Акция Молох. Аз воздам

26 июня 1941 года

Каунас, оккупированная вермахтом Литва

В трёх помещениях бывшего порохового погреба в I форте Каунасской крепости, наскоро превращённых в тюремные общие камеры с двухъярусными кроватями, содержалось тридцать пять человек – евреев и «лакеев советских оккупантов» … последние попали в ИВС имени Шталекера вроде как по спискам, составленным разведкой каунасского ЛАФ.

Девятнадцать мужчин; девять женщин (две из которых находились в «детской камере») и семь детей и подростков в возрасте от восьми до четырнадцати лет (Шталекер передал Бёме полный список).

Кто по какой причине попал в ИВС, было неясно… да и неважно. Важно было лишь то, что покинуть импровизированную тюрьму они могли уже только в горизонтальном положении (вперёд ногами) и лишь в одном направлении – к (явно уже выкопанной) яме – скорее всего, на заброшенном кладбище.

Фройляйн Петраускайте взяла Бёме с собой на акцию, хотя вполне могла обойтись и без него… ибо сопротивляться этой адской фурии (даже по нехилым меркам ЛАФ) не рискнул бы даже командир эскадрона смерти СС Шталекер – не то, что начальство рангом пониже. Взяла только и исключительно в качестве наблюдателя – она дала ему это понять чётко, ясно и недвусмысленно.

К моменту их прибытия всё было готов к акции, к которой Аушра немедленно и приступила. В сопровождении Бёме и двух дюжих шарфюреров СС из зондеркоманды 1b доктора Эрлингера (лучше перебдеть, чем недобдеть), она вошла в мужскую камеру и бесстрастно-металлическим тоном объявила:

«Выбор у вас невелик: или вы беспрекословно мне подчиняетесь, или будете заживо сожжены огнемётом…»

Одним из переданных Эйнзацгруппе А для сожжения объектов еврейской инфраструктуры.

«… а перед этим на ваших глазах будут заживо сожжены сначала дети, а потом и женщины, которые находятся в соседних камерах…».

Она говорила по-литовски, которым Бёме не владел; однако ему перевёл один из шарфюреров – фольксдойче родом из Клайпеды… в смысле, Мемеля.

Бёме весьма неплохо играл в покер – настолько неплохо, что это был его едва ли не главный источник дохода - однако даже он не понял, сделала ли бы она что пообещала в случае неподчинения смертников… или всё же блефовала.

Впрочем, это было неважно – важно, что они поверили… и подчинились.

Аушра отобрала шесть человек – самых сильных и крепких мужчин (наибольшую угрозу всегда устраняют первой) и приказала: «На выход».

Когда они прошли в бывшую газовую камеру, Аушра (в сопровождении Бёме и шарфюреров), вошла за ними, закрыла уже не совсем герметичную дверь и столь же бесстрастно-металлическим тоном приказала:

«Раздеться до белья; встать на колени к дальней стене, руки сцепить перед собой, голову слегка вперёд наклонить…»

Она явно была в курсе, что месть – это блюдо, которое следует подавать холодным; ибо была абсолютно спокойна и рациональна – ни в её словах, ни в её действиях не было ни намёка ни на какие эмоции. Одно сплошное холодное (но от того не менее убийственное) рацио. Скорее даже более убийственное.

Смертники подчинились; она добыла из кармана брюк Маузер М1910 и беглым огнём расстреляла всех шестерых. Один из шарфюреров открыл дверь; что-то крикнул в коридор – и через считанные мгновения в камере материализовалась четвёрка подневольных крепких молодых евреев, которые быстро унесли трупы – явно к грузовику во дворе форта. Бёме не сомневался, что после того, как они сбросят трупы в могилу, немедленно и сами последуют за ними.

Аушра действовала настолько быстро, чётко и эффективно, что Бёме не мог не задать экзистенциальный вопрос: «Ты такое уже делала?». Она покачала головой:

«Мой первый в Гражданскую работал…  служил дознавателем у Деникина. В Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков. Он рассказывал, как чекисты в подвалах расстреливали; я запомнила… на всякий случай. Вот и пригодилось… а с оружием я с детства на Ты – отец постарался»

Она действовала настолько спокойно и рационально – как воплощение литовской версии богини Немезиды, что Бёме задал вполне естественный вопрос: «Ты Дева по гороскопу?». Аушра покачала головой:

«Скорпион. Родилась здесь, в Каунасе, 29 октября 1913 года…»

«Ещё лучше» - мрачно подумал профессор. Но промолчал. Оставшиеся две партии мужчин (последнего застрелил Бёме из своего полицейского Вальтера) были расстреляны столь же быстро и эффективно… а когда в камеру привели семь женщин из женской камеры, Аушра неожиданно отдала другой приказ:

«Всем раздеться догола – лицом ко мне…». Смертницы испуганно выполнили приказ, после чего получили второй – аналогичный полученному мужчинами. На этот раз Аушра сама расстреляла всех женщин (одну из Вальтера), после чего в ответ на незаданный вопрос Бёме улыбнулась:

«Они симпатичные… я подумала, что тебе будет приятно полюбоваться их голым телом… ты же эстет…». Профессор промолчал – ибо понятия не имел, как на это откровение реагировать.

Обитателей детской камеры Аушра решила расстрелять одной партией. Когда они вошли в камеру смерти, она ткнула пальцем в женщин и двух девочек-девушек лет четырнадцати на вид:

«Вам раздеться догола лицом ко мне… остальные останутся в одежде…»

Две женщины и одна девочка-девушка быстро, покорно и заметно испуганно выполнили приказ Балтийской фурии… а вторая девушка покачала головой:

«Я не хочу раздеваться… и умирать тоже не хочу…». Изумлённая Аушра явно хотела пригрозить ей огнемётом, но Бёме остановил её. А девочке-девушке приказал: «Встань рядом со мной и закрой глаза – тебе не надо это видеть…»

В мгновение ока повзрослевшая девушка явно всегда сама решала, что ей видеть, а что нет… и потому спокойно смотрела на происходящее, пока последняя женщина (Аушра начала с детей) не упала лицом вперёд от выстрела в голову.

Когда последний акт этой жуткой пьесы имени фройляйн Петраускайте закончился, Аушра и шарфюреры вопросительно посмотрели на Бёме. Потом на девушку. Потом снова на профессора. Он вздохнул, подозвал себе шарфюрера из Клайпеды и приказал: «Адрес запиши».

Шарфюрер добыл из кармана блокнот; Бёме продиктовал полученный им от Йоханны Барр адрес на Александер-Плац, указал на девушку и приказал:

«Отведи её к Шталекеру. Пусть отправят в Берлин на первой же тётушке Ю и доставят по этому адресу Маркусу Бергеру. Скажут, что от меня… он поймёт, куда её определить… хотя погодите»

И осведомился у девушки: «Ивритом владеешь?». Она кивнула:

«Дядя раввин… был». Он перешёл на иврит: «Куда бы ты предпочла – Палестина, Швейцария, Штаты?». Она уверенно (и предсказуемо) ответила:

«Первое. Я не могу сидеть сложа руки, когда там…». Она запнулась. Он кивнул: «Это и скажешь Маркусу»

«Но почему…» - растерянно изумилась Аушра. Бёме спокойно ответил: «Потому что считаю нужным – и потому, что имею на это право»

Добыл из нагрудного кармана кителя, развернул и предъявил им мандат Гиммлера. Они синхронно вздохнули – и кивнули.

Еврейка облегчённо вздохнула: «Спасибо…». И неожиданно представилась:

«Я Дана… Даниэла…». Что в переводе с иврита означает «Бог — мой судья» … и только Он. И ещё более неожиданно добавила:

«Думаю, что мы ещё увидимся… в не столь отдалённом будущем…»

Она как в воду глядела.