Зелёная тетрадь N43. 7

— Регина, что ты не берёшь бутерброд с красной рыбой и икрой? — две подружки заказали себе и эти бутерброды, и пирожные, и куски торта.
— У меня дома целая рыба форели. Я из головы и хвоста сварила уху, а всю тушку засолила. А икру мне не хочется, я недавно доела целую банку. И потом, я считаю, что неразумно покупать бутерброды по стоимости равных половине цены банки икры.
— Девчонки, давайте возьмём бутылку шампанского, это получается намного выгоднее, чем брать по бокалу, — предложила Наташа. — 2025 год должны проводить достойно!
От выпитого шампанского кружилась голова. Раздавался звон бокалов, слышались тосты за здоровье, за благополучие, за счастье.
— Подумать только, 50 лет назад мы окончили первый мед! Сразу после института мне дали огромный участок, я делала по 100 осмотров в день! А потом выяснилось, что эта нагрузка на полторы ставки. Но так ничего и не заплатили, — Наташа и Наталия работали участковыми педиатрами.
— А мне так не понравилось работать участковым терапевтом — практика 2 месяца — всего 10 направлений на ЭКГ, 10 на кровь. Этого было так мало! Я их раздала в первые 3 дня. Потом выбивала дополнительные. Пошла к руководителю по интернатуре и попросилась обратно в стационар. Так всю жизнь и проработала в больницах.
— Ты рассказывала про страховую компанию «Во благо», она существует?
Ложка в руке Регины замерла на полпути к блюдцу, задев край чашки лёгким, звенящим ударом. Она поставила её, тщательно вытерла пальцы о бумажную салфетку, хотя они были чистыми.
— Пять лет... — её голос прозвучал тише и ровнее, чем требовал шумный зал. — Всего пять лет. Сахар в её чашке уже растаял, но она продолжала медленно размешивать. — У меня были серьёзные проблемы. Здоровье. Два перелома рук. Потеря зрения правого глаза. Я не хочу об этом вспоминать. А кофе действительно вкусный здесь. Настоящий капучино в Доме Ученых не готовят. Нет кофемашины. Импровизация. Буфетчица варит кофе из перемолотых зёрен и предлагает добавить порционные сливки, — усмехнулась Регина.
— Как твои успехи в живописи? Скоро выставка? — не унималась Наталия.
— Ты рисуешь картины? — Наташа поставила чашку с таким стуком, что ложка звякнула о блюдце. Её взгляд сразу стал пристальным, бухгалтерским. — Поэтому живёшь на широкую ногу. Выйдя на пенсию, ездила в Португалию, в Таиланд, подумать только, на Мальдивы! Каждую осень загораешь и плаваешь в Средиземном море в Турции. На одну пенсию не разгуляешься... — Наташа отхлебнула кофе, будто отпивая горечь этой истины. Наталия, напротив, притихла. Она не выпускала из рук свой браслетик, перебирая бусины подушечкой большого пальца — плавно, почти задумчиво.
— А... а сложно научиться? — спросила она тихо, и в её голосе прозвучала не зависть, а робкая, почти несбыточная надежда.
— Стремление заниматься живописью сидело у меня глубоко в подсознании. Пошла в художественный кружок в «Московском долголетии». Научилась писать масляными красками. Нужны деньги. Холсты, краски, подрамники, рамы — всё очень дорого. Картины никто не покупал. Записалась на приём к префекту своего района, показала картины: они небольшого размера. У префекта засветились глаза, и я ему подарила одну... Он называет меня «гордость нашего района» и устраивает выставки в Доме Культуры. Как раз завтра я открываю свою выставку. Приходите 14:00, приглашаю. Префектура покупает мои картины.
Наталия замедлила движение, и кусочек торта на её вилке замер в воздухе. Ей открылся не доход, а возможность — другая, непохожая жизнь. В её глазах отразились не цифры, а краски, которых так не хватало в её жизни.