Доктрина Дуализма. п. 98

98. «Жизнь в мире, по мере достижения им цели своего развития, будет всё несчастнее; отсюда же должно следовать, что разумнее было бы воспрепятствовать развитию мира, и чем раньше, тем лучше, а всего лучше было бы не допустить его возникновения» (Эдуард фон Гартман).(1)  Для Шопенгауэра и Гартмана выражение «мировой прогресс» – оксюморон.” «Так как бессознательная воля, призвавшая к жизни существующий мир, таит в себе источник всякого зла и страданий, «то нужно было бы удивляться только тому, если бы это бытие, как таковое, не оказалось неразумным» (Гартман). Жизнь несостоятельна не только в нравственном, но и в логическом смысле этого слова: она по существу своему – сплошное недомыслие, крупная ошибка, нечто такое, что не должно было бы существовать. Так как «сущность мира, его что (existentia) положена чем-то неразумным», то «сознательной деятельности должна быть противопоставлена бессознательная»; в этом противоположении логическому начала антилогического и состоит сущность мирового процесса, который представляет «постоянную борьбу логического элемента с антилогическим, – борьбу, которая оканчивается полной победой первого над последним»; эта победа и составляет «конечную цель мирового прогресса, для которого сознание служит последним средством»; победа эта приуготовляется процессом мирового развития и «должна совпадать с концом мирового процесса во времени, с его последним днём» (Гартман) “.(2)
 
Гартман «допускает прогресс лишь как  «временную – по его словам – норму утверждения воли и примирения с жизнью», то есть как путь к «мироспасению» и средство для достижения последней цели мирового процесса». (3)
Шопенгауэр «определяет мир как «необходимо совершающийся процесс очищения воли», последняя ступень которого совпадает с «конечной катастрофой воли», т.е. с пресечением всякого вообще бытия». (4)

Эти мысли полная противоположность тому, что говорил Циолковский (см. п.93). «Циолковский верил, например, что смерть есть иллюзия и «всё сущее не избегнет своей блаженной судьбы <…> необыкновенно прекрасной, безоблачной посмертной жизни»; что «сумма радостей больше суммы страданий<…> в миллион миллиардов раз»; и что те, кто поверит в его учение, будут «вознаграждены, не скажу сторицею, это чересчур слабо, но безмерно». Мы слышим знакомые интонации «ловца вселенной», как говорил о себе и своих последователях легендарный основатель хлыстовства» (См. А.Эткинд «Хлыст»). Но как бы не разнились и носили диаметрально противоположный характер мысли Циолковского и Гартмана, в их основе лежит одна интуиция – интуиция о Плероме. Только Циолковский говорит, что становление Вселенной (в том числе и биосферы Земли), которое мы наблюдаем, есть болезненный этап её детства (детская болезнь) и зрелость её будет абсолютно блаженным и совершенным бытием, а старости её вообще не будет, то Гартман говорит, что Вселенная должна дойти до своего страшного конца и исчезнуть, уступив место вечному блаженному бытию, а лучше бы, говорит он, этому бытию никогда и не начинать своего движения в виде материального бытия. В любом случае интуиция сводится к одному – к Плероме. Можно по разному её представлять и мыслить пути к достижению её – главное интуиция говорит, что она существует. Именно это и доказывает интуиция. Но это доказательство не математическое, не физическое или химическое, не научное, не опытное (в смысле прикладного физического опыта), а доказательство внутреннего прозрения,  опыта осознания, опыта самоосознания и опыта духовного роста. И скорее всего, что я не доказываю, а показываю не только свою интуицию, но и интуиции других, порою диаметрально противоположных по мыслям и мировоззрениям представителей лучшей части человечества.


(1)Цит. по: Грузенберг С.О. Артур Шопенгауэр. СПб., 1912. - С. 22.
(2)Там же. - С. 26.
(3)Там же. - С. 29.
(4)Там же.