XII Разговор с Иосифом

  Иосиф сидел на крыльце, и когда Флориан подошёл, предложил ему присесть рядом.

   – Замечательный сегодня вечер! Давай побудем еще немного на воздухе, а потом пойдём пить чай. Так ты говоришь, отец Давид интересуется Себастьяном...

   – Да, очень интересуется. И, признаться, не только он — я тоже.

   – А ты-то с какой стати?

   – За несколько дней до приезда в Таруску мне приснился сон, будто я заблудился в незнакомом лесу. Неожиданно разразилась такая жуткая гроза, что мне стало не по себе. И вдруг вспышка молнии выхватила из темноты фигуру молодого мужчины с дорожным фонарем в руке. Судя по одеянию, это был монах. Не говоря ни слова, он жестом указал мне дорогу и тут же растаял между деревьями. Я даже не успел его поблагодарить. Вскоре мои блуждания закончились: я вышел к небольшой деревенской церквушке. На стене висело огромное Распятие. Что-то заставило меня опуститься на колени и припасть к ногам Христа. В тот же миг до меня донёсся ласковый голос: «Я давно жду тебя, дитя моё!» Можете себе представить, что я пережил в ту минуту?

   – Представляю. Только это был не сон.

   – Что вы имеете в виду?

   – Тебя привёл в Таруску сам Себастьян, хранитель этих мест.

   – Но как это возможно?

   – Самые невероятные вещи становятся реальностью, если в их основе лежат знания и глубокая вера. Другое дело, что большинству людей не хватает ни того, ни другого.

   – Но зачем я ему? И вообще, кто такой этот Себастьян? Вы что-нибудь знаете о нём?

   – Кое-что знаю, конечно, я ведь как-никак историк, — Иосиф мягко улыбнулся, — но совсем немного. Да ты и сам, наверное, уже слышал легенду, которую трепетно хранят местные жители?

   – Да, Святослав Константинович мне её рассказывал.

   – В своё время я часами просиживал в архивах, разбирая старинные документы в надежде найти хоть какое-то упоминание о Себастьяне, но тщетно. И вот буквально пару месяцев назад мне позвонил из города приятель-букинист. Сказал, что у него появилась старинная книга, которая непременно меня заинтересует. И он не ошибся! Делать выводы пока, конечно, рано, но если мне удастся подтвердить мои предположения фактами, мы наконец-то раскроем эту загадку.

   – Эта история достойна стать сюжетом увлекательного романа, но в ней столько тайн и загадок!

   – Ты прав, вопросов пока больше, чем ответов. Но нужно набраться терпения, и я уверен, что в конце концов мы докопаемся до истины.

   – Буду благодарен, Иосиф Юрьевич, если станете держать меня в курсе вашего расследования.

   – Непременно, обещаю. Скажи, Флориан, а Святослав не говорил тебе, что ты похож на его покойного сына?

   – Говорил. Но, может, он просто выдаёт желаемое за действительное? В его городской квартире я видел фотографию Мартина и, если честно, никакого сходства не заметил.

   — Тебе трудно судить об этом, тем более что тот снимок далеко не самый удачный. На нём Мартин сам на себя не похож. Но как человек, который был рядом с ним с рождения и до последнего дня, могу сказать: вы действительно очень похожи. И дело не только во внешности. Как бы это объяснить... У вас схожие характеры, привычки, манера общения. Даже жестикуляция одинаковая! Если бы вас поставили рядом, многие наверняка приняли бы вас за братьев.

   – Так вот почему Святослав Константинович относится ко мне с такой заботой — я напоминаю ему сына.

   – Не только поэтому. Святослав не раз говорил мне, что за всю жизнь не встречал музыканта талантливее тебя.

   – Его мнение обо мне преувеличено, поверьте. Но мне очень приятно, что такой выдающийся мастер и педагог верит в меня. Мой путь только начинается, и трудно предугадать, как всё сложится дальше.

   – Ты прав, загадывать наперёд не стоит. Но если рядом будет такой опытный наставник и друг, у тебя всё получится, можешь не сомневаться. Да и мы с тобой, надеюсь, тоже подружимся, ты ведь мне сразу пришёлся по душе.

   – Спасибо, Иосиф Юрьевич! Я так тронут... Обещаю быть вам хорошим другом. Расскажите мне о Мартине. Каким вы его запомнили?

   – Когда он родился, Святослав с Верой уже были известными музыкантами. Они без конца гастролировали, и Мартин оставался под моим присмотром. Мы с ним прекрасно ладили. Глядя на нас, Святослав часто говорил: «Какое счастье, что у Мартина есть ты. Иначе из-за наших вечных разъездов он чувствовал бы себя круглой сиротой». Мартин был особенным, не таким, как другие дети. Помимо музыкального дара, унаследованного от родителей, у него с раннего детства проявилась огромная тяга к чтению и языкам. В девять лет он уже читал «Маленького принца» Экзюпери на французском. Это был не по годам мудрый ребёнок, мы всегда общались с ним на равных. Чем старше он становился, тем отчётливее я понимал: его ждёт большое будущее. Его уход стал для меня настоящей трагедией. Я весь почернел от горя, и, глядя на меня, многие думали, что мой рассудок помутился.

   – Могу себе представить, что вы тогда чувствовали... И что чувствовали его родители, потеряв такого замечательного сына.

   – Немилосердная судьба нанесла Святославу двойной удар. Вскоре после Мартина умерла Вера, его жена, которую он безумно любил и, мне кажется, продолжает любить до сих пор. Почти тридцать лет он, как улитка в ракушке, жил в своём замкнутом мире, ни на что, кроме музыки, не обращая внимания. Но после встречи с тобой всё изменилось. Он снова вернулся к жизни, и теперь всю свою нерастраченную отцовскую любовь отдаёт тебе. Цени это, Флориан. Помнишь, что сказал Экзюпери? Мы в ответе за тех, кого приручили.

  Они вошли в дом. Иосиф заварил чай, поставил на стол баночку липового мёда и вазочку с имбирным печеньем. Разговор завязался такой задушевный, что Флориан совсем забыл о разнице в возрасте, а ведь его убелённый сединами собеседник был старше почти в три раза. Несколько часов они проболтали как старые друзья. Говорили обо всём на свете, но Флориану всё время казалось, что Иосиф хочет сказать что-то очень важное, но никак не решается.
Когда юноша уже собрался уходить, хозяин дома остановил его:

   – Не торопись. Я хочу рассказать тебе о Себастьяне кое-что ещё. То, что ты слышал раньше — лишь одна сторона медали.

   – А есть и другая?

   – Есть. И куда более интересная. Себастьян — это Великая Душа. Когда-то он жил на земле, а затем продолжил свою эволюцию в тонком мире. Сегодня он — один из Вознесённых Учителей, работающих на благо человечества, основатель Сада Любви и Мудрости.

   – Никогда не слышал о таком Саде.

   – Ничего удивительного, о нём знают лишь избранные, ведь он находится не на земле. Ты ведь в курсе, что помимо физического мира существуют и другие планы бытия?

   – Раньше я никогда не интересовался подобным, — признался Флориан. — Но здесь, в Таруске, со мной стали происходить странные вещи. Я не могу их объяснить. Едва мы с профессором вошли во двор, моё сердце замерло. Всё показалось таким родным, будто я вернулся домой после долгих странствий. А когда увидел вас с котенком на руках, и вовсе растерялся. Возникло ощущение, что мы знакомы тысячу лет. Даже ваш голос показался мне родным.

   – А разве могло быть иначе? Ты и правда вернулся домой, Флориан.

   – Что вы имеете в виду?

   – Ты ведь слышал о реинкарнации?

   – Это переселение душ? Красивая теория, но всё это так похоже на сказку... Не знаю, как к ней относиться.

   – Это не сказка, и скоро ты в этом убедишься. Конечно, вспомнить всё сразу не получится, но постепенно тебе откроется то, что пока скрыто в недрах твоей глубинной памяти.

Флориан долго молчал, вглядываясь в лицо Иосифа, а затем тихо спросил:

   – Вы считаете... что когда-то я был сыном профессора Мирского? И вашим крестником?

   – Я так долго ждал тебя! — от волнения голос Иосифа дрогнул. — Но я ни на миг не сомневался, что ты вернёшься. И пусть тебя не смущает, что теперь у тебя другое имя и были другие родители — для тонкого мира это не важно. Твоя бессмертная душа нашла достойный сосуд для нынешнего воплощения, и теперь ты сможешь исполнить своё предназначение и завершить миссию, которую когда-то прервали Силы Тьмы.

   – Вы о чём?

   – Обо всём тебе поведает Себастьян, когда придёт срок. А он уже близко, раз ты оказался в Таруске. Но запомни: никто не должен знать о нашем разговоре.

   – Святославу Константиновичу и отцу Давиду тоже ничего не говорить?

   – Им — тем более. Видишь ли, Святослав почти смирился с потерей сына. Зачем бередить старые раны? После встречи с тобой они хоть и не затянулись окончательно, но перестали кровоточить. А что касается отца Давида — тут и вовсе нельзя спешить. Он православный священник, и неизвестно, как воспримет твои слова, ведь согласно христианской догматике реинкарнация — это ересь.

   – Я умею молчать, когда нужно, так что за это не переживайте.

   – И постарайся пока не забивать голову догадками. Что бы сейчас ни пришло тебе на ум, это едва ли совпадет с реальностью. А теперь ступай спать, крестник. На сегодня с тебя хватит тайн.

   – Да, конечно... Только вряд ли я усну после всего, что услышал.

  Флориан не помнил, как дошёл до дома профессора. То, что творилось в его душе, можно было сравнить с извержением проснувшегося вулкана. Юноше с трудом удалось взять себя в руки и, поднявшись по ступенькам, он вошёл в дом.
Профессор ещё не спал. Сидя в любимом кресле-качалке, Святослав Константинович внимательно изучал ноты в тетради Флориана.

   – Как прошла аудиенция, Флорушка?

   – Всё замечательно, – ответил Флориан. Подойдя со спины,  он обнял профессора за плечи. – Я так счастлив, что вы есть в моей жизни, Святослав Константинович! После смерти папы мне всё стало безразлично. Но вы своей добротой и заботой заставили меня поверить, что жизнь продолжается и впереди ещё будет много хорошего.

   – Мальчик мой, я не заменю тебе отца, даже если бы очень хотел. Да это и не нужно. Но пока я жив, я буду рядом. Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь и понимание.

  Когда, убаюканные светлыми мыслями, они разошлись по комнатам, за окном уже стояла глубокая ночь. А в домике Иосифа всё ещё теплился свет. Мужчина сосредоточенно писал что-то за столом, а рядом, на стопке старых книг, свернувшись клубочком, спал и видел свои немудрёные сны маленький Руфус.