Слишком много солнца. Глава 4

ГЛАВА 4. ПРОБНЫЙ ЗАЕЗД

 «Томагавк» – этот огромный грузопассажирский корабль, напоминающий по форме топорик или, скорее, молот, летевший рукоятью вперед, прибыл на Флоксию к вечеру следующего дня. Все бы ничего, но в том месте, куда нас привезли, чтобы разместить в гостинице, было позднее утро, и вместо ужина и сна нашу команду ждал обед и тренировки.

Громче всех возмущался Броуди, и тренер, изрядно уставший за время перелета от его капризов, не смог ему перечить, когда тот, зевая во весь рот, отправился спать к себе в номер. Финлей просто махнул на него рукой, решив поберечь свои нервы. Ну а мы с Лонни и Смитом, вместе с другими участниками соревнования из других команд, тоже прибывшими на Флоксию, сбив биологические часы, отправились смотреть трассу будущих гонок.

Она располагалась довольно далеко от столицы планеты, и мы, наверное, часа полтора летели на тихоходном туристическом катере, любуясь красотами и достопримечательностями, пока не прибыли на место.
 
Трасса пролегала совсем рядом с океаном, петляла среди прибрежных дюн, проходила по зеленым, затянутым местной ряской водам лимана, сворачивала к горам, шла по руслу горной речушки и вновь возвращалась к дюнам.

– Для ознакомления с трассой вам разрешат дважды пройти ее, – сообщил тренер, сверкнув бесцветными глазами и тряхнув своим белесым чубом. Несмотря на то, что остальные волосы были довольно коротко сострижены, своенравные  пряди, оставшиеся слишком длинными впереди, казалось, жили своей жизнью, то торчали, точно хохолок у какаду, то взъерошенно топорщились, как иглы дикообраза, временами падая на высокий крутой лоб с продольными мимическими складками, собиравшимися, стоило лишь тренеру включить «работу мысли» или рявкнуть на Броуди, чье имя давно стало синонимом головной боли.

Выглядел наш руководитель моложаво и подтянуто, даже моложе своего реального возраста. Буквально пылал энтузиазмом, явно настроившись на победу. Его загорелая физиономия с квадратным подбородком и вздернутым кверху носом излучала спокойную уверенность, а спортивная фигура всегда была в форме. И в прямом, и в переносном смысле. В смысле, со своим форменным скайкаровским костюмом мистер Финлей не расставался. Темно-синяя куртка с ярко-оранжевыми языками пламени – цвета нашей сборной – была на нем всегда, как военный китель на генерале. И вел он себя, как генерал перед решающей схваткой: отдавал короткие распоряжения каждому из нас, как будто мы сами не знали, что на педали надо давить, а баранку –  крутить.

Наши машины, как и машины других участников, были доставлены сюда заблаговременно и выставлены на всеобщее обозрение на площадке перед огромным ангаром, что гордо возвышался над ремонтными мастерскими и палаточным лагерем журналистов и сотрудников галактотелевидео, взявшихся освещать детский чемпионат.

К слову сказать, в некоторых мирах обыватели очень пристально следили за гонками юниоров на самодельных аппаратах. Карточки с подписями и стереоснимками взрослых гонщиков, добившихся успеха, весьма ценились. Многие из них побеждали сначала в детских соревнованиях.

Трудно представить насколько была бы ценна детская карточка трехкратного чемпиона Галактики, такого, например, как Рей Брубейкер. Поэтому никто не собирался упускать свой шанс узнать имя следующего чемпиона, ведь он вполне может оказаться среди этой кучки подростков от одиннадцати до четырнадцати лет, неуверенно жмущихся под парящими камерами телевизионщиков к своим машинам.

– Не хотел бы я оказаться в перекрестье прицелов камер. – Поежился Лонни, прячась от камеры под крыло своей «миниатюрной» машинки, больше напоминавшей раздувшегося от важности крылатого жука, чем гоночный кар.

 – Тогда моли бога, чтобы ты не угодил на пьедестал победителя! – Съязвил очень «добренький» Смит. Его тачка была не в пример крупнее – длинный, обтекаемый корпус с острым носом и двумя турбо, встроенными для компактности в оба крыла.

 – Зак Броуди продал бы душу, лишь бы очутиться на самой верхней ступеньке. – Заметил я, уворачиваясь на всякий случай от камеры, которая делала общую панораму и зависла над трассой метрах в ста над нами.

 – Броуди сейчас дрыхнет без задних ног. – С величайшей завистью сообщил смачно зевнувший Лонни. По случаю прибытия на планету, он соизволил, наконец, умыться, но все равно где-то умудрился вымазать щеку. И так и ходил с чумазым лицом, хотя еще в катере оно буквально сияло чистотой и здоровым румянцем.   
 
 – Когда же наш своенравный друг собирается изучить трассу? – Удивился я такому поведению конкурента. – Конфигурация-то довольно сложная. Одних симуляторов явно недостаточно. – Это я знал по собственному опыту. Рукотворную копию здешней трассы я проходил, наверное, раз пятьдесят, прежде чем выучил ее наизусть. «Интересно, смогу ли я использовать это преимущество во время гонок или месяц интенсивных тренировок ничего не стоит?» – Задался я вполне резонным вопросом. Конечно же мысленно.

В завтрашних гонках предстояло участвовать полусотне машин, и сейчас все они были здесь. С величайшим интересом  я рассматривал причудливые модели:  внедорожники с гигантскими неуклюжими колесами, выстроившиеся, как на параде, машинки легкие компактные и, наоборот, массивные, снабженные мощными турбо, способными, наверное, оторвать от земли трансгал средних размеров.

Некоторые модели могли похвастаться весьма неплохим дизайном. Эти приподнятые крылья, словно у птицы, собирающейся взлететь, острые носы, похожие на клювы, повышающие скорость за счет обтекаемой формы, двигатели разных конструкций, втиснутые в самые неожиданные места: то вынесенные на подвижных консолях, то встроенные в крыло или в хвост и даже размещенные под днищем, наверное, для удобства вертикального взлета. Часть из них отсеется завтра, завязнув в грязи или вылетев с трассы. Глядя на эти шедевры технической мысли, оснащенные по последнему слову сумасшедшего механика, я гадал, кого же эта участь постигнет первым, но так и не пришел ни к какому выводу. Моя задача продержаться до Данлинга, казалась теперь просто невыполнимой.

Машины, снабженные шестью ускорителями и даже лопастями, чтобы грести по песку или воде, с эмблемой команды Ходии подходили для этой трассы больше, чем несуразные  вездеходы «Скайкара». Явное преимущество было также и у легких трехколесных трициклов, участвующих от международной команды «Трайк». А вызывающие оторопь тачки Альбиона, щеголявшие когтями, зубами и хвостами рептилий, заставляли холодеть сердца особо впечатлительных зрителей. Создавалось ощущение, что это не разрисованные зелеными чешуйками машины, символизирующие ящера, изображенного на гербе этой развитой планеты, а настоящие чудища, сбежавшие из местного заповедника и заглотившие случайных встречных.

Так казалось из-за того, что гонщики «АГА» – (Альбионской Гоночной Ассоциации) – приветливо махали камере прямо из распахнутых «пастей» своих причудливых кабин. Это же надо додуматься, вместо прозрачного купола или нормальной традиционной крыши, как на других моделях, сотворить крышки кабин в виде зубастой головы завра! Не думаю, что юным гонщикам будет особенно удобно сидеть в чреве этих рукотворных монстров и следить за дорогой сквозь узкую щель между зубами или по экрану монитора, куда транслируется «картинка» с четырех камер, установленных на обшивке этого шедеврального творения      
   
Особенно нелепо выглядели крылья на мощных стальных телах этого чуда техники. Насколько я помнил из курса Всепланетной зоологии, никаких крыльев у баргоманских завров не было и в помине. А если бы и были, то за своей бесполезностью довольно быстро превратились бы в жалкий рудимент, наподобие пятой и шестой лапы, безвольно болтающейся на брюхе между первой и второй парой конечностей. Чтобы поднять в воздух эту массивную тушу, требовался размах крыльев на порядок больше, чем изобразил арт-дизайнер модели. Может он никогда не видел настоящего завра? Или перечитал перед сном сказочек про мифических драконов? Не знаю…

Тем не менее, эти машины произвели настоящий фурор. Журналисты и многочисленные зрители обступили их со всех сторон и интенсивно голографировали, стремясь запечатлеть на память жуткие оскаленные морды и мощные когтистые лапы. Да-да, помимо экстравагантного внешнего вида, «монстры» АГА – Альбионской Гоночной Ассоциации – имели еще и лапы, которыми могли очень быстро перебирать. Насколько эта сомнительная функция повлияет на скорость, маневренность и другие качества, оставалось только гадать. Но, по-моему, конструкторы перемудрили с внешней эффектностью моделей. Все-таки гоночные машины должны ими и оставаться, а не отращивать когти и зубы, повинуясь причудам безумного дизайнера…

Наконец, шумиха вокруг машин утихла, и вот он – пробный заезд! На малой скорости по бездорожью.

Еще при подлете к трассе туристический катер сделал обзорный круг над территорией, отведенной для будущих гонок. Можно сказать, организаторы отнеслись к своей работе ответственно. Прозрачные купола ангаров для техники каждой команды, удобные апартаменты для механиков, огромное количество закусочных, а также сувенирных лавок для туристов, специальная площадка для прессы и видеорепортеров, гигантская парковка, способная вместить транспортные средства любого класса, и вместительные трибуны, окружавшие небывалый по величине панорамный экран для трансляции заезда. Иными словами – целый провинциальный городок вдали от столичного шума, кричаще яркими красками ярмарки вторгшийся в тихий и спокойный мир природы, до сего момента избегавший общения с человечеством.

Теперь здесь все изменилось, как по мановению волшебной палочки. Куда бы ни врывался человек, он все меняет до неузнаваемости, подстраивая окружающий мир под себя. Весьма недальновидная политика! Теперь сюда не привести туристов – любителей экзотики. Четко прорисованные петли дорог то расходились, обхватывая обширные куски местного, весьма разнообразного ландшафта, то наоборот завязывались в тугой узел, расплести который по силам разве что специалисту по кружевоплетению. Колесить по этой трассе и не запутаться в многочисленных хитросплетениях – задача не из легких.

…Меня заносило то влево, то вправо, колеса и вовсе норовили разъехаться в разные стороны. Может, так было из-за того, что турбоускоритель пребывал в состоянии покоя? Пару раз я чуть не въехал в зад ходианской модели с шестеренкой на эмблеме, и только чудом удалось в последний момент вывернуть руль. Но это было, в общем-то, не страшно, ведь на завтрашних гонках дистанция между машинами будет наверняка побольше, не станут же они стартовать всей кучей?

Взревывая двигателем и выбрасывая из-под колес груды песка, я вскарабкался на гребень дюны и обомлел. Настолько величественным показался мне вид океана, спокойно катящего свои волны. Бескрайний простор до самого горизонта. Белесо-серые воды, искрящиеся на солнце, сливались с таким же небом без единого облачка. Я как будто нежданно-негаданно очутился на самом краю света, за которым и нет ничего – только морская гладь насколько хватает глаза, да ветер, врывающийся через опущенное боковое стекло, чтобы дружески потрепать мои волосы.

Впрочем, любоваться открывшимся видом можно было до бесконечности, но сзади уже напирали Лонни и Смит. Поэтому моя машина поспешно перевалила через гребень и съехала в разъезженную ложбинку между дюнами.

На втором круге я нарочно оторвался от своих новых приятелей, чтобы еще раз бросить взгляд на панораму седого океана. Не каждая планета может похвастаться таким видом. И это еще не вознеслись над океаном флоксы! Представляю, каково здесь будет через месяц, когда наступит флоксианская весна! Мне даже показалось, я явственно почувствовал запах цветущих флорелл. А может, это облачко от отработанного топлива дурманило мне голову…

Когда мы вернулись в отель, хитромудрый Броуди, проигнорировавший тренировку, уже успел выспаться и подкрепиться. Он окинул нас в высшей степени удовлетворенным взглядом, заметно было, что Зак только что сыто отвалил от стола. Мы же, грязные и уставшие, как черти, со слипающимися глазами представляли собой весьма жалкое зрелище, а отдохнувший вволю Броуди был как никогда бодр и готов к новым свершениям. Но наш тренер – мистер Финлей с квадратным подбородком и плотно сжатыми тонкими губами – только хмуро посмотрел на него. Еще свеж был в его памяти тот жуткий скандал, который закатил страстно желающий выспаться горе-гонщик. Так и стоял в ушах его визгливый голос, доказывающий, что отдых для него святое.

Поэтому Фин сморщился, как от зубной боли, когда свежий, как огурчик, Броуди торжественно заявил, что готов сию же минуту отправиться осматривать трассу. От удивления я вздернул бровь и красноречиво перевел взгляд на раскрытые по случаю жары окна отеля. За ними вовсю полыхал закат, окрашивая далекий горизонт сочными оранжево-синими красками. А на территории парка, прилегающего к отелю, давно уже сгущались сумерки, разгоняемые теперь исключительно фонариками, бросающими приятный желтый свет на низкорослые кустики незнакомых растений и мозаичные дорожки, уходящие в гущу зарослей, откуда доносился стрекот кузнечиков и треск цикад, а может и других, не знакомых мне насекомых.

– Помилуй бог, Броуди! – Поразился тренер. – Кто же тебя повезет на трассу ночью?

– Повезет? – Вроде бы удивился Зак. – А разве трасса не здесь возле отеля? – Похоже, он был порядком озадачен. – Но я же видел ее утром из окна.

К тому времени я уже понял, в чем дело, впрочем, как и Лонни со Смитом. И мы весело расхохотались над незадачливым папенькиным сынком. Ибо за вожделенную трассу он принял детский автогородок в парке развлечений для малышей при отеле, где младенцы под присмотром няни катались на машинках по песочным горкам или строили из песка домики с куличками, пока вечно занятые родители «парились» на симпозиумах или деловых встречах.

Броуди молча переводил взгляд с одного на другого, тщетно пытаясь понять причину столь бурного веселья. Так и не уяснив, что же нас развеселило, возвел свой недоумевающий взор на тренера, смотревшего на него с горечью и недовольством.

– Трасса на другом конце континента! – Членораздельно для особо тупых произнес Финлей. И холода в его голосе было побольше, чем в кубиках льда, приготовленных для коктейля. – Когда кто-то хочет участвовать в гонках и побеждать, он должен быть: первое – дисциплинированным, и второе – внимательно слушать, что говорит тренер, а не закатывать скандалы по поводу мелких, не стоящих внимания неудобств!

После такой отповеди Броуди стоял истуканом, идиотски хлопая глазами, наверное с полминуты, а потом все же осмелился спросить, чуть не хлюпая носом:

– Что же мне теперь делать?

– Не знаю! – Отрезал потерявший терпение Фин, а потом, все же сжалившись, посоветовал взять у кого-нибудь запись прохождения и, круто развернувшись, заспешил в свой номер. На сегодня он был сыт Броуди по горло.

Лонни и Смит поспешно смылись, и Заку не оставалось ничего другого, как обратиться за этой самой записью ко мне.

– Фокс, ты не дашь мне? – Посрамленному Броуди непривычно было унижаться. Его карие глаза неуверенно смотрели из-под челки, а пухлые губы предательски дрожали. – Будь другом, дай!

– Но это же моя рабочая запись с пометками для завтрашней гонки. – Удивился я такой наглой бесцеремонности. Еще вчера он обзывал меня приютским оборвышем, а сегодня набивается в друзья-приятели. Как это вообще понимать?

– Вот, возьми. – Видя, что меня не пронять, он протянул мне пачку кредиток. – На эти деньги ты сможешь поставить на свою тачку какой-нибудь прибамбас…

– Ладно. – Смягчился я. – Бери. Только не вздумай использовать мою схему, все равно для твоей тяжелой машины она не сгодится. – Я протянул маленький футлярчик с кристалликом, на который записывал конфигурацию, особенности трассы и возможные варианты прохождения. Пусть Броуди прогонит запись на симуляторе, все-таки мы в одной команде. А на его «пожертвование» мы оттянемся с Лонни и Смитом на Вирджи, где полно игорных заведений.