Слишком много солнца. Глава 3

ГЛАВА 3. ДРУЗЬЯ И ВРАГИ

Грузопассажирский «Томагавк» вяло тащился по гиперпространственному тоннелю под мерный гул гипердвигателей. Развлечений на борту не было практически никаких, и я уже смирился, что ближайшие тридцать шесть часов мне придется провести в бесконечных пикировках с Заком Броуди. Ему почему-то не давал покоя мой статус нового фаворита, а потому не терпелось хоть чем-нибудь уязвить меня. То и дело он бросал пробные камни, пытаясь спровоцировать на драку или хотя бы задеть мое самолюбие насмешками. И ежу понятно, что бесился он от бессилия. Его победа при нынешнем раскладе казалась весьма и весьма туманной. Я раз за разом обходил его на тренировках, не оставляя ни единого шанса. Ладно бы это случилось один или два раза. Но двадцать три заезда подряд… Это явно закономерность. Вот Зак и бесился – не мог смириться, что какой-то новичок обошел его по всем статьям и к тому же так понравился тренеру.

Впрочем, его жалкие заходы насчет приютских порядков были для меня, как дробина для баргоманского завра, я отбивал их с легкостью опытного игрока в левербол, чем еще больше злил этого злюку. Брызжа слюной тот доказывал мне, что такой жалкий приютский оборванец, как я, ничего в жизни добиться не сможет, даже если и победит в чемпионате. А вот он, Зак, за спиной которого папашины барыши, в будущее смотрит с оптимизмом. Перед ним будут открыты все дороги, у меня же в перспективе лишь поступление в Космо-тех по сиротской квоте, да тяжелая работа по ремонту гипердвижков до конца моих дней… 

Бен Смит и Лонни Кински, тоже отобранные в команду кроме нас с Заком, были более дружелюбны, хлопали меня по плечу в знак поддержки и просили не принимать Броуди всерьез, не реагировать на его подколки.

– Это он так пытается вывести тебя из равновесия, переходит на личности, напрашивается, чтобы ты ему врезал. – Открыл мне глаза Лонни – четырнадцатилетний парень, большую часть времени проводивший под своей машиной и от того вечно чумазый и насквозь пропахший топливом и смазкой. Его волосы, жесткие, как высушенное на солнце сено, торчали в разные стороны, придавая ему вид расхлябанный и небрежный. Увидь мой непосредственный начальник, что я стою вот так – без дела, привалившись к переборке, поигрывая измазанным разводным ключом, не избежать бы мне больших неприятностей. – Если бы папаша Зака не был одним из спонсоров клуба, я бы давно подрихтовал его наглую физиономию. – Поделился Кински, приглаживая соломенную челку вымазанной чем-то липким ладонью.
 
Ключ тут же загрохотал, вылетев из другой руки. Наверно выскользнул из масляных пальцев. Лонни поднял инструмент, выудил из кармана дежурную тряпку и принялся меланхолично, точно на автопилоте вытирать густую липкую массу, запачкавшую столь «необходимый» ему в кают-компании предмет. Видно было, что с гораздо большим удовольствием он начистил бы чистенькую и изрядно откормленную мордашку Зака, не упускавшего случая сказать какую-нибудь гадость и ему.

Мне вполне были понятны его чувства. Кулаки Келли Маллигана тоже заметно чесались, желая поучить зарвавшегося наглеца хорошим манерам. Но я сдержал этот совершенно естественный порыв, цинично заметив, что его машине для полноты сходства с хозяином не помешало бы заполучить на кончик хвоста еще и ядовитое жало. Если тачка, как скорпион, будет жалить всех обходящих его участников, то у Зака появится неплохой шанс на победу.

После моих слов Броуди, отвлекшийся было на спортивную хронику по каналу «Галактика», которая транслировалась на большом экране на стене кают-компании позеленел от злости и пулей вылетел из помещения.

– По-моему, он решил воспользоваться моим бесплатным советом. – С улыбкой констатировал я под общий хохот Смита, Кински и двух взрослых механиков, коротавших время игрой в карты за столиком в углу, но с интересом прислушивавшихся к нашему «безобидному» трепу.

– Честно говоря, его язык – сам по себе похлеще любого жала будет. – Заключил Бен Смит. – А слюной он скоро начнет прожигать переборки, как та инопланетная хрень из сериала. Ты бы приглядывал за своей машиной. – Посоветовал мой новый приятель. – С Зака станется отыграться на твоей тачке. Как бы он не вывел из строя какой-нибудь блок.

Я сделал вид, что меня всерьез обеспокоила такая перспектива, и вылетел из кают-компании вслед за Броуди…


Зак стоял у огромного в рост человека иллюминатора, сложив на груди руки, и хмуро всматривался в непроглядную черноту гиперпространства. Лишь вереница тусклых лампочек, растянувшаяся по полу вдоль этого «окна в космос», слегка подсвечивала его упрямый силуэт, не давая ему слиться с бездонной глубиной вывернутой наизнанку вселенной.

Я тихо подошел и встал рядом с ним. В черном стекле рядом с отражением смуглолицего парня в новеньком комбинезоне, который, скрестив руки, пристально вглядывался в темное нутро гипертоннеля, появилось и мое отражение. Оно было такое же, как всегда, каким я видел себя всякий раз, когда натыкался на зеркальную гладь стекла: ироничное лицо с правильными чертами, выгоревшие волосы, старая, давно вышедшая из моды одежда, изрядно вылинявшая после многочисленных стирок. Но меня это не задевало. Когда на твоей фигуре одинаково хорошо сидит и строгий костюм для деловых встреч и рваное тряпье пиратов Порту, на такие пустяки перестаешь обращать внимание. Вот и сейчас, несмотря на непрезентабельный прикид и даже на то, что я был ниже Зака на целых полголовы, от меня исходила бОльшая сила и уверенность, и амбициозный сыночек могущественного папаши интуитивно чувствовал это. Но если машину и место в команде, еще можно было купить, купить победу ему явно не по силам. Впрочем, такой вывод я сделал преждевременно, потому что Броуди повернулся ко мне и нагло поинтересовался:

– Сколько ты, Фокс, хочешь денег? Просто за то, чтобы чуть-чуть притормозить на финишной прямой?

Чего греха таить, такое предложение из уст человека, только что поливавшего меня грязью и обещавшего уделать при первом же случае, прозвучало несколько неожиданно. Наверное, поэтому у моего отражения, тоже независимо сложившего руки на груди, немного округлились глаза и медленно поползли вверх брови, а уголок моего рта вообще съехал куда-то вбок и вверх, превращая мою блуждающую полуулыбку в кривую усмешку самого настоящего пирата.

– А сколько ты можешь предложить? – Деловито поинтересовался я, мгновенно превращаясь в Келли Маллигана. Видать, стиль поведения юного флибустьера настолько прочно во мне засел, что местами и временами спонтанно пробивался сквозь наскоро сооруженную оболочку спокойного и невозмутимого гонщика. – А впрочем, знаешь, Зак, лучше я поборюсь за главный приз чемпионата. – Тут же поправился я, иронично глядя в лицо донельзя изумленного Броуди, никак не ожидавшего такой покладистости, а теперь удивленного тем, что я так легко иду на попятный. – Вдруг мне повезет, и я займу первое место?

Зак подавился собственной слюной, едва осознав такую чудовищную возможность. Он не мог знать, что мои планы так далеко не простираются. Мне надо удержаться в группе лишь до Данлинга, а лавры победителя… Пусть достанутся тем, кто об этом действительно мечтает.

– Всем пока! – Махнул я Заку растопыренной пятерней, невольно копируя Джошуа Кемпа. Броуди застыл в замешательстве, провожая меня недоумевающим взглядом. Мне казалось, я явственно слышал, как скрипят его мозги, прокручиваясь на холостых оборотах. Что ж, он получил материал для размышлений. Думаю, завтра он созреет до того, чтобы озвучить сумму. Раз я не стал сразу категорично отвергать его гнусное предложение, может быть я близок к тому, чтобы согласиться? Пусть тешит себя надеждой.

Я же тем временем поспешил в грузовой отсек, где в отдельном боксе путешествовала моя новенькая тачка. Впрочем, уже не совсем новенькая. Поскольку я успел порядком обкатать ее, нарезая круг за кругом на «Скайкаровской» тренировочной трассе под чутким руководством тренера.

Машинка вела себя безупречно, как и ожидалось. Залогом победы были ее аэродинамические качества. Не удивлюсь, если над ее созданием трудилось какое-нибудь конструкторское бюро. Короткие крылья,  чуть загнутые вверх и отведенные назад, словно у птицы, берущей разбег перед взлетом. Два турбоускорителя, что вознеслись над ними на независимой подвижной платформе, были способны вращаться под любыми углами. Поистине незаменимая вещь, если доведется завязнуть в грязи. Направил выхлоп вертикально вниз, взлетел, подобно ракете, и никаких тебе проблем. Кабина хоть и не такая просторная, как у тачки Броуди, компактно размещалась в ложбине между крыльями. Изнутри она, конечно, не могла похвастаться эргономичным дизайном, кресло – так вообще откуда-то из прошлого века. Оно даже не подстраивалось под габариты водителя. Простое сиденье, обтянутое искусственной кожей, ни тебе подголовников, ни подлокотников. Может, создатели этой модели задались целью насколько можно уменьшить ее вес? Не знаю.

Панель управления, впрочем, невзирая на отсутствие особых изысков, довольно приличная. Не такая, конечно, как у последнего поколения городских флаеров, но для самопальной модели очень даже неплохая. Лучше просто и не могло быть, ведь по легенде я собирал этот шедевр конструкторской мысли самостоятельно. Поэтому все здесь было функционально, но без излишеств: обтекаемый нос для уменьшения трения о  воздух, четыре шипованных колеса, чтобы легко перевалить через любую преграду, хвост с огромным соплом основного двигателя. Все это добро, втиснутое в единый корпус, склепанный из металла и выкрашенный в приятные желто-коричневые тона с едва заметными разводами камуфляжных пятен, гордо высилось посреди выделенной мне ячейки, закрепившись колесами на магнитных пластинах.

Странно, но мне почему-то захотелось дотронуться до корпуса этой «игрушки», коснуться капота, протереть фары. Поверхность машины оказалась теплой, как будто это не бездушный механизм, а живое существо, отдыхающее в стойле. Я ласково потрепал ее по гладкому боку. Тут же заработал сервомотор наблюдательной камеры внутри отсека, и ее глазок нацелился на меня, чтобы посмотреть, имеется ли доступ у человека, забравшегося в гараж «Скайкара». Позднее же у нее зажигание!

Я поднял свою руку, позволяя отсканировать разрешение, белой лентой болтающееся на моем запястье. Маленький глазок, прикрепленный под потолком, тут же потерял ко мне интерес, поменяв интенсивность свечения.

– Все в порядке! – Сказал я машине. – Мы сработаемся!

Мне кажется, она была того же мнения.