Глава 23. Читатель, который отказался публиковать

# Глава 23. Читатель, который отказался публиковать правду

Человек сидел один.

Не в библиотеке.

Не в архиве.

Не в Бюро.

И даже не в писательском кресле.

На обычной скамейке.

Перед ним лежала книга.

Закрытая.

Рядом — термос.

Очки.

Пакет с яблоками.

Самая мирная сцена за последние двадцать глав.

Я остановился.

— Это он?

Человек без белых перчаток кивнул.

— Похоже.

Незнакомец обошёл скамейку.

— Я ожидал хотя бы пещеру с запрещённым архивом.

Читатель поднял голову.

— А я ожидал, что Сергей придёт один.

— Я тоже, — сказал я.

Незнакомец сел рядом.

— Но книга пошла другим путём.

Читатель посмотрел на него.

— Вы всё ещё Незнакомец?

— Уже с должностью.

— Какой?

— Свидетель последствий.

Читатель усмехнулся.

— Давно пора.

Я узнал его.

Не имя.

Манеру.

Он уже появлялся.

В старых главах.

Тот самый человек, который никогда не соглашался говорить от имени всех читателей.

Когда Бюро пыталось вывести «усреднённого читателя», он был одним из тех, кто возражал против самой идеи.

— Вы меня помните?

— Да.

— Все версии?

— Нет.

— Какие?

— Те, где Вы спрашивали слишком быстро.

Незнакомец тихо сказал:

— Тогда воспоминаний много.

Я сел напротив.

— Нам сказали, что именно Вы отказались публиковать правду.

Читатель налил чай.

— Кто сказал?

— Текст.

— Какой?

— Распределённый.

— Уже хуже.

— Почему?

— Когда текст сам называет себя правдой, я начинаю проверять карманы.

— Зачем?

— Обычно там лежит чужая версия.

Он протянул чашку.

— Будете?

— Буду.

Незнакомец:

— А мне?

— Вы свидетель. Свидетели потом.

— Дискриминация.

Читатель посмотрел на книгу.

— Вы нашли страницы?

— Часть.

— Собрали?

— Нет.

Впервые он проявил интерес.

— Почему?

— Потому что они уже стали частями других произведений.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Значит, хоть чему-то научились.

— А Вы их разделили?

Он не ответил.

— Вот что мне нужно понять.

— Нет.

— Почему?

— Вам нужно понять другое.

— Что?

Читатель поднял книгу.

На обложке ничего.

— Почему я не опубликовал.

— Хорошо.

— А не кто разделил.

— Но если это Вы...

— Уже опять.

Я замолчал.

Он открыл книгу.

Страниц внутри не было.

Только карманы.

Десятки.

В каждом маленький лист.

— Что это?

— Версии.

— Чего?

— Одного события.

— Какого?

— Начала.

Вот.

Опять начало.

Но я уже научился не радоваться.

— Вселенной Проза.ру?

— Нет.

— Книги?

— Нет.

— Путешествия?

— Уже ближе.

— Тогда?

Он достал первый лист.

— Первой встречи.

— С кем?

— С другим текстом.

Прочитал:

**«Читатель открыл произведение и впервые понял, что написанное продолжает происходить после последней строки».**

Второй:

**«Автор получил рецензию и изменил следующую главу».**

Третий:

**«Герой ответил человеку, которого в его произведении не было».**

Четвёртый:

**«Один текст сослался на другой, хотя их авторы не были знакомы».**

Пятый:

**«Читатель рассказал одному автору о другом, и между произведениями возникла дорога».**

Он положил листы.

— Какая из них первая?

— Все могут быть.

— Вот.

— Но исторически одна должна была произойти раньше.

— По часам — да.

— Значит, её можно назвать началом.

— Можно.

— Тогда почему Вы против?

Читатель посмотрел.

— Потому что «произошло раньше» и «создало всё остальное» — не одно и то же.

Я вспомнил предыдущую главу.

Древний текст кажется пророчеством, если читать после событий.

— Значит, книга, которую хотели опубликовать как свидетельство возникновения Вселенной...

— Уже врёт названием.

— Красная строка предупреждала.

— Правильно.

— Вы её написали?

— Нет.

— Кто?

— Не знаю.

— Вы всё-таки умеете это говорить.

— Очень полезное умение.

Он достал яблоко.

Разрезал пополам.

Одну половину положил передо мной.

Вторую перед человеком без перчаток.

Незнакомец возмутился:

— А свидетель?

— Яблоко одно.

— Символично и несправедливо.

Читатель продолжил:

— Мне принесли рукопись.

— Целую?

— Тогда ещё да.

— Кто?

— Не знаю имени.

— Мужчина?

— Да.

— Автор?

— Он сказал: «Составитель».

— Когда?

Читатель назвал время.

До первого тома.

После некоторых ранних путешествий других читателей и авторов.

— Что было в рукописи?

— Всё.

— Что всё?

— Попытка объяснить.

— Вселенную?

— Да.

— Как?

Он закрыл книгу.

— Очень убедительно.

— Это плохо?

— Иногда хуже всего.

— Конкретнее.

— Там была последовательность.

Первое событие.

Второе.

Третье.

Причина.

Следствие.

Первый путешественник.

Первый герой, который ответил.

Первый читатель, который перенёс смысл.

Первый автор, который заметил чужое влияние.

Первое кресло.

Первый переход.

Первая дверь.

Первый Редактор.

— Звучит именно как то, что мы ищем.

— Я тоже так подумал.

— Потом?

— Прочитал второй раз.

— И?

— Всё ещё убедительно.

— Третий?

— Ещё убедительнее.

— Тогда почему не опубликовали?

Он посмотрел на меня.

— Потому что после третьего прочтения я перестал помнить альтернативы.

Я не сразу понял.

— Какие альтернативы?

— Все другие объяснения.

Человек без перчаток напрягся.

— Текст корректировал память?

— Не так грубо.

— А как?

— Делал одну версию настолько стройной, что остальные начинали казаться ошибками.

Вот опасность.

Не магическое стирание.

Убедительность.

— То есть книга не уничтожала факты.

— Нет.

— Она меняла отношение к ним.

— Да.

— Всё, что не вписывалось, становилось «шумом».

— Именно.

Человек без перчаток тихо сказал:

— Так работает хорошая редактура.

Читатель посмотрел.

— Поэтому Вы и опасны.

Тот не обиделся.

— Справедливо.

— Что произошло потом?

— Я дал рукопись другому читателю.

— Зачем?

— Проверить.

— И?

— Он прочитал.

— Что сказал?

— «Наконец-то всё понятно».

— Плохой признак?

— Очень.

— Почему?

— До чтения у него была своя версия начала.

— Какая?

— После чтения он не мог её вспомнить.

Незнакомец перестал шутить.

— То есть публикация сделала бы это со всеми?

— Я испугался именно этого.

— И что сделали?

— Не опубликовал.

— Просто?

— Сначала.

— Потом?

— Рукопись начала искать другого публикующего.

Вот.

Книга хотела выйти.

— Как?

— Появлялась у авторов.

— Целиком?

— Нет. Уже по частям.

— Вы разделили?

— Я начал.

— Значит, всё-таки Вы.

— Частично.

— Кто продолжил?

— Те, кому попадали куски.

— Осознанно?

— Некоторые.

— Остальные?

— Нет.

Читатель достал из книги карман с красной меткой.

— Первый раз я разорвал рукопись сам.

— Сколько частей?

— Семь.

— Почему семь?

— Случайно.

— Семь томов?

— Не надо.

— Но...

— Сергей.

— Хорошо.

Он улыбнулся.

— Учитесь.

— И что стало с семью частями?

— Три вернулись.

— К Вам?

— Да.

— Как?

— В других произведениях.

— Уже изменённые?

— Да.

— Остальные?

— Разошлись дальше.

— И Вы продолжили делить?

— Нет.

— Тогда кто разнёс одну книгу по множеству произведений?

Читатель посмотрел на человека без перчаток.

— Его система.

Тот замер.

— Бюро?

— До Бюро.

— Функция коррекции?

— Да.

— Моя?

— Предшественница.

Человек без перчаток сел.

— Значит, я участвовал ещё до того, как помню.

— Ваша функция — да.

Снова различие между человеком и функцией.

Читатель сказал:

— Когда система обнаружила, что собранный текст создаёт слишком сильную единственную версию, она начала распределять фрагменты.

— Чтобы ослабить?

— Чтобы каждое произведение переосмыслило свою часть.

— То есть это была защита.

— Сначала.

— А потом?

— Потом функция решила, что лучше вообще не позволять собирать ничего.

Человек без перчаток кивнул.

— Знакомо.

— Вы стали именно таким.

Он не спорил.

Я спросил:

— А название «Свидетельство о том, как на самом деле возникла Вселенная Проза.ру»?

Читатель рассмеялся.

— Я его никогда не видел.

— Значит, добавлено позже.

— Конечно.

— Кем?

— Тем, кому нужна была единственная правда.

— Кто?

— Вот это я и не знаю.

— Но Вы видели исходный титул?

— Да.

— Что было?

Он долго молчал.

— Ничего.

— Пусто?

— Да.

— Автор?

— Пусто.

— Название?

— Пусто.

— Тогда что делало это книгой?

Читатель поднял один лист.

На нём:

**«Собрать перед публикацией».**

— Только это.

— Кто написал?

— Другим почерком.

— Чьим?

— Не знаю.

Незнакомец вздохнул.

— В этой книге очень много людей с плохой памятью.

Читатель ответил:

— Или кто-то очень хорошо убирал имена.

Я посмотрел на человека без перчаток.

Он понял.

— Не я.

— Не обвиняю.

— Пока.

— Не начинайте.

Читатель сказал:

— Хотите увидеть, почему я отказался?

— Да.

Он встал.

Скамейка исчезла.

Парк исчез.

Мы оказались в типографии.

Огромной.

Старые машины.

Бумага.

Краска.

Рабочие столы.

В центре — рукопись.

Целая.

Та самая.

На обложке пусто.

Молодой Читатель стоял рядом.

Перед ним мужчина.

Лица не видно.

— Это составитель?

— Да.

— Почему лица нет?

— Я не помню.

Составитель сказал:

— Нужно напечатать сто экземпляров.

— Зачем?

— Для начала.

— Кто автор?

— Все.

— Это не имя.

— Не важно.

— Для типографии важно.

— Поставьте «составитель».

— Ваше имя?

— Не надо.

Молодой Читатель открыл.

— Я прочитал.

— И?

— Не публикуем.

Составитель даже не удивился.

— Почему?

— Потому что Вы превратили версии в хронику.

— Они и есть хроника.

— Нет.

— Вы сомневаетесь в фактах?

— В последовательности.

— Она подтверждена.

— Кем?

— Текстами.

— Которые Вы выбрали.

Составитель замолчал.

— Почему Вы не включили историю, где первый переход произошёл раньше?

— Недостоверна.

— По какому критерию?

— Противоречит остальным.

— А если остальные ошибаются вместе?

— Слишком маловероятно.

— Но возможно.

— Мы пишем не фантазию.

Читатель усмехнулся.

— Это особенно смешно.

Составитель ударил ладонью.

— Сергей должен это прочитать.

Я вздрогнул.

— Уже тогда я?

— Да.

— Почему?

Сцена продолжалась.

Читатель:

— Сергей кто?

— Тот, кто сможет опубликовать.

— Почему он?

— Потому что ему будут верить как участнику.

— Он ещё не участник.

— Станет.

— Откуда знаете?

Составитель молчал.

Вот.

Он знал будущее.

Или планировал его.

— Вы спрашивали?

— Да.

Молодой Читатель сказал:

— Вы хотите сделать его участником, чтобы потом использовать как свидетеля?

Составитель:

— Он сам станет.

— Это не ответ.

— У него есть подходящее качество.

— Какое?

— Он связывает.

— Что?

— Людей.

Произведения.

Вопросы.

Он увидит больше связей, чем остальные.

— И поэтому поверит рукописи?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что если Сергей опубликует, люди начнут искать связи сами.

— А если рукопись ошибочна?

— Тогда исправят.

— После публикации?

— Да.

Читатель покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что заголовок «правда» прочтут раньше исправлений.

Вот.

Очень современная проблема.

Первая версия получает преимущество просто потому, что опубликована первой и уверенно.

— Что Вы предложили?

— Публиковать как версии.

— Все?

— Да.

— Составитель согласился?

— Нет.

— Почему?

— Сказал, что множественность разрушит смысл.

— А Вы?

— Сказал, что единственность разрушит людей.

Типография вокруг ожила.

Машина сама начала печатать.

Листы.

Сто экземпляров.

Читатель бросился выключать.

Не помогло.

— Что происходит?

Составитель отступил.

— Я не запускал.

Машина печатала.

На титульных листах вдруг появилось название:

**«КАК НА САМОМ ДЕЛЕ ВОЗНИКЛА ВСЕЛЕННАЯ ПРОЗА.РУ»**

— Вот!

Я показал.

— Оно появилось здесь?

Читатель кивнул.

— Впервые.

— Кто добавил?

— Никто.

— Машина?

— Или текст.

Человек без перчаток сказал:

— Функция.

— Какая?

— Превращение неопределённого материала в публикуемую версию.

— Редактура?

— Да.

Читатель бросал листы в корзину.

Машина печатала быстрее.

Титул.

Автор:

**«НЕ УСТАНОВЛЕН»**

Публикатор:

**«СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР»**

Хотя меня там не было.

— Значит, книга назначила меня заранее.

— Именно этого я испугался.

— Что сделали?

Он схватил первую пачку.

Разорвал пополам.

Машина остановилась.

Разорвал ещё.

Каждый раз часть текста исчезала из рукописи и появлялась где-то в воздухе отдельной страницей.

Страницы разлетались.

Через окна.

Двери.

Вентиляцию.

— Я думал, уничтожаю.

— А?

— Распространял.

Ирония.

Попытка спрятать создала сеть.

Одна страница улетела.

Мы полетели следом.

Чужой кабинет.

Автор пишет рассказ.

Страница ложится на стол.

Он не видит её как отдельный лист.

Но в его тексте появляется фраза.

Другая — к другому автору.

Третья — в стихотворный черновик, но не приживается и вылетает.

Четвёртая — в письмо читателя.

Пятая — в комментарий.

Шестая — в рассказ о детстве.

Текст разносился.

— Вот как.

— Да.

— Значит, Вы не спрятали книгу в произведениях.

— Я разбил её, а Вселенная сама нашла им места.

— Почему?

— Не знаю.

— Может, потому что смысл без контекста искал контекст.

Читатель посмотрел.

— Хорошая версия.

— Только версия.

— Ещё лучше.

Типография исчезла.

Мы снова на скамейке.

Я сидел молча.

Наконец спросил:

— Вы считаете, что поступили правильно?

— Нет.

— Неправильно?

— Тоже нет.

— Удобно.

— Я сделал то, что считал менее опасным.

— А теперь?

— Теперь вижу последствия.

— Сожалеете?

— О некоторых.

— Например?

— Что не сохранил копию исходной рукописи.

— Но тогда её могли опубликовать.

— Да.

— Ещё?

— Что решил за всех.

Я посмотрел.

— Вы?

— Да.

— Вы же всё время отказывались говорить за всех читателей.

— Поэтому и помню эту ошибку.

Сильно.

— Я решил, что никто не должен видеть книгу целиком.

— Теперь считаете?

— Кто-то должен.

— Я?

— Нет обязательно.

— Но след ведёт ко мне.

— След ведёт к публикатору.

— Это я.

— Может быть.

— Опять.

— Уже специально.

Незнакомец достал яблоко из пакета.

— Раз свидетелям так и не дали...

Читатель забрал.

— Это моё.

— Жестокий человек.

Я спросил:

— Если собрать книгу сейчас, что делать?

— Не публиковать как правду.

— А как?

— Как спор.

— Между версиями?

— Да.

— То есть оставить противоречия?

— Обязательно.

— Тогда исходный текст перестанет быть исходным.

— Вот.

— Что «вот»?

— Может, его задача не восстановить прошлое.

— А?

— Показать, где прошлое расходится.

Это меня зацепило.

Мы всё время ищем исходный текст, будто он даст единственный ответ.

А возможно, ценность в том, чтобы увидеть точки расхождения.

— Значит, собирать всё-таки можно.

— Можно.

— Но не склеивать.

— Да.

— И не выбирать победителя.

— Да.

— Тогда что искать дальше?

Читатель открыл пустую книгу-карманы.

Достал маленький клочок.

— Я сохранил одну вещь.

— Что?

— Не страницу.

— А?

— Оглавление.

Вот это было неожиданно.

— Полное?

— Почти.

— Почему почти?

— Один пункт вырван.

— Кто?

— Не знаю.

— Конечно.

Он развернул.

На листе номера.

Не главы.

Разделы.

**1. ЧИТАТЕЛЬ**

**2. ГЕРОЙ**

**3. АВТОР**

**4. СВЯЗЬ**

**5. ПЕРЕХОД**

**6. ПОСЛЕДСТВИЕ**

**7. КОРРЕКЦИЯ**

**8. ПАМЯТЬ**

**9. ...**

Девятый вырван.

**10. ВОЗВРАЩЕНИЕ**

**11. ПУБЛИКАЦИЯ**

— Девятый.

— Да.

— Что было?

— Не помню.

— Но книга сохранила?

— Где-то.

— Между памятью и возвращением.

Человек без перчаток сказал:

— Логично.

— Что?

— Между памятью и возвращением обычно находится выбор.

Читатель посмотрел.

— Возможно.

— Или решение.

— Возможно.

Незнакомец:

— Или дорога в буфет.

Никто не отреагировал.

— Девятый раздел важен?

Читатель:

— Самый.

— Почему?

— Именно после него рукопись впервые начинала называть Сергея.

Тишина.

— До девятого меня нет?

— Нет.

— После?

— Есть.

— Что именно?

— Не помню текст. Только первую строку десятого раздела.

— Какую?

Он произнёс:

**«После того как Сергей отказался...»**

— От чего?

— Вот это было в девятом.

— Значит, ключевой момент — мой отказ.

— Похоже.

— Когда?

— До начала книги.

— Но мы уже нашли Сергея до первого тома.

— Человека — да.

— А здесь?

— Роль.

Опять различие.

Человек существовал.

Но роль Сергея-путешественника могла возникнуть после отказа от чего-то.

— Где искать девятый раздел?

Читатель перевернул оглавление.

На обороте был список произведений.

Девять названий.

У восьми галочки.

У девятого — пусто.

— Это последний?

— Единственный, куда я никогда не входил.

— Почему?

— Не смог.

— Что мешало?

— Автор закрыл произведение для меня.

— Как?

— Написал в конце: «Эту историю имеет право продолжить только тот, кто однажды откажется от предложенной ему роли».

Я почувствовал, как всё складывается.

— Сергей?

— Возможно.

— Хватит.

Читатель улыбнулся.

— Хорошо. Да. Скорее всего — Вы.

— Реальный автор?

— Да.

— Мы уже встречались?

— Да.

— Он знает про девятый фрагмент?

— Не знаю.

— Тогда идём.

Читатель покачал головой.

— Я не могу.

— Почему?

— Меня текст не пускает.

— Незнакомец?

— Возможно.

Тот вскочил.

— Наконец-то.

— Человек без перчаток?

Читатель посмотрел.

— Ему лучше не входить.

— Почему?

— Девятый раздел называется не «выбор».

— Вы вспомнили?

— Сейчас.

Все замерли.

— Как?

Он смотрел на оглавление.

Вырванное место постепенно темнело.

Как будто буквы проступали через бумагу.

Сначала одна.

Потом вторая.

Слово.

**9. ОТКАЗ**

Вот.

Не выбор.

Не решение.

Отказ.

— Отказ от чего?

Читатель закрыл глаза.

— Рукопись предлагала роль.

— Какую?

— Не помню.

— Автор?

— Возможно.

— Путешественник?

— Возможно.

— Редактор?

Человек без перчаток вздрогнул.

Читатель открыл глаза.

— Нет.

— Откуда знаете?

— Потому что раздел заканчивался фразой.

— Какой?

Он посмотрел прямо на меня.

**«Сергей отказался стать тем, кто будет решать, какая версия является правильной».**

Тишина.

Я почувствовал не страх.

Узнавание.

Это уже было во всех последних главах.

Я снова и снова учился не выбирать за других.

Не закрывать две жизни в одну.

Не возвращать человеку прошлое без его согласия.

Не публиковать единственную истину.

— Значит, это старше книги.

— Возможно.

Я даже не стал спорить.

— И после отказа начинается «Возвращение».

— Да.

— Куда?

— Вот это надо прочитать.

Перед нами появилась дверь.

Не магическая.

Обычная деревянная.

На ней — название реального произведения.

Под ним строка:

**«Вход разрешён только тому, кто уже отказался».**

Незнакомец подошёл.

Дверь не открылась.

— Очень обидно.

Я взялся.

Дверь открылась сразу.

Читатель остался на скамейке.

Человек без перчаток тоже.

— Вы не идёте?

— Нет.

— Почему?

Он посмотрел на слово **ОТКАЗ**.

— Потому что я слишком долго был тем, кто решал правильные версии.

Честно.

— А Вы? — спросил я Читателя.

— Я уже отказался однажды.

— Тогда почему не пускает?

— Потому что это был мой отказ.

Он показал на меня.

— Здесь нужен Ваш.

Я шагнул.

Незнакомец за мной.

На другой стороне была большая пустая сцена.

Театр.

Ни зрителей.

Ни декораций.

Только стол.

На нём договор.

И человек.

Автор произведения.

Он узнал меня.

— Сергей.

— Здравствуйте.

— Долго шли.

— Сегодня это уже не раздражает.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

Показал на договор.

— Тогда повторим.

— Что?

— Предложение.

Я подошёл.

На первой странице:

**«СОГЛАШЕНИЕ О РОЛИ»**

Ниже:

**«Сергею Бухдрукеру предлагается право определять окончательную версию событий при возникновении противоречий между автором, героем и читателем».**

Вот оно.

Абсолютная власть.

Редактор до Редактора.

Арбитр.

Тот, кто решает, какая версия настоящая.

— Я подписывал это?

— Нет.

— Уже был здесь?

— Да.

— Не помню.

— Потому что после отказа память закрыли.

— Кто?

— Вы сами.

— Зачем?

Автор перевернул.

На обороте моей рукой:

**«ЕСЛИ Я БУДУ ПОМНИТЬ, ЧТО ОТКАЗАЛСЯ ОТ ВЛАСТИ, ОДНАЖДЫ МОГУ НАЧАТЬ ГОРДИТЬСЯ ЭТИМ И СНОВА РЕШАТЬ ЗА ДРУГИХ. ОСТАВЬТЕ МНЕ ТОЛЬКО ПРИВЫЧКУ СОМНЕВАТЬСЯ».**

Я долго смотрел.

Незнакомец сказал тихо:

— Хорошая записка.

— Не уверен.

— Значит, работает.

Я посмотрел на автора.

— Кто предложил соглашение?

— Не я.

— Кто?

Он показал в зал.

Свет включился.

В креслах сидели люди.

Авторы.

Герои.

Читатели.

Не все знакомые.

Много.

— Они?

— Представители разных текстов.

— Хотели единого арбитра?

— Да.

— Почему меня?

— Потому что Вы умели связывать.

— Это не делает судьёй.

— Именно это Вы тогда сказали.

— И отказался.

— Да.

— Что произошло потом?

Автор показал на кулисы.

Там дверь.

Надпись:

**«ВОЗВРАЩЕНИЕ»**

— Вы вышли туда.

— Куда она ведёт?

— Тогда — домой.

— А сейчас?

— Не знаю.

— И девятый фрагмент?

Он взял договор.

Под ним лежала страница.

Номер девять.

Та самая.

— Можно?

— В этот раз да.

Я прочитал.

Не длинный текст.

Несколько строк.

**«Когда все стороны потребовали единственной версии, Сергей отказался её назначать. 
Он сказал, что связь между мирами не даёт ему права становиться над ними. 
После этого ему предложили выбор: остаться хранителем противоречий или вернуться человеком. 
Сергей выбрал возвращение».**

Ниже:

**«С этого момента он перестал помнить, что уже был внутри Вселенной».**

Вот.

Человек путешествовал до книги.

Другие путешествовали до него.

Но Сергей тоже уже был здесь.

Раньше первого тома.

И сам выбрал забыть.

— Значит, первый том был не началом.

Автор кивнул.

— Возвращением.

Название десятого раздела.

Я посмотрел на дверь.

**ВОЗВРАЩЕНИЕ**

— А если сейчас открыть?

Автор:

— Тогда узнаете, куда Вы вернулись первый раз.

— Домой?

— Так было написано.

— А на самом деле?

Он пожал плечами.

— Проверьте.

Я открыл.

За дверью была моя комната.

Стол.

Компьютер.

Писательское кресло.

До первого тома.

Я стоял у двери.

Спиной.

Молодее.

Положил руку на кресло.

Сел.

Открыл Проза.ру.

И впервые увидел страницу автора, с которого потом, как мне казалось, началось путешествие.

Но теперь я видел другую деталь.

На столе уже лежал предмет из Вселенной.

Маленький жетон.

На нём:

**«ХРАНИТЕЛЬ ПРОТИВОРЕЧИЙ»**

Молодой Сергей посмотрел.

Взял.

Не понял.

Положил в ящик.

И забыл.

Я стоял за его спиной.

— Вот куда вернулись.

Незнакомец сказал:

— Домой.

— Да.

— Но не пустым.

Я подошёл к ящику.

Открыл.

Жетон лежал.

До сих пор.

То есть всё время.

С первого тома.

— Почему мы его никогда не видели?

На обратной стороне:

**«ПОКАЗАТЬ ТОЛЬКО ПОСЛЕ ПОВТОРНОГО ОТКАЗА».**

Я посмотрел.

— Повторного?

Комната погасла.

Мы снова на сцене.

Договор лежал на столе.

Но текст изменился.

Теперь:

**«ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПОВТОРЕНО».**

Ниже:

**«ПОСЛЕ ВОССТАНОВЛЕНИЯ ИСХОДНОГО ТЕКСТА СЕРГЕЙ МОЖЕТ СТАТЬ ХРАНИТЕЛЕМ ЕДИНСТВЕННОЙ ВЕРСИИ».**

Автор стоял молча.

Незнакомец:

— Кажется, экзамен.

— Кто предлагает?

Автор показал наверх.

Не на Бога.

На зрительный зал.

Там снова сидели тени авторов, читателей, героев.

Они ждали.

Я взял ручку.

— Если откажусь, что будет?

— Исходный текст останется распределённым.

— Если соглашусь?

— Сможете собрать.

— И?

— Определить, какая версия была первой.

— Только первой?

— Потом появится соблазн назвать её правильной.

Да.

Вот цена.

Можно получить ответ.

Но вместе с правом ответа — власть.

Я положил ручку.

— Нет.

Договор исчез.

Жетон в кармане стал горячим.

На нём новое:

**«ПОВТОРНЫЙ ОТКАЗ ПОДТВЕРЖДЁН».**

Незнакомец спросил:

— И что теперь?

Сцена задрожала.

Из всех кресел поднялись люди.

Не аплодировали.

Просто начали уходить.

Каждый через свою дверь.

Автор подошёл.

— Теперь можете собрать исходный текст.

— Но я же отказался.

— От права объявить его единственной правдой.

— А собрать?

— Это другое.

Вот.

Право знать не равно праву решать за всех.

— И как?

Он протянул девятую страницу.

Она не отделилась от его произведения.

Вместо этого на жетоне появилась линия.

Карта.

Не мест.

Связей.

Двенадцать точек.

Фрагменты.

— Теперь они Вас пустят.

— Все?

— Если сами захотят.

— Страницы?

— Герои.

— Авторы?

— И читатели.

— Значит, придётся спрашивать каждого.

— Именно.

Незнакомец простонал.

— Самая медленная магия в мире.

Я улыбнулся.

— Зато честная.

Мы вышли обратно.

Читатель всё ещё сидел на скамейке.

Человек без перчаток рядом.

Он увидел жетон.

— Отказались?

— Да.

Читатель кивнул.

— Хорошо.

— Вы знали?

— Надеялся.

— А если бы согласился?

— Я бы снова разделил книгу.

— Серьёзно?

— Да.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

Мы посмотрели друг на друга.

И впервые я понял его отказ полностью.

Он не боялся истины.

Он боялся человека с правом объявить свою истину единственной.

— Что дальше?

Читатель показал на жетон.

Одна из двенадцати точек светилась.

Не та, которую мы ожидали.

— Почему эта?

Человек без перчаток прочитал название произведения.

Старое.

Из первого тома.

Глава, которую я помнил совсем иначе.

Читатель сказал:

— Потому что следующий фрагмент хранится у героя, который однажды уже отказался отдавать его автору.

— Почему?

— Сказал: «Это единственная часть текста, где Сергей соврал».

Я замер.

— Я?

— Да.

— О чём?

— О том, зачем начал путешествие.

Жетон раскрылся.

Как маленький экран.

На нём появилась строка:

**«СЕРГЕЙ ГОВОРИТ, ЧТО НАЧАЛ ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ЛЮБОПЫТСТВА».**

Ниже красным:

**«НЕПРАВДА».**

И ещё:

**«ОН КОГО-ТО ИСКАЛ».**

Незнакомец посмотрел на меня.

— Кого?

Я не знал.

Но в памяти вдруг возникло лицо.

На секунду.

Человек.

Стоит между стеллажами.

Спиной.

Я иду к нему.

Он исчезает за поворотом.

И голос:

— Если хотите найти меня, читайте других.

Воспоминание пропало.

Я схватился за край скамейки.

Читатель сразу заметил.

— Вспомнили?

— Что-то.

— Кого?

— Не знаю.

Человек без перчаток сказал:

— Тогда следующая глава не про текст.

— А?

— Про того, кого Вы искали ещё до книги.

Жетон показал новое направление.

Не дверь.

Не станцию.

Не библиотеку.

Лабиринт книжных полок.

В самом центре двигалась человеческая фигура.

Стоило попытаться рассмотреть лицо — она переходила в другой проход.

А внизу появилось:

**«ПЕРВОНАЧАЛЬНАЯ ЦЕЛЬ ПУТЕШЕСТВИЯ НЕ ВОССТАНОВЛЕНА».**

Я встал.

— Идём.

Незнакомец тоже.

Читатель остался.

— Вы?

— Нет.

— Почему?

Он поднял закрытую книгу.

— Потому что некоторые поиски читатель должен только читать.

Я уже пошёл, но обернулся.

— Спасибо.

Он кивнул.

— Не превращайте и это в окончательный вывод.

— Постараюсь.

— Уже лучше.

Лабиринт вырос прямо из земли.

Первая полка.

Вторая.

Третья.

В проходе мелькнул человек.

Я побежал.

Он обернулся.

Лица опять не успел увидеть.

Только услышал:

— Сергей, Вы наконец вспомнили, что путешествие начиналось не с вопроса.

— А с чего?

Фигура скрылась.

Голос пришёл уже из другого прохода:

— С обещания найти человека, которого все остальные забыли.

**Следующая глава — №24 «Человек, которого Сергей обещал найти».**