Тотемы, табу и право на огонь Вавилонскому столпу

Тотемы, табу и право на огонь Вавилонскому столпу

1. Девальвация секулярного рационализма XX века
Первая часть этих размышлений, ушедшая в публикацию, зафиксировала странный феномен: современная геополитическая мысль вдруг облачилась в винтажные одежды философа Освальда Шпенглера. Но за этим камбэком (come back - возвращение к прошлому) скрывается куда более тектонический сдвиг. На наших глазах из большой политики стремительно выветрился секулярный рационализм XX века. Язык юристов, дипломатов и экономистов оказался банкротом. Взамен мир вернулся на пугающе знакомому — языку ветхозаветных текстов Библии.

2. Потеря страха и возвращение к жёсткому воспитанию по принципам Творца
Во времена Сидни Поллака или Карибского кризиса ядерная катастрофа виделась человечеству как абсолютная, бессмысленная пустота, техническая ошибка, обрывающая биологическую жизнь. Сегодня отношение массового сознания иное.

В дискурс вернулся Творец, проделавший, как мы помним, долгий и мучительный путь воспитания своего творения. Строительство Вавилонской башни, очищение водой во Всемирном потопе, сожжение Содома, Египетские казни — каждый раз Создатель решал проблему массового наказания за лавинообразно растущую гордыню.
Уникальность нашего исторического момента в том, что люди отобрали у Бога монополию на это «очищение огнем». И библейские архетипы проросли сквозь сухие оборонные доктрины.

3. Ветхозаветное разделение мира на праведников и грешников
Знаменитая фраза Владимира Путина:

«Мы как мученики попадем в рай, а они просто сдохнут»

 — это ведь не метафора из учебника политологии. Это прямое, ветхозаветное разделение мира на праведников и грешников перед лицом неминуемого Суда. Проблема массового наказания и финального выбора между Раем и Адом переложена на плечи человека, держащего руку на кнопке.
Но как мог произойти такой резкий разрыв между пренебрежением масс к Апокалипсису и появлением цивилизаций  праведников и грешников?

4. Смешение языков при Строительстве Вавилонского столпотворения
Здесь библейский сюжет о Вавилонской башне высвечивается совершенно иначе, чем мы привыкли думать. Рост человеческой гордыни остался прежним, но технологические возможности стали несоизмеримо выше — человечество сегодня действительно почти уравнялось с Творцом.
В ветхозаветные времена Создатель легко остановил проект единого человечества, просто смешав языки и лишив людей возможности договариваться. Сегодня, в эпоху искусственного интеллекта и мгновенных смысловых переводов, разные языки народов больше не являются препятствием для строительства новой глобальной башни.
И вот тут открывается главная трагедия эпохи: Вавилон рушится не из-за трудностей перевода. Лингвистического непонимания больше нет, но обнаружилось непонимание куда более страшное — метафизическое. Оно залегает в глубоких недрах истории разных цивилизаций. Оказалось, что под тонкой пленкой цифровой глобализации скрываются замкнутые философские миры Шпенглера, которые органически не способны принять чужие смыслы.

5. Парадокс лингвистического понимания и неприятие смыслов Бытия
Лишившись языкового барьера, человечество не объединилось, а, напротив, скатилось на самый примитивный уровень — уровень тотемов и табу. То, что для одной цивилизации является священным тотемом, для другой — абсолютное табу. И этот конфликт смыслов уже невозможно разрешить дипломатическим словарем. Башня нового Вавилона трещит по швам именно потому, что ее строители, идеально понимая слова друг друга, видят мир совершенно из разных исторических эпох.
И вот на этом надломе всё чаще от людей, признаваемых в своих цивилизациях мудрецами или ключевыми стратегами, мы слышим слова, от которых веет ледяным дыханием Апокалипсиса. Из одних уст звучит штрих к ядерной доктрине:

«Применить ядерное оружие — божественный грех, но не применить его в критический момент — грех еще больший» (Сергей Караганов).

Со стороны других цивилизаций — Китая, Ирана, Ближнего Востока — транслируется иная, но столь же непреклонная логика:

«Мы понимаем, что ядерное оружие противно Богу, но не иметь его — значит обречь свою религию и культуру на уничтожение этим самым оружием».

Вдумаемся в эти формулировки. В этих высказываниях гораздо больше базовых, тектонических смыслов от Библии и Корана, чем от академической философии с ее вечной склонностью подстраиваться под винтажные тренды и менять модные фасоны в угоду конъюнктурным кутюрье.
Когда мир оказывается на краю пропасти, светский гуманизм и философский лоск осыпаются как сухая штукатурка. Остается лишь прямое, безжалостное противостояние сакральных смыслов, где каждая сторона искренне верит, что держит в руках карающий меч Господень...