Наташа и Робин Гуд 5

 Мухомор, который до этого скромно посиживал на мху, вдруг подпрыгнул — будто внутри у него щёлкнуло что-то важное — и торжественно выдал:
 — Наташа, обмажься лесной волшебной грязью — и ты станешь Лесной Королевой!
 Наташа посмотрела на него, потом на горку тёмной, пахнущей прелыми листьями и хвоей жижи у корней, потом снова на мухомор.
 — Ты серьёзно? — уточнила она. — Я только-только от купюр отчистилась.
 Мухомор молча кивнул шляпкой, будто это был самый логичный шаг в её карьере.
 Наташа вздохнула, закатала рукава и… сделала, как велено. Грязь легла тяжёлыми, прохладными мазками, прилипая к коже, цепляясь травинками и крошками коры. И стоило последней горсти лечь на плечо, как лес будто выдохнул — и замер.
 А потом началось такое, что даже Робин Гуд перестал размахивать луком и застыл с открытым ртом.
 Илон вдруг дёрнулся, будто его толкнули в спину, и… скафандр с него просто соскользнул, как будто сам решил, что в этом лесу он лишний. Он шлёпнулся на землю с глухим «бум», а Илон остался в обычной футболке с принтом ракеты, растерянно оглядываясь:
 — Я… я не понял. Это гравитация изменилась? Или у меня лицензия на ношение скафандра истекла?
 Грета же, которая до этого пыталась собрать рассыпанные орехи, подняла глаза, увидела Наташу в грязи, увидела пустой скафандр, а потом — Трампа, который всё ещё держал пылесос, и тут её прорвало.
 — Это экоцид! — завопила Грета, подскакивая на месте так, что хвост ходил ходуном. — Сначала деньги, потом корона, теперь грязь! Лес не выдержит ещё одной реформы!
 Трамп, услышав крик, вздрогнул и случайно нажал не ту кнопку на пылесосе. Тот загудел иначе — не всасывая, а выдувая. И не просто выдувая: из трубы рванули купюры, одна за другой, как бумажные птицы, только очень деловые и шуршащие. Они взмывали вверх, выстраивались в неровную стаю и, подхваченные странным ветром, потянулись на юг.
 — Эй! — крикнул Трамп, глядя, как его «оптимизированный бюджет» улетает в закат. — Вернитесь! У нас ещё инвентаризация не проведена!
 Но купюры не слушали. Они летели уверенно, будто знали, куда им надо.
 Наташа, теперь уже по-настоящему похожая на Лесную Королеву — с листьями в волосах, грязью на щеках и взглядом, в котором читалось «я сама не знаю, как мы сюда пришли», подняла руку, и лес снова замер. Даже ветер перестал трепать плащи.
 — Тихо, — сказала она, и в этом «тихо» прозвучало что-то новое — не просто просьба, а приказ, который сама природа решила послушать. — Мы сейчас всё исправим.
 Робин Гуд, первым пришедший в себя, шагнул вперёд и почтительно склонил голову — правда, тут же споткнулся о собственный плащ и чуть не упал, но быстро выпрямился, делая вид, что так и задумано.
 — Лесная Королева, — торжественно прошептал он. — Что прикажешь?
 Наташа посмотрела на Илона без скафандра, на Грету, которая уже не кричала, а только нервно щёлкала зубами, на Трампа, который пытался уговорить пылесос «вести себя прилично», и улыбнулась:
 — Прикажу… вернуть всё на свои места. Ну, или хотя бы на похожие. И чтобы в следующий раз, когда мухомор будет предлагать стать королевой, сначала спрашивал, есть ли у меня сменная одежда.
 Мухомор тихонько звякнул, будто хихикнул, и лес вздохнул — на этот раз спокойно. Купюры, долетевшие до края поляны, замедлились, закружились в воздухе, как осенние листья, и мягко опустились обратно, только теперь не кучей, а аккуратными стопками — будто кто-то невидимый их рассортировал. Скафандр Илона сам собой подплыл к нему и аккуратно сел на плечи, как послушный пёс. Грета замерла, потом медленно опустила хвост, посмотрела на стопку купюр рядом с собой и тихо сказала:
 — Ладно. Если это считается компенсацией за моральный ущерб экосистеме — я согласна.
 Трамп выключил пылесос, посмотрел на стопки денег, потом на Наташу, и неожиданно поклонился — не низко, но уважительно:
 — С такой королевой даже инвентаризация будет проходить быстрее.
 Наташа стёрла с щеки комок грязи, но не до конца — оставила как знак. И подумала: может, Лесная Королева — это не про корону и не про грязь, а про то, чтобы в самом безумном хаосе уметь сказать «тихо» — и чтобы тебя послушали.