Наташа и Грета Тунберг

 В «Пятёрочке» в тот день всё шло как обычно: тележки грохотали, касса пищала, а Наташа, как всегда, забежала за хлебом и пакетом кефира. И вдруг — шум у отдела с орехами.
 — Это экокатастрофа! — кричала Грета Тунберг, только теперь с пушистым хвостом, блестящими глазками и острыми зубками. — Вы уничтожаете ореховую экосистему!
 Наташа замерла с батоном в руке.
 — Грета? Ты… белка?
 — Я активистка! — возмущённо щёлкнула зубами Грета. — А это геноцид фундука!
 И правда: на полке от орехов осталась только скорлупа и пара грустных пустых пакетиков. Грета уже перешла к миндалю — и, судя по скорости, миндаль не имел шансов.
 Потом она переметнулась к бананам.
 — Вы срываете их раньше срока! — верещала она, сидя на грозди. — Бананы ещё не успели попрощаться с пальмой!
 Рядом замер покупатель с корзинкой: он просто хотел сделать смузи.
 — И киви! — Грета спрыгнула на витрину и встала в позу, будто на трибуне, только вместо микрофона у неё был кусочек грецкого ореха. — Киви — это голос тропиков! А вы их в блендер!
 Очередь тихо ахнула. Кассирша прошептала: «У нас такого в инструкциях не было».
 Наташа вздохнула. Она знала, что в таких случаях главное — не спорить с активизмом, а мягко перенаправить его в более естественную среду.
 — Слушай, Грета, — сказала Наташа, стараясь говорить убедительно, но без паники. — В лесу сейчас как раз сезон орехов. И там никто не делает смузи. Там вообще про блендер никто не слышал. Это идеальная экосистема.
 Грета прищурилась.
 — В лесу… без блендеров?
 — Без блендеров. И без касс. Зато полно дубов. И белок. То есть… единомышленников.
 Грета задумалась, почесала ухо задней лапкой и вдруг кивнула:
 — Ладно. Но я буду следить!
 Наташа аккуратно завернула её в свой шарф (Грета не сопротивлялась — ей понравилось, что шарф из органического хлопка) и повезла к ближайшей лесополосе.
 Когда они вышли из автобуса, Грета встряхнулась, махнула хвостом и, уже на бегу, крикнула через плечо:
 — Если в «Пятёрочке» начнут вырубать пальмы — я вернусь!
Наташа только-только выдохнула, решив, что с экопротестами в лесу покончено, как Грета, уже вовсю скачущая по веткам, вдруг замерла, уставилась на Наташу и строго ткнула лапкой вниз:
 — Ты всё испортила! Синтетика! Микропластик! Один твой свитер — это трагедия для трёх поколений белок!
 Наташа опустила взгляд на уютный шерстяной свитер с оленями.
 — Но он из овечьей шерсти! Честной, деревенской!
 — А нитки? А красители? — не сдавалась Грета. — Ты хоть знаешь, сколько рек отравили ради этого оттенка «морозный бордо»?
  И тут Наташа поняла: спорить с белкой-активисткой в вопросах экологии — всё равно что пытаться убедить ураган, что он дует слишком сильно.
 — Ладно, ладно, — подняла она руки. — Что предлагаешь?
 — Естественность! Единение! — провозгласила Грета, будто с трибуны. — Снимай всё. Пусть лес примет тебя в первозданном виде.
 Наташа поперхнулась воздухом.
 — В смысле… совсем?
 — Совсем! — Грета даже хвостиком затрясла от праведного пыла. — Только мох, только листья, только ветер!