Мелочь

Сьюзен Гласпелл

МЕЛОЧЬ

Перевод Александра Чупина

Действующие лица
Джордж Хендерсон, окружной прокурор.
Генри Питерс, шериф.
Луис Хейл, сосед-фермер.
Миссис Питерс.
Миссис Хейл.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: кухня в ныне заброшенном фермерском доме Джона Райта; она мрачная, неубранная: под раковиной — немытые кастрюли, на столе — буханка хлеба и кухонное полотенце; видны и другие следы незаконченного приготовления еды. В глубине сцены открывается входная дверь; входят шериф, за ним — окружной прокурор и Луис Хейл. Шериф и Хейл — мужчины средних лет, прокурор — молодой человек; они тепло одеты, сразу же направляются к печке. Следом за ними входят две женщины; первая — хрупкая, жилистая женщина с худым, нервным лицом, жена шерифа. Миссис Хейл — более крупная, и в обычной жизни ее назвали бы женщиной с приятной, располагающей внешностью, но сейчас она встревожена и, входя, испуганно оглядывается по сторонам. Женщины заходят медленно и останавливаются у двери.

Прокурор (потирая руки). Хорошо-то как. Проходите к печке, дамы.
Миссис Питерс (сделав шаг вперед). Мне... не холодно.
Шериф (расстегивая пальто и отходя от печи). Итак, мистер Хейл, прежде чем мы начнем здесь всё убирать, объясните мистеру Хендерсону, что именно вы увидели, когда пришли сюда вчера утром.
Прокурор. Кстати, здесь что-нибудь трогали? Всё осталось точно так же, как было вчера?
Шериф (оглядываясь). Всё так же. Когда прошлой ночью ударил мороз, я решил, что лучше отправить утром Фрэнка сюда, чтобы он растопил печь — не хватало еще схватить воспаление легких, когда у нас такое запутанное дело; я сказал ему не трогать ничего, кроме печки, но вы же знаете Фрэнка.
Прокурор. Нужно было вчера оставить дежурить здесь кого-нибудь.
Шериф. Вчера... мне пришлось послать Фрэнка в Моррис-Сентер за тем сумасшедшим мужиком... Хочу, чтобы вы знали: вчера у меня дел было невпроворот. Я знал, что вы вернетесь из Омахи лишь сегодня, а поскольку я сам всё здесь осмотрел...
Прокурор. Что ж, мистер Хейл, расскажите, что именно произошло, когда вы пришли сюда вчера утром.
Хейл. Мы с Гарри поехали в город с мешками картошки. Ехали мы по дороге от моей фермы, и, добравшись сюда, я решил: дай-ка я предложу Джону Райту вместе со мной подключиться к единой телефонной линии. Я уже говорил с Райтом об этом раньше, но он отмахнулся, сказав, что люди и так слишком много болтают, а ему нужен только покой и тишина — полагаю, вы знаете, как он сам любил поговорить; но я подумал: может, если я приду к ним домой и заговорю при его жене... хотя я и сказал Гарри, что вряд ли мнение жены имело для Джона хоть какое-то значение...
Прокурор. Давайте обсудим это позже, мистер Хейл. Я обязательно хочу об этом поговорить, но сейчас расскажите, что именно произошло, когда вы подошли к дому.
Хейл. Я ничего не слышал и не видел; постучал в дверь — внутри было тихо. Я знал, что они уже должны были проснуться: было восемь с чем-то. Я постучал опять и, кажется, услышал, как кто-то сказал: «Войдите». Я не был уверен — да и сейчас не уверен, — но открыл дверь... вот эту дверь (указывает на дверь, у которой всё ещё стоят две женщины), и там, в кресле-качалке (указывает), сидела миссис Райт.
Все смотрят на кресло-качалку.
Прокурор. Что... что она делала?
Хейл. Качалась. В руках у нее был фартук, и она будто... складывала его.
Прокурор. Как она... выглядела?
Хейл. Ну, вид у нее был странный.
Прокурор. Что значит — странный?
Хейл. Ну, словно она не знала, что ей делать дальше. И выглядела какой-то изможденной.
Прокурор. Как она отнеслась к вашему появлению?
Хейл. Да я бы не сказал, что ее это взволновало — так или иначе. Она особого внимания не обращала. Я говорю: «Здравствуйте, миссис Райт, холодно сегодня, правда?» А она: «Разве?» — и продолжала складывать фартук. Ну, я удивился; она не предложила подойти к печке или присесть, а просто сидела, даже не глядя на меня, так что я сказал: «Я хочу видеть Джона». И тут она... рассмеялась. Если это можно назвать смехом. Я вспомнил о Гарри и лошадях на улице, поэтому сказал немного резко: «Я могу поговорить с Джоном?» «Нет», — говорит она, как-то безразлично. «Его нет дома?» — спрашиваю я. «Нет, — говорит она, — он дома». «Тогда почему я не могу его увидеть?» — спросил я, теряя терпение. «Потому что он мертв», — говорит она. «Мертв?» — переспросил я. Она просто кивнула и только раскачивалась вперед-назад. «А... где он?» — спросил я, не зная, что сказать. Она показала наверх — вот так (показывает на комнату наверху). Я хотел подняться. Прошел оттуда вот сюда — и спрашиваю: «А... от чего он умер?» «Он умер от удушения», — сказала она и продолжила перебирать складки на фартуке. Ну, я вышел и позвал Гарри. Подумал, что может... понадобиться помощь. Мы поднялись наверх, и там лежал он...
Прокурор. Думаю, об этом подробно лучше вам рассказать наверху, где вы сможете всё точно показать. Продолжайте.
Хейл. Ну, первым делом я подумал, что надо снять эту веревку. Выглядело это так... (останавливается, показывает лицом)... но Гарри подошел к нему и сказал: «Нет, он точно умер, и лучше нам ничего не трогать». Мы спустились вниз. Она все так же сидела. «Кто-нибудь уже об этом знает?» — спросил я. «Нет», — равнодушно ответила она. «Кто это сделал, миссис Райт?» — спросил Гарри. Спросил очень серьезно, она перестала теребить складки на фартуке. «Не знаю», — говорит она. «Не знаете?» — переспросил Гарри. «Нет», — ответила она. «Разве вы не спали с ним вместе?» — спрашивает Гарри. «Спала, — сказала она, — но я лежала у стены». «Кто-то накинул ему на шею веревку и задушил, а вы так и не проснулись?» — говорит Гарри. «Я так  и не проснулась», — повторила она за ним. Должно быть, у нас был такой удивленный вид, потому что потом она добавила: «Я крепко сплю». Гарри собирался задать ей еще вопросы, но я сказал, что, пожалуй, ей стоит сначала рассказать все следователю или шерифу, и Гарри поехал к Риверсу, у него дома есть телефон.
Прокурор. И что сделала миссис Райт, когда узнала, что вы поедете за следователем?
Хейл. Она пересела из кресла-качалки на этот стул — вот сюда (указывает на маленький стул в углу) — и просто сидела, сложив руки и глядя вниз. Мне показалось, что надо бы продолжить разговор, и я сказал, что зашел узнать, не хочет ли Джон провести телефон. Она начала смеяться, но тут же осеклась и посмотрела на меня испуганно... (Прокурор записывает в блокнот.) Не знаю, может, и не испуганно. Не берусь утверждать наверняка. Потом вернулся Гарри, а позже приехал доктор Ллойд и вы, мистер Питерс... Пожалуй, это всё, что я знаю.
Прокурор (оглядываясь). Думаю, для начала мы поднимемся наверх, а потом пойдем в сарай и осмотрим всё в округе. (Шерифу.) Вы уверены, что здесь не осталось ничего важного — ничего того, что указывало бы на мотив?
Шериф. Здесь только кухонная утварь.
Женщины подходят ближе.
Миссис Питерс (Миссис Хейл). Консервированные фрукты... они всё-таки замерзли. (Прокурору.) Она очень переживала из-за этого, когда ударил мороз. Сказала: печь потухнет, и банки лопнут.
Шериф. Ну и ну, женщины! Обвиняется в убийстве, а беспокоится о своих заготовках.
Прокурор. Полагаю, прежде чем мы закончим, у нее могут появиться заботы посерьезнее, чем мысли о консервированных банках.
Хейл. Что ж, женщины привыкли волноваться из-за мелочей.
Женщины переглядываются.
Прокурор (с галантностью молодого политика). И все же, несмотря на все их волнения и тревоги, что бы мы делали без дам?
Женщины остаются невозмутимыми. Он подходит к раковине, черпает воду из ведра, выливает ее в таз и моет руки. Начинает вытирать их полотенцем, висящим на вешалке, просматривает его, чтобы найти чистое место.
Грязные полотенца! (Пинает ногой стоящие под раковиной кастрюли.) Плохая хозяйка, не правда ли, дамы?
Миссис Хейл (сухо). На ферме дел невпроворот.
Прокурор. Безусловно. И все же (слегка кланяясь ей), я знаю фермерские дома в округе Диксон, где таких полотенец нет. (Дергает полотенце, разворачивая его.)
Миссис Хейл. Такие полотенца пачкаются ужасно быстро. Мужские руки не всегда бывают чистыми.
Прокурор. А, вижу, вы защищаете своих. Вы с миссис Райт были соседками. Полагаю, и подругами тоже.
Миссис Хейл (качая головой). В последние время мы виделись нечасто. Я не была в этом доме... больше года.
Прокурор. И почему же? Она вам не нравилась?
Миссис Хейл. Она мне нравилась. У фермерских жен полно забот, мистер Хендерсон. А кроме того...
Прокурор. Что?..
Миссис Хейл (оглядываясь). В этом доме никогда не было уютно.
Прокурор. Не было уюта... Сказал бы, что у нее не было и желания его создать.
Миссис Хейл. Ну, не знаю, было ли оно и у Райта.
Прокурор. Вы хотите сказать, что они не ладили?
Миссис Хейл. Нет, я ничего такого не имею в виду. Но не думаю, что дом становился уютнее от присутствия в нем Джона Райта.
Прокурор. Поговорим об этом позже. А сейчас мне нужно осмотреться наверху. (Направляется влево, к двери, к которой ведут ступеньки.)
Шериф. Думаю, всё, что соберет миссис Питерс, будет нужным. Для миссис Райт необходимо захватить кое-какую одежду, вы же понимаете, и еще кое-какие мелочи. Мы ведь вчера уезжали отсюда в такой спешке.
Прокурор. Да, но я хотел бы просмотреть, что именно вы соберете, миссис Питерс, и обратить внимание на всё, что может нам пригодиться для раскрытия этого дела.
Миссис Питерс. Хорошо, мистер Хендерсон.
Женщины прислушиваются к шагам мужчин на лестнице, затем осматривают кухню.
Миссис Хейл. Не хотела бы я, чтобы мужчины приходили на мою кухню, совали нос куда не следует и всё критиковали.
Она поправляет кастрюли под раковиной, которые пинал прокурор.
Миссис Питерс. Конечно, это всего лишь их работа.
Миссис Хейл. Работа работой, но, думаю, помощник шерифа, который приходил растапливать печь, мог бы и поаккуратнее с этим обращаться. (Дергает за висячее полотенце.) Жаль, что я не подумала об этом раньше. Нехорошо осуждать её за беспорядок — ведь ей пришлось собираться в такой спешке.
Миссис Питерс (подойдя к небольшому столику в левом дальнем углу комнаты и приподняв край полотенца, накрывающего миску). Она тесто для хлеба поставила. (Замирает.)
Миссис Хейл (её взгляд прикован к буханке хлеба рядом с хлебницей, стоящей на низкой полке в другом конце комнаты; она медленно подходит к ней). Она собиралась убрать его туда... (Берет буханку, но тут же резко роняет её; меняя тон на более естественный.) Жалко её заготовки. Интересно, все ли они треснули? (Встает на стул и заглядывает на полку.) Кажется, тут есть кое-что целое, миссис Питерс. Да, вот... (поднеся банку к оконному свету) это же вишня. (Снова разглядывает.) Пожалуй, это единственная уцелевшая банка. (Спускается со стула, держа банку в руке; подходит к раковине и протирает её.) Ей будет очень обидно — столько труда готовить в такую жару. Помню, как я сама прошлым летом вишню заготавливала.
Она ставит банку на большой кухонный стол посреди комнаты. Со вздохом собирается сесть в кресло-качалку. Но, не успев сесть, понимает, что это за кресло; медленно оглядев его, отступает назад. Кресло, к которому она прикоснулась, покачивается.
Миссис Питерс. Что ж, надо забрать те вещи из шкафа в передней... (Направляется к двери справа, но, заглянув в соседнюю комнату, отступает назад.) Вы пойдете со мной, миссис Хейл? Помогли бы мне их донести.
Они уходят в другую комнату; возвращаются: миссис Питерс несет платье и юбку, а миссис Хейл идет следом с парой туфель.
Миссис Питерс. Боже мой, как там холодно.
Она кладет вещи на большой стол и спешит к печке.
Миссис Хейл (разглядывая юбку). Райт был человеком замкнутым. Думаю, именно поэтому она держалась особняком. Она даже в Женское общество помощи не вступала. Наверное, чувствовала, что не может быть участницей наравне со всеми, а ведь не станешь ничему радоваться, когда чувствуешь себя оборванкой. Когда-то она надевала красивые платья и была такой энергичной, до замужества, когда была Минни Фостер, одной из местных девушек, певших в церковном хоре. Но это... ох, это было тридцать лет назад. Это всё, что нужно было собрать?
Миссис Питерс. Она просила фартук. Странная просьба — в тюрьме ведь сам себе не готовишь еду, это точно. Но, думаю, что ей хочется чувствовать себя как дома. Она сказала, что фартук лежит в верхнем ящике этого шкафа. Да, вот он. И еще ее маленькая шаль, которая всегда висит за дверью. (Открывает дверь на лестницу и заглядывает туда.) Да, вот она.
Быстро закрывает дверь, ведущую наверх.
Миссис Хейл (резко шагнув к ней). Миссис Питерс?
Миссис Питерс. Да, миссис Хейл?
Миссис Хейл. Как вы думаете, это она сделала?
Миссис Питерс (испуганным голосом). Ох, не знаю.
Миссис Хейл. А я думаю, что нет. Попросила фартук и свою шаль. Беспокоится о своих заготовках.
Миссис Питерс (начинает говорить, поднимает взгляд — наверху слышны шаги; тихо). Мистер Питерс говорит, дело для нее будет плачевным. Мистер Хендерсон в своей речи очень язвителен; он наверняка будет насмехаться над тем, что она якобы не проснулась, ничего не слышала.
Миссис Хейл. Ну, полагаю, Джон Райт тоже не проснулся, когда ему на шею надевали веревку.
Миссис Питерс. Да, странно. Должно быть, все было проделано невероятно ловко и тихо. Говорят, это такой... необычный способ убить человека — так все это устроить.
Миссис Хейл. Тоже самое думает мистер Хейл. В доме было ружье. Он сказал, что этого-то он и не может понять.
Миссис Питерс. Мистер Хендерсон по дороге сюда говорил, что для дела нужен мотив; что-то, что указывало бы на гнев или... внезапный порыв.
Миссис Хейл (стоя у стола). Что ж, я не вижу здесь никаких признаков гнева... (кладет руку на кухонное полотенце, лежащее на столе; смотрит вниз на стол — одна половина чистая, другая в беспорядке) Вытерто вот досюда... (делает движение, словно собираясь закончить работу, затем поворачивается и смотрит на буханку хлеба, лежащую вне хлебницы; бросает полотенце; говорит тоном человека, вернувшегося к привычным мыслям). Интересно, что они там найдут наверху. Надеюсь, там у нее было хоть немного прибрано. Знаете, это кажется очень подлым: запереть ее за решеткой, а потом приехать сюда и пытаться сделать так, чтобы ее собственный дом обернулся против нее!
Миссис Питерс. Но, миссис Хейл, закон есть закон.
Миссис Хейл. Пожалуй, так... (расстегивая пальто) Лучше вам расстегнуться, миссис Питерс. А то потом, когда выйдете на улицу, не почувствуете тепла.
Миссис Питерс снимает меховую накидку, вешает ее на крючок в глубине комнаты и останавливается, разглядывая нижнюю часть небольшого углового столика.
Миссис Питерс. Она шила лоскутное одеяло. (Приносит большую корзину для шитья, и они рассматривают яркие лоскутки.)
Миссис Хейл. Узор называется «Бревенчатый домик». Красивый, правда? Интересно, она собиралась его простегивать или просто завязать узелками?
Слышны шаги на лестнице. Входят шериф, а за ним — Хейл и окружной прокурор.
Шериф. Им интересно, собиралась она его простегивать или просто скрепить узелками!
Мужчины смеются, женщины смущены.
Прокурор (грея руки у печки). От огня, что Фрэнк развел, наверху толку было мало, верно? Ну что ж, пойдемте в сарай и закроем это дело. (Мужчины выходят.)
Миссис Хейл (с обидой). Не вижу ничего странного в том, что мы занимаем себя мелочами, пока ждем, когда они соберут улики. (Она садится за большой стол и решительно расправляет лоскутный кусок.) Не понимаю, над чем тут смеяться.
Миссис Питерс (извиняющимся тоном). Конечно, у них на уме куда более важные дела.
Придвигает стул и присоединяется к миссис Хейл за столом.
Миссис Хейл (рассматривая другой кусок). Миссис Питерс, взгляните на этот. Вот над этим она работала — посмотрите на строчку! Все остальные куски сшиты так аккуратно и ровно. А этот? Стежки идут как попало! Да такое впечатление, будто она сама не понимала, что делает!
Сказав это, они смотрят друг на друга, затем начинают поглядывать на дверь. Мгновение спустя миссис Хейл дергает за узелок и распарывает шитье.
Миссис Питерс. Ой, что вы делаете, миссис Хейл?
Миссис Хейл (спокойно). Просто распускаю пару стежков — прошито неважно. (Вдевает нитку в иголку.) Терпеть не могу, когда сшито кое-как — сразу нервничать начинаю.
Миссис Питерс (нервно). Не думаю, что нам стоит трогать чужие вещи.
Миссис Хейл. Я только закончу этот край. (Внезапно останавливаясь и подаваясь вперед.) Миссис Питерс?
Миссис Питерс. Да, миссис Хейл?
Миссис Хейл. Как вы думаете, из-за чего она так нервничала?
Миссис Питерс. Ой... не знаю. Да и нервничала ли она? Я сама иногда шью ужасно неровно, когда просто устала.
Миссис Хейл хочет что-то сказать, смотрит на миссис Питерс, затем продолжает шить.
Что ж, надо бы все это завернуть. Они могут закончить раньше, чем мы думаем. (Складывает вместе фартук и другие вещи.) Интересно, где тут можно найти бумагу и бечевку.
Миссис Хейл. Может, в том шкафу?
Миссис Питерс (заглядывая в шкаф). Смотрите, тут клетка для птицы. (Поднимает ее.) У нее была птица, миссис Хейл?
Миссис Хейл. Да кто ж знает — я тут давно не была. В прошлом году ходил один человек, продавал канареек очень дешево, но я не знаю, купила ли она; может, и купила. Она ведь и сама очень красиво пела.
Миссис Питерс (оглядываясь). Странно не подумаешь, что здесь жила птичка. Но ведь она у нее наверняка была — иначе зачем держать клетку? Интересно, что с ней случилось.
Миссис Хейл. Наверное, кошка ее съела.
Миссис Питерс. Нет, у нее не было кошки. У к кошкам странное отношение, такое бывает у некоторых людей, — она их боится. Да, моя кошка как-то пробралась к ней в дом; она так занервничала, попросила меня забрать ее.
Миссис Хейл. Моя сестра Бесси такая же была. Странно, правда?
Миссис Питерс (разглядывая клетку). Посмотрите на дверцу. Она сломана. Одна петля вырвана.
Миссис Хейл (тоже глядя). Похоже, с ней обращались грубо.
Миссис Питерс. И правда.
Она подносит клетку ближе и ставит ее на стол.
Миссис Хейл. Поскорее бы они нашли какие-нибудь улики. Не нравится мне здесь.
Миссис Питерс. А я очень рада, что вы пошли со мной, миссис Хейл. Одной мне было бы здесь тоскливо.
Миссис Хейл. Еще бы. (Откладывая шитье.) А знаете, чего мне сейчас действительно жаль, миссис Питерс? Хотелось бы, чтобы я заглядывала к ней, пока она здесь жила. Я... (Оглядывая комнату.) ...жалею, что не заходила.
Миссис Питерс. Но вы ведь были ужасно заняты, миссис Хейл — дом, дети...
Миссис Хейл. Я могла бы зайти. Но не приходила, потому что здесь было невесело, — а ведь именно поэтому и надо было прийти. Я... я никогда не любила это место. Может, потому, что дом в низине и дороги не видно. Не знаю, в чем дело, но место это тоскливое — и всегда таким было. Жаль, что я не навещала Минни Фостер. Теперь я это понимаю... (Качает головой.)
Миссис Питерс. Ну, не стоит себя винить, миссис Хейл. Мы ведь часто не замечаем, как живут другие, пока... пока что-нибудь не случится.
Миссис Хейл. Без детей, конечно, хлопот меньше, но и в доме тихо: Райт целыми днями работал, а когда возвращался — больше молчал. Вы знали Джона Райта, миссис Питерс?
Миссис Питерс. Лично — нет; видела его в городе. Говорят, он был хорошим человеком.
Миссис Хейл. Да... хорошим: не пил, слово держал — как, наверное, и большинство, — и по долгам все оплачивал. Но человек он был суровый, миссис Питерс. Даже просто поздороваться с ним... (Ее передергивает.) Словно холодный ветер, пробирающий до костей. (Пауза; взглядывает на клетку.) Думаю, Минни хотелось завести птичку. А как вы думаете, куда она могла деться?
Миссис Питерс. Не знаю. Может быть заболела и умерла.
Она протягивает руку и качает сломанную дверцу клетки; качает снова; обе женщины смотрят на нее.
Миссис Хейл. Вы ведь не здешняя, правда? (Миссис Питерс качает головой.) Вы не знали... ее?
Миссис Питерс. До вчерашнего дня — нет.
Миссис Хейл. Она... если подумать, сама была как птичка — такая милая, хорошенькая, но пугливая и... трепетная. Как же она... изменилась. (Пауза; затем, словно ее осенила счастливая мысль, и с облегчением возвращаясь к повседневным делам.) Знаете что, миссис Питерс, а почему бы не положить со всеми вещами это лоскутное одеяло? Может, это отвлечет Минни.
Миссис Питерс. Знаете, по-моему, это отличная мысль, миссис Хейл. Вряд ли кто-то будет против, правда? Так, что же мне еще положить? Интересно, здесь ее лоскутки...
Они заглядывают в корзинку для шитья.
Миссис Хейл. Вот красная коробочка. Наверное, в ней принадлежности для шитья. (Достает шкатулку.) Какая красивая шкатулка. Похоже на подарок. Может, здесь и ножницы. (Открывает шкатулку. Вдруг подносит ее к носу.) Ой... (Миссис Питерс наклоняется ближе, затем отворачивается.) Тут что-то завернуто в кусок шелка.
Миссис Питерс. Слушайте, это не ножницы.
Миссис Хейл (приподнимая шелк). Ох, миссис Питерс... это...
Миссис Питерс наклоняется ближе.
Миссис Питерс. Это же — канарейка.
Миссис Хейл (вскакивая). Миссис Питерс... посмотрите на нее! Шея! Посмотрите на шею! Она... сломана.
Миссис Питерс. Кто-то... свернул... ей... шею.
Они перглядываются. В глазах — растущее понимание и ужас. Снаружи слышны шаги. Миссис Хейл прячет шкатулку под лоскуты одеяла и садится на стул. Входят шериф и окружной прокурор. Миссис Питерс встает.
Прокурор. Ну что, дамы, вы определили: она собиралась простегать одеяло или просто связать кусочки узелками?
Миссис Питерс. Мы думаем... она собиралась... связать узелками.
Прокурор. Что ж, это, должно быть, любопытно. (Замечая клетку.) Птичка упорхнула?
Миссис Хейл (прикрывая коробку лоскутами). Мы думаем, её... кошка поймала.
Прокурор (задумавшись). У них есть кошка?
Миссис Хейл бросает быстрый взгляд на Миссис Питерс.
Миссис Питерс. Ну... сейчас нет. Кошки ведь суеверные... Уходят из дома...
Прокурор (обращаясь к шерифу Питерсу, продолжая прерванный разговор.) Никаких следов того, что кто-то проник в дом. Веревка — их собственная. А теперь давайте снова поднимемся наверх и проанализируем всё с начала. (Они начинают подниматься по лестнице.) Это должен был быть человек, который точно знал...
Миссис Питерс садится. Обе женщины сидят, не глядя друг на друга, словно вглядываясь во что-то и в то же время сдерживая себя. Теперь они говорят так, словно ступают по незнакомой земле: боясь собственных слов, но не в силах их не произнести.
Миссис Хейл. Ей нравилась эта птичка. Она хотела похоронить её в той красивой коробочке.
Миссис Питерс (шепотом). Когда я была маленькой... у меня был котенок... один мальчишка взял топорик, и прямо на моих глазах... и прежде чем я успела подбежать... (Закрывает лицо руками.) Если бы меня не удержали, я бы... (Спохватывается, смотрит наверх, откуда доносятся шаги, и неуверенно замолкает.) ...убила бы его.
Миссис Хейл (оглядываясь). Интересно, каково это — когда никогда не было детей... (Пауза.) Да, Райту бы эта птица не понравилась — ведь она пела. И Минни часто пела. Он убил...
Миссис Питерс (беспокойно двигаясь). Мы не знаем, кто свернул шею птичке.
Миссис Хейл. Я хорошо знала Джона Райта.
Миссис Питерс. Страшное дело свершилось в этом доме той ночью, миссис Хейл. Убить человека, пока он спал... накинуть веревку на шею и придушить.
Миссис Хейл. На шею... Придушить...
Она протягивает руку и кладет на клетку с птицей.
Миссис Питерс (повышая голос). Мы не знаем, кто его убил. Мы ничего не знаем.
Миссис Хейл (не отвлекаясь от своих мыслей). Если долгие годы вокруг — пустота, а потом появляется птичка, которая тебе поет... то как же страшно становится, когда она замолкает.
Миссис Питерс (словно повинуясь внутреннему порыву). Я знаю, что такое тишина. Когда мы осваивали землю в Дакоте и умер мой первенец — ему было уже два года, а других детей у меня тогда еще не было...
Миссис Хейл (двигаясь). Как вы думаете, скоро они закончат искать улики?
Миссис Питерс. Я знаю, что такое тишина. (Спохватываясь.) Закон должен карать за преступление, миссис Хейл.
Миссис Хейл (не столько отвечая на слова собеседницы, сколько размышляя вслух). Хотела бы я, чтобы вы увидели Минни Фостер, когда она надевала белое платьице с голубыми лентами, стояла там, в церковном хоре, и пела. (Оглядывает комнату.) О, надо было мне хоть иногда заходить к ней! Это было преступлением! Настоящим преступлением! И кто за это накажет?
Миссис Питерс (глядя наверх). Нам не следует... так убиваться.
Миссис Хейл. Я ведь могла бы догадаться, что ей нужна помощь! Я знаю, как оно бывает... у нас, у женщин. Знаете, миссис Питерс, это странно: мы живем рядом — и в то же время так далеко друг от друга. Мы все проходим через одно и то же — просто у каждой это выглядит по-своему... (Смахивает слезы, замечает банку с консервированными фруктами и тянется к ней.) На вашем месте я бы не стала говорить ей, что банки лопнули. Скажите, что они целы. Скажите, что всё в порядке. Отнесите ей эту банку — пусть это будет доказательством. Она... она ведь может так и не узнать, разбились банки или нет.
Миссис Питерс (берет банку, оглядывается в поисках чего-нибудь, во что можно ее завернуть; берет нижнюю юбку из вещей, принесенных из другой комнаты, и начинает нервно оборачивать ее вокруг банки. Говорит неестественным тоном.) Хорошо еще, что мужчины нас не слышали. Вот бы они смеялись! Так разволноваться из-за какой-то МЕЛОЧИ — из-за мертвой канарейки. Будто это может иметь хоть какое-то отношение к... к... Ну и смеялись бы!
Слышно, как мужчины спускаются по лестнице.
Миссис Хейл (тихо). Может, и смеялись бы... а может, и нет.
Прокурор. Нет, Питерс, тут всё совершенно ясно — кроме мотива. Но вы же знаете присяжных, когда дело касается женщин. Вот если бы была какая-то конкретная улика. Что-то, что можно было бы предъявить... что-то, из чего сложилась бы целостная картина... что-то, что связало бы всё это воедино со столь странным способом совершения преступления...
Женщины переглядываются.. Через входную дверь входит Хейл.
Хейл. Ну вот, я запряг лошадей. На улице очень холодно.
Прокурор. Я побуду здесь еще немного. (Шерифу.) Вы ведь можете отправить за мной Фрэнка? Я хочу всё еще раз перепроверить. Меня не покидает мысль, что мы могли пропустить что-то важное.
Шериф. Хотите посмотреть, что собрала миссис Питерс?
Прокурор подходит к столу, берет в руки фартук и смеется.
Прокурор. О, полагаю, дамы выбрали совсем безобидные вещи. (Перекладывает кое-какие предметы, сдвигая лоскуты одеяла, которыми накрыта коробка. Отступает назад.) Нет, миссис Питерс не нуждается в проверке. В конце концов, жена шерифа связана узами брака с самим законом. Вы когда-нибудь смотрели на это с такой точки зрения, миссис Питерс?
Миссис Питерс. Нет... не думала об этом.
Шериф (усмехаясь). Связана с законом... (Идет в другую комнату.) Мистер Хендерсон, заглянем сюда на минутку. Нам стоит проверить окна в этой комнате.
Прокурор (с иронией). Да, на предмет взлома и проникновения!
Шериф. Мы скоро, мистер Хейл.
Хейл выходит. Шериф вслед за окружным прокурором уходит в другую комнату. Затем миссис Хейл встает; крепко сцепив руки, она пристально смотрит на миссис Питерс. Та медленно переводит взгляд и наконец встречается глазами с миссис Хейл. Миссис Хейл на мгновение задерживает взгляд, а затем глазами показывает на место, где спрятана шкатулка. Внезапно миссис Питерс откидывает лоскуты одеяла и пытается спрятать шкатулку в свою сумку. Шкатулка не влезает. Она открывает ее, хочет достать птицу, но не решается к ней прикоснуться; она в смятении, в полной растерянности. В соседней комнате слышен звук поворачиваемой дверной ручки. Миссис Хейл хватает шкатулку и прячет ее в карман своего просторного пальто. Входят окружной прокурор и шериф.
Прокурор (шутливо). Ну что ж, Генри, по крайней мере, мы выяснили, что она не собиралась простегать лоскутное одеяло. Она хотела... как это у вас называется, дамы?
Миссис Хейл (прижимая руку к карману). Мы называем это... завязывать узелки, мистер Хендерсон.
ЗАНАВЕС
1916г.

© Переводчик Александр Чупин
e-mail: shurshik_2005@mail.ru
октябрь 2026г.