Формула ненависти

     И над всей этой картиной широкой волной катилась бесшабашная бурлацкая «Дубинушка» с самыми нецензурными запевами. Мамин - Сибиряк Бойцы
     - Матершинники. Как Немцов с Чубайсом.
     Откинувшийся Квачков, давая глубочайшее по своему нутряному содержанию интервью британским лохам Бибисей, пару раз упомянул нецензурную брань, якобы лично им слышанную из уст ельцинских прихвостней, являя ушлым западникам убогое рыло русского мiра, нашедшегося лишь с осуждением матерных слов, но когда там же гарцевал ещё и Гиркин, который Стрелков, то мне как слушателю Квачков показался кладезем ума и светочем советского патриотизма. Именно тогда я и понял, что никаких надежд нет и быть не может, раз уж даже совковые патриоты настолько убоги и просто глупы, то на эфэсбешную падаль дрочить, что делал дурень Несмиян, создавая из куска мусорского говна легенду, как минимум, глупо. Уж лучше тогда Пусси мать их райот восхвалять и гордиться несгибаемостью всех этих микки - маусов, как пренебрежительно назвал мафию Сан - Франциско и Лос - Анджелеса одни из персонажей Зимней гонки Френки Машины.
    - Микки - маусы, экселенц, - доложил Маргадон, пристукнув кочергой, украденной в людской, о щелястый пол нумеров для господ проезжающих. - Все деньги пожрали, твари зловредные.
    - Это золотые и серебрушки - то ? - не поверил Жакоп, что - то ища в пазухе Лоренцы. - Ты ври да не завирайся.
    Граф Калиостро открыл утомлённые солнцем глаза.
    - Первобытный человек, что ты хочешь, Жакоп, - голосом Джигарханяна произнёс граф Феникс, чихая. - Только русские способны дрочить на гиркиных и квачковых, немцовых и чубайсов, а мы всё же европейцы. Без азиатских примесей.
    - Потому - то они и азиопцы, - засмеялась ротастая, словно Джина Гершон, Лоренца, поощряя слугу подмигиванием, - а не евразийцы, как тщится доказать Дугин.
    - Какая страна, - назидательно произнёс в нос Калиостро, вставая, - такая и культура. Или, перефразируя, можно утверждать, что говно породит лишь говно.
    Слуги вскочили и, схватив гитары, запели. Но не уно моменто, а придуманную коалой за ради лишнего опускания в говно, где они и появились, и существовали, и пребывают доныне, любимых скудоумным фюрером люберов :
   - Ребята нашего говна,
   В говне росли, говном и стали,
   Говно они, говно страна.
   А вы чего же ждали ?
   - Мы ничего не ждали, - отрезал граф Калиостро, при помощи Лоренцы обряжаясь в камзол с кружевными ( брабантскими, Гумилёв, на ) рукавами, - и не ждём. Что можно ждать от руссиш швайн ?
   - Фи, - наморщила прелестный носик Лоренца, обмахиваясь веером, - как грубо. Мы же не немцы какие, а всё же итальянцы.
   - Как Ландер, - захохотал Маргадон.
   Они вышли из нумеров для господ проезжающих и отправились на тарантасе к местному помещику Федяшеву, кому ещё было дорого просвещение в России.