Хранительница - часть первая!!! ,, ,

========================================
День ушёл. месяц в небе тихий, серебряный, покачивается на лестнице из шороха листьев. На кувшинке лучик дрожит. Звёздочки к месяцу жмутся будто хотят согреться. Ветер не видимые дорожки сплёл.
Хранительница накинула плащ из сухих нитей, взяла корзину, вышла в ночь, поблагодарила ветра и тихо вступая пошла по дорожке. В корзинке спали солнечные зайчики. Движется она по извилистым дорожкам не шурша, только иногда остановится, чтобы поправить звёздочку, если та чуть сползла с неба.
А лучик на кувшинке чуть вздрагивает и шепчет: " Я тут, я держу!" - И хранительница улыбается. Ей очень важно, чтоб ни один огонёк не погас, пока весь мир засыпает. Она наклоняется касается воды пальцами - по кругу бегут тихие круги, будто сама тишина кивает: всё в порядке, всё на месте.
Тут из темноты осторожно выходит камышовый кот. Он не мяукает знает: сейчас время шопота. Подходит к кувшинке и садится рядом, будто сторожит этот лучик, чтобы не ветерок, ни тень его не спугнули. А хранительница благодарит его: " Спасибо, ты замечательный сторож".
Тихо, тихо немного погодя из камышей появляется стёпка голубь - не спеша будто плывёт по воздуху. Он садится на край кувшинки, чуть покачивается, но держится.
И точно теперь ничего не пропадёт: лучик тут, кот тут, Стёпка тут, хранительница тут... И месяц с верху смотрит спокойно будто говорит:" Я вас вижу, я вас берегу".
Хранительница поднимает крышку корзинки - и оттуда, из лёгкой темноты, выглядывает крошечный солнечный зайчик. Он не сияет во всю, он сейчас, как тёплый уголёк: чуть светится, будто шепчет: "Я тут, я не пропал". Хранительница улыбается и поправляет над ним крошечную увал из паутинки. чтобы он не разбудил весь мир раньше времени. Ведь солнце приходит по расписанию, в своё время, а эти зайчики, как запасные огоньки: на случай, если кому - то по среди ночи станет страшно и темно.
Хранительница идёт дальше, её плащ из сумеречных нитей, чуть шуршит, будто шепчет сам себе какие -то старые добрые слова. Она знает каждую тропинку между звёздами, каждую рябь на воде. Вот она наклоняется к другому цветку, не к кувшинке, а к пушистой сиреневой розочке, к той самой. что чарует запахом. Розочка дрожит от ночной росы, и на каждом лепестке - по крошечному лучику. Хранительница не срывает их, нет. Она просто тихонько дует и лучики отрываются, как лёгкие пёрышки, летят прямо в корзинку. Там они укладываются рядышком, будто котята в тёплом уголке - свернулись и ждут своего часа. Тут кот, который всё это время сидел у кувшинки и сторожил главный лучик, тихо мяукает - совсем чуть, чуть, чтобы не спугнуть тишину. Он смотрит на хранительницу, спрашивает взглядом: " А зачем столько много огоньков? Ночь ведь и так красивая".
А хранительница приседает рядом, кладёт ладонь ему на тёплую спину и шепчет: " Знаешь, бывают ночи, когда человеку кажется, что света совсем не осталось. И тогда я достаю один такой зайчик, он не кричит " Солнце!", он просто говорит:"Ты не один". Вот для этого я собираю. Кот кивает он понимает. Он ведь и сам знает, как важно, что бы кто -то просто сидел рядом и не давал темноте стать слишком большой.
А Стёпка -  голубь кружит над ними, будто чертит в воздухе невидимые круги, как знак, что всё на месте, всё под присмотром. Он садится на ветку, чуть склоняет голову и смотрит, как хранительница аккуратно закрывает корзинку, что бы не один лучик не выскользнул раньше времени.
И тут месяц чуть наклоняется - не совсем, незаметно, только так, чтобы его свет лёг тёплым краем на корзинку. Будто говорит: " Я помогу, я буду светить пока ты собираешь".
Хранительница подходит к своему домику из камышей - он будто вырос прямо из тишины: стебли переплелись так плотно, что не один лишний шорох не проскользнёт  внутрь, а снаружи на них легли серебряные капли росы. Дверь у домика необычная - из двух широких листьев, скреплённой нитками лунного света. Она чуть приоткрыта: значит внутри ждёт тепло и покой. Кот идёт следом вступая мягко, будто сам воздух под его лапками становится тише.
Стёпка садится на крыше на самый высокий камыш, который чуть покачивается и дрожит. Он складывает крылья и будто говорит: " Я тут, с верху всё видно".
Хранительница останавливается на пороге, прислушивается к дому и слышит, как внутри тихо поскрипывает сухой тростник, да где - то в углу шуршит маленькая мышка, которая не боится, потому, что знает: здесь не обидят. Она улыбается, поправляет корзинку - и вдруг чувствует, как один лучик внутри чуть дрогнул, будто шепнул: " Мы дома".  Осторожно, чтобы не рассыпать  свет, она  заходит внутрь.  В доме пахнет сухой травой, тёплым деревом, и чуть - чуть полынью: терпкий, спокойный запах, от которого сразу хочется дышать глубже. На полке стоят маленькие баночки - из прозрачного стекла, каждая с крышечкой из бересты. Хранительница ставит корзину на стол, сделанный из широкого листа, начинает раскладывать лучики. Не торопясь бережно: один - в баночку с иней полоской, другой - в ту, что с жёлтой сердцевиной, как у хризантемы, третий в самую маленькую, почти игрушечную, для самого хрупкого света. Когда последняя искорка уютно устраивается на своём месте, хранительница садится на низкую скамеечку у окна, сплетённых из тонких прутьев. Окно у неё - без стекла, просто проём обрамлённый камышами. Через него видно месяц, который теперь висит чуть ниже, будто присел рядом, чтобы поболтать.
Кот устраивается у её ног, сворачивается в тёплый клубок и тихо мурлычет. Так тихо, что  это больше похоже на шёпот ветра.
Стёпка с крыши кивает. будто подтверждает: Всё на месте, всё хорошо". И тогда хранительница берёт одну баночку - самую маленькую, прижимает её к груди. Внутри лучик не горит, а дышит: чуть мерцает, как тёплое воспоминание. Она шепчет" Ты будешь ждать, если кому - то станет темно, я тебя достану, а пока... мы посидим и просто послушаем, как ночь дышит". Хранительница сидит на своей низкой скамеечке, прижимает к груди маленькую баночку с самым хрупким лучиком, а кот уютно свернулся у её ног и тихо мурлычет - будто подпевает ночи.
Стёпка на крыше чуть наклоняет голову, будто прислушивается к чему - то очень далёкому, время будто замирает, чтобы не спугнуть эту тишину.
А месяц и правда качается, как в люльке. Не резко, не торопливо - так, будто его держит сама темнота: чуть в право, чуть влево, будто кто - то невидимый тихонько покачивает край неба. По его серебряному боку  бегут тонкие полоски света, они похожи на стежки звёздных иголок, будто кто -то заботливо сшил эту люльку из тишины и воздуха.
Хранительница улыбается и шепчет:
- Видишь котик? Он не падает, его держат. Кот приоткрывает один глаз, хочет сказать: " Ну раз держат - тогда ладно", и снова сворачивается в клубок.
Стёпка хлопает крылом совсем легонько, как будто поправляет невидимое одеяло над миром. И тут хранительница замечает: на самом краю неба, словно крошечная жемчужина, дрожит особенно ярко звёздочка, она не просто светит, она словно тихонько напевает.
 - Это колыбельная, - шепчет хранительница. - Для месяца, чтобы он знал: пока он качается, всё будет в порядке. Пока он тут, никто не потеряется в темноте.
В ответ месяц чуть склоняется и его свет ложится краем на камышовый домик, на пушистую спинку кота, на крыло стёпки, на баночку в руках у хранительницы. Лучик внутри баночки чуть вздрагивает - не от страха, а от радости: он чувствует, что сейчас он не один.
Хранительница кладёт баночку на колени и говорит:
- Мы посидим ещё немножко. Просто послушаем, как ночь дышит. Просто посмотрим, как месяц качается. А когда кому то станет темно и тревожно, мы будем готовы, но сейчас, сейчас пусть будет тихо.
И они сидят втроём  - хранительница, кот, Стёпка. Смотрят, как месяц плавно качается в своей небесной люльке, будто шепчет всему миру: " Спите. Я тут. Я держу.
Продолжение следует.