Королнва софия. глава 14

 

   Золочёная коронационная карета, запряжённая восьмёркой статных  белых
 лошадей, плавно остановилась у площади перед Патриаршим собором Святого
 Александра Невского. София сделала глубокий вдох. Гул восторженной толпы снаружи
 заглушал даже биение её собственного сердца. Проведя пальцем по прохладному,
 переливающемуся колье на шее, она ступила на красную ковровую дорожку. В этот
 момент она  была не просто девушкой, которая борется с судьбой - она была
 будущей Королевой Болгарии Софией Первой.

   Когда массивные резные двери собора отворились, перед Софией предстал весь
 блеск и величие её нового мира. Огромный зал  храма был залит мягким светом
 колоссальной хрустальной люстры, парящей высоко под куполом. Солнечные лучи
 пробивались сквозь витражные окна, падая на стены из благородного итальянского
 мрамора и зеленоватого оникса. Под ногами расстилался  мозаичный пол, а в
 воздухе плыл густой аромат ладана, смешанный с запахом сотен восковых свечей и
 ароматом роз.

   София медленно шла по главному нефу храма. С левой стороны, среди почётных
 гостей, стоял посол России в окружении дипломатических представителей в
 парадных мундирах. Их присутствие, одобренное парламентом, безмолвно
 подчеркивало легитимность и международную поддержку её новой власти. Чуть
 поодаль, взволнованные и невероятно красивые в своих торжественных платьях,
 стояли Рита, Агата и Регина. Девушки смотрели на Софию с восхищением и
 гордостью, и этот любящий взгляд подруг дал будущей королеве твёрдость в шагах.

   Но один взгляд заставил её сердце на секунду замереть. У самого алтаря, среди
 монарших особ, стоял король Дании Эдван Шестой. Его высокая, статная фигура
 выделялась среди присутствующих, но главным было выражение его глаз. В них
 не было придворной холодности - только глубокая, искренняя любовь и безграничная
 преданность женщине, которая сейчас восходила на трон. София едва заметно
 кивнула ему, и Эдван ответил ей тёплой, поддерживающей улыбкой. Он был готов
 делить с ней любые бури.

   Однако эта безмолвная сцена не укрылась от чужих, внимательных глаз. Чуть
 левее от Эдвана, в ложе для особо важных гостей, стояла королева Швеции Ингрид.
 На ней было роскошное, расшитое золотом платье, а на голове сияла
 бриллиантовая тиара. Ингрид искренне считала  себя самой красивой и
 величественной королевой во всей Европе, и до этого дня никто не смел в этом
 сомневаться. Но сейчас, глядя на Софию, Ингрид чувствовала, как внутри неё
 закипает глухая, обжигающая ярость. Она помнила их первую встречу на балу.
 Тогда, едва скользнув взглядом по принцессе Софии, Ингрид с ужасом и уколом
 уязвлённой гордости поняла: перед ней - настоящая соперница. София затмевала
 её не просто идеальными чертами лица, а какой-то особенной, идущей из самого
 сердца королевской статью, благородством и искренностью, которых так не хватало
 самой Ингрид. А главное - Ингрид видела, какими глазами  на Софию смотрит
 Эдван. Тот самый Эдван Шестой, в которого шведская королева была безответно и
 страстно влюблена.

   Ингрид незаметно сжала веер в руке так крепко, что побелели пальцы. " Эта
 девчонка не заберёт то, что должно принадлежать мне", - пронеслось в её мыслях.

   Начался священный обряд. Под величественное и мощное пение церковного хора,
 принцесса София, бледная от волнения, опустилась на колени перед Митрополитом.
 Его тяжёлые парчовые ризы отливали старинным золотом в мягких лучах солнца,
 пробивавшихся сквозь высокие витражи.

   Старец медленно, с негромкой, но раскатистой молитвой, поднял над её головой
 корону Болгарии. Золотые зубцы, усыпанные драгоценными камнями, поймали
 отблески свечей и вспыхнули ярким нимбом, когда венец мягко опустился на волосы
 принцессы которая взяла из рук Митрополита скипетр и державу в ту же секунду
 тишину взорвал мощный ангельский голос храмового хора. Прославление Бога
 вознеслось к самому куполу, заставив содрогнуться сердца присутствующих.

   Фрейлины, шурша тяжёлыми шелковыми юбками, плавно приблизились к
 новоиспечённой правительнице. Бережно подхватив Софию под руки, они помогли ей
 подняться с колен. Сделав глубокий вдох, Королева София Первая неспеша
 направилась к выходу из собора. Вслед за ней, выстроившись в два ровных ряда,
 пошли фрейлины, благоговейно поддерживая края роскошной королевской мантии,
 которая волнами струилась по мраморному полу.

   Но впереди этого торжественного шествия, семеня маленькими ножками, шли юные
 сиротки, которых в народе ласково прозвали королевскими цветочницами. В руках
 девочки держали плетённые корзинки, полные нежных розовых лепестков. Левыми
 ручками они аккуратно ныряли в корзины и с детской непосредственностью
 бросали лепестки под ноги своей королеве, устилая её первый путь живыми
 благоухающим ковром.

   Едва София ступила на массивные каменные ступени собора, перед ней открылась
 бескрайняя панорама площади. Огромная толпа подданных замерла на мгновение, а
 затем взорвалась оглушительным единым выкриком:

   - Многая лета! Многая Лета нашей Королеве Софии Первой!
 
   Тысячи голосов слились в ликующий гул. София, сдерживая подступавшие слёзы,
 замерла на вершине лестницы и с истинно королевским достоинством склонила
 голову перед своим народом, принимая их верность и любовь.

   Пройдя дальше по расстеленной до самой мостовой пурпурно - красной дорожке,
 королева приблизилась к ожидающему её экипажу. Это была великолепная ,богато
 украшенная  золотая карета, сияющая на солнце словно ювелирное изделие.

   Гвардейцы распахнули резную дверцу. София грациозно села на бархатное
 сиденье,  и карета тронулась с места. В сопровождении блестящего королевского
 эскорта, под несмолкающие крики подданных и стук копыт по мостовой, Королева
 София Первая направилась к своему дворцу, навстречу новой эпохе.

   Едва тяжёлая резная дверца кареты захлопнулась, отсекая оглушительный гул
 ликующей площади, в замкнутом пространстве салона повисла звенящая тишина.
 София бессильно откинулась на мягкие бархатные подушки цвета спелой вишни.
 Напряжение, державшее её весь день, наконец отпустило, оставив лишь лёгкую
 дрожь в пальцах и глубокий, облегчённый  вздох.

   Она осталась наедине со своими мыслями. Под мерный стук копыт по мостовой
 София опустила взгляд на своё коронационное платье. Это был шедевр
 портновского искусства, сшитый из тяжелейшего шелка оттенка айвори. Корсет,
 туго стягивал талию, был расшит тысячами речных жемчужин и тончайшей серебряной
 нитью, сплетающейся в традиционные болгарские орнаменты. От плеч ниспадала
 королевская мантия из пурпурного бархата с широкой оторочкой из белоснежного
 горностая - она казалась Софии невероятно тяжёлой, словно само бремя власти опустилось на её хрупкие плечи.

   Она подняла руку и аккуратно, едва касаясь, провела пальцами по короне
 Болгарии, сидящей на её голове. Венец поражал величием: основание из массивного
 червонного золота было инкрустировано редкими византийскими рубинами, которые
 в полумраке кареты горели словно застывшие капли крови.
 Зубцы короны, вырезанные в форме геральдических лилий, венчали крупные
 ограненные алмазы, ловившие малейшие отблески света, а в самом центре, прямо
 над лбом королевы, сиял огромный изумруд - символ надежды и расцвета
 государства.

   Закрыв глаза, София снова пережила момент в храме. Но теперь перед её
 мысленным взором предстали не лица подданных и не строгий лик Митрополита.
 Она вспомнила ложу для иностранных гостей, где среди европейских монархов
 выделялся король Дании Эдван Шестой.

   София вспомнила, как в момент, когда венец коснулся её головы, она на секунду
 подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Эдван Шестой смотрел на неё не так,
 как остальные правители - без холодной политической оценки или дежурной
 вежливости. В его пронзительных глазах читалось восхищение, смешанное с едва
 уловимым, волнующим обещанием. София прижала ладонь к груди, чувствуя, как под
 расшитым жемчугом корсетом ускоряется пульс. Она знала - или, по крайней  мере,
 остро  чувствовала, - что король Дании Эдван Шестой влюблён в неё.

   Эта любовь не была секретом для её проницательного сердца. В каждом его
 письме, присылаемом ранее с датскими послами, в каждом мимолётном жесте во
 время редких дипломатических приёмов и, наконец в его сегодняшнем взгляде в
 соборе читалось то, что монархи обычно тщательно скрывают от всего мира.
 Эдван, сильный и сдержанный правитель северных земель, перед ней становился
 уязвимым. Его любовь была и пугающей и пьянящей. Ведь в мире, где браки
 заключаются ради территорий и военных союзов, искреннее чувство - это
 одновременно и величайший дар, и смертельная опасность.

   Сидя в карете, София задавалась вопросом : готов ли Эдван пойти против законов
 геополитики  ради неё? Станет ли его любовь надёжным щитом для Болгарии или,
 напротив , втянет их королевства в пучину дворцовых интриг?

   Карета окончательно остановилась перед парадным входом во дворец. Лакеи в
 нарядных ливреях распахнули золочёную дверцу, и в салон снова ворвались звуки
 фанфар. София сделала глубокий вдох, величественно расправила плечи и, шурша
 тяжёлым шелком платья, вышла к придворным. Она была готова к приёму. Она знала,
 что сегодня на балу Эдван Шестой обязательно пригласит её на первый танец, и
 этот разговор изменит всё.


     Продолжение следует.