Книга 2. Батор и волшебный лук. Глава 5

Глава 5. Знание

С раннего утра в просторной юрте семьи Саран уже пахло свежеиспечёнными круглыми лепёшками, топлёным маслом и зелёным чаем с молоком. На низком четырёхугольном столе стояли пиалки с земляничным вареньем, густой белой сметаной и тарелка с хворостом.

Мама-эжи Саран просыпалась первой: готовила завтрак для семьи, повязывала белый платок и выходила во двор доить коров. После дойки она заносила в дом берестяные вёдра с парным молоком, процеживала его через прозрачную шёлковую ткань, затем зачерпывала маленькой деревянной поварёшкой свежее тёплое молоко и, поправив платок, шла на улицу для обряда Сэржэм - подношения "золотого напитка" духам местности, Бурхану-Богу и предкам.

Она поворачивалась лицом на юг, держа в правой руке подношение, тихо произносила молитву за здоровье и благополучие всей семьи и всего рода, благодарила землю, духов и Бурхана за счастливую мирную жизнь. Затем брызгала молоком на восток и продолжала читать молитву. Белоснежные капли узорами также летели на запад и север, к небу и земле — с благопожеланиями всем людям и живым существам.

День был расписан по минутам: у каждого — и у детей, и у взрослых — были свои обязанности. Отец Банзат, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, держал табун лошадей и вёл большое хозяйство: стадо овец, несколько коров и телят. Его сын Тумэн уже подрос и стал настоящим помощником. Несмотря на свои десять лет, он ловко управлял табуном, а по вечерам сгонял лошадей в загон.
К старшей сестре Саран он обращался на «вы» — так было заведено в бурятских семьях: к старшим обращались с уважением, даже если те были старше всего на год. Так воспитывали детей мать Сэбэг и отец Банзат.

Три младшие сестры Тумэна очень любили брата: он охотно играл с ними и, когда выдавалось время, катал их на телеге.

Мама Сэбэг была из рода Моотхон Харгана. Её отец рассказывал, что Харгана был шестым сыном Хоридой-мэргэна, а Моотхон — старшим хухуром, ответвлением рода. Перед сном дедушка любил говорить о традициях и истории рода, неторопливо сплетая слова в легенды, и всегда заканчивал рассказ девизом: «Мы — с глиной внутри: основательные, с упрямым, целеустремлённым нравом».
А отец Банзат принадлежал роду Улаалзай Хубдууд. Все помнили, что Хубдууд был третьим сыном Хоридой-мэргэна от второй жены Шаралдэй. По словам Банзата, Улаалзай — красная саранка — был самым многочисленным ответвлением рода Хубдууд.

В семье чтили все традиции и обычаи родов, и дети учили старомонгольскую грамоту у ламы — младшего брата Сэбэг-эжи. Каждый день после обеда они занимались старомонгольской письменностью, а Саран уже могла читать книги. Она прилежно выполняла все задания и читала взахлёб «Сокровенное сказание монголов» и «Историю происхождения одиннадцати хоринских родов» на старомонгольском языке — их приносил её дядя-лама.
Глядя на серьёзное отношение Саран к учёбе, хугшэн-эжи, бабушка, подшучивала над внучкой:
- И зачем тебе столько знать? Девушка должна быть хорошей женой и хозяйкой.

Саран лишь чуть заметно вздыхала, но ничего не говорила. Вместо ответа она крепче прижимала к себе книгу, будто та была чем-то очень ценным. Когда она уходила на пастбище с отарой, то брала книгу с собой, присаживалась на траву и читала, стараясь не пропустить ни строчки.

После вечерней дойки коров вся семья ужинала, а потом усаживалась вокруг костра у юрты и слушала нескончаемые, захватывающие повествования дедушки-бабээ. На закате степь утопала в розовом бархате, а лёгкий ветерок разносил смешанный запах дыма из юрт, хвои тайги и свежести рек.

Батор уже приближался к стойбищу Тумэна. Ему повезло: друг стоял у юрты, наконец освободившись от домашних дел, и, кажется, сам выглядывал его — будто чувствовал, что Батор идёт с новостями.
Батор подошёл к костру и поздоровался со всеми:
— Сайн байна!

Тумэн тут же шагнул навстречу гостю, не сводя с него глаз. На лице у Батора читалось волнение — будто он нёс с собой что-то очень важное и боялся это выронить. Батор не знал, с чего начать, и нервно поправил ремешок на сапоге. Тогда Тумэн, не выдержав, схватил его за рукав и потянул к костру:
— Садись, садись! Рассказывай скорее. Приходил ли Златогривый ещё раз? Ну, не тяни!

— Я тебе всё расскажу по порядку, — ответил Батор, сделав глоток чая и чуть выдохнув, будто сбрасывая с плеч тяжесть дороги. — Только сначала дай мне минуту, чтобы дух перевести.

Он помолчал, глядя, как пламя лижет сухие ветки, потом поднял глаза на Тумэна и тихо, чтобы не слышали младшие сёстры, произнёс:
— Златогривый  пропал!