Мой ГУМ

    Государственный универсальный магазин — «ГУМ» — был открыт в 1893 году. Ой, что это я: меня тогда в Москве еще не было. Но в 1953 году я уже был в Москве, когда ГУМ был открыт заново, и я в этот день присутствовал при этом событии. В тот день желающих попасть внутрь ГУМа была длиннющая очередь. Но я был бы не я, если бы не попал внутрь. Для этого я уговорил какую-то тётю из очереди — и она не могла устоять от жалобного взгляда и голоса симпатичного, полненького мальчика.
Как только оказался на одной из линий ГУМа, я сразу стал звонить бабушке Ане на работу.
Когда она взяла трубку, я сразу выпалил:
— Бабушка, я в ГУМе!
Она никак не могла понять, в чем дело, пока я не объяснил ситуацию и не поинтересовался:
— Что купить?
До нее еще не совсем дошло, но она все же ответила:
— Купи мясо.
Позже, с ГУМом были и другие истории.

Когда я стал работать на трансляциях с Красной площади, у меня камера стояла на крыше ГУМа. С этой точки я выдавал общий и средние планы.
          24 мая 2003 года на Красной площади выступал Пол Маккартни. Концерт назывался "Back inthe world" в переводе "Возвращение в мир"  Я работал на этом концерте и, по старой памяти, я опять попал на крышу  ГУМа. Какие-то мои планы попадали в эфир. За счет трансфокатора я мог увеличить Маккартни до  плана в рост - как иногда требовали режиссёры трансляции.

          И уж если разговор коснулся ГУМа, хочется рассказать трагикомичную историю. В московской редакции телевидения работал корреспондент, с которым я часто ездил снимать новостные сюжеты. Вот и на этот раз он предложил мне поехать, снять сюжет о 200-й секции ГУМа. Это был закрытый отдел для элиты, в котором был сплошной дифицит.

Мы сели в «Рафик» и поехали снимать. По дороге корреспондент со словами: «Сейчас мы подёргаем их за яйца» потирал руки. Надо сказать, это было золотое время телевидения: не было дверей, которые не открывались, когда произносилось: «Телевидение».

Вот и мы, поднявшись на 3-й этаж ГУМа и зайдя в кабинет заведующей секции, представились: «Московская редакция». Симпатичная женщина встретила нас радушно. Я поставил камеру на штатив, дал микрофон корреспонденту, и он, как резвый конь, рванул с места в карьер, задавая провокационные вопросы:

— А кто отоваривается?

— А почему нельзя всем?

— А кто из известных людей у вас сегодня делал покупки?

Заведующая пыталась ответить, но потом вдруг сказала, что у нее мало времени, и просто выставила нас. Корреспондент еще пытался хорохориться и даже снял стендап у двери, на которой не было никакой таблички.
Когда мы вернулись в Останкино, я, сдав камеру, вышел в холл и увидел плетущегося с потерянным лицом корреспондента.

И на вопрос «Ты чего такой расстроенный?» он ответил:
— Меня уволили!