поезд тронулся.

Молодой Сергей остался на платформе.

Но мир не исчез.

Мы вместе с поездом понеслись дальше.

Купе.

Мужчина сел у окна.

Сумка на коленях.

Напротив женщина.

Она подняла глаза.

— Вы всё-таки приехали.

Он удивился.

— Мы знакомы?

— Должны были познакомиться в следующей главе.

— Она уже написана?

— Нет.

— Тогда откуда Вы знаете?

Женщина улыбнулась.

— Мне приснилось.

Редактор смотрел.

— Я должен был приехать к ней позже.

— Но Сергей ускорил?

— Да.

— И что плохого?

— Сначала ничего.

Поезд прибыл.

Город.

Дождь.

Женщина и мужчина шли вместе.

Разговаривали.

Смех.

Кафе.

Парк.

Другая сцена.

Мужчина помогает ей найти брата.

Третья.

Ссора.

Четвёртая.

Примирение.

Жизнь разворачивалась.

— Автор продолжил рассказ?

— Нет.

— Тогда кто?

— Мы.

— Вы с женщиной?

— Да.

— Сами?

— Сначала.

Незнакомец сказал:

— Хорошо устроились.

Редактор не улыбнулся.

— Через какое-то время мы заметили, что новые сцены возникают быстрее, чем мы их проживаем.

— Кто писал?

— Не знали.

— Потом?

— Появились правки.

Мир вокруг дрогнул.

Женщина остановилась посреди улицы.

Сказала:

— Я не говорила этого.

Мужчина:

— Чего?

Она повторила фразу.

Совсем другую интонацию.

Как будто кто-то вложил в неё слова.

На стене дома появилась строка:

**«ЖЕНЩИНА РЕШИЛА УЙТИ».**

— Но я не решила.

Строка исчезла.

Новая:

**«ЖЕНЩИНА НЕ РЕШИЛАСЬ ОСТАТЬСЯ».**

Она побледнела.

— Это не одно и то же.

Мужчина схватил её за руку.

— Уходим.

— Куда?

— Из сцены.

Они побежали.

Город начал переписываться.

Кафе исчезло.

Парк стал пустырём.

Брат женщины умер.

Потом снова оказался жив.

Мужчина был женат.

Потом не был.

Сумка изменила цвет.

Имя на вывеске поменялось.

Мир начал плодить версии.

— Вот оно, — сказал Редактор. — То, о чём позже говорил старый Сергей.

— Катастрофа версий.

— Небольшая ранняя.

— И что Вы сделали?

— Попросил Сергея вернуть всё назад.

Сцена.

Молодой Сергей снова появился.

Уже встревоженный.

Мужчина схватил его за куртку.

— Исправьте!

— Что?

— Всё!

— Я не могу.

— Вы дали билет!

— Я дал возможность.

— Вы сломали рассказ.

— Не специально.

— Верните станцию.

— Как?

— Вы открыли дорогу. Закройте.

Женщина подошла.

— Нет.

Оба повернулись.

— Почему?

— Потому что тогда мы не встретимся.

Мужчина замолчал.

Вот конфликт.

Вернуть исходную версию — значит потерять их отношения.

Оставить новую — мир разваливается.

Молодой Сергей сказал:

— Я попробую сохранить вас обоих.

Редактор рядом прошептал:

— Вот эту фразу я потом ненавидел больше всего.

— Почему?

— Потому что он пытался.

Молодой Сергей достал красный карандаш.

Тот самый.

Нарисовал линию поперёк улицы.

Слева одна версия.

Справа другая.

В одной мужчина и женщина вместе.

В другой мужчина снова на станции.

— Выбирайте.

Женщина:

— Что?

— Какую жизнь оставить.

Мужчина посмотрел на две стороны.

— Нельзя так.

— Почему?

— Потому что обе были.

— Но вместе они рушат друг друга.

— Тогда соедините.

— Не получается.

— Вы же автор!

Молодой Сергей крикнул:

— Я не автор!

Тишина.

Да.

Вот момент.

Мужчина ответил:

— Тогда зачем полезли?

Удар был сильнее любого физического.

Молодой Сергей опустил карандаш.

— Потому что хотел помочь.

— А спросили?

Он не ответил.

Я вспомнил восьмую главу.

Женщину, которую я перепутал с героиней.

Мотив возвращался не как повтор.

Как вина.

Старый корень.

— Что произошло дальше?

Редактор сказал:

— Он решил удалить источник противоречия.

— Билет?

— Нет.

Мир потемнел.

Молодой Сергей смотрел на мужчину.

Красный карандаш в руке.

Женщина поняла первой.

— Нет.

— Другого выхода не вижу.

Мужчина:

— Что Вы собираетесь?

— Вернуть рассказ к исходной линии.

— Где меня ждёт станция?

— Да.

— А её?

Сергей молчал.

— Она исчезнет?

— Из Вашей истории.

Женщина сказала:

— Сергей, не надо.

Он поднял карандаш.

— Я постараюсь сохранить память.

Редактор рядом со мной закрыл глаза.

— Не получилось.

Красная линия прошла по мужчине.

Не по телу.

По тексту.

Его имя исчезло с вывесок.

С фотографии.

С билета.

Женщина закричала.

— Как его зовут?!

Она смотрела на мужчину.

Лицо видит.

Имя уже нет.

— Как его зовут?!

Мужчина пытался ответить.

Голос исчез.

Красная линия прошла дальше.

Сумка.

Купе.

Кафе.

Парк.

Их разговоры.

Все сцены, возникшие после билета, начали стираться.

Женщина бросилась к нему.

Руки прошли сквозь.

Он становился прозрачным.

Молодой Сергей остановился.

— Нет.

Пытался зачеркнуть красную линию.

Не получилось.

— Стой!

Карандаш продолжал сам.

Мужчина исчез.

Но не полностью.

На месте остались белые перчатки.

Лежали на земле.

И красная карточка:

**«ФУНКЦИЯ СОХРАНЕНА: КОРРЕКЦИЯ НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ».**

Незнакомец выругался.

Я смотрел на нынешнего Редактора.

— Вас удалили, но функция осталась.

— Да.

— И имя?

— Ушло.

— Женщина?

Он долго молчал.

— Вернулась в исходный текст.

— Помнила Вас?

— Нет.

— Совсем?

— Иногда.

— Как?

— Ей снился поезд.

Вот цена.

Не просто вычеркнутый герой.

У него была жизнь после чужого вмешательства.

Женщина.

История.

Выборы.

И всё это Сергей попытался исправить.

— Поэтому Вы стали Редактором.

— Не сразу.

Белые перчатки на земле поднялись.

Пустые.

Будто невидимые руки надели их.

Красная карточка поднялась.

Рядом возникло тело.

Без лица.

Без имени.

Только функция.

Он посмотрел на молодого Сергея.

— Последствие зарегистрировано.

Голос уже другой.

Холодный.

Молодой Сергей отступил.

— Кто Вы?

— Корректор.

— Я Вас...

— Да.

— Простите.

— Запрос не предусмотрен.

— Я верну имя.

— Имя не требуется.

— Но...

— Последовательность важнее личности.

Я услышал знакомую фразу.

Не потому что Редактор придумал её потом.

Она родилась в момент, когда у него самого отняли личность.

— Поэтому Вы говорили мне, что человек книге не нужен.

— Да.

— Потому что с Вами поступили именно так.

— Наконец-то.

Сцена исчезла.

Мы снова на площади кресел.

Редактор напротив.

Белые перчатки.

Красный шрам.

Незнакомец молчал.

Я тоже.

Редактор сказал:

— Теперь можете просить.

— Сначала имя.

— Нет.

— Почему?

— Его больше нет.

— Было.

— Было.

— Вы помните?

Он посмотрел на половину карандаша.

— Иногда первую букву.

— Какую?

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что если Вы назовёте меня старым именем, может вернуться не то, что Вы хотите.

— Что именно?

— Жизнь.

— Разве это плохо?

— Вы не знаете, какую.

— Ту, где была женщина.

— И ту, где мир разваливался.

— Можно попробовать...

Редактор резко встал.

— Вот!

Я замолчал.

— Что?

— Именно поэтому я Вас ненавидел.

— За что?

— Вы всё время готовы «попробовать» чужую жизнь.

Тишина.

Попал.

Точно.

Не злой редактор против свободного героя.

Человек, которого я когда-то переписал из лучших намерений.

— Я был неправ.

Редактор засмеялся.

— Вы уже научились говорить эту фразу.

— В восьмой главе.

— Поздравляю.

— Но здесь другое.

— Чем?

— Тогда я неправильно понял человека. Здесь я вмешался в его жизнь.

— Именно.

— И потом ещё сделал из последствий Вашу работу.

Он сел.

— Да.

— Вы хотите вернуть прошлое?

— Нет.

— Почему?

— Потому что оно уже прошло.

— Хотите вернуть имя?

Редактор посмотрел на меня.

— Иногда.

— А женщину?

Долгая пауза.

— Каждый день.

Вот.

Не функция.

Человек внутри ещё был.

— Тогда почему нет?

— Потому что я не знаю, помнит ли она меня по собственной воле или потому, что остаток текста продолжает её тянуть.

— Значит, нельзя просто вернуть.

— Наконец-то Вы понимаете.

Незнакомец сказал тихо:

— Надо спросить её.

Редактор резко повернулся.

— Нет.

— Почему?

— Она прожила жизнь без меня.

— Тогда тем более.

— Не надо.

— Мы не будем ничего возвращать.

Я посмотрел на него.

— Просто спросим, что она помнит.

— Сергей.

— Без давления.

— Нет.

— Почему?

Он встал.

— Потому что если она скажет, что ничего...

Не закончил.

Вот чего он боялся.

Не катастрофы версий.

Не Бюро.

Не потери функции.

Ответа.

Что она действительно забыла.

Я не стал давить.

— Хорошо.

Редактор удивился.

— Что?

— Не пойдём.

— Вот так?

— Пока Вы не захотите.

Он смотрел долго.

— Тогда зачем пришли?

Я вспомнил старшего Сергея.

Его забрали в главу, где он станет Редактором.

— Мне нужна Ваша помощь, чтобы вытащить того, кто однажды вычеркнул Вас.

Редактор рассмеялся.

Громко.

Почти весело.

— Вы серьёзно?

— Да.

— Хотите, чтобы я спас Сергея, который украл у меня прошлое?

— Да.

— Вы сумасшедший.

— Возможно.

Незнакомец:

— Тут подходит.

Редактор сел.

— Почему я должен?

— Не должны.

— Тогда?

— Решайте сами.

Он замер.

Я продолжил:

— Никакой функции. Никакого приказа. Никакой карточки. Никакого «Вы должны исправить последствие».

— Красиво.

— Просто выбор.

— А если скажу нет?

— Мы уйдём искать другой путь.

— И не сотрёте отказ?

— Нет.

— Не перепишете меня благодарным?

— Нет.

— Не объявите, что в глубине души я всё равно помог?

— Нет.

Незнакомец добавил:

— Я свидетель.

Редактор посмотрел.

— Самая ненадёжная гарантия.

— Но бесплатная.

Редактор взял половину карандаша.

Провёл пальцем по трещине.

— Вы знаете, куда его забрали?

— В главу, где он станет Редактором.

— Это не место.

— А что?

— Процесс.

— Можно войти?

— Можно.

— Как?

— Через моё прошлое.

— Почему?

— Потому что его превращение повторяет моё.

Вот это важно.

Старший Сергей станет Редактором не просто потому, что так написано.

Его проведут через тот же механизм.

Отнимут имя?

Оставят функцию?

— Значит, у нас мало времени.

— Времени нет вообще. Есть стадии.

— Какая сейчас?

Редактор снял левую перчатку.

На другой ладони появилась надпись:

**СТАДИЯ 1. ОТДЕЛИТЬ ЧЕЛОВЕКА ОТ ЕГО ИСТОРИИ.**

— Уже?

— Если его забрали, началась.

Следующая:

**СТАДИЯ 2. ОБЪЯВИТЬ ЛИЧНУЮ ПАМЯТЬ ПРОТИВОРЕЧИВОЙ.**

Третья:

**СТАДИЯ 3. СОХРАНИТЬ ПОЛЕЗНУЮ ФУНКЦИЮ.**

Четвёртая:

**СТАДИЯ 4. УДАЛИТЬ ИМЯ.**

— На какой он?

Редактор закрыл глаза.

— Второй.

— Откуда знаете?

— Я помню ощущения.

— Тогда идём.

— Не так быстро.

— Что ещё?

— Если мы его вытащим до третьей стадии, он останется человеком.

— Отлично.

— Но будущее, где он стал Настоящим Редактором Нулевой версии, может исчезнуть.

— И?

— В нём происходили события, которые уже привели Вас сюда.

— Значит, опять риск для цепи.

— Да.

Незнакомец:

— А если после третьей?

— Функция закрепится.

— После четвёртой?

Редактор надел перчатку.

— Будет поздно.

— Значит, между второй и третьей.

— Да.

— Как попасть?

Он посмотрел на кресла вокруг.

— Нужны две памяти о человеке до функции.

— Я одна.

— Да.

— Вторая?

Он протянул мне полоску из карандаша.

— Я.

— Вы его помните?

— Он меня вычеркнул.

— Это будущий он.

— Для памяти разница невелика.

— Значит, Вы всё-таки поможете.

Редактор посмотрел на меня.

— Не ему.

— А кому?

— Себе.

— Как?

— Я хочу впервые увидеть, можно ли остановить процесс, который со мной не остановили.

Это был ответ.

Не прощение.

Не примирение.

Не дружба.

Но выбор.

Достаточно.

Он взял половину красного карандаша.

Я — вторую.

— Что делать?

— Соединить.

— Просто?

— Вы всё время недооцениваете простые действия.

Мы сложили половинки.

Карандаш стал целым.

Красная линия пробежала по площади.

Через кресла.

Стены не было.

Поэтому дверь возникла в воздухе.

На ней:

**«КОРРЕКЦИЯ ЛИЧНОСТИ. СТАДИЯ 2».**

Редактор остановился перед ней.

— Последнее правило.

— Какое?

— Внутри не называйте меня Редактором.

— А как?

Он замер.

— Никак.

— Без имени?

— Пока да.

— А Вас это не уничтожит?

— Наоборот. Редактор — это тоже имя функции.

Незнакомец сказал:

— А я?

— Вы останетесь здесь.

— Почему опять?

— Потому что внутри любая лишняя память становится доказательством против человека.

— То есть моя полезность наконец признана опасной.

— Именно.

Я открыл дверь.

Белый коридор.

Старший Сергей сидел на стуле.

Без красного карандаша.

Без двери.

Перед ним люди в сером.

Один задавал вопросы.

— Ваше имя?

— Сергей Бухдрукер.

— Это утверждение не подтверждено.

— Чем?

— Исходным текстом.

— Я человек.

— Это версия.

— Я помню свою жизнь.

— Память содержит противоречия.

— У всех содержит.

— Поэтому личная память не является надёжным источником.

Я сделал шаг.

Редактор остановил.

— Пока нет.

Человек в сером продолжил:

— Ваша функция?

Старший Сергей усмехнулся.

— Ошибаться раньше других.

— Некорректный ответ.

— Тогда путешествовать.

— Недостаточно.

— Писать.

— Недостаточно.

— Читать.

— Недостаточно.

— Быть человеком.

Люди в сером замерли.

На стене:

**«ОШИБКА КЛАССИФИКАЦИИ».**

Редактор рядом прошептал:

— Вот теперь.

Мы вошли.

Старший Сергей увидел нас.

Улыбнулся.

— Долго.

Человек в сером поднял печать.

— Посторонние воспоминания запрещены.

Я сказал:

— Я не посторонний.

— Идентификация.

— Сергей Бухдрукер.

Стена вспыхнула:

**«ДУБЛИРОВАНИЕ».**

Редактор шагнул вперёд.

Люди в сером замерли.

Один повернулся.

— Функция коррекции.

Редактор ничего не ответил.

— Назовите должность.

Молчание.

— Назовите должность.

Он снял белые перчатки.

Положил на пол.

— Нет.

Коридор дрогнул.

Все люди в сером отступили.

— Несанкционированный отказ от функции.

Редактор сказал:

— Именно.

Красный шрам на ладони загорелся.

Стена раскрылась.

За ней появилась станция.

Та первая.

Лавка.

Сумка.

Поезд, которого нет.

Редактор посмотрел.

Впервые за всё время лицо потеряло маску.

— Моя станция.

Я понял.

Его прошлое вернулось не потому, что мы заставили.

Потому что он сам отказался называться только функцией.

Старший Сергей встал.

— Вы вспомнили.

— Частично.

Люди в сером подняли печати.

На стене:

**«СТАДИЯ 3 НАЧАТА».**

— Быстро! — крикнул Редактор.

— Что делать?

— Увести его в историю, где он нужен как человек, а не как функция!

— Куда?

— Любую!

— Нельзя любую!

Редактор посмотрел на меня.

— Вот теперь Вы научились.

Старший Сергей сказал:

— В первую дверь.

— Её закрыли.

— Тогда в первую связь.

Точно.

Не дверь.

Связь.

— С кем?

Старший Сергей улыбнулся.

— С ним.

Показал на Редактора.

Тот замер.

— Нет.

— Да.

— Почему я?

— Потому что я должен Вам вернуть то, что украл.

Красные печати приближались.

— Не сейчас!

— Именно сейчас.

Старший Сергей подошёл.

— Я вычеркнул Ваше имя.

— Да.

— Не могу вернуть прошлую жизнь.

— Нет.

— Но могу вернуть Вам право решать, кем быть дальше.

Редактор смотрел.

Потом протянул руку.

Не в перчатке.

Человеческую.

Старший Сергей пожал.

Мир взорвался.

Станция.

Кресла.

Белый коридор.

Купе.

Женщина.

Красная линия.

Первая дверь.

Все сцены наложились.

А потом разошлись.

Мы оказались снова на площади.

Трое.

Я.

Старший Сергей.

И человек без белых перчаток.

Не Редактор.

Пока без имени.

Но человек.

Незнакомец вскочил.

— Получилось?

Старший Сергей посмотрел на свои руки.

Обычные.

— Похоже.

Я повернулся ко второму.

— А Вы?

Он смотрел на ладони.

Шрам остался.

— Не знаю.

На земле лежали белые перчатки.

Пустые.

Ветер подхватил.

Унёс.

Красный карандаш упал рядом.

Разломился снова.

Но теперь внутри была не полоска бумаги.

Фотография.

Мужчина.

Женщина.

Поезд.

Кафе.

Парк.

Та жизнь.

Не восстановленная.

Сохранённая.

На обороте:

**«ЭТО БЫЛО».**

Человек провёл пальцем.

— Достаточно.

Я не спросил про имя.

Впервые.

Он сам скажет, если захочет.

Старший Сергей подошёл.

— Значит, я не стану Редактором?

Человек ответил:

— Не знаю.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что теперь это снова будущее.

Не приговор.

Будущее.

Площадь начала исчезать.

Кресла растворялись.

Осталось одно.

Моё.

На сиденье лежала новая карточка:

**«ПОСЛЕДСТВИЕ ПЕРВОЙ ДВЕРИ ИЗМЕНЕНО».**

Ниже:

**«ТРЕБУЕТСЯ ПРОВЕРКА ВСЕХ ГЛАВ, СОЗДАННЫХ ПОСЛЕ КОРРЕКЦИИ».**

Незнакомец простонал.

— Опять проверка.

Но была ещё строка.

**«ОБНАРУЖЕНО ПРОИЗВЕДЕНИЕ, В КОТОРОМ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ РЕДАКТОРА УЖЕ ИЗМЕНИЛО ФИНАЛ».**

— Какое?

Название появилось.

Знакомое.

Очень старое.

Из первого тома.

То самое произведение, где герой когда-то должен был сделать выбор, а я считал, что знаю, чем всё закончилось.

На карточке:

**«ГЕРОЙ ТЕПЕРЬ ПОМНИТ ДВЕ КОНЦОВКИ».**

Человек без перчаток тихо сказал:

— Вот цена.

— Какая?

— Любая исправленная ошибка тоже становится новым последствием.

Я взял карточку.

На обратной стороне:

**«НЕ ИСПРАВЛЯТЬ. СНАЧАЛА СПРОСИТЬ ГЕРОЯ, КАКУЮ ЖИЗНЬ ОН СЧИТАЕТ СВОЕЙ».**

Я улыбнулся.

— Кажется, кто-то чему-то научился.

Незнакомец посмотрел.

— Не сглазьте.

Перед нами открылась дорога.

Не дверь.

Дорога.

По одну сторону шли люди из первой концовки.

По другую — из второй.

Посередине стоял один человек.

Он видел обе стороны.

И не двигался.

Когда заметил меня, крикнул:

— Сергей! На этот раз ничего не исправляйте!

Я поднял руки.

— Уже понял!

— Тогда приходите.

Он указал на две дороги.

— Потому что мне придётся выбрать, какую из своих жизней оставить.

**Следующая глава — №20 «Герой, который помнил две концовки».**