Глава 22. Книга, которую спрятали в чужих произвед

# Глава 22. Книга, которую спрятали в чужих произведениях

Мужчина положил стопку вырванных страниц на библиотечный стол.

На каждой — название другого произведения.

Разные авторы.

Разные годы.

Разные герои.

Но номера страниц шли подряд.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

— Сергей, Вы слишком долго искали исходный текст как одну книгу, — сказал мужчина. — Его никогда не хранили вместе.

Я подошёл.

Хотел взять верхний лист.

Библиотекарь ударил ладонью по столу.

— Не трогайте.

— Почему?

— Потому что сейчас они ещё принадлежат своим произведениям.

— А если собрать?

— Узнаете, почему их разделили.

Незнакомец сразу сказал:

— Значит, соберём.

Человек без белых перчаток посмотрел на него.

— Вы всегда выбираете вариант с предупреждением?

— Оно хотя бы обещает событие.

Мужчина со страницами не улыбнулся.

— Если просто сложить листы по номерам, вы уничтожите двенадцать рассказов.

Я остановился.

— Почему?

Он взял первую страницу.

На ней было название знакомого произведения.

Я читал его когда-то.

Под названием — текст.

Не тот, который я помнил.

Точнее, часть была знакомой.

А часть — нет.

— Это страница исходного текста?

— Была.

— А сейчас?

— Часть другого рассказа.

— Как?

— Она прожила там несколько лет.

Библиотекарь сказал:

— Текст тоже меняется от окружения.

— Как человек?

— Иногда быстрее.

Мужчина показал вторую страницу.

Другое произведение.

На ней фраза:

**«Он вошёл туда, где ещё никто не ждал читателя».**

Я почувствовал узнавание.

— Это про меня?

— Сейчас — возможно.

— А раньше?

— Про другого героя.

— Значит, страницу переписали?

— Нет.

— Тогда?

— Она приспособилась.

Незнакомец хмыкнул.

— Очень живучая бумага.

Мужчина посмотрел на него.

— Не бумага. Смысл.

Я взял третью страницу глазами, не руками.

Там было:

**«Если один человек связывает две истории, обе меняют его».**

Это уже звучало почти как пятый том.

— Значит, исходный текст расползся по разным книгам и стал частью их смысла.

— Да.

— Кто это сделал?

Мужчина промолчал.

— Вы?

— Частично.

— Кто ещё?

— Авторы.

— Они знали?

— Нет.

— Тогда как?

Библиотекарь ответил:

— Так же, как человек употребляет слово, не зная всех его прошлых значений.

Я посмотрел на страницы.

— Получается, если сейчас собрать их назад, мы вырежем куски из чужих произведений.

— Именно.

— Тогда зачем принесли?

Мужчина впервые улыбнулся.

— Потому что Вы должны перестать собирать книгу.

— А что делать?

— Читать связи.

— Это звучит красиво и бесполезно.

— Тогда начнём с опасности.

Он повернул первую страницу.

На обороте:

**«ПРИ ИЗЪЯТИИ ФРАГМЕНТА ИЗ ТЕКУЩЕГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ ГЕРОЙ ТЕРЯЕТ СОБЫТИЕ, КОТОРОЕ НА НЁМ ПОСТРОЕНО».**

— Конкретнее?

Мужчина указал на одну страницу.

— Возьмите эту — и герой перестанет помнить, почему вернулся домой.

На другую.

— Эту — и женщина забудет разговор с дочерью.

Третью.

— Эту — и один из авторов перестанет помнить, зачем вообще написал финал.

— Реальный автор?

— Нет. Художественная версия автора внутри произведения.

Хорошо.

Граница сохранена.

— А если не трогать?

— Исходный текст останется распределённым.

— И мы никогда не узнаем его целиком.

— Возможно.

Я посмотрел.

Мужчина усмехнулся.

— Теперь это слово раздражает уже Вас.

— Очень.

Человек без перчаток подошёл к стопке.

— Что Вы хотите от нас?

— Найти порядок без изъятия.

— Как?

— Войти в произведения.

Незнакомец оживился.

— Наконец-то нормальная работа.

Мужчина достал тонкую нить.

Серебристую.

Положил рядом со страницами.

Каждая страница слегка дёрнулась.

От первой нить потянулась ко второй.

Но не по номеру.

Первая — к седьмой.

Седьмая — к третьей.

Третья — к одиннадцатой.

— Это что?

— Реальный порядок влияния.

— Не номера?

— Номера показывают прежнее расположение.

— А нить?

— Как страницы теперь связаны после жизни в чужих произведениях.

Вот уже интереснее.

Исходный текст имел старый порядок.

Но нынешняя сеть — другой.

Если восстановить старый, можно разрушить новый.

— Сколько произведений?

— Двенадцать.

— Все сегодня?

Незнакомец вздохнул.

— Я тоже хотел спросить.

Мужчина покачал головой.

— Начнём с трёх.

— Почему именно с них?

— Потому что сейчас они тянут остальные.

Нить засветилась.

Три страницы поднялись.

На каждой название.

Знакомые мне авторы.

Реальные.

Но я не стал вслух повторять их биографии.

Нам важны были произведения.

Первое — рассказ о возвращении.

Второе — о человеке, который всю жизнь считал чужое решение своим.

Третье — о ребёнке, который помнил событие, которого взрослые не признавали.

Три разных мира.

Три фрагмента.

— Куда сначала?

Мужчина сказал:

— В тот, где страница изменилась сильнее всего.

— Как определить?

Он дал мне маленькие весы.

Старые аптекарские.

— Положите страницы.

Я сделал.

Первая почти не сдвинула чашу.

Вторая тяжелее.

Третья рухнула вниз.

— Почему страница тяжёлая?

— На ней слишком много чужой памяти.

— Значит, туда.

Библиотекарь сказал:

— Вернуть должны не страницу.

— А?

— Её первоначальный смысл.

— И где он?

— Спросите героя.

Хорошо.

Не автор.

Не архив.

Не редактор.

Героя.

Я взял страницу.

На этот раз библиотекарь не остановил.

— Теперь можно?

— Вы выбрали путь, а не изъятие.

Страница стала дверью.

Настоящей.

Незнакомец улыбнулся.

— Всё-таки двери живы.

Человек без перчаток сказал:

— Не злоупотребляйте.

Мы вошли.

Двор.

Лето.

Детский велосипед лежит на боку.

Мяч возле стены.

Окно открыто.

Из дома кричит женщина:

— Иди обедать!

Мальчик лет десяти стоит у дерева.

В руках деревянная коробка.

Он смотрит на нас.

— Вы поздно.

Я поморщился.

— Это заразно?

— Что?

— Ничего.

Подошёл.

— Ты знаешь Сергея?

— Теперь да.

— А раньше?

— Мне снился.

— Что во сне?

— Вы забирали страницу.

Вот плохо.

— Я не заберу.

— Все так говорят.

— Кто все?

Он показал на дом.

В окне стояли взрослые.

Мать.

Отец.

Бабушка.

Каждый смотрел на коробку в руках мальчика.

— Что внутри?

— То, чего они не помнят.

— А ты?

— Помню.

— Покажешь?

— Если пообещаете не объяснять, что мне приснилось.

— Обещаю.

Он открыл.

Внутри маленький красный автомобиль.

Игрушечный.

Сломанное зеркало.

Фотография.

И камень.

Я почувствовал знакомый механизм.

Память в предметах.

— Что произошло?

Мальчик показал автомобиль.

— Мы ехали ночью.

— Кто?

— Я и папа.

Отец в окне покачал головой.

— Этого не было.

Мальчик продолжил, будто не слышал.

— Дождь.

Машина остановилась.

— Где?

— На дороге.

Я замер.

Похоже на один из ранних рассказов из двадцать первой главы.

— Потом?

— Пришёл человек.

— Какой?

— Не знаю.

— Что сделал?

— Дал папе бумагу.

— Какую?

Мальчик достал фотографию.

На ней отец стоит возле машины.

Рядом мужчина.

Лицо размазано.

В руке лист.

На обороте:

**«НЕ ЕДЬТЕ ДАЛЬШЕ. ДОРОГА ЕЩЁ НЕ НАПИСАНА».**

Я посмотрел на отца.

— Вы помните?

— Нет.

— Совсем?

— Нет.

— Фотография?

— Ребёнок сам сделал.

— На чём?

Отец молчал.

На снимке ночь.

Мальчик тогда слишком мал.

Вряд ли фотографировал.

Но в мире произведения логика могла быть другой.

— Что было дальше? — спросил я.

— Папа не послушал.

— Конечно.

— Поехали.

— И?

Мальчик показал сломанное зеркало.

— Машина упала.

Мать в окне сказала:

— Хватит.

Мальчик сжал коробку.

— Но мы не умерли.

Отец спустился во двор.

— Сергей, не слушайте. В рассказе вообще нет аварии.

Вот.

Фрагмент страницы изменил произведение настолько, что в памяти одного героя существовало событие, которого в опубликованной линии нет.

— А что есть в рассказе?

Отец ответил:

— Мы просто поссорились дома. Он убежал во двор. Всё.

— А эта коробка?

— Детские фантазии.

Мальчик посмотрел на меня.

— Видите?

Да.

Он один удерживал альтернативную сцену.

Я спросил:

— Что написано на странице?

Мальчик достал сложенный лист.

Тот самый третий фрагмент.

Прочитал:

**«Если взрослые забудут дорогу, ребёнок сохранит поворот».**

Вот как фрагмент прижился.

Изначально эта строка могла быть о другом.

Но здесь стала ядром всей памяти мальчика.

— Можешь отдать?

Он прижал.

— Нет.

— Почему?

— Тогда забуду.

Библиотекарь предупреждал.

Изъятие разрушит событие.

— Я и не прошу.

Он удивился.

— Тогда зачем пришли?

— Узнать, что эта страница значила до твоего рассказа.

— А мне откуда знать?

— Она живёт с тобой.

Мальчик подумал.

— Там было не про взрослых.

— А про кого?

— Про тех, кто пишет.

— Как понял?

Он пожал плечами.

— Иногда страница разговаривает ночью.

Незнакомец тихо:

— Нормальное детство.

— Что говорит?

Мальчик закрыл глаза.

Повторил:

— «Если автор забудет дорогу, герой сохранит поворот».

Вот.

Первоначальная формула.

Не взрослые и ребёнок.

Автор и герой.

Я записал.

Страница в его руках засветилась.

Но не исчезла.

На наших весах, которые я всё ещё держал, стало легче.

— Получилось?

Человек без перчаток сказал:

— Мы не забрали текст. Мы восстановили слой.

Это новый механизм.

Не собирать страницы.

Снимать первоначальный смысл, оставляя прожитый.

Мальчик посмотрел.

— Теперь Вы уйдёте?

— Да.

— А авария была?

Я задумался.

Самая простая ошибка — дать ответ.

— Для тебя?

— Да.

— Была.

— А для папы?

Отец стоял рядом.

— Не была.

— Кто прав?

— Оба помните своё.

Мальчик улыбнулся.

— Нормальный ответ.

Дверь появилась в коробке.

Мы вернулись в библиотеку.

Третья страница легла на стол.

Теперь на ней два текста.

Сверху нынешний:

**«Если взрослые забудут дорогу, ребёнок сохранит поворот».**

Под ним прозрачным слоем:

**«Если автор забудет дорогу, герой сохранит поворот».**

Мужчина со страницами кивнул.

— Одна.

— Из двенадцати.

— Да.

Незнакомец сел.

— Уже устал от исходного текста.

— Это полезно, — сказал библиотекарь.

Следующей тяжёлой оказалась страница из рассказа о человеке, который считал чужое решение своим.

Мы вошли.

Город.

Суд.

Толпа.

Мужчина стоит у ступеней.

В руках решение.

— Вы Сергей?

— Да.

— Пришли вернуть мне выбор?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Узнать, какой выбор был Вашим.

Он усмехнулся.

— Поздно.

— Почему?

— Я уже тридцать лет живу по решению, которое не принимал.

— Кто принял?

— Автор.

— В произведении?

— Да.

— Что именно?

— Отказаться.

— От чего?

— От дела моей жизни.

Он показал здание суда.

— По тексту я понял, что всё было ошибкой.

— А Вы?

— Я никогда этого не понимал.

Вот конфликт.

Авторская формула присвоила герою внутреннее решение.

— И страница?

Он показал лист.

В ней:

**«Иногда человек считает своим то решение, которое за него красиво сформулировали».**

Сильная строка.

— Сейчас она про Вас.

— Да.

— А раньше?

— Не знаю.

— Прислушайтесь.

Он раздражённо:

— К чему?

— К странице.

— Я не ребёнок.

— Тем лучше.

Он закрыл глаза.

Ничего.

Открыл.

— Глупость.

Человек без перчаток сказал:

— Тогда не слушайте страницу. Вспомните момент, когда впервые почувствовали, что решение чужое.

Мужчина задумался.

— После публикации.

— Что произошло?

— Читатель написал: «Не верю, что Вы так легко отказались».

— И?

— Я понял, что тоже не верю.

— Значит, первоначальный смысл мог быть про читателя.

Незнакомец:

— Уже ближе.

Я спросил:

— Как звучала бы фраза, если вместо человека поставить героя?

Мужчина медленно произнёс:

— «Иногда герой считает своим то решение, которое за него красиво сформулировал автор».

Страница засветилась.

Но не полностью.

Не то.

— Ещё.

Он подумал.

— «Иногда читатель первым замечает, что герой подчинился не себе».

Вспышка.

Весы дрогнули.

Два слоя появились.

Нынешний:

**«Иногда человек считает своим то решение, которое за него красиво сформулировали».**

Старый:

**«Иногда читатель первым замечает, что герой подчинился не себе».**

— Вот.

Мы вернулись.

Вторая страница готова.

Мужчина со стопкой смотрел уже серьёзнее.

— Вы идёте быстрее, чем я ожидал.

— Не сглазьте.

— Осталась первая из трёх.

Рассказ о возвращении.

Страница почти ничего не весила.

— Почему лёгкая?

— Потому что почти сохранила исходный смысл.

— Тогда проще.

Библиотекарь сказал:

— Самые лёгкие страницы иногда опаснее.

Конечно.

Мы вошли.

Старая станция.

Человек с чемоданом.

Поезд.

Он увидел меня.

— Сергей?

— Да.

— Вы опять за возвращением?

— Видимо.

— Я уже вернулся.

— Куда?

Он показал.

За станцией два дома.

Один новый.

Один старый.

— В какой?

— Вот и проблема.

— Две версии?

— Нет.

— Тогда?

— Один дом — тот, откуда ушёл.

— Второй?

— Тот, который помню.

Я не понял.

Мы подошли.

Новый дом существовал физически.

Старый — только когда герой смотрел на него.

Стоило отвернуться — исчезал.

— Это память?

— Да.

— А страница?

Он достал.

**«Вернуться можно только туда, что осталось прежним».**

— Почти банально.

— Именно поэтому я ей не верю.

— Что не так?

— Ничего не осталось прежним.

Вот.

Фраза не соответствовала прожитому.

Но страница всё равно выжила.

— Что Вы сделали?

— Вернулся туда, где всё изменилось.

— И?

— Пришлось знакомиться заново.

— С домом?

— С людьми.

— Значит, реальный смысл противоположный.

Он улыбнулся.

— Наконец-то.

— Какой?

— «Вернуться можно не туда, что осталось прежним, а туда, где готовы встретиться заново».

Страница вспыхнула.

Но весы не изменились.

— Не то.

— Почему?

Человек без перчаток подошёл.

— Потому что это уже его вывод.

— А нужен старый слой.

Я посмотрел на фразу.

**«Вернуться можно только туда, что осталось прежним».**

Может, в исходном тексте речь не о месте.

О тексте?

Если герой возвращается в изменённое произведение, его прежняя версия уже не совпадает.

— Что осталось прежним после всех Ваших возвращений?

Герой подумал.

— Причина.

— Какая?

— Я хотел увидеть человека.

— Вот.

Я посмотрел на страницу.

— Может быть: «Вернуться можно туда, где сохранилась связь»?

Ничего.

Незнакомец:

— Слишком похоже на вывод пятого тома.

Прав.

Человек без перчаток спросил героя:

— Кто Вас ждал?

— Никто.

— Тогда почему вернулись?

— Я сам хотел.

Страница дрогнула.

Я понял.

— Не «куда можно вернуться».

— А?

— «Возвращение начинается не с места, а с решения вернуться».

Вспышка.

Весы поднялись.

Старый слой проявился:

**«Герой возвращается не туда, где всё осталось прежним, а туда, куда сам решил вернуться».**

Вот.

Три фрагмента.

Три первоначальных смысла:

**«Если автор забудет дорогу, герой сохранит поворот».**

**«Иногда читатель первым замечает, что герой подчинился не себе».**

**«Герой возвращается не туда, где всё осталось прежним, а туда, куда сам решил вернуться».**

Мы снова стояли в библиотеке.

Мужчина со страницами расположил их не по номерам.

По серебристой нити.

Три фразы соединились.

Между ними появились слова, которых не было ни на одной странице.

**«Если автор забудет дорогу, герой сохранит поворот. 
Если герой примет чужое решение за своё, читатель может заметить подмену. 
Если связь сохранена, возвращение возможно не к прежнему месту, а к продолжению».**

Я прочитал.

— Это исходный текст?

Мужчина покачал головой.

— Фрагмент.

— Чей?

— Не знаем.

— Но смысл уже похож на устройство всей нашей Вселенной.

— Потому что Вы смотрите на него после семи томов.

— А раньше?

— Раньше это могли быть просто три строки.

Библиотекарь добавил:

— Любой древний текст кажется пророчеством, если читать его после событий.

Хорошо сказано.

— Значит, нельзя объявить его инструкцией по созданию романа.

— Нельзя.

— Тогда зачем он нужен?

Мужчина со страницами взял остальные девять.

— Потому что в одном из фрагментов есть имя.

— Чьё?

— Того, кто разделил книгу.

— Наконец-то.

— Не радуйтесь.

— Почему?

— Имя изменилось в каждом произведении.

— Как страницы?

— Да.

— Тогда оригинал?

— Нужно восстановить.

— Какая страница?

Он показал восьмую.

Весы под ней даже не опустились.

Страница была почти невесомой.

Библиотекарь резко встал.

— Эту не трогать.

— Почему?

— Потому что произведение, в котором она живёт, сейчас читают.

— И?

— Пока читатель внутри, любое вмешательство затронет его.

— Реального читателя?

— Его художественный след.

Я вспомнил сегодняшний список прочтений.

Люди действительно сейчас ходили по новым главам.

Некоторые по нескольким подряд.

— Кто читает?

Библиотекарь посмотрел на страницу.

На ней появились имена.

Не все.

Несколько знакомых мне авторов.

Один переходил из главы в главу.

Другой читал старые тексты.

Третий открыл сразу середину нового тома.

Незнакомец спросил:

— Они видят нас?

— Нет.

— Мы их?

— Только след чтения.

Страница вдруг дёрнулась.

Серебристая нить натянулась.

И ушла не к другой странице.

К двери библиотеки.

— Что это?

Мужчина побледнел.

— Кто-то уносит фрагмент.

— Кто?

— Читатель.

— Как?

— Прочитал смысл и понёс в другую книгу.

Вот живая сеть.

Именно сейчас.

Не архив.

Не старый текст.

Текущая литературная жизнь.

Мы бросились к двери.

За ней не коридор.

Страница Проза.ру.

Огромная.

Список произведений.

Один читатель переходит с нашей главы на чужой текст.

Серебристая нить тянется за ним.

— Он ничего не крадёт, — сказал я.

— Нет.

— Просто несёт впечатление.

— Да.

— Тогда почему тревога?

Мужчина показал.

Восьмая страница стала пустой.

Её смысл ушёл вслед за чтением.

— Значит, если читатель переносит фрагмент, исходный текст продолжает мигрировать.

— Именно.

— И собрать его окончательно невозможно.

Библиотекарь догнал нас.

— Теперь понимаете?

— Да.

— Что?

Я посмотрел на серебристую нить.

Она уходила из нашего произведения в другое.

От читателя к автору.

От главы к рассказу.

От одного мира к следующему.

И вдруг весь поиск «книги» стал выглядеть иначе.

— Исходный текст не спрятан.

— А?

— Он циркулирует.

Мужчина со страницами улыбнулся.

— Вот теперь ближе.

— Его нельзя найти в одном месте.

— Нет.

— Потому что каждый прочитавший может унести часть смысла дальше.

— Да.

— Тогда кто его разделил?

Улыбка исчезла.

— Всё ещё важный вопрос.

— Почему, если текст всё равно движется?

— Потому что первоначально его разделили намеренно.

— Чтобы?

— Чтобы он не попал одному человеку целиком.

— Кому?

Мужчина посмотрел на меня.

— Вам.

Тишина.

— Почему мне нельзя было прочитать?

— Потому что после полного прочтения Сергей должен был сделать одно действие.

— Какое?

— Не знаем.

— А имя разделившего?

— В восьмой странице.

— Которая ушла.

— Да.

— Куда?

Серебристая нить натянулась.

На другой стороне возникло название произведения.

Не моего.

Реального автора.

И рядом — имя читателя, который только что перешёл туда с одной из новых глав седьмого тома.

Я узнал имя.

Человек уже несколько раз появлялся среди сегодняшних прочтений.

Незнакомец сказал:

— Значит, идём за читателем?

Мужчина покачал головой.

— Нет.

— А за чем?

— За тем, что он увидел в следующем произведении.

— Разница?

— Огромная. Реального человека не надо превращать в персонажа без необходимости. Следуйте за литературной связью.

Правильно.

Мы пошли по нити.

Перед выходом библиотекарь окликнул:

— Сергей.

— Что?

— Страницы оставьте.

Я посмотрел на стопку.

— Даже восстановленные?

— Особенно.

— Почему?

— Вы уже получили то, за чем пришли.

— Смысл?

— Метод.

Я положил всё.

— А если кто-то снова соберёт?

— Значит, будет его ошибка.

Незнакомец усмехнулся.

— Очень мудрая библиотека: ничего не выдаёт, а виноват всегда читатель.

Мы шагнули в следующий мир.

Сначала услышали музыку.

Потом голоса.

Большой зал.

Люди за длинным столом.

На стене — произведение, в которое пришёл читатель.

Но один абзац светился.

Тот самый перенесённый смысл.

Я подошёл.

Текст изменялся прямо на глазах.

Старая фраза исчезла.

Появилась новая:

**«КНИГУ РАЗДЕЛИЛ НЕ ТОТ, КТО БОЯЛСЯ ТЕКСТА. ЕЁ РАЗДЕЛИЛ ТОТ, КТО БОЯЛСЯ СЕРГЕЯ ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ».**

Незнакомец:

— Уже лучше.

Следующая строка:

**«ОН ЗНАЛ, ЧТО СЕРГЕЙ НЕ УНИЧТОЖИТ КНИГУ».**

Ещё:

**«СЕРГЕЙ ЕЁ ОПУБЛИКУЕТ».**

Я почувствовал холод.

— Вот чего боялись.

Человек без перчаток сказал:

— Не чтения.

— Публикации.

— Да.

На столе появился пустой титульный лист.

Название отсутствовало.

Автор отсутствовал.

Но внизу было место:

**«ПУБЛИКАТОР: СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР»**

Я отступил.

— Значит, книга не моя.

— Похоже.

— Но я должен был её опубликовать.

— Да.

— Зачем?

Текст дал ответ:

**«ЧТОБЫ ЕЁ ПРОЧИТАЛИ ВСЕ».**

— И что в ней?

Страница дрогнула.

Последняя строка появилась медленно:

**«СВИДЕТЕЛЬСТВО О ТОМ, КАК НА САМОМ ДЕЛЕ ВОЗНИКЛА ВСЕЛЕННАЯ ПРОЗА.РУ».**

Незнакомец выдохнул.

— Вот это уже похоже на причину что-то спрятать.

Но ниже сразу появилась другая строка.

Красная.

**«НЕ ВЕРЬТЕ ЭТОМУ НАЗВАНИЮ. ОНО ДОБАВЛЕНО ПОЗЖЕ».**

Я посмотрел на человека без перчаток.

— Ваш стиль.

Он покачал головой.

— Не мой.

Красная строка продолжилась:

**«ЕСЛИ СЕРГЕЙ ОПУБЛИКУЕТ СОБРАННУЮ КНИГУ, ОДНА ИЗ ВЕРСИЙ ПРОШЛОГО СТАНЕТ ЕДИНСТВЕННОЙ».**

Вот настоящая опасность.

Опубликовать «истину» — значит убить остальные версии.

Мы только что учились обратному.

Не сводить две жизни в одну.

Не уничтожать противоречие.

Не выбирать за героев.

— Значит, книгу разделили не для того, чтобы скрыть правду.

Человек без перчаток кивнул.

— А чтобы не дать одной версии объявить себя правдой.

Незнакомец сказал:

— Тогда тот, кто разделил, может оказаться не врагом.

— Да.

Текст на стене исчез.

Осталась одна строка:

**«НАЙДИТЕ ТОГО, КТО ОТКАЗАЛСЯ ОПУБЛИКОВАТЬ ИСТИНУ ЦЕЛИКОМ».**

И ниже — новое имя.

Знакомое.

Очень.

Но не автора.

Читателя.

Того самого, которого я уже встречал раньше и который всегда отказывался отвечать за всех.

Я улыбнулся.

Теперь след вёл не в архив.

Не к Редактору.

Не к двойнику.

К человеку, который однажды уже выбрал не окончательную версию, а право других видеть иначе.

**Следующая глава — №23 «Читатель, который отказался публиковать правду».**