Действие сценическое. Если бы не было разведено

Если бы действие драматическое не было разведено с действием сценическим, могла бы возникнуть причинная теория Кретова?

1. Вступление. Различение, без которого предмет исследования остаётся скрытым

Вопрос касается не только истории возникновения причинной теории Кретова. Он затрагивает её логическое основание.

Можно ли исследовать причинную природу действия сценического, если заранее считать его тем же самым действием, которое установлено драматургическим анализом?

На первый взгляд — да. Ведь драматическое действие уже содержит причины, следствия, события, обстоятельства, цели и борьбу. Казалось бы, достаточно подробнее исследовать эти связи, чтобы получить причинную теорию.

Но здесь обнаруживается принципиальное затруднение.

Причинная связь между событиями пьесы ещё не объясняет, каким образом актёр производит следующее состояние собственного сценического действия.

Именно это несовпадение открывает самостоятельный предмет причинной теории.

Поэтому предварительный ответ следующий:

Без различения драматического и сценического действия причинная теория Кретова могла бы возникнуть как интерес к причинности театрального процесса, но едва ли могла бы сформироваться в своей нынешней предметной определённости.

Однако утверждать её абсолютную логическую невозможность было бы неверно. Различение могло возникнуть непосредственно в ходе исследования причинности.

Важнее другое: чтобы причинная теория Кретова стала именно теорией сценического действия, это различение должно было быть обнаружено — до её построения или в процессе самого построения.

2. Что было бы потеряно при отождествлении двух действий

В авторском различении Кретова драматическое действие определяется как причинно-следственная взаимосвязь персонажей в предлагаемых обстоятельствах.

Сценическое действие — как способ существования актёра в образе действия персонажа играемой роли, который организует, подсматривает, раскрывает и дополняет режиссёр.

Эти определения обозначают не два названия одного явления, а два различных предмета исследования.

В первом случае исследуются отношения персонажей и драматическая организация происходящего.

Во втором — действительное осуществление действия актёром.

Разумеется, сценическое действие не существует независимо от драматического материала. Но его нельзя полностью вывести из этого материала.

Допустим, режиссёр установил:

персонаж узнал о предательстве;

прежние отношения разрушены;

возникла необходимость изменить способ борьбы.

Драматическая причинная связь определена.

Но актёр может сыграть эту последовательность как заранее известную партитуру.

Он покажет потрясение, затем оценку, затем новое действие.

Все элементы драматической структуры окажутся на месте.

Однако остаётся вопрос:

Что действительно стало причиной изменения его сценического «как»?

Предательство, принятое как предполагаемое обстоятельство?

Воздействие партнёра?

Последствие предыдущего действия?

Или заранее установленная режиссёром последовательность выразительных форм?

При отождествлении драматического и сценического действия этот вопрос может вообще не возникнуть.

Ведь драматически всё уже объяснено.

3. Главная опасность: причина в пьесе принимается за причину на сцене

Предположим, персонаж узнаёт об измене.

Драматургически это событие причиняет изменение его отношений с партнёром.

Режиссёр определяет событие.

Актёр изменяет поведение.

Возникает внешне убедительная последовательность:

Событие ; реакция ; новое действие.

Но причинная теория Кретова требует проверить, действительно ли событие стало причиной сценического преобразования.

Если актёр изменил поведение потому, что знает: «после этой реплики нужно сделать паузу и перейти к обвинению», то непосредственная причинная организация исполнения может отличаться от причинной организации действия персонажа.

Это не означает, что режиссёрская партитура сама по себе недопустима.

Речь о различии двух объяснений.

Одно устанавливает, почему персонаж должен изменить действие согласно драматургии.

Другое устанавливает, почему именно сейчас возникает преобразование действия актёра.

Без разведения этих объяснений возникает подмена:

Драматургическая причина считается достаточным доказательством сценической причинности.

Именно против этой подмены направлена самостоятельность причинного исследования.

4. Почему метод действенного анализа не отменяет необходимости различения

Здесь необходимо избежать несправедливого противопоставления.

Метод действенного анализа Товстоногова не сводится к литературному разбору событий.

Он предполагает практическое освоение действия, борьбу, партнёрские отношения, психофизическое осуществление и работу актёра в предлагаемых обстоятельствах.

Поэтому было бы ошибкой утверждать, будто причинность сценического процесса совершенно отсутствует в этом методе.

Но наличие причинных отношений в практике ещё не означает, что они выделены в самостоятельный теоретический предмет.

Можно исследовать драматическое событие и практически добиваться его сценической действенности, не формулируя отдельно критерий, позволяющий установить, когда драматургически найденная причина стала действующей причиной конкретного сценического продолжения.

Именно здесь причинная теория Кретова способна получить собственную исследовательскую функцию.

Не отменить действенный анализ.

Не заменить драматическую причинность сценической.

А установить различие между:

причинностью, определённой в драматургической организации;

причинностью, осуществляемой в сценическом процессе.

5. Что произошло бы с понятием события

Если драматическое и сценическое действие не разведены, событие пьесы практически автоматически становится событием действия актёра.

Режиссёр определил событие — значит, актёр должен его осуществить.

Но последние исследования позволяют установить более сложное отношение.

Событие может иметь большую драматургическую амплитуду и запаздывающее причинное присвоение.

Небольшое событие может иметь нарастающую причинную амплитуду.

Причинное присвоение может произойти без немедленного передела.

А изменение внешней формы не доказывает причинного присвоения.

Все эти различения становятся возможными потому, что событие в драматургии и причинная история события в сценическом действии не отождествлены.

Если бы два действия считались одним, возникало бы противоречие:

как событие уже произошло и стало определяющим, но ещё не получило причинной действенности?

Внутри неразличённой системы такой вопрос кажется избыточным или ошибочным.

В причинной теории он становится законным предметом исследования.

6. Что произошло бы с понятием причинного присвоения

Причинное присвоение — одна из категорий, особенно зависимых от исходного различения.

Драматургическое событие может быть известно режиссёру.

Оно может быть объективно установлено в мире пьесы.

Оно может иметь решающее значение для судьбы персонажа.

Но всё это ещё не доказывает, что возникшее различие вошло в причинную организацию текущего действия актёра.

Поэтому требуется понятие присвоения.

Если же драматическое действие уже считается сценическим, то присваивать как будто нечего.

Событие принадлежит действию по самому факту своего драматургического существования.

Причинное присвоение тогда легко сводится к пониманию события актёром или к убедительности его изображения.

Но в причинной теории Кретова предполагается более строгое отношение:

Присвоить событие — не просто знать, понимать или выражать его. Это значит допустить возникшее различие к действительному причинению дальнейшего действия.

Без исходного разведения двух действий такое определение теряет самостоятельную необходимость.

7. Что произошло бы с понятием причинного права

Аналогичная проблема возникает с причинным правом.

В драматической структуре определённое обстоятельство уже обладает значением.

Оно предусмотрено автором.

Оно входит в предлагаемые обстоятельства.

Оно может быть причиной дальнейшего события.

Но имеет ли оно причинное право внутри конкретного сценического действия?

Это отдельный вопрос.

Предполагаемое обстоятельство может существовать в драматической организации, не становясь действенным для актёра.

Ошибочное представление персонажа может оказаться причинно более значимым, чем объективная драматическая истина.

Воображаемая возможность может изменить действительное продолжение.

Следовательно, причинное право не совпадает с истинностью, драматургической важностью или авторской заданностью обстоятельства.

Причинное право становится необходимым понятием именно там, где драматическая принадлежность обстоятельства ещё не гарантирует его сценической причинной действенности.

8. Что произошло бы с понятием причинного режима

Если действие драматическое и действие сценическое отождествлены, изменение причинного режима легко принять за изменение драматической ситуации.

Произошло событие.

Обстоятельства изменились.

Следовательно, изменился режим действия.

Но причинная теория требует различать эти процессы.

Драматическая ситуация может измениться, а прежний причинный режим конкретного действия сохраниться.

И наоборот, небольшое изменение партнёрского поведения может существенно преобразовать причинный режим, не создавая крупного фабульного события.

Поэтому причинный режим характеризует не просто новые обстоятельства пьесы.

Он характеризует организацию условий, при которых различия способны причинять дальнейшие состояния действия.

Без различения двух действий эта категория рискует превратиться в новое название предлагаемых обстоятельств.

Самостоятельность причинного режима зависит от самостоятельности предмета сценической причинности.

9. Что произошло бы с понятием передела

Передел особенно ясно показывает необходимость различения.

В драматургическом анализе можно установить, что событие требует изменения поведения персонажа.

Но причинный передел — не предписание изменить поведение.

Это процесс, возникающий тогда, когда прежнее сценическое «как» становится недостаточным и должно преобразоваться.

Если драматическое и сценическое действие не разведены, передел легко превращается в исполнение драматургически необходимого перехода.

Событие произошло.

Следовательно, актёр должен перейти к следующему способу действия.

Но причинная теория спрашивает:

Каким образом прежнее «как» утратило достаточность именно в данном сценическом процессе?

Это уже другой предмет.

Драматическая необходимость нового поведения не доказывает, что прежнее сценическое «как» действительно исчерпало свои возможности.

Именно поэтому причинный передел не может быть полностью определён одним драматургическим событием.

10. Главная теоретическая потеря — исчезновение проблемы происхождения «как»

Здесь обнаруживается центральное основание причинной теории Кретова.

Драматическое действие позволяет определить, что должно происходить в развитии конфликта.

Но сценическое действие требует объяснить, как возникает конкретный способ актёрского существования.

Не просто каким он должен быть.

Не каким его задумал режиссёр.

Не каким он получился в удачном исполнении.

А почему он возникает именно таким из предшествующей причинной истории.

При неразличённости двух действий вопрос происхождения «как» может подменяться вопросом его соответствия драматургическому «что».

Если форма соответствует событию, она считается оправданной.

Но причинная теория вводит дополнительную проверку:

Соответствие формы драматургии ещё не доказывает причинного происхождения этой формы из текущего сценического действия.

Именно здесь находится один из наиболее существенных результатов исходного разведения.

11. Актёр и персонаж: две причинные позиции

В драматическом действии действует персонаж.

В сценическом действии действует актёр, осуществляющий действие в образе персонажа.

Это различение не означает существования двух независимых действий, механически соединённых в спектакле.

Но оно не позволяет отождествить причинные позиции.

Персонаж может ошибаться.

Актёр знает драматическую истину.

Персонаж не знает будущего.

Актёр знает финал пьесы.

Персонаж воспринимает предлагаемые обстоятельства как условия своего существования.

Актёр осуществляет их в физически действительном сценическом процессе.

Если эти позиции не разведены, возникает риск прямого переноса знания актёра о произведении в причинную организацию действия персонажа.

Тогда будущее пьесы начинает определять сценическое настоящее не через действующие обстоятельства, а через знание исполнителя.

Именно здесь возникает ранее обозначенная проблема драматической контрабанды будущего.

Причинная теория требует сохранить различие между драматургически известным и сценически причиняемым.

12. Могла ли теория возникнуть из одного драматического действия?

Здесь необходимо ответить точнее.

Как теория причинных отношений драматического действия — да.

Можно исследовать причинные связи между персонажами.

Можно изучать зависимость событий от обстоятельств.

Можно анализировать изменение целей, конфликтов, решений и последствий.

Можно даже создать весьма сложную теорию драматической причинности.

Но такая теория ещё не будет объяснять специфический способ возникновения сценического «как».

Она будет исследовать прежде всего причинную организацию драматического материала.

Для перехода к причинной теории сценического действия необходимо поставить новый вопрос:

Почему знание причинной структуры пьесы не гарантирует причинного осуществления действия актёром?

Ответ на этот вопрос требует различения предметов.

Поэтому причинная теория Кретова могла бы начать формироваться внутри анализа драматического действия.

Но для приобретения собственной предметной определённости ей пришлось бы обнаружить различие драматического и сценического.

13. Было ли разведение причиной возникновения самой теории?

Здесь необходимо избежать другой крайности.

Нельзя утверждать, что одного разведения достаточно для возникновения причинной теории.

Можно различить драматическое и сценическое действие, но не создать причинной теории.

Можно признать самостоятельность актёрского процесса, но описывать его через переживание, выразительность, психофизическую технику или исполнительскую партитуру.

Само различение ещё не порождает понятия причинного права, присвоения, режима, требования, передела и инварианта.

Следовательно, разведение двух действий — не достаточная причина возникновения теории.

Но оно может быть её необходимым предметообразующим условием.

Это принципиальное различие.

Разведение не производит теорию автоматически. Оно открывает возможность поставить вопрос, который при отождествлении двух действий остаётся скрытым.

Причинная теория возникает не из одного различения, а из последующего исследования того, что именно должно объяснять самостоятельное понятие сценического действия.

14. Разведение как методологический акт

Теперь можно предложить более строгое определение роли исходного различения.

Разведение драматического и сценического действия — методологический акт выделения самостоятельного предмета причинного исследования.

До него причинность действия может пониматься преимущественно как причинность событий и отношений персонажей.

После него возникает возможность исследовать причинность действительного сценического становления.

При этом нельзя разрывать два действия полностью.

Если сценическое действие не связано с драматическим, теряется его отношение к роли, предлагаемым обстоятельствам и драматической необходимости.

Поэтому правильнее говорить не об изоляции, а о различении при сохранении связи.

Драматическое действие устанавливает определённую структуру причинных отношений персонажей.

Сценическое действие осуществляет актёр в образе действия персонажа.

Причинная теория исследует, каким образом эта структура получает — или не получает — действительную причинную действенность в сценическом процессе.

Здесь различение становится не препятствием единству спектакля, а условием исследования его возникновения.

15. Можно ли сформулировать контрфактический вывод строго?

Вопрос «могла ли возникнуть теория?» допускает три ответа, относящиеся к разным уровням.

Исторический уровень.

Нельзя достоверно доказать, что без определённого исходного различения Кретов никогда не пришёл бы к своей теории. Это предположение о неосуществившейся истории.

Логический уровень.

Причинную теорию сценического действия невозможно последовательно удерживать как самостоятельную, если одновременно полностью отождествлять её предмет с драматическим действием.

Методологический уровень.

Разведение двух действий позволяет обнаружить проблему, которую причинная теория затем исследует: несовпадение драматургически установленной причинности и причинного становления сценического «как».

Именно третий уровень представляется наиболее плодотворным.

Он не требует недоказуемых утверждений об истории.

Но позволяет определить логическое место исходного различения в архитектуре теории.

16. Парадокс: теория могла возникнуть только потому, что единство было нарушено аналитически

Здесь обнаруживается существенный парадокс.

Театр стремится к единству драматического и сценического действия.

Но исследовать возникновение этого единства можно лишь после различения его составляющих.

Пока единство считается исходно данным, проблема его производства не возникает.

Предполагается, что драматическое действие непосредственно осуществляется актёром.

Однако именно между драматургической определённостью и сценическим осуществлением обнаруживается причинная проблема.

Почему драматически необходимое не всегда становится сценически действенным?

Почему актёр может правильно понимать событие, но воспроизводить штамп?

Почему одна и та же драматическая ситуация порождает различные сценические «как»?

Почему большое событие может причинно запаздывать?

Почему малое различие может приобрести нарастающую причинную амплитуду?

Эти вопросы возникают потому, что единство двух действий больше не принимается как автоматически осуществлённое.

Оно становится предметом исследования.

Причинная теория появляется там, где единство драматического и сценического действия перестаёт быть предпосылкой и становится проблемой причинного осуществления.

17. Но причинная теория не должна превращать различение в разрыв

Теперь необходимо обозначить предел исходного разведения.

Если драматическое и сценическое действие различены, возникает соблазн признать их полностью самостоятельными.

Но тогда причинная теория рискует утратить собственно театральный предмет.

Сценическое действие превратится в произвольную психофизическую активность актёра.

Драматическое действие останется литературной структурой.

Их связь будет внешней.

Поэтому причинная теория должна удерживать двойное положение.

Драматическое и сценическое действие не тождественны.

Но:

Сценическое действие осуществляется в отношении к драматическому действию роли.

Именно это отношение требует причинного объяснения.

Следовательно, различение необходимо не ради окончательного разделения, а ради исследования способа их действительного соединения.

18. Причинная теория как исследование перехода

Теперь становится возможным наиболее существенное уточнение.

Если драматическое действие уже полностью совпадает со сценическим, никакого перехода между ними не требуется.

Драматическое «что» непосредственно является сценическим «как».

Но в действительном театре такого тождества нет.

Драматургически установленное событие должно получить сценическую причинную действенность.

Предполагаемое обстоятельство должно войти в действительную организацию действия актёра.

Неполученный результат должен стать условием настоящей направленности.

Партнёрское воздействие должно породить последствия.

Прежнее «как» может утратить достаточность.

Новое «как» должно возникнуть.

Следовательно, предмет причинной теории можно уточнить:

Она исследует не просто причинность внутри уже существующего сценического действия, но и условия, при которых драматически определённое получает действительное причинное осуществление в сценическом процессе.

Однако здесь необходимо сохранить осторожность.

Такой переход не является однократным превращением драматического в сценическое.

Он осуществляется и воспроизводится в дальнейшем действии.

Поэтому точнее говорить о продолжающемся отношении драматической определённости и сценического причинения.

19. Возникает ли здесь собственная философема Кретова?

Возможна следующая формулировка:

Причинная теория сценического действия становится необходимой тогда, когда драматическая определённость действия перестаёт считаться достаточным объяснением его сценического осуществления.

Это положение имеет более широкий смысл.

Оно различает:

заданность и возникновение;

необходимость и осуществление;

структуру и процесс;

значение события и его причинную действенность;

драматургическое «что» и сценическое «как».

Но причинная теория не должна сводиться к абстрактному противопоставлению «что» и «как».

Её задача — исследовать конкретные отношения, в которых они соединяются.

Именно здесь получают значение причинное право, присвоение, режим, требование, передел, последствие и инвариант.

Эти категории необходимы не для описания разрыва между двумя действиями.

Они позволяют исследовать производство их сценически действительного отношения.

20. Главное следствие для режиссуры

Практический смысл исходного различения особенно ясен.

Режиссёр может правильно определить событие.

Правильно установить его драматургическую амплитуду.

Правильно объяснить изменение отношений персонажей.

Правильно определить необходимое дальнейшее действие.

Но всё это ещё не гарантирует причинного осуществления.

Поэтому режиссёрская работа не завершается драматургическим разбором.

Она должна перейти к проверке:

какое различие получило причинное право;

когда произошло его присвоение;

как изменился причинный режим;

возникло ли требование передела;

какое следующее «как» действительно было произведено;

сохранилось ли процессуальное тождество действия.

В этом отношении причинная теория не противопоставляет себя действенному анализу.

Она позволяет поставить дополнительный вопрос к результатам анализа:

Драматургически действие определено. Но причинно ли оно осуществляется на сцене?

Именно этот вопрос мог бы не получить самостоятельного статуса, если бы драматическое и сценическое действие остались неразличёнными.

Заключение. Необходимое различение и возможность теории

Итак, могла ли возникнуть причинная теория Кретова без разведения драматического и сценического действия?

Ответ зависит от того, что считать возникновением теории.

Если речь идёт об интересе к причинности театрального действия, то такой интерес мог существовать и без специального различения.

Если речь идёт о построении теории драматических причинно-следственных отношений, она также могла возникнуть.

Но если речь идёт о причинной теории сценического действия как самостоятельного предмета, исходное различение оказывается необходимым.

Без него драматургическая причина слишком легко принимается за причину сценического преобразования.

Драматургическое событие — за уже присвоенное событие действия.

Режиссёрское предписание нового «как» — за его причинное возникновение.

Внешняя выразительность — за доказательство действенности.

И тогда главный вопрос остаётся непоставленным:

Почему драматургически определённое действие должно ещё причинно состояться в актёре?

Именно этот вопрос открывает пространство причинной теории Кретова.

Отсюда первая итоговая формула:

Без различения драматического и сценического действия причинность драматургии могла бы быть ошибочно принята за причинность актёрского осуществления.

Вторая:

Разведение двух действий не создаёт причинную теорию, но создаёт возможность выделить её самостоятельный предмет.

Третья:

Причинная теория Кретова возникает как исследование того, что не объясняется одним лишь установлением драматической причинно-следственной связи.

И наиболее существенная:

Драматическое действие определяет причинную необходимость происходящего в мире пьесы. Причинная теория сценического действия исследует, каким образом эта необходимость получает действительное причинное осуществление в актёрском процессе.

Но заключительная формула должна быть ещё точнее:

Если бы драматическое и сценическое действие не были разведены, причинная теория Кретова могла бы возникнуть только при условии, что в ходе собственного развития она сама обнаружила бы необходимость этого разведения.

Следовательно, вопрос допускает почти обратную постановку.

Не только:

Могла ли причинная теория возникнуть без различения двух действий?

Но и:

Могла ли причинная теория Кретова не прийти к их различению, если она последовательно исследует происхождение сценического «как»?

Здесь ответ представляется более определённым.

Не могла бы сохранить самостоятельность своего предмета, не установив этого различия.

Потому что причинная теория Кретова исследует не просто то, почему персонаж действует.

Она исследует, почему и каким образом действие персонажа получает действительное причинное продолжение в сценическом существовании актёра.

В этом смысле разведение драматического и сценического действия — не вспомогательная классификация.

Это предметообразующее условие причинной теории Кретова.

И, возможно, её первый методологический результат.

Теоретическое уточнение. Вывод о предметообразующей роли различения драматического и сценического действия представляет собой логическую реконструкцию причинной теории Кретова. Он не является документально установленным утверждением о фактической последовательности авторских открытий. Для исторического вывода необходимо отдельно исследовать хронологию формулирования исходных определений и последующего развития причинных категорий.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации