Слишком много солнца. Глава 6

ГЛАВА 6. ГЛАВНОЕ - МОТИВАЦИЯ

Во время торжественного открытия «Гонок Юниорской Лиги» Броуди сидел, как на иголках, каждую минуту порываясь рвануть к своей стоящей на старте тачке к великому изумлению тренера, не ожидавшего такой прыти от Зака.

Организаторы разыграли перед зрителями великолепное красочное действо. Начать с того, что вместо экрана использовали само небо, и оно в течение получаса буквально расцветало яркими образами, транслируя эпизоды самых знаменитых гонок в истории галактики.

Вот первая модель, собранная одиннадцатилетним Брубейкером, и его первая гонка, в которой он перелетел через крышу кабины соперника всего лишь в пяти метрах от финиша, чем и отвоевал свою первую победу.

Или вот – конструкция Хаффмана с торчащими в разные стороны декоративными шипами, на которой он удерживал первенство пять лет подряд, перейдя затем из Юни-лиги во взрослую Лигу Чемпионов.

Одним словом, интересный и поучительный экскурс в историю этого вида спорта для настоящих мужчин просто не мог никого оставить равнодушным. И если бы рядом не ерзал на сидении неугомонный Зак Броуди и не спрашивал ежеминутно который час, я бы получил настоящее удовольствие от такого знакомства с чемпионами прошлых лет.

А впрочем, кое-кого из них я узнал. Братья Строг – это они натаскивали меня на НЕМ-7. С удовлетворением я отметил, что за их плечами побед больше, чем у кого бы то ни было.

Торжественная часть завершилась голографическим фейерверком. Грозди звезд ярко вспыхивали и распускались, превращаясь в причудливые гоночные модели, тут же разлетающиеся, как в звездном калейдоскопе, чтобы вновь сложиться в еще более эффектную машину…

Несносный Броуди продолжал меня дергать, и самое интересное я, конечно же, пропустил. Лучше бы я сел между Лонни и Смитом, или вообще перебрался на другую трибуну, где Зак бы меня точно не достал.

Наконец, прозвучал сигнал «по машинам», и Броуди как-то внезапно успокоился. Его тачка стояла на старте двадцать первой. Моя – пятидесятой. Я пропустил серию квалификационных заездов на Пенелопе, поэтому приходилось все начинать с нуля. У Лонни и Смита оказались соответственно тридцать третий и тридцать пятый номера.

Дистанция между машинами, поданными к старту, была метров под сорок, но стартовали действительно все скопом. Я знал, что мне придется труднее всех. Обогнать большинство участников не так-то легко. Но думаю, добраться до Данлинга и выполнить задание – достаточная мотивация, чтобы стремиться к победе? Я старательно накручивал себя, доводя до нужной кондиции, накачивая адреналином кровь, чтобы обострить чувства и повысить скорость реакций.

И вот я в кабине, руки – на руле, нога – на педали газа. Двигатель работает на холостых оборотах. Сигнал к старту. Моя машина рванула, так вдавив меня в кресло, словно намеревалась разогнаться до первой космической и преодолеть гравитацию планеты. Не ожидал от своей тачки такой прыти. Стартовая прямая не такая уж и длинная, я старался поскорее обойти соперников, пока не начались эти бесконечные петляния меж дюнами прибрежной зоны. Терпеть не могу барахтаться по холмам и оврагам.

Первые пять машин, стартовавших впереди, я обогнал тяжело и с напрягом, но обогнал. Зубастый «монстр» Альбиона, в которого затем уткнулся мой «нос», никак не желал пропускать меня, каждый раз прижимая то к песчаной горе, то к обрыву. Прямой участок как-то резко закончился, дорога заметно сузилась до одной конкретно разъезженной колеи. Что тут поделать? Придется изощряться. Вылететь на первом этапе, не оправдав надежд моего хитромудного начальства, – такое могло присниться только в страшном сне.


О последствиях я старался не думать, целиком и полностью сосредоточившись на маячившем впереди зеленом шипастом хвосте.  Он буквально дразнил меня, виляя перед самым моим носом: отклонялся то влево, то вправо и даже норовил щелкнуть по капоту. Казалось, что все это происходит не случайно, мой соперник, сокрытый в чреве чудовищной машины, окруженный эргономичной приборной панелью, упрощающей управление, делал все, чтобы вывести из себя того, кто захочет обойти его,  не испросив высочайшего на то позволения. И сдаваться так просто без боя он не собирался. Это было ясно, как день.


Больше всего мне хотелось наказать чешуйчатого альбионца за неспортивное поведение. Поэтому, порядком разозлившись, я выбрал момент и врубил турбо, направив выхлоп в землю. Тачка подлетела  вверх, точно стартовавшая ракета, используя очередную ухабу в качестве трамплина, напрыгнула на вражеский вихляющий хвост, как хищник на жертву, и на секунду прижала его к дороге. Ничего другого мне просто не оставалось. Этот участок трассы, похожий на бутылочное горлышко, порядком ограничивал возможности для маневра.

Тяжелый и массивный хвост для чудовища иногда может стать большой проблемой, и это я доказал со всей определенностью. Сколько строптивый упрямец, не желавший уступить дорогу, ни крутил хвостом, ему пришлось-таки скатиться с трассы в грязную лужу.

Умники, работающие над конструкцией  машин Альбиона, скорее всего, упустили из виду одну немаловажную деталь. Подвижный и в то же время массивный хвост прекрасно служит завру для балансировки, но гоночная тачка на четырех колесах в таком атрибуте явно не нуждалась, если только не планировалось использовать эту часть декора для вышибания соперников с трассы. (Хотя, скорее всего, это было именно так. От альбионцев, чья наглость и бесцеремонность считалась притчей во языцех, можно было ожидать чего угодно).

Своим отчаянным рывком я не просто поймал хвост, раздражающе болтающийся перед моим лобовым стеклом и буквально напрашивающийся на неприятности, я тем самым задрал нос машины соперника. Передние колеса потеряли сцепление с дорогой, а бутафорские лапы взметнулись в воздух, смещая центр тяжести. Вот так авто этого нахала и потеряло управление.

Он попытался спасти положение, включив правый турбоускоритель на полную мощность, но это привело лишь к тому, что тачка подлетела вверх, в полете заваливаясь на левый бок, а затем, повинуясь законам гравитации, ударилась оземь, пропахав податливый грунт, и погрузилась в грязь по самую зубастую пасть. Я же, в душе торжествуя, продолжил гонку. Расслабляться не стоило, слишком много времени потрачено на эту оскаленную морду. И слишком многое поставлено на карту. Камни Гефейры – древний артефакт забытого мира, что бы там ни говорилось, это сокровище не должно попасть в чужие руки.

Уже на втором круге я обогнал десятка полтора машин. Моя тачка скользила по склонам барханов на турбо, едва касаясь песка, и лавировала между машинами, отставшими от основной группы лидеров. Еще троих я «сделал» на третьем круге и догнал Смита и Лонни. Их тоже блокировал альбионский монстр, не давая вырваться вперед. Наверное, такова была тактика этой агрессивной команды: не давать никому себя обогнать.

Я сигнализировал своим, чтобы меня пропустили. Машины моих приятелей синхронно разошлись в разные стороны, и вновь сомкнулись за моей спиной. К зарвавшемуся «чешуйчатому» был применен уже опробованный мною прием, только на этот раз потерявшее управление чудовище ткнулось носом не в грязную лужу, а в песчаный холм, зарывшись туда по самую кабину.

Путь был свободен. Я махнул рукой ребятам, и они двинули за мной. Тактика тарана – тоже неплохая вещь. Надо взять ее на вооружение и не церемониться с альбионацами.

 Сдерживать себя и держаться трассы было невыносимо трудно, была б моя воля – рванул бы напрямик. Останавливало лишь то, что утыканная датчиками колея фиксировала любое отклонение от маршрута. Угроза дисквалификации – серьезная штука. Если я хочу выполнить задание, о риске придется забыть. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как тупо и старательно держаться этой змеящейся между холмами дороги, основательно разъезженной многочисленными колесами. 

Мой взгляд был целиком и полностью сосредоточен на одной только колее. Совершенно некогда было разглядывать мелькающий за боковыми окнами пейзаж. Лишь краем глаза я ловил мельтешение прыгающих холмов, нагромождений камней и искрящиеся радугой снопы водяных брызг из-под колес, веером расходящиеся в стороны каждый раз, когда моя машина шла по руслу реки или по заросшей зеленью глади лимана.

Мои руки автоматически крутили руль, следуя за поворотами трассы. До упора вправо, три секунды, влево, прямо на турбо, резкий разворот на сто пятьдесят, вокруг холма, по кромке мелководной реки, снова на холм, перевалить через его гребень на турботяге, левый ускоритель с поворотом вправо… Я четко следовал схеме, лишь машины, которые я догонял, сбивали меня с отработанного графика, заставляя импровизировать.
 
Трудней всего было избавиться от альбионских «рептилий». Не зря их команда выглядела столь кровожадно. Вытурив с трассы третьего зеленого «монстра», я, наконец, вздохнул с облегчением и прибавил ходу, обходя на повороте мощный трицикл с огромными колесами, буквально плывущими по песку. Смит и Лонни шли за мной по пятам, неотступно, точно эскорт. Подобно стальному клину я расчищал для них путь.

В принципе мне можно было сегодня особо не усердствовать, от меня требовалось продержаться только до Данлинга. В этом же – первом заезде – отсеется лишь десяток особо тихоходных машин. Мне же удалось обогнать десятка два, но какая-то сила, возможно спортивный азарт, заставляла двигаться дальше, карабкаться все ближе и ближе к подножию чемпионского пьедестала. Местами и временами я себя совсем не понимал.

Так, лавируя между довольно бодрыми тачками, бегущими по крученной петлями дороге, и объезжая машины, сломавшиеся на здешних буераках, у меня получилось выйти на двенадцатое место. Так и завершил гонку, не сумев обойти на повороте клювокрылый аппарат с эмблемой «Валентайнских рейнджеров». Их машина большей частью не ехала, а прыгала, или, лучше сказать, парила с бархана на бархан, поджимая колеса и скользя на брюхе по склонам. Великолепное конструкторское решение! Может быть, я бы и обогнал такого ловкого соперника, но только на участке, где не было холмов. Иным путем опередить «белку-летягу» не представлялось возможным. Но дело в том, что седьмой круг оказался последним, так что шанса сделать это мне больше не представилось.

Тренер большей частью был доволен нашими успехами. Перебраться с тридцатых и двадцатых мест по итогам квалификации на двенадцатое, тринадцатое и четырнадцатое – считалось неплохим результатом. Единственный, кем Фин был не доволен, так это – Зак Броуди. Несмотря на то, что гонку этот парень закончил шестым, по убеждению Финлея, он мог быть пятым и даже четвертым, если бы не тормозил каждый раз на гребне самой высокой дюны и не оставался там чуть ли не по полминуты, заглушив двигатели и пропуская вперед соперников.

– Предупреждал же, что не стоит использовать мою схему. – Шепнул я Броуди, когда поток тренерского красноречия несколько иссяк. – Тебе же не надо было охлаждать движок? – Сходу придумал я вескую причину маленькой паузы на вершине с великолепным видом.

Но какое дело Заку до разборов полетов? Пропуская все претензии мимо ушей, он страстно мечтал лишь об одном – поскорее добраться до медпункта и получить дозу спасительного антидота. Его яростный рывок на экстремальной гоночной трассе преследовал ту же цель, и если бы он не следовал бездумно моей записи, я думаю, вполне бы вышел на первое место.

Весь полуторачасовой полет до отеля Финлей пытался донести до него эту мысль, в чем нисколечко не преуспел. Броуди лишь остервенело чесался и нетерпеливо заглядывал в иллюминатор, как будто по виду проплывающей далеко внизу местности мог определить, далеко ли еще лететь.

 Цвет его лица менялся с пунцового на белый, с белого на зеленый и обратно, по мере того, как воображение, подстегиваемое жуткими страшилками Лонни, «припоминавшего» вслух симптомы «плюще-жгучей» болезни, рисовало перед его мысленным взором ужасающие последствия купания.

Внизу проплывал океан. На его спокойной глади уже виднелись белые бутоны флоксов. Одни лишь показывали из-под воды чуть заостренную младенческую макушку, другие – выбрались наполовину и подобно буйкам покачивались в такт порывов ветра, ожидая того момента, когда придет время выполнить свое предназначение и покинуть родимый дом в поисках нового пристанища. Вот и я подобно флоксам кружу по свету, ради сомнительной перспективы изменить этот мир. Вернусь ли я когда-нибудь в тихую гавань домика под зеленой крышей? Или буду вечно скитаться, как бродяга без роду, без племени, выполняя не всегда понятные приказы ГБ?

Я откинулся в кресле и прикрыл глаза, пытаясь проанализировать ситуацию. И ежу понятно, в отеле Джош появился неспроста. Возможно, он прикрывает неизвестного мне настоящего курьера. По мнению людей Вонга, прочесавших номер над апартаментами Финлея, камни везет Пола Стар. Могла ли она быть нашим агентом? Исключать такой возможности не следовало. Но как секретная информация просочилась, кто снабдил вонговских ищеек этими сведениями? Я не мог уяснить. Зато знал, что так просто из ГБ ничего не «сочится». Значит ли это, что Контора сама организовала канал утечки? Вполне возможно. Но тогда вряд ли звездная дива имеет отношение к настоящим кристаллам Гефейры.

Опять я скатился к тому, с чего начал. Кто же на самом деле перевозит камни? Это было для меня загадкой. Ответит ли Джош, если прижать его к стенке, в чем соль нашей нынешней операции? Мое неуемное любопытство требовало выхода, а запутанная комбинация – ясности.

Ясность и конкретное задание, а не та туманная и расплывчатая формулировка – отвлекать внимание охотников за камнями – вот это было единственное, что мне сейчас требовалось. Какой смысл побеждать в гонках и двигаться к Данлингу, если никаких подозрений на мой счет в людей Вонга даже не закрадывается? Эти непонятки уже начали меня конкретно напрягать, и я не заметил, как задремал…