Три жизни. Часть 53. Глава 100

Великая школа жизни.

 Какое-то время пришлось так и сидеть на уличной скамейке у остановки, судорожно сжимая в руках этот неожиданный, навязанный пакет и отчаянно пытаясь сообразить: где вообще нахожусь? В голове пульсировала одна-единственная спасительная мысль: «Возможно, всё это просто страшный, сумбурный и нелепый сон? Сейчас удастся сильно зажмуриться, проснуться в своей уютной таллинской однушке, и всё сразу станет как прежде...» Но перед глазами упрямо стояло бледное, оцепенелое лицо подруги, которую строгая охрана уводила вглубь магазина. Нет, это был вовсе не сон.

 Я сидела на шведском тротуаре, полностью оглушённая происходящим, и никак не могла понять, почему судьба сыграла в такую странную, контрастную игру. Лизу в торговом центре фактически арестовали как преступницу, а мне случайный продавец на улице просто так, от чистого сердца накидал в пакет подарков... Господи, что это за тайные знаки? Что Ты всегда хочешь мне показать этими невероятными, порой жестокими контрастами? «И сколько ещё таких дорог, сколько непонятных, соблазнительных и опасных приключений Ты мне покажешь, Господи?» — пришлось поднять уставший взгляд в чужое, затянутое облаками шведское небо, и тяжёлый ком горьких слёз подкатил к самому горлу.

 Приходилось мучительно думать, неотрывно вглядываясь в плывущие облака, но готового ответа пока не находилось. Одно зналось точно: всё это происходит на жизненном пути совершенно не просто так. Это не слепая случайность. Эти глубокие мысли всегда, всю прошлую жизнь набатом звучали в голове, едва случалось что-то из ряда вон выходящее. Но внутренний стержень, врождённый характер крепли с каждой минутой: нужно было вопреки всему идти вперёд и с достоинством принимать всё то и тех, кого преподносит судьба. Без лишних жалоб и без малодушного страха.
Мысли невольно переключились на попавшую в беду подругу. Ведь Лиза воспитывалась в детском доме, росла без родителей, без малейшей поддержки, защиты и душевного тепла, а сейчас в одиночку тащила на себе троих маленьких детей... Эти тяжёлые воспоминания наводили на очень непростые размышления о её сегодняшнем поведении. Была ли это глупая, нелепая случайность растерявшегося человека, или суровое сиротское детство подсознательно научило её брать то, что плохо лежит, совершенно не думая о грядущих последствиях?

 И вдруг в этот дождливый утренний час меня озарила глубокая, зрелая и спасительная мысль. Может быть, мне действительно было суждено пройти весь этот сложный, тернистый путь длиной в целую человеческую жизнь? Побывать в таких невероятных, пограничных ситуациях и штормах, чтобы вот сейчас, спустя многие годы, иметь законное право писать об этом открыто, честно и мудро? Наша жизнь до безумия похожа на кино, где Высший Режиссёр невидимо вёл меня за руку через все тернии. Это оказалась моя великая школа жизни и самый суровый, честный отбор друзей. Сегодня я до глубины души понимаю и искренне благодарю Того, кто был моим главным Учителем, кто раз за разом преподнёс мне эти невероятно сложные экзамены судьбы и дотошно проверял меня на прочность. Я справилась!

 Проклятые, лихие девяностые годы безжалостно срывали с людей любые маски, наглядно показывая, кто есть кто на самом деле. И то, что в конце концов удалось решительно, навсегда оставить в прошлом всех этих фальшивых, завистливых и ненадёжных людей, полностью очистив своё личное пространство — стало моей самой главной, грандиозной жизненной победой. Теперь дышится легко. Моя душа абсолютно свободна. Я прошла сквозь огонь и воду, выстояла ради детей, и теперь — я больше никого не стесняюсь и ничего не боюсь.

 Народ продолжал бесконечным, пёстрым потоком течь мимо меня туда-сюда, шурша чужими, непонятными разговорами. Приходилось сидеть на уличной скамейке, глубоко погружённой в свои думы, задумчиво и отрешённо глядя на всю эту пёструю заграничную суету. И вдруг, среди безликой чужой толпы, удалось буквально спинным мозгом почувствовать что-то до боли родное и знакомое. Взгляд устремился в лица прохожих, и сердце радостно ёкнуло в груди: это была она — Лиза!

 Я мгновенно вскочила со скамьи и, напрочь позабыв обо всех недавних подозрениях и тяжёлых мыслях, с распахнутыми объятиями искренне бросилась ей навстречу. В тот волнующий миг во мне говорила только чистая, облегчающая радость от того, что подруга наконец-то на свободе и не останется одна в чужой шведской тюрьме.

  — Лиза! Господи, живая! Как твои дела?! — взволнованно засыпала я её вопросами, крепко и горячо сжимая её дрожащие руки. — Давай, рассказывай скорее! Что там было внутри? Как тебя в итоге отпустили?!

 Лиза тяжело, прерывисто дышала, её бледное лицо всё ещё отчётливо хранило следы только что пережитого леденящего ужаса, но в глазах уже читалось невероятное, безграничное облегчение. Мы поспешно отошли чуть в сторону от многолюдной автобусной остановки, и она, испуганно оглядываясь по сторонам, начала торопливо шептать мне свою удивительную историю...

  — Короче, они повели меня в какую-то отдельную закрытую комнату, — торопливо, то и дело сбиваясь от пережитого волнения, начала шептать подруга. — Я там сидела ни жива ни мертва, сердце чуть из груди наружу не выскочило! А потом они вызвали переводчика. Но не нашего, из группы, а какого-то местного мужчину, который сам давно жил здесь, в Швеции. Наверное, из прежних эмигрантов.

  — И что? Что было дальше?! — выдохнула я, панически боясь пропустить хотя бы одно слово.

  — Дальше этот местный переводчик стал им спокойно объяснять, что я обычная приезжая туристка, языка их совсем не знаю, вот с перепугу и от обилия невиданного товара всё перепутала, поспешно пошла на выход совершенно не туда, даже не сообразив, что детские туфли из рук так и не выпустила. Короче, шведы посмотрели на меня внимательно, понимающе покрутили пальцем у виска, бережно забрали эту злополучную детскую обувь обратно на полку и... просто отпустили! Представляешь, Тань?! Никакого штрафа, никакой полиции, просто вежливо выставили за дверь!

 Удалось глубоко, облегчённо перевести дух. Настоящий, огромный камень свалился с души. Самое главное — об этом пугающем инциденте в нашей экскурсионной группе никто ничего так и не узнал. Для всех остальных туристов мы оставались всё теми же обычными женщинами, которые просто мирно и весело гуляли по городу. Никаких грязных сплетен, никакого осуждения за спиной.

 Мы стояли на шведской улочке, две русские женщины из Таллина: у одной в кармане была только что пережитая, чудом доставшаяся свобода, а у другой в руках — пакет с бесплатными заграничными презентами. Судьба в тот день была к нам невероятно, сказочно благосклонна. В этот самый момент к остановке как раз начал плавно подкатывать наш большой туристический автобус, и гид громко, бодро скомандовала:

  — Внимание, группа, занимаем свои места! Наш путь лежит обратно на корабль, держим курс на Турку!

 При одном только слове «Турку» моё сердце снова предательски и сладостно сжалось, а в мыслях опять ярким пламенем всплыл далёкий, заветный образ Аско. Шведские приключения счастливо заканчивались, впереди нас ждала любимая Финляндия.

          Продолжение тут: