Глава 20. Герой, который помнил две концовки

# Глава 20. Герой, который помнил две концовки

Две дороги расходились от одного перекрёстка.

Левая шла к городу.

Правая — к реке.

Между ними стоял мужчина.

Один.

Но тень у него была двойная.

Одна падала влево.

Другая — вправо.

Когда он увидел меня, сразу поднял руки.

— Сергей! На этот раз ничего не исправляйте!

— Уже понял!

Незнакомец подошёл рядом.

— Он Вас хорошо знает.

— Похоже.

Мужчина посмотрел на человека без белых перчаток, который шёл за нами.

На того самого бывшего Редактора.

Задержал взгляд.

— Вас я тоже помню.

Тот остановился.

— Откуда?

— В одной концовке Вы меня удалили.

Тишина.

— А в другой?

— Спасли.

Вот так.

Глава началась сразу с неприятного.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда сначала Вы рассказываете. Мы ничего не делаем.

— Обещаете?

— Да.

Незнакомец кашлянул.

Я посмотрел.

— Что?

— Просто фиксирую исторический момент.

Мужчина подошёл ближе.

Я узнал его.

Не имя.

Ситуацию.

Давняя глава первого тома.

Тогда герой стоял перед выбором, который казался главным для всей его истории.

Я был уверен, что знаю, чем всё закончилось.

Потом много чего произошло.

Редактура.

Нулевые версии.

Возвращённые сцены.

Вычеркнутые последствия.

И теперь он стоял передо мной, помня два финала.

— Как Вас зовут? — спросил я.

Он назвал.

Имя было знакомым.

Значит, это действительно тот самый герой.

— Что Вы помните?

— Всё.

— Обе жизни?

— Да.

— Одновременно?

— Да.

— И давно?

— С тех пор как Вы вытащили его.

Он показал на бывшего Редактора.

— Почему это повлияло на Вас?

— Потому что в одной версии он закрыл мою историю.

— А в другой?

— Открыл.

Я посмотрел на человека без перчаток.

Он молчал.

— Вы помните?

— Частично.

— Тогда герой расскажет.

Мужчина повернулся к левой дороге.

— В первой концовке я уехал в город.

Перед нами мир ожил.

Не как экран.

Как воспоминание.

Мы стояли уже не на перекрёстке.

Автовокзал.

Шум.

Сумка.

Он покупает билет.

Женщина догоняет.

— Подожди!

Он оборачивается.

Она говорит:

— Если сейчас уедешь, не возвращайся.

Он отвечает:

— Хорошо.

Автобус.

Дорога.

Город.

Работа.

Комната.

Годы.

Другая женщина.

Ребёнок.

Жизнь.

— Это первая?

— Да.

— Вы счастливы?

Герой посмотрел на сцену.

— Иногда.

— Хороший ответ.

— А иногда всё ещё думаю, что было бы, если бы остался.

— Вторая концовка?

— Нет.

— Тогда?

— Вторая начинается раньше.

Мир исчез.

Перекрёсток.

Теперь правая дорога.

— Здесь я не уехал.

Мы пошли.

Река.

Дом.

Та женщина из первой сцены сидит на крыльце.

Мужчина возвращается.

— Я не поехал.

Она отвечает:

— Вижу.

— Можно остаться?

— Можно.

И остался.

Годы.

Другая жизнь.

Не идиллия.

Ссоры.

Примирения.

Болезнь отца.

Ремонт дома.

Потерянная работа.

Рождение ребёнка.

Смерть собаки.

Летний вечер.

Седина.

— И здесь Вы счастливы?

Он снова посмотрел.

— Иногда.

Я улыбнулся.

— А иногда?

— Думаю, что было бы, если бы уехал.

Незнакомец сказал:

— Ничья.

Герой посмотрел.

— Вот.

— Что?

— В этом и проблема.

— Почему?

— Потому что обе жизни настоящие.

— Для Вас.

— Для меня — да.

— А мир?

Он показал.

Левая дорога существовала.

Правая тоже.

— Раньше было иначе?

— Раньше одна была воспоминанием, другая — чем-то вроде сна.

— Потом?

— После изменения Редактора обе закрепились.

Человек без перчаток сказал:

— Потому что я участвовал в обоих финалах.

— Как?

— В первой версии я закрыл ответвление.

— А во второй?

— Отказался закрывать.

Вот цена вмешательства в девятнадцатой главе.

Мы спасли человека.

Но отменённая функция оставила мир без прежнего решения.

Две концовки теперь получили равные права.

— И чего Вы хотите от нас? — спросил я героя.

— Ничего исправлять.

— Это уже поняли.

— Но одна жизнь должна перестать требовать продолжения.

— Почему?

— Потому что я не могу жить обе.

— Вы уже живёте.

— Нет.

Он показал на себя.

— Я помню обе.

Это не то же самое.

Сильная разница.

— Что происходит сейчас?

Он достал два ключа.

Один медный.

Другой стальной.

— В городе у меня квартира.

— Да.

— У реки дом.

— Да.

— Оба ключа работают.

Незнакомец:

— Удобно.

— Нет.

— Почему?

— Сегодня утром я проснулся в квартире.

— И?

— На кухне стояла жена из дома.

Мы замолчали.

— Какая?

— Та, с которой я остался у реки.

— А городская семья?

— Дочь пришла через час.

— И?

Он сжал ключи.

— Они обе знают меня.

Вот уже катастрофа.

Не варианты мира.

Люди из двух финалов начинают смешиваться.

— Они знают друг друга?

— Теперь да.

— Как отреагировали?

— Хотите увидеть?

— Да.

— Тогда ничего не говорите.

Мы пошли по левой дороге.

Город.

Квартира.

Дверь.

Оба ключа подошли.

— Уже плохо, — сказал Незнакомец.

Герой открыл.

На кухне сидели две женщины.

Одна — из городской жизни.

Вторая — из жизни у реки.

Между ними чайник.

Три чашки.

Я остановился.

Незнакомец шепнул:

— Хорошо, что не четыре.

Я чуть не улыбнулся.

Городская женщина посмотрела на нас.

— Это Сергей?

Герой кивнул.

Вторая сказала:

— Наконец-то.

Я поморщился.

— Сегодня все договорились?

Она не поняла.

— Неважно.

Городская женщина спросила:

— Вы можете объяснить, что происходит?

— Пока нет.

— Отлично.

— Но могу сначала услышать Вас.

Она посмотрела на героя.

— Он помнит нашу свадьбу.

— Да.

Вторая:

— И нашу.

— Да.

— Нашего сына.

— Да.

Первая:

— Нашу дочь.

— Да.

— Два разных дома.

— Да.

— Две разные жизни.

— Да.

Городская женщина посмотрела на вторую.

— И самое неприятное — он любит нас обеих.

Тишина.

Герой закрыл лицо руками.

Я не ожидал, что глава зайдёт сюда.

Но это было неизбежно.

Если две жизни настоящие, чувства тоже настоящие.

— Вы обе помните только свою жизнь?

— До вчерашнего дня.

— А теперь?

Вторая женщина ответила:

— Иногда вижу чужие воспоминания.

— Её?

— Да.

— Например?

— Как она встречала его из роддома.

Городская женщина побледнела.

— А я сегодня утром вспомнила, как мы красили забор у реки.

Обе памяти начали переходить.

— Значит, смешение распространяется.

Человек без перчаток стоял у двери.

— Это из-за меня.

Первая женщина резко посмотрела.

— Вы кто?

Он не ответил.

Герой сказал:

— Тот, кто раньше закрыл одну из наших жизней.

— Которую?

— Вашу.

Он показал на женщину у реки.

Та встала.

— Значит, это Вы решили, что меня не должно быть?

— Нет.

— Кто?

Он посмотрел на меня.

Очень плохо.

Обе женщины тоже.

— Сергей?

Я поднял руки.

— Не один.

— Но участвовали?

— Да.

Женщина у реки подошла.

— Почему?

— Потому что тогда мы думали, что две версии разрушат историю.

— И выбрали ту, где я исчезаю?

— Похоже.

— Почему её?

Я не знал.

Вот что хуже всего.

Не было великой причины.

Вероятно, композиция.

Последовательность.

Удобство текста.

То, что во втором томе Редактор называл важнее человека.

— Не знаю.

Она усмехнулась.

— Отлично.

— Я не буду придумывать оправдание.

— Хоть что-то.

Городская женщина сказала:

— А теперь хотите выбрать меня?

— Нет.

— Её?

— Нет.

— Тогда его?

Все посмотрели на героя.

— В каком смысле?

— Пусть сам решит, какую жизнь считать настоящей.

Вот опасный путь.

Самый очевидный.

И, возможно, неправильный.

Герой сразу сказал:

— Нет.

— Почему?

— Потому что Вы опять пытаетесь превратить меня в судью чужого существования.

— Но это Ваши жизни.

— И их.

Показал на женщин.

— Если я выберу город, что будет с ней?

— Не знаю.

— Если реку — с ней?

— Не знаю.

— Тогда почему выбор мой?

Правильно.

Мы опять хотели найти одного уполномоченного.

Автор.

Герой.

Кто-то должен решить.

А последствия распределены между людьми.

— Что предлагаете?

Городская женщина сказала:

— Сначала найти детей.

Герой побледнел.

— Нет.

— Почему?

— Они не должны...

Она перебила:

— Уже.

В коридоре хлопнула дверь.

Девушка.

Городская дочь.

За ней молодой мужчина.

Сын из жизни у реки.

Они стояли вместе.

И явно уже поговорили.

— Папа, — сказала дочь.

— Да.

— Кто это?

Она показала на молодого мужчину.

Герой молчал.

Тот ответил сам:

— Похоже, брат.

Незнакомец тихо:

— Семейный ужин будет сложным.

Дочь посмотрела на отца.

— У меня есть брат?

— В другой жизни.

— А сейчас?

Вот вопрос.

Герой не ответил.

Сын сказал:

— А у меня есть сестра?

— Похоже.

Они смотрели друг на друга.

Не как враги.

Скорее с любопытством.

Это изменило сцену.

Мы ожидали конфликт родителей.

Но дети увидели другое.

Нового человека.

— Сколько тебе? — спросила дочь.

Он ответил.

— Старше меня.

— На два года.

— Значит, если бы папа прожил обе жизни подряд...

Герой сказал:

— Не начинай.

Она улыбнулась.

— Я просто считаю.

Сын:

— А где ты училась?

Разговор пошёл.

Они начали сравнивать детство.

Отец.

Его привычки.

Фразы.

Как сердится.

Как молчит.

Какие песни включает.

Герой слушал.

Две жизни впервые не спорили.

Они обменивались.

Городская женщина тихо сказала второй:

— Он у Вас тоже оставляет кружку возле раковины?

Та улыбнулась.

— Всегда.

— Значит, хоть что-то стабильно.

Смех.

Небольшой.

Но настоящий.

И тут квартира дрогнула.

Стена пошла волной.

Человек без перчаток сказал:

— Осторожно.

На кухонном столе появились две фотографии.

Одна — городская семья.

Вторая — у реки.

Фотографии начали сливаться.

Лица накладывались.

Дочь и сын превращались в одного человека.

— Нет!

Герой схватил снимки.

Разорвал.

Комната остановилась.

— Вот проблема, — сказал бывший Редактор.

— Мир пытается не сохранить две жизни.

— А?

— Свести их к одной непротиворечивой.

— Как Вы раньше.

Он кивнул.

— Автоматическая коррекция.

— Бюро?

— Нет.

— Тогда?

— Сам текст.

Незнакомец:

— Научился плохому.

Человек без перчаток сказал:

— После долгой редактуры произведение привыкает искать одну версию.

— Значит, надо запретить слияние.

— Как?

Мы все посмотрели на фотографии.

Два куска.

Две семьи.

Если текст стремится сделать одну непротиворечивую жизнь, нужно закрепить право на противоречие.

— Можно написать?

— Нет, — сразу сказал герой.

— Я ещё ничего не предложил.

— Вы уже достали взгляд автора.

— Хорошо. Ваш вариант?

Он задумался.

Дочь сказала:

— Разведите дороги.

— Они уже разведены.

— Не достаточно.

Сын подошёл к окну.

За ним одновременно город и река.

— Вот.

— Что?

— Здесь всё смешалось, потому что папа стоит между ними.

— И?

— Пусть каждая жизнь останется там, где была.

— А он?

Сын посмотрел.

— Не должен постоянно быть в обеих.

Герой:

— Значит, выбрать.

— Нет.

Дочь поняла.

— Переходить.

Я посмотрел.

— Между жизнями?

— Да.

— Как?

Она пожала плечами.

— Вы же всю книгу этим занимаетесь.

Вот где пригодилось путешествие.

Не объединить.

Не удалить.

Не выбрать.

Создать границу и переход.

Но на этот раз не я должен рисовать дверь.

— Кто сделает?

Герой посмотрел на два ключа.

Медный.

Стальной.

— Я.

Он положил их на стол.

— Что Вы делаете?

— Если один ключ от города, другой от дома...

Он связал их шнурком.

— Это не делает переход.

— Пока.

Женщина у реки сняла со стены маленький деревянный брелок.

Домик.

Городская женщина достала металлический жетон метро.

Положили рядом.

Дочь дала свой старый билет.

Сын — камень с берега реки.

Предметы двух жизней.

Не магические.

Память.

Герой собрал всё в небольшую коробку.

Закрыл.

— Это что?

— Моя точка перехода.

— Почему коробка?

— Потому что дверь Вы уже испортили.

Незнакомец рассмеялся.

— Мне нравится.

Герой поставил коробку на подоконник.

Открыл.

Внутри не было дна.

С одной стороны — город.

С другой — дом у реки.

Маленькое окно между жизнями.

Текст не мог слить.

Потому что теперь различие было названо и принято.

— Работает?

Человек без перчаток подошёл.

— Пока.

— Не трогайте.

— Даже не собирался.

Все посмотрели.

Он улыбнулся.

— Я обучаемый.

Две женщины остались в кухне.

Но каждая постепенно становилась прозрачной для чужого мира.

Не исчезала.

Возвращалась к своей линии.

Дочь и сын тоже.

Перед уходом дочь сказала:

— Мы ещё увидимся?

Сын показал на коробку.

— Если захотим.

— Папа?

Герой кивнул.

— Только не в один день.

Они засмеялись.

Миры разошлись.

Квартира стала городской.

Женщина у реки исчезла отсюда.

Но в коробке было видно: она стоит у окна своего дома.

Жива.

Сын рядом.

Герой остался с нами.

— Ну?

— Лучше?

Он покачал головой.

— Не лучше.

Я вспомнил пятнадцатую главу.

— Честнее?

— Да.

Вот.

— И какую жизнь считаете своей?

Он посмотрел на меня.

— Обе.

— Но жить будете по очереди?

— Нет.

— Тогда как?

— Сегодня я здесь.

Он показал на город.

— Завтра, может быть, там.

— Это и есть по очереди.

— Нет.

— Разница?

— Я не расписание.

Хорошо.

Принято.

— Я буду решать каждый раз.

— А семьи?

— Тоже.

— Неудобно.

— Жизнь вообще плохо отредактирована.

Незнакомец одобрительно кивнул.

— Это в цитаты.

На столе появилась карточка.

Я сразу напрягся.

Герой заметил.

— Не трогайте.

— Читаю только.

Карточка:

**«ДВОЙНАЯ КОНЦОВКА СОХРАНЕНА БЕЗ СЛИЯНИЯ».**

Ниже:

**«КОРРЕКЦИЯ НЕ ТРЕБУЕТСЯ».**

Человек без перчаток взял.

— Первый раз вижу.

— Что?

— Чтобы система признала противоречие допустимым.

— Значит, что-то изменилось.

— После девятнадцатой главы — да.

— Хорошо?

Он посмотрел.

— Пока.

Незнакомец:

— Всё. Запретить это слово.

Карточка перевернулась сама.

На обороте появилась новая запись:

**«ОБНАРУЖЕНЫ ЕЩЁ 12 ПРОИЗВЕДЕНИЙ С ПРИНУДИТЕЛЬНО ЗАКРЫТЫМИ ВАРИАНТАМИ».**

Я выдохнул.

— Нет.

Незнакомец:

— Разумно.

Человек без перчаток:

— Не открывайте все.

— И не собирался.

Карточка продолжила:

**«ОДИН ИЗ НИХ СОДЕРЖИТ ВЕРСИЮ СОБЫТИЯ, КОТОРАЯ ПРОТИВОРЕЧИТ ВСЕМ СЕМИ ТОМАМ».**

Вот это хуже.

— Какого события?

Текст:

**«ПЕРВОЙ ВСТРЕЧИ СЕРГЕЯ С АВТОРОМ».**

— Каким автором?

Пауза.

Потом имя.

Реальное.

Знакомое.

Один из первых авторов первого тома.

Я помнил его произведение.

Помнил сцену.

Помнил разговор.

Человек без перчаток сказал:

— Проверим память.

— Что?

— Расскажите первую встречу.

Я начал.

Кабинет.

Текст.

Разговор.

Рецензия.

Герой.

Он слушал.

Потом показал карточку.

На ней:

**«В ЭТОЙ ВЕРСИИ СЕРГЕЙ НИКОГДА НЕ ВСТРЕЧАЛ АВТОРА».**

— Как это?

**«АВТОР ВСТРЕТИЛ СЕРГЕЯ».**

Незнакомец:

— Разница слов.

Человек без перчаток покачал головой.

— Нет.

Следующая строка:

**«ВСТРЕЧА ПРОИЗОШЛА ДО ТОГО, КАК СЕРГЕЙ НАПИСАЛ ПЕРВУЮ РЕЦЕНЗИЮ».**

Я почувствовал холод.

— Невозможно.

— Опять это слово.

— Тогда как автор меня нашёл?

Карточка дала адрес.

Не Проза.ру.

Не почта.

Старое место.

Мир произведения.

И дата.

Раньше начала книги.

Герой с двумя концовками посмотрел.

— Идите.

— А Вы?

— У меня теперь достаточно своих проблем.

— Справитесь?

Он показал на два ключа.

— Впервые решу сам.

Мы вышли.

Дороги за спиной остались две.

Не слились.

Не исчезли.

И мужчина стоял уже не между ними.

Он пошёл по левой.

Через несколько шагов остановился.

Вернулся.

Свернул на правую.

Незнакомец улыбнулся.

— Проверяет свободу.

Перед нами открылся новый путь.

Не дверь.

Не кресло.

Тропа через лес.

На дереве старая табличка:

**«ДО ПЕРВОЙ РЕЦЕНЗИИ»**

Человек без перчаток остановился.

— Сергей.

— Что?

— Если карточка права, следующая глава опаснее остальных.

— Почему?

— Потому что до первой рецензии ещё не существовало литературной дороги, на которой держится Ваш роман.

— И?

— Если встреча была раньше дороги...

Он посмотрел в лес.

— Значит, кто-то пришёл к Вам не по Вашей связи.

— А по чьей?

Из леса донёсся голос:

— По моей.

Мы замерли.

Мужчина вышел между деревьями.

Я узнал его.

Реальный автор из первого тома.

Тот самый.

Но он смотрел на меня так, будто мы знакомы давно.

— Сергей, — сказал он, — Вы всё-таки вспомнили дорогу.

— Мы встречались раньше?

Он улыбнулся.

— Нет.

— Но...

— Вы встречались со мной позже.

— Тогда почему Вы меня знаете?

Автор показал за спину.

На поляне стояло писательское кресло.

Не моё.

Его.

— Потому что первым путешествовать начал не Вы.

**Следующая глава — №21 «Автор, который путешествовал раньше Сергея».**