Наташа и Грета Тунберг 2

 Только Наташа подумала, что компромисс найден и можно спокойно дойти до опушки, как Грета вдруг встала на задние лапки, подняла хвост трубой и заорала на весь лес:
 — Прекратите! Это геноцид зайцев! Вы нарушаете права травоядных!
 Прямо перед ней замерли два волка, которые просто шли по своим волчьим делам. Один даже неловко прикрыл пасть лапой, будто извинялся за свой хищный профиль.
 — И рысь! — не унималась Грета, тыча лапкой куда-то в кроны. — Я подам иск! Коллективный! От имени всех зайцев, которых вы даже не спросили, хотят ли они быть съеденными!
 Наташа схватилась за голову:
 — Грета, это пищевая цепь! Это биология!
 — Это несправедливость! — отрезала белка. — В природе должно быть равенство!
 И тут случилось самое странное. Грета вдруг замерла, её хвостик задрожал, глаза расширились — и она… раздвоилась.
 Теперь перед Наташей стояли две абсолютно одинаковые белки. Одна яростно размахивала лапками и требовала немедленного суда над хищниками. А вторая вдруг выпрямилась, прищурилась, тряхнула невидимыми локонами и запела хрипловатым, но узнаваемым голосом:
 — «New York, New York…»
 Наташа моргнула.
 — Ты… ты кто?
 — Я — Лайза Миннелли! — провозгласила вторая белка, делая эффектную паузу. — И я здесь, чтобы добавить драмы!
 Первая Грета аж подпрыгнула:
 — Что?! Я тут борюсь за права зайцев, а ты поёшь?!
 — А я борюсь за искусство! — парировала Лайза-белка. — И за то, чтобы лес был не только экологичным, но и стильным!
 Теперь Наташе приходилось метаться между ними: одной кивать, мол, да, права зайцев — это важно, другой — поддакивать, что стиль — это тоже святое.
 Волки, пользуясь моментом, тихо и очень осторожно ушли. Даже рысь где-то наверху будто втянула когти и подумала: «Я тут вообще мимо проходила».
 — Так, стоп! — Наташа подняла руки, как регулировщик на перекрёстке. — Давайте так: Грета, ты можешь устроить митинг… но без судебных исков к волкам. А ты, Лайза… ну, если очень хочется, спой что-нибудь про деревья. Но не громко, ладно?
 Лайза-белка кокетливо наклонила голову:
 — Ладно. Но только если мне дадут орешек как гонорар.
 Грета фыркнула:
 — Орешки — это ресурсы! Их надо распределять справедливо!
 — Между мной и искусством! — возразила Лайза.
 Наташа вздохнула, достала из кармана тот самый грецкий орех, который берегла на перекус, и положила его на пенёк.
 — Вот. Один. Но вы его… поделите. Или разыграйте в камень-ножницы-бумага. Главное — без экокатастроф.
 Белки уставились на орех. Потом друг на друга. И вдруг одновременно кивнули.
 — Договорились, — сказала Грета.
 — Но я буду петь, — добавила Лайза.
 И они уселись рядышком на пеньке: одна — серьёзно смотреть вдаль, будто высматривая нарушения прав зайцев, другая — напевать что-то про огни большого города, только вместо «Нью-Йорк» всё время получалось «Лес-Лес».