Разгадка тайны Соловья-пташечки

Всем знакома старинная строевая солдатская песня про соловья-пташечку. Точнее, не сама песня, а только её задорный припев.

Вариантов текстов самой песни множество. Я сходу их нашёл в сети три штуки. Первый, самый расхожий, откровенно глуп и высосан из пальца гимназиста-двоечника. Это где в начале: «Слушай, братцы, мой приказ, поведу я в баню вас», а в конце: «Раньше нежным баритоном в оперетке шпарил я, а теперь солдатским тоном распеваю «Соловья». Два других пошловатые, но позабавнее. Номер два начинается: «Пошла девка жито жать, солдат снопики вязать», исполняется мужским хором Института песенной культуры «Валаам». Третий вариант применяет хор Донских казаков С.Жарова и начинается словами: «Вдоль по улице широкой молодой солдат идёт… Полюби меня Наташа молодого удальца…».

Все найденные образчики достаточно удалые, как и положено солдатской песне, но речь не о них, а именно о припеве. Он на удивление совершенно одинаков и при этом совершенно бессмысленен во всех вариантах: «Соловей, соловей, пташечка, канареечка жалобно поёт. Раз поёт, два поёт, три поёт. Канареечка жалобно поёт». Задумался я: что за чепуха – соловей и канарейка – две совсем разные птахи. Соловей – он нашенский, родной, серенький из рощи. А канарейка – заграничная жёлтая фря в клетке, модная в богатых столичных домах, завезённая к нам из Европ в начале 19-го века. И не могли гусары и солдатики времён Отечественной войны 1812 года не знать об этом. Да и этот тупой повтор «жалобно поёт» в одном припеве… Понял я, что тут кроется загадка. Сокрытие. Подлог. Массовая слепота и всеобщая глухота всегда признаки тайного сговора.

И тут меня осенила догадка, гениальная в своей простоте. Может, конечно, кто-то сделал это открытие и раньше – настолько оно на поверхности, но видимо бедолагу быстро и крепко закупорили, а следы подчистили. Посмотрим, как будет со мной… Шучу.

Итак. Оригинальный текст припева времён войны с французами, звучал так лихо, хулигански, с перчинкой и матерком, что блюстители культуры не могли его не поправить до пресной бессмыслицы. И звучал так:

«Соловей, соловей, пташечку – канареечку яростно /может, весело/ е…т.
Раз е…т, два е…т, три е…т.  Канареечка жалобно поёт».

Вот именно это орали бравые наши отчаянные рубаки, вышагивая по бесконечным пыльным дорогам России-матушки и ржали, как кони.