Островок

 
 
   (Рассказ)

    Крупный орлан-белохвост парил по-над низовьем Днепра. Он искал добычу. Хотя птенцы уже подросли, но самостоятельно охотиться  все еще не могли. 
   Орлан летел вдоль берега, высматривая рыбу или какого-нибудь зверька. Годились и мертвые туши, коих тут было немало. Вообще-то год выдался богатым на них, но птенцам требовалось свежее мясо.

   Глава первая.  Наводнение.

   Июньское межзорье на Днепре почти не уловимо: едва солнце успевает скрыться за степными далями, как тонкую темень над левым берегом уже гложет рассвет. 
  Хотя и на сей раз все было, как прежде, тем не менее стало заметно – с природой  творится что-то непонятное. «Егерь» это ощутил сразу, как только заступил на дежурство: сначала в камышах тревожно зативикали кулики-сороки, потом их поддержали чибисы: «Чи-чи-чивик! Чи-чи-чивик!».
   – Санек! – позвал «Егерь» напарника, который, прежде чем нырнуть в блиндаж, отошел в сторонку, чтобы справить малую нужду. – Ты ничего не замечаешь?
   – А чё? А-а-ах, – зевнул Санек.
   – Птицы расшумелись. Такого не должно быть, ведь еще не утро. Слышь, даже цапли захлопали крыльями.
   – Ну, и что? – Санек даже не пытался скрыть своего недовольства – он мысленно уже лежал на нарах в блиндаже. – Не обращай внимания.
  – Хорошо бы. Но что-то сегодня не так. Тебе не кажется? 
  Напарник подошел к сменщику, встал рядом, поправил автомат на груди и стал вслушиваться в ночную тишину, вернее, в то, что осталось от нее. Прежней тишины и, вправду, не было: лиман, заросший камышами, наполнился криками чаек, гомоном птиц.
    – Может, хохляцкое дээрге1?   – неуверенно спросил Санек, отмахиваясь от комаров.
    – Дээрге? – переспросил «Егерь». – Нет, им сюда не добраться – кругом вода и заросли. На «моторке» – слышно, но лодке – невозможно, веслами в камышах особо не помашешь. Тут что-то не то…Но что? Пока непонятно…
   Санек демонстративно зевнул.
   – Вань, ну, я того…пошел покемарить. Если чё, подымай ребят.
   – Ладно, иди. Отдохни…
   Санек освободился от автомата, бронежилета, чтобы не шуметь внутри и не будить наряд; оттянул маскировочную сетку, прикрывавшую вход, и скрылся в блиндажном темном зеве.
  Иван немного постоял, вслушиваясь в птичий гвалт, затем подошел к наблюдательном пункту, взял со столика бинокль, приложил к глазам и навел на правый берег, занятый ВСУ. Вроде ничего подозрительного: все, как было вчера, позавчера – не видно ни людей, ни огней.
  На левом берегу, более пологим и более низким, чем правый, тоже все дышало спокойствием и все было привычно.
   Примечание. ДРГ(дээрге) - диверсионно-разведывательная группа.


   «Наверное, опасность мне только мерещится, – сам себя начал успокаивать Иван. – Вроде ничего такого не должно быть. У нас, слава богу, все тихо. Только, вот, птицы, что-то шум подняли. Наверное, прав Санек: не стоит на них обращать внимания.  Все будет хорошо…Может, попроситься в отпуск? А, что? Могут и отпустить, как никак два года уже не был дома».
   Хотя это и было запрещено, тем не менее Иван снял бронежилет; прислонил к пустому патронному ящику, служащему в качестве табуретки, автомат;  отвинтил крышку термоса.
   Горячий кофе взбодрил его и немного успокоил.
  Иван – и это вызывало удивление у ребят в отделении – всегда просил старшего группы ставить его на утреннее дежурство – самое нелюбимое время суток у бойцов, когда не хочется даже разлеплять глаза. Иван, чего греха таить, тоже любил поспать, но желание снова окунуться подростковое детство, когда они с отцом по рассветной рани седлали велосипеды и ехали на берег Суры, чтобы  в очередной раз испытать ни с чем не сравнимое рыбацкое счастье, было сильнее сна.
   Была лишь одна обида – командир роты категорически запретил рыбачить, чтобы не расхолаживать бойцов. Поэтому Ивану приходилось довольствовался только тем, что сидел и смотрел, как очередная рыба, выпрыгивая из воды, играет с ним в дразнилки.
   Но сегодня рыбы почему-то не выпрыгивали и не выписывали круги на воде. И это тоже было странно.
  Иван решил освежиться и ополоснуть лицо. Обычно бойцы в качестве умывальника  пользовались простой ПЭТ-бутылкой, которую повесили вниз горлышком на ветке дерева, растущего рядом с блиндажом. Но Ивана всегда почему-то тянуло именно к реке. Когда Иван, стоя на коленях на мосточке, сколоченном из досок – остатков от патронных ящиков – привычно зачерпывал ладонями днепровскую воду, ему всегда казалось, что он снова на Суре, где такие же мимолетные июньские рассветы и где такие же росистые травы: изящный, стройный сусак c растопыренным бело-красным зонтиком, мать-и мачеха – вездесущая, непритязательная – и прочая мелкая, а потому неприметная растительность. 
    Иван спустился по тропинке к мосточку. Положил рядом автомат. Опустился на колени, чтобы зачерпнуть воду, но тут же настороженно замер. Обычно до воды надо было дотягиваться, а  тут она уже лениво полоскала дощатый настил.
«Что за хрень? – удивился Иван. – Неужели уровень воды поднялся? Но такого же не может быть, ведь сейчас не весна».
   Иван встал с колен и решил на всякий случай обследовать остров, на котором был оборудован их искусно замаскированный наблюдательный пункт. Он, осторожно ступая по песку и все время оглядываясь, дошел до северной стороны острова, которая острым мысом вонзалась в тело реки.  Но удивительно: мыса как такового уже не было, он весь ушел под воду. Теперь исчезли последние сомнения: уровень воды в Днепре на самом деле поднимается.
   Иван поспешно зашагал к блиндажу. Поднял москитную сетку и громко скомандовал:
  – Подъем! Тревога!
   Не прошло и минуты, как наряд – всего пять человек – во главе с сержантом Колядой уже во всеоружии стоял перед блиндажом.
   – Что стряслось? – строго спросил Коляда. – Почему объявил тревогу?
   – Вода поднимается, – ответил Иван. – Уже затоплен северный мыс.
  – Не может быть! – Засомневался сержант. – А-ну, пошли! Проверим! А вы, – Коляда обвел взглядом остальных трех бойцов, – занимайте позиции. Мало ли что может случиться.
  – Смотрите! Смотрите! – Крикнул в это время один из бойцов. – Там что-то плывет! Кажется, домик!
   Коляда приставил к глазам бинокль.
   – Твою мать! – Зло выругался он. – И вправду, вода поднимается, причем очень быстро.
   – Надо немедленно выходить на нуль1 ,  – предложил Иван сержанту. – Иначе может быть поздно. Вызывай моторку.
   – Надо когти рвать как можно быстрее! – выкрикнул «Шустрый», самый молодой боец. – Можем выбраться по отмели. Потом  будет поздно.
   – Уже поздно, – возразил Иван. – Там и так было мне по горло, а теперь, когда вода поднялась, будет уже выше головы…Нет, там мы не пройдем.
   – Оставить разговоры, – приказал сержант. – Панику не разводить! Без приказа не имеем права оставить позицию. В штабе лучше нас знают ситуацию. Будем ждать. А пока выносите вещи из блиндажа.
   Моторка – большая рыбацкая лодка, переделанная под катер и  усиленная пятилитровой «Ямахой», – приплыла только в обед, когда вода уже наполовину затопила блиндаж. Пока они ждали подмогу, над их головами дважды покружился небольшой дрон-разведчик – как поняли бойцы, украинский.
   – Теперь жди подарка, – задрал голову вверх сержант. – Давайте, мужики, заканчивайте погрузку и отчаливаем. Сымите бронники…так, на всякий случай.
   Они погрузились и едва успели отплыть, как их накрыло миной. Ивана оглушило выбросило за борт. Он даже не понял, как ему удалось ухватиться за поваленное дерево, которое плыло по реке.
            
   Глава вторая. Спасение.

  Он очнулся от запаха тины. Перевернулся на бок. Машинально потер  глаза. Из маревой мути стали выплывать очертания предметов: бревенчатое строение в метрах ста; кусты ивы, причесанные по земле; заливчик, куда его вынесло течением – небольшой, подковообразный, заросший по краям зелеными водорослями.
    Иван с трудом поднялся. Его слегка шатало. В зубах противно хрустел песок.
Островок выглядел необитаемым. Справа, куда ни кинь взгляд, была водная гладь, которая в лучах полуденного солнца затейливо переливалась золотистыми цветами. Вдали, слева по течению, вдоль пологого берега, тянулась стена из кустарников и мелких деревьев.
   Иван сел на песок. Снял берцы, вылил из них воду. Хотел стянуть с себя и рубашку, но побоялся комаров.
Будто в подтверждение, в ту же минуту за ухом надсадно зажужжал комар. Иван машинально вскинул руку, чтобы отмахнуться, но боль пронзила правое плечо. Он еще раз попытался поднять руку, но боль повторилась.
   «Вроде не ранен, – успокоил сам себя. – Видно, где-то ушибся. Самое главное, остался цел».
    Но первоначальная радость, что остался жив, быстро улетучилась. Реальность оказалась куда суровее, чем он предполагал. Фактически шансов на спасение не было – нет ни питьевой воды, ни еды, ни спичек, лишь тюбик от комаров в кармане.
Примечание. (Выходить на нуль – выбраться на возвышенное и безопасное место).
   «Надо взять себя в руки…Надо взять себя в руки», – метрономом стучало в голове.
Первым делом, Иван решил обследовать  остров. Прежде он, видимо, был обитаем. Об это говорили не только полуразрушенный домик, но и два покосившихся столбика – все, что осталось от причала.
    На западной стороне острова виднелся еще один домик, затопленный наполовину. Но до него топать и топать,  к тому же надо преодолеть протоку, перерезавшую островок на две части.
   Ивану стало ясно: вода, которая затопила остров, поднялась метра на полтора, а, может, и больше. Он это определил по верхушкам ив, торчащих из воды по периметру острова.
   «Да, есть над чем задуматься, – вздохнул Иван и направился  к домику. – Даже не знаю, что делать в такой ситуации.  Остается только ждать…Авось, повезет…выберусь как-нибудь».
   Иван еще раз огляделся. Ничего радостного: кругом вода, всюду песок…Как выжить?   
   Вдруг возле песчаного мыса, наполовину перегородившего горловину входа в заливчик, Иван заметил человека, пытавшегося ползком выбраться на берег.
   Человек уперся на локоть, приподнял голову и хрипло крикнул:
   – Допоможи, брате!
   Иван, не спеша, приблизился к незнакомцу. По экипировке понял: человек этот – враг, «вэсэушник».
   Солдат, опираясь на руки, подполз ближе.
  – Допоможи, брате! Будь ласка!
   – Я тебе помогу, – успокоил его Иван, – но только говори по-русски.
   – Чому?
  – Потому что здесь – территория России, – жестко ответил Иван.
Несмотря на боль, украинец выдавил из себя усмешку.
   – Це треба ще довести.
  – Докажу, – отрезал Иван. – Вот, увидишь. 

   Солдат застонал и уткнулся лицом в песок. Его левая штанина была разрезана выше колена. На правом рукаве камуфляшного костюма, грязного, пропитанного водой, Иван заметил шеврон морского десантника. Он их перевидал немало, но этот шеврон отличался от других.
   – Ты из какого отряда? – наставил палец на солдата Иван. – Вижу, что десантник. Но прежде таких шевронов не встречал.
   Солдат молчал.
   – У тебя оружие есть? Пушка есть?
   – Нема, – тихо ответил солдат.
   – Как тебя звать?
   – Денис.
  – А меня – Иван. Вот, считай, познакомились.
   Ивану в какой-то момент даже стало жалко солдата. Денис c виду был того же возраста, что и Иван – лет сорок пять, а, может, чуть больше.
Иван опустился на корточки.
   –  Что с тобой? Ты ранен?
   – Да. Левую ногу зацепило. Сильно болит. Мне рану успели перевязать. Надо бы осмотреть ее. Как бы гноиться не начала. У тебя есть индивидуальний перевязувальний пакет?
   – Чево? Не понял...
   – Извини…Индивидуальный перевязочный пакет… бандаж.
  – А, – закивал головой Иван, – ИПП! Так бы сразу и сказал. Нету у меня ипэпэ! У меня, Денис…вернее, у нас с тобой здесь ничего нет. Вразумил? Ни-че-го нет!   
   Денис застонал – то ли от безысходности, то ли от боли.
   – Но в одном я с тобой согласен, – признался Иван. – Рану твою надо осмотреть. Можешь самостоятельно подняться? Нам надо до домика доковылять. Как это будет по-хохляцки?
   – Дошкандибати.
   – Как?
   – Дошкандибати.
   Иван на минуту задумался.
   – Дошкандибати…Хм…Звучит клево…Ничего не скажешь.
   Денис, нахмурил брови.
   – Иван, подсоби. Я самостийно не можу встать.
   Иван присел, подсунул руку Денису под мышку.
  – Давай, поднимайся. Осторожно…не вставай на раненую ногу. 

                Глава третья. «Наши» и «Не наши»

   Возле домика, наполовину вросшего в землю, Иван бережно уложил Дениса на песок. Быстро развязал шнурки на полуботинках песочного цвета. В глаза бросилась надпись, тянувшаяся через весь  задник:  «Solomon».
   – Клевые берцы, – провел пальцем по заднику обуви  Иван. – Небось, натовские? У вас же собственного ничего нет…
   – Не знаю, – устало отмахнулся Денис. – Не интересовался. Что дают, то и надягаємо.
   – А что вам еще остается делать? – снисходительно усмехнулся Иван. – Надеваете, что дают, стреляете из того, что дают, едите, что дают. Ничего у вас своего нет. – Иван сочувственно вздохнул. – В том-то и беда.
   Денис ничего не ответил. Он, стиснув зубы, перевернулся на бок и достал из кармана брюк складной нож.
   – Ваня, – протянул он нож Ивану, – попробуй разрезать повязку. Будь лас…пожалуйста.
   Иван взял в руки нож. Раскрыл его. Потюкал острием – слегка, со знанием дела – об ноготь большого пальца.
   – Острый…Молоток! Мужик ты, как я погляжу, хузяйственный.
   Иван осмотрел ногу, которая была перевязана выше колена.
   – Бинты разрезать не будем. Они, думаю, еще пригодятся. Лучше развяжу.
Рана вопреки его опасениям не выглядела угрожающей. Иван сразу понял, что пуля, а, может, осколок не задел кость.
  – Кость цела, но,  – озабоченно покачал головой, – рану надо промыть, желательно кипяченной водой и как-то продезинфицировать. Иначе…худо будет. И бинт желательно простернуть. Как сам-то думаешь?
   Денис  вместо ответа перевернулся на спину и стал смотреть на небо, где парил, высматривая добычу, одинокий орлан.
   Украинский солдат молчал.
   – Ну, чё молчишь? – не выдержал Иван. – Как в рот днепровской воды набрал. Не нахлебался еще?
   – А що я могу сказать?
   – Ну, хотя бы, как тебе угораздило попасть в такой переплет?
   – В какой?
   Иван обвел рукой остров.
   – Вот такой. Ты – хохляцкий укроп – лежишь на песке беспомощный, плачешь и просишь помощи у меня – у москаля.
   Денис в ответ промолчал. Ивану показалось, что украинский солдат, с которым его свел случай, хочет ему сказать о чем-то важном, но никак не решается.
   – Слушай, брате, – нарочито равнодушно, глядя куда-то вдаль, промолвил Иван, – все-таки, как ты оказался в воде, да еще с перебинтованной ногой? Расскажи…
   Видя, как Денис колеблется, Иван решил подтолкнуть его.
   – Если не хочешь, не надо. Но для затравки могу рассказать свою историю. Рассказать?
    Денис кивнул головой.
   – У нас был оборудован НП на острове. Мы контролировали часть лимана…Менялись через каждые десять дней.
   – Знаю…Мы должны были захватить ваш НП.
   – Вот это поворот! – воскликнул Иван. – Ну, давай, колись…раз начал. Здесь же мы одни, контрразведки нет.
  – Хорошо, – вздохнул Денис. – Если честно, мне очень повезло. Мы рано утром стали грузиться на катера. Только успели отчалить, как ваша артиллерия накрыла нас. Первый катер разнесли на куски. Тогда-то меня и ранило. Но я не сразу понял это.
   – Вы не вернулись обратно?
   – Нет. Приказ, ведь, никто не отменял. Вот, мы и поплыли дальше. Хлопцы с меня сняли бронник, автомат. На ходу перевязали ногу. И тут в борт ударил ваш дрон. Мы все оказались в воде. – Денис сделал глубокий вдох-выдох. –  Хлопцы, звичайно, все утонули. Если бы я был в броннике, то и я бы сейчас лежал на дне.
   – Да, тебе повезло!.. Как и мне. Пацаны, наверно, все двухсотились. Жаль…
   Оба замолчали, заново переживая случившееся.
   Первым подал голос Денис:
   – Что это было? Где-то наверху вы взорвали плотину?
   – Почему мы? – удивленно переспросил Иван. – Может, это вы взорвали?
   – Мы? Не-е-е! – недоверчиво повертел головой Денис. – Нас тогда на катерах не отправили бы на задание.
   – Но и мы ни причем. Если бы наши решили взорвать плотину, нас бы зарнее обязательно сняли с НП. Это сделали ваши. Однозначно! Все знают: вашим командирам на солдат наплевать. Вы для Зеленского – только пушечное мясо!
   – А вы, получается, не пушечное мясо? – устало выдохнул Денис.
  – Слушай, ты! – вскипел не на шутку Иван. – Не вешай мне на уши бендеровскую  лапшу! Понял? Ты на российской территории находишься! Сколько раз это можно повторять?
   Но Денис не унимался. Он отвернул голову и глухо проговорил:
   – Я вже сказав тобі: «Це треба ще довести».
Иван пригрозил кулаком:
    – Я тебе покажу «це треба»! Твое счастье, что ранен. Иначе бы я тебя, бендеровца, в распыл пустил.
   Иван встал, стряхнул с брюк песок и направился к заливчику.
  – Вань! – послышался голос сзади. – Я не бендеровец!
  – Бендеровец…не бендеровец, – резко взмахнул рукой Иван. – Какой х.. разница! Все равно, ты – враг!

                Глава четвертая. Выяснение отношений.

   Иван вернулся уже через полчаса и устало прилег рядом с Денисом.
   – Капец! – зло выругался. – Из-под носа украл рыбу!
   – Кто украл? – не понял Денис.
   – Да, птица! Орлан…Я хотел проверить заливчик…вдруг рыба заплыла туда? Жрать ведь что-то надо.
   – Да, это верно, – согласился Денис. – Здесь  можем подохнуть с голоду.
   – Вот, именно! Поэтому я решил проверить заливчик. Издали увидел: там что-то есть...рыба какая-то.  Но этот орлан – будь он проклят – спикировал как дорн с неба и   оставил нас без обеда.
    – И без ужина, – с усмешкой добавил Денис.
  Остатки дня прошли в тревожных предчувствиях. Обоим было ясно: шансов на спасение почти нет.  О том, чтобы доплыть до берега, можно было и не мечтать. Во-первых, далеко, особенно до правого, занятого украинцами; во-вторых, оба не могли плавать: Денис – из-за раны на ноге, Иван – из-за боли в правом плече. Выход  один – попытаться как-то выжить, пока их не найдут. Но и тут ясности не было. Если первыми приплывут вэсэушники, Ивану – конец, а если приплывут русские – Денису. И они это прекрасно понимали, хотя и старались вслух не высказываться.
   Но все же Иван не с пустыми руками вернулся – принес с собой два листа мать-и-мачехи.
   – Бинты высохли, – сказал он, встряхивая повязку. – Но треба дезинфекция. А потому предварительно на рану наложим лист мать-и- мачехи. Моя деревенская бабушка часто так делала, когда я хулиганил в детстве  и получал всякие царапины и порезы.
    – Кажется, рана не гноится, – подал голос Денис. – Это уже хорошо!
    – Хорошо-то, хорошо, но нам надо в чем-то вскипятить воду, чтобы дезинфицировать бинты.
    – А как будем разжигать костер? У тебя зажигалка есть?
   – Вот, сука! – громко выругался Иван. – Почему ты сказал про зажигалку?
   – А в чем дело? – не понял Денис.
   – Я же курю! Как только ты заикнулся о зажигалке, у меня внутри сразу же засосало. Вначале, вроде бы не хотелось, я даже забыл о сигарете – видно, сказался стресс, а теперь мочи нет.
   – Не плачь, зараз проверю.
Денис засунул руку в карман, вытащил помятую пачку сигарет и протянул Ивану.
   Иван удивленно цокнул языком:
   – Охо? Марльборо! Импорт! Жаль, что табак весь мокрый. Придется сушить…И табак-то, наверно, какой-то…вирджинский.   
    – Не знаю. Что дают, то и курим. Нам безразлично.
   – Еще бы! Скоро и сало будет жрать импортное, а вместо горилки будет пить виски.
   Денис стиснул зубы.
   – Ты мне на уши путинскую лапшу не вешай.
    Иван вскочил на ноги. Сделал шаг в сторону Дениса, но вовремя остановился.
   – Слушай, ты!...– Иван задыхался от ярости. – Ты Путина не трогай! Задушу, как щенка! Ты понял? Ваш Зеленский Путину в подметки не годится! Понял?  А ну, ответь: понял или нет?
   Денис ладонью прикрыл глаза, глухо проговорил:
   – Допустим, понял.
   Иван моментально присел на корточки и резким движением приподнял голову Дениса.
  – Ты, сука! Хрен бендеровский! Ответь еще раз, но без всяких «допустим»: понял или нет?
   – Понял, понял…Только перестань смикати за волосся – больно.
    Иван, закрыв собой предвечернее небо, глыбасто навис над Денисом.  Взгляды солдат встретились.
   – То-то, – Иван ухмыльнулся. – Только так – кулаком – надо вас воспитывать. Сразу поумнел. Молоток!
    – Нога…нога, – в ответ простонал Денис, но простонал не очень убедительно.
   – Ничего не сделается с твоей ногой, – картинно, напустив на себя безразличие,   зевнул Иван. – До свадьбы заживет. А теперь – спать! Утром будем решать, что делать. Как у вас говорят: «Ранок покаже, що вечир не скаже».
    Денис бросил любопытный взгляд на Ивана.
   – То есть, утро вечера мудренее? Так ведь у вас говорят.
  – У вас, у нас, – устало помассировал больное плечо Иван. – Какая, хрен, разница? Всем надо спать, все надо жить…Давай, будем делать располагу.
   Денис приподнялся, дотронулся рукой до Ивана.
   – Слушай, Ваня. Ты, получается, в десантуре служил?
   – Да, – взметнулись вверх брови Ивана. – Служил…На Кавказе…Как ты догадался?
   – Зазвичай десантники так говорят.
Лицо Ивана посуровело – уже который раз за день.
   – Чьи десантники? Наши или ваши?
   Денис в ответ благодушно улыбнулся.
   – Какая, хрен, разница? Сам же только что говорил…Всем надо служить, всем надо жить…Давай, будем делать располагу.
   Они примостились возле стены.
   На берег легла июньская темень – худосочная, по-летнему легкая, обещая на завтра жаркую погоду. Высоко-высоко в небе кучерявились облака, а земля лениво впитывала в себя прощальное тепло подусталого солнца.
  По реке закосмился легкий туманец, вкрадчиво заглядывая в ерики и протоки. Умолкли птицы, лишь где-то вдали, в камышах трубно, словно молодой бычок, замычала водяная выпь. Но она недолго солировала – вскоре гортанно заквакала ночная цапля. Но дуэт длился недолго. Снова пойму окутала тишина – сосуще-тревожная, черно-белая,  без флера  таинственности.  Казалось, в ее глубине – недосягаемой, неохватной простой человеческой мыслью – рождается нечто страшное, способное вот-вот обрушить весь мир.
   Когда темень загустела, мириадами звезд заиграл небосвод. Природа жила по своим законам: текли реки, по небу плыли облака, пробудившийся молодой  ветерок шаловливо ласкал ивовую ветку, которая нависала над головой Ивана.      
   Пока все было тихо…
   Под утро со стороны реки потянуло сыростью. Иван и Денис – оба усталые, в  глубоком забытьи, еще теснее спинами прижались друг к другу. Они это сделали чисто машинально – так, как природой заложено в генах человечества. Но оба почувствовали живительную силу людского тепла, ведь оно – человеческое тепло – не знает ни рас, ни национальностей и не признает "чужой-свой".

             Глава пятая. Территория.

    На этот раз им улыбнулась удача – они поймали леща, каким-то образом заплывшего в заливчик.
   Денис, сидя на песке, стал очищать ее, а Иван отправился на поиски сухих веток. Но вопреки ожиданию, это оказалось нелегким делом – лишь в одном месте удалось найти сухих гнилушек.
    – Вот, все, что нашел, – бросил он на песок трухлявые ветки.
   – Да, – покачал головой Денис. – Костер из них не сложишь. Может, наломать ветки ив?
   – Не получится, – почесал голову Иван. – Они сырые, гореть не будут.
Денис наставил палец в сторону строения.
   – Может, тогда в домик заглянуть? А вдруг там что-то найдем? Может, полешко? З чим чорт не жартує?
   – Это – идея! – согласился Иван. – Еще вчера надо было проверить. Ты оставайся здесь, а я пойду, проверю.
    Денис, осторожно подогнув раненую ногу, поднялся. 
   – И я с тобой. Для подстраховки. Так, на всякий случай…
   Они осмотрели домик. Радостного было мало. Им сразу стало ясно – в домик попала то ли мина, то ли в него влетел дрон-камикадзе. Из-за этого один угол наполовину сгорел, стены перекосились, а крыша осела, обнажив стропила.
   – Очень странно, – удивился Иван, – как он полностью не сгорел?
   – Наверно, пожарники успели потушить, – улыбнулся Денис.
   Иван метнул в него снисходительный взгляд.
   - А ты, оказывается, шутник. Если пробудился чувство юмора, значит, будешь жить…то бишь будем жить.
  В домик можно было войти только одним способом – открыв перекошенную дверь, висевшую на верхней петле – массивной, выкованной в кузнице.
    Они руками разрыли песок. Иван сел на песок, уперся спиной об стену и надавил ногами на дверное полотно.
   – Денис, – прохрипел, – подсоби. Тяни за скобу.
   – За шо?
   – За ручку, твою мать! – Не выдержал Иван. – Неужели не понятно? Тяни, тяни!..
   Стена слегка затрещала, но дверь поддалась. Открылась немного, но в щель можно было протиснуться.
   – Может, лучше я войду? – виновато опустив голову, подал голос  Денис. – Я все же стройнее тебя.
   – Не стройнее, а тощее, – буркнул Иван. А потом, беззлобно усмехнувшись, добавил. – Потому что мало хохляцкого сала ел. Так что, попытаюсь влезть сам.
   – Дело твое, – пожал плечами Денис. – Тут же, как ты любишь говорить, российская территория.
   Иван открыл рот, намереваясь осадить Дениса, но проглотил первое же слово –  ничего не сказал.
   С большим трудом Ивану удалось протиснуться в узкую щель.
   Внутри домика все было разбросано: остатки разовой посуды, банки из-под окопных свечей, рваное антидроновое пончо.
   – Что там? – Подал голос Денис. – Есть что-то интересное?
   – Ничего нет! Абсолютно ничего!
   – Может, тогда сковырнешь какую-нибудь доску, чтобы костер разжечь?
   – Попытаюсь…
   Иван заметил торчащий в углу брус. Потянул его на себя, и сам  не понял, что случилось. Стена вдруг на глазах стала валиться, с потолка посыпались  доски. Иван метнулся к выходу и тут его придавило бревнами. На счастье, зажало лишь ноги, голова и руки  были целы.
   Сквозь узкую щель виднелось небо. Иван с усилием отодвинул от головы доску, расширив  окно и попытался выбраться. Но ноги оказались в капкане, только ступнями можно было шевелить.
    Перед его глазами словно видение показалось испуганное лицо Дениса.
   – Ваня, ты как?
   – Нормалек! Только ноги зажало. Помоги…Попытайся потянуть на себя бревна.
   – Сейчас, сейчас, – засуетился Денис. – Звичайно допоможу. Я сначала сильно испугался, думал, тебе конец.
  – Мне? Конец? – сам того не ожидая, засмеялся Иван. – Рано меня хоронить. Мы – русские – живучие. Помню, как в школе нам учительница зачитывала стихи, только забыл, чьи они были:
  –...И кричали враги потрясённые:
   "Может, русские заколдованы?
    Их пронзишь стрелой, а они живут,
   Их сожжёшь огнём, а они живут,
   А они живут  и сражаются!   
   Денис вдруг остановился и, задумавшись, замер. Потом вроде очнулся и, припадая на правую ногу, стал медленно ходить взад-вперед.
   Не спеша, подошел к Ивану.
   – А ну ка,  друг-москаль, скажи: «Чья теперь эта территория»?
   Иван от такой наглости даже оторопел.
   – Да что с тобой, Денис? Какая муха тебя укусила?
   Но Денис не унимался.
   – Ты от ответа не уходи. Скажи: «Чья эта территория»? Не хочешь, можешь не ответить. Дело твое – будешь сидеть в капкане, пока не сдохнешь.
   – Допустим, ваша, – с трудом, с хрипотцой, выдавил из себя Иван.
    Денис торжествующе вскинул голову.
   – Без «допустим»! Повтори!
   – Ваша, украинская…Пока.
  – Это – хорошо! Но мало…
   Иван уже начал сердиться.
  – Чего ты еще хочешь, хохол?
   – Раз признал, что эта территория украинская, ты должен это подтвердить.
   – Как? Расписку дать?
   – Нет. Ты должен спеть «Ще не вмерла Украина».
   – Еще чего?! – возмутился Иван. – Ни за что!
   – Пусть будет так. Не пой, если не хочешь. У меня на острове полная демократия. Принуждать не буду.
  Денис отвернулся и, припадая на одну ногу, зашагал к заливу, где оставил рыбу.
   Иван попытался высвободиться, но как ни старался, ничего не получилось. Его напугало и то, что левая нога, которую сильнее зажало, стала неметь.
    Денис тем временем, присев на корточки, пытался разжечь костер.
   – Денис! Денис! – закричал Иван. – Не делай этого!
   Денис, корчась от боли, приподнялся и зашагал в сторону домика.
   – Чего орешь? Почему нельзя?
   – Дым…дым  будет виден. Неужели на понимаешь? Нас сразу обнаружат.
   – Ну и что? – Невозмутимо отозвался Денис. – Это же хорошо!
  – Для кого? Для тебя или для меня? Если наши приплывут, тебе кирдык, если ваши – мне. Так что высвобождай  меня побыстрее. 
   – Ладно, – наконец сдался Денис. – Но сначала спой наш гимн. Это мое условие! Я тебе напомню, как петь.
   Денис сделал глубокий вдох и громко пропел весь куплет: «Ще не вмерла Украина…»
   – Давай, повтори.
   Ногам становилось все больнее и больнее. Но вместо того, чтобы закричать от боли, на Ивана напало какое-то  безумное озорство.
    – Ще не вмерзла Украина, – запел он, еле сдерживая смех.
    – Стоп! Стоп! – Замахал руками Денис. – Что за импровизация? Почему «ще не вмерзла»?
   Иван добродушно усмехнулся.
   – Потому что эту зиму вы не переживете – мы разбомбили все ваши электростанции.
   – Вы, русские, террористы! – зло огрызнулся Денис. – Вы бомбите наши больницы, школы и детсады! Убиваете людей!
    Лицо Ивана побагровело.
   – Слушай, ты, хохол! Чья бы корова мычала, а твоя молчала! Мы бьем только по заводам и портам, а вы – по школам, автобусам, по домам. Убиваете детей!  Вы хуже фашистов!
  – Пусть будет так, – скривилось лицо Дениса. – Болтай, сколько хочешь…У нас, на Украине – полная демократия. Но, – Денис назидательно поднял указательный палец, –  законы надо уважать и слушаться старших. А потому, пока правильно не споешь, будешь сидеть столько, сколько захочу. Давай, начинай…Ще не…
   – Ще не врезал Украине! – изо всех сил заорал Иван.
   От неожиданности Денис отпрянул назад и тут же от боли схватился рукой за ногу.
   – Я тебя, москаль, убью! Задушу как собаку! Не смей оскорблять Украину!
   – Дело твое, – продолжал насмехаться Иван. – Но, вот, какая закавыка: умру я, умрешь и ты. Вон, как схватился за ногу. Скоро начнется гангрена, и ты сдохнешь, может, даже раньше меня.
    – Ну, и что? Пусть…Пусть умру, но никому не позволю издеваться над Украиной!
   – Ох, какой герой! – маятником закачалась голова Ивана. – Твою Украину пиндосы  уже давно раком поставили, а свои – разворовали. Над ней издеваются все, кому не лень. Вам за никто в Европе за людей не считает. А вы им жопы лижете.  Разве не так? Чего молчишь? Правда глаза режет? То-то…
   Денис вместо ответа отвернулся и потопал, припадая на ногу, к заливу. 

                Глава шестая. Настя. 

   Солнце стало припекать все сильнее. Нестерпимо хотелось пить. Иван попытался  позвать Дениса, который лежал под ивой, но слова застряли в горле. Он приложил к губам два пальца, чтобы свистнуть, но получилось лишь жалкое шипение.
   «Дело плохо, – промелькнуло в голове. – Надо что-то делать. Левую ногу как-то еще можно вытащить, но правую – нет. Может, попытаться ступню оторвать?»
Иван, спасаясь от солнца,  руками прикрыл голову, но это не помогло – вдруг в газах потемнело, и он впал в забытье.
    Очнулся от прикосновения руки. Из миражной мути всплыло женское лицо.
  – Аха, касатик, очнулся? – услышал он низкий голос. – Пей!
   Иван на пересохших губах почувствовал горлышко ПЭТ-бутылки с водой. Он начал жадно пить.
   – Спасибо, – с трудом шевельнул пересохшими губами. – Вы кто? Откуда взялись?
  – Потом разберемся, – невнятно ответила женщина. – А пока тебя надо спасать. Эй, ты! – крикнула она Денису. – Вставай!
   И только теперь Иван заметил в левой руке незнакомки ружье.
   Женщина прислонила ружье к стене и пальцем поманила к себе Дениса.
   – Эй, ты! Малахольный! Подсоби!
   Денис безропотно поднялся и подошел к домику.
   Они вдвоем налегли на торчащее бревно и Ивану тут же показалось, что на ногах разжались  стальные челюсти капкана. Он налег руками на другое бревно и выбрался из смертельной засады. 
   – Уф! – с наслаждением вытер пот с лица.
   Он сделал шаг и тут же упал – левая нога почти слушалась.
   Женщина нагнулась. Ее груди, готовые вот-вот вывалится из ситцевого платья,   накрыли колени Ивана.
   – Сломана нога?
    – Нет, просто онемела.
   – Тогда массируй. Сможешь самостоятельно?
   – Попробую.
 
   Женщину звали Настей. Седая прядь, которая узкой лентой испепелила волосы от лба до затылка, придавала ей таинственную утонченность, которая никак не гармонировала с грубоватыми чертами лица: с большим ртом; с черной, еле заметной бахромистой полосой, прикрывавшей верхнюю губу; с карнизистыми густыми бровями, нависшими над  удивительно светло-голубыми глазами.
    Когда, познакомившись, все трое уселись под кустом ивы, Настя рассказала, что приплыла на остров за должком.
  – Здесь до вас стояли военные, – начала она свой рассказ. – Что за солдаты были, я не знаю – не интересовалась. Может, украинцы, а может, русские – сразу не разберешь.  Сколько их было, тоже не знаю, но, думаю, человек пять-шесть…не больше.
    –  А что за должок? – спросил Иван, не преставая массировать ногу.
Настя властным движением руки остановила его.
   – Ты, касатик, не торопи меня и не имей привычки перебивать, когда старшие говорят.
    – Да, уж, старшая, – недоверчиво усмехнулся Иван. – Если не секрет, сколько тебе лет?
   – Какой тут может быть секрет? Сорок шесть недавно стукнуло.
   – И мне сорок шесть, – удивился Иван.
   – И мне! – радостно поднял руки Денис. – Вот, это да! Вот, это дуже дивно!
   Настя наставила палец на Дениса.
   – Ты – украинский солдат? Верно?
    Денис в ответ кивнул головой.
   – А я – русский солдат, – не дожидаясь вопроса, подал голос Иван.
Женщина с любопытством в то же время недоверчивым взглядом оглядела новых знакомых.
   – И как вы здесь очутились…как два медведя в одной берлоге? Небось, течением прибило? Сказывают, вверху плотину прорвало.
   – Что было, то было, – примирительно сказал Денис. – Лучше расскажи, за каким должком ты явилась сюда.
   – А, должок! – воскликнула Настя. И вдруг, вспомнив что-то, вскочила на ноги, схватила ружье и навела ствол на мужчин.
   – А, ну, сидеть! Руки вверх!
  Иван и Денис молча переглянулись друг с другом и послушно подняли руки.
   – Настя, – иронично прищурил глаза Денис, – ти, що, з глузду зихала?
   – Ниоткуда я не съехала! – со злостью крикнула Настя. – Я в твердом уме! Вы это поняли?
   – Так, что мы тебе плохого сделали? – поспешил на помощь Денису Иван. – Почему ты заставила нас поднять руки?
   – Потому что вы не вернули должок?
   – Да, какой должок?! – Будто сговорившись, в один голос воскликнули мужчины.
   – За самогон.
  – Настя, – осторожно,  с оглядкой опустил руки Иван, – ты, конечно, прости нас, но мы, ей-богу, не понимаем, о чем идет  речь. Мы оба чуть не утонили, едва спаслись. Мы оказались здесь случайно. Поэтому понятия не имеем, что тут до нас было.
   Но Настя так быстро сдаваться не хотела.
   – Может, и так. Но ты, – она указала пальцем на Дениса, – очень похож на того солдатика – такого же роста, с такими же залысинам на башке. Да и голосом похож.
   – А что за солдатик? – спросил Иван. – Ты, Настюша, что-то не договариваешь, все ходишь вокруг да около.
   – Может, ты разрешишь мне присесть? – взмолился Денис. – Раненая нога разболелась.
   Настя опустила ружье.
   – Ладно, ваша взяла.
   Когда они снова уселись под ивой, Настя продолжила свой рассказ.
   – Наш хуторок неподалеку отсюда, в полукилометрах. Домов мало – всего двадцать, и то половина покинута – война же, боязно…
   – Кто сейчас занимает ваш хутор? Мы или вэсэсушники? – спросил Иван.
  – Да никто!  Мы, как любит гхутарить мой сосед Тихон, – серая зона. То одни придут да уйдут, то – другие. Никому наш хутор не нужен. Год назад хохляцкие солдаты попытались прорыть окопы. Копали-копали, а потом плюнули и убрались.
   – Почему? – полюбопытствовал Денис.
   – Потому что бесполезно – один песок. Все валится. Да еще вода. Чуть копнешь, и сразу – лужа. Поэтому наши дома без подполья и погребов.
    – Ин-те-ре-сно! – зевнул Иван. – А как вы выживаете?
  – Как придется, – улыбнулась Настя. – Рыбачим…Слава богу, рыбы здесь много. Правда, прежде было еще больше. Но и сейчас на прокорм хватает.
    Как только Иван услышал про рыбалку, у него стразу же загорелись глаза.
   – А как ловите? На что? Я ведь тоже рыбак, правда, всего лишь любитель.
   – На что? – задумчиво переспросила Настя. – Знамо дело – сетью. Зимой на ямах бьем острогой. А теперь глушим – взрывчатки ведь навалом. Глуши рыбу сколько хошь, только сам не взорвись.
   Денис вытянул больную ногу и лег набок.
   – То есть занимаетесь браконьерством? Губите природу? Это же незаконно.
Настя с недоумением уставилась на Дениса.
   – Ты в своем уме? Мы, получается, губим природу, нарушаем закон, а вы – нет? Вот это да! Да, мы глушим рыбу…Куда деваться? Жить-то хочется.  Это, по-вашему, – Настя обвела рукой мужчин, – незаконно, это – преступление. Пусть будет так.  А то, что вы пачками убиваете друг друга, – это законно? Это – не преступление? Чево молчите? Нечем крыть?
   – Почему «нечем»? Я отвечу, – обиженно пробормотал Денис. Он сделал паузу и вскинул голову. – Я защищаю незалежность Украины!
   Настя отложила в сторону ружье, руками подперла бока.
   – Ха! Незалежность…Кому, на фиг, нужна твоя незалежность? Всем наплевать на нее! И твоему Зеленскому, и…как его? Ну, не важно…Я тебя спрашиваю: «Какой толк от вашей незалежности? Народ богаче стал жить?»  Да, ни хрена! Ваша незалежность все равно как бабья промежность - сегодня одному дала, завтра - другому. 
   – Ты – москалька! – вместо ответа крикнул Денис.
   Настя подняла ружье и нацелилась  на Дениса.
   – Я тебе покажу «москалька»!
   Денис поднял руки вверх.
   – Стоп, стоп! Спокойно…спокойно. Настя, опусти ружье. Это – не шутка. Я не хотел тебя обидеть... Ты, уж, прости нас... Мы смертельно устали, и мы очень голодны. Вот, и отбило разум.
   – Отбило…не отбило, – заметно смягчилась Настя, – но за базар, как любит гхутарить мой сосед Тихон, надо отвечать.
   Настя переключила свое внимание на Ивана.
   – А ты, касатик, как считаешь?
   – Н-ну…м-м-м, – невнятно промычал Иван.
   – Ты не нукай и не мыкай! – поставила его на место Настя. – Ответь прямо: глушить рыбу это преступление?
   – Смотря, где и в какой ситуации, – ушел от прямого ответа Иван.
   Настя прищурила глаза, закачала головой.
   – Ты, че вертишь жопой как проститутка? Нет смелости говорить прямо? Тогда скажи, как на духу: «Ты убивал людей»?
   – Если укропов считать за людей, то – да…убивал.
   – И это законно?
   Ивана уже изрядно вымотал этот допрос.
  – Я – солдат. И этим сказано все! Больше на глупые вопросы отвечать не буду.
   – И я! – подал голос Денис.
   Настя торжествующе улыбнулась.
   – Ну, как хотите. Не хотите ответить прямо, не надо.
Настя сделала несколько шагов в сторону реки.
   – Ну, раз такое дело, я…тово… пошла. Будьте здоровы, живите богхато.
Иван, протянув руки, бросился к женщине.
  – Настюля! Погоди! Не спеши! Мы согласны оплатить долг. Только  расскажи нам, откуда взялся этот долг?
   Настя остановилась.
  – А чё тут рассказывать? Пришли ночью двое…с автоматами. Сказали, с этого острова. Попросили самогонки. Я им дала две полтарушки. Они стали переводить деньги, а Интернет не работает. Я потом только докумекалась: они просто делали вид, что пытаются перевести мне деньги. Потом сказали: «Завтра привезем наличные». Не привезли…Поучается, пидманули…Прождала недели две. Потом не выдержала: села на лодку и приплыла. Вот и весь сказ.
   Иван встал на ноги. Для пробы сделал несколько шагов – вроде все нормально. Исчезло чувство страха, вернулось желание трезво мыслить.
   – Настя, давай, сделаем так. Ты завтра снова приедешь к нам. Привезешь харчи, воду, свежий бинт…или какую-нибудь тряпочку, но только чистую. Постарайся найти шприц и хотя бы одну ампулку с антибактериалом – это, чтобы сделать укол Денису. Если не найдешь, прихвати йод – пригодится. Да, чуть не забыл, привези хотя бы     несколько сигарет – мочи нет, курить хочется.
   –  Не бойся, – подал голос Денис, – мы за все рассчитаемся.
   – Ладно, постараюсь привезти, – согласилась Настя. – До завтра. – Она окинула мужчин строгим взглядом. – Только вы тут без меня не передеритесь.
   – Все же тебе нас жалко стало, да? – улыбнулся Денис. – Задригнулося жиноче серце?
   Настя бросила на него насмешливый взгляд.
   – Ничего не дрогнуло. Сердце у меня – камень. Просто деньги не хочется терять. И этим сказано все! Бывайте, до завтра. Слишком рано не смогу приехать, но до девяти постараюсь.
    Грустным доглядом, каждый думая о своем, проводили они Настю. Смотрели до тех пор, пока ее утлая лодка не скрылась за вуалью предвечернего тумана, ласково накрывшего светло-голубую гладь реки.

                Глава седьмая. Трапеза.

   – Просыпайся, – сонно пробормотал Иван, толкая в бок Денису. – Уже утро… новый день.
   Денис лениво зевнул, с удовольствием потянулся.
    – Что день грядущий нам готовит…
   – О! – Иван слегка шлепнул рукой по спине Дениса. – Хохол Пушкина знает.
   – А пошто не знать. Мы же в школе изучали и Пушкина, и Толстого. Я еще не забыл…деменцией пока не страдаю.
   Иван поднялся на ноги. Потер глаза.
   – Ты-то, может, и не страдаешь, но у многих на Украине память напрочь отшибло.
   – Ну, вот, опять начинается, – недовольно промолвил Денис. – Нельзя ли без политики. Уже надоело…
   – Согласен. – Иван подал руку Денису. – Вставай. Пойдем мыться. Мы должны выглядит, как бы правильнее выразиться?... соответствующим образом, ведь к нам  приедет дама.      
   Денис провел ладонью по лицу.
    – Не мешало бы и побриться.
   – Не до жиру, быть бы живу. Пошли к воде, сполоснемся.

    Время тянулось мучительно долго. Хотя часы сохранились у обоих, но только у Ивана они были исправны.
   К их великой радости, Настя приплыла даже раньше обещанного срока – полдевятого.
  – Эй, вы! – взмахнула она рукой, когда ступила на берег. – Помогите разгружаться.
   Она подала с лодки сильно изношенные две сумки «челнок». Иван взял одну, Денис – другую.
   Иван подхватил сумку Дениса.
   – Дай! Я сам понесу. У тебя – нога.
   Денис вырвал сумку.
   – Я сам!
  – Эй, ты! – послышался громкой голос Насти. – Подай касатику сумку! Нечего тут выкобениваться! У тебя же нога раненая.
  – Я не выкобениваюсь, – обиженно пробормотал Денис. – У Ивана тоже проблема – плечо болит. Только виду не подает, хорохорится перед тобой.
   – Ну, и везет же мне на мужиков! – громко рассмеялась Настя. – У одного нога болит, у другого – плечо. Остальное, хоть, целое? Не болит?
   – Циле, циле, – с улыбкой отозвался Денис.
  Иван и Денис донесли до ивы сумки и сели на песок. Насти все не было. Наконец, она появилась – с автоматом на груди и с ружьем в руке.
   Мужчины, увидев ее, оторопели.
    Первым пришел в себя Иван.
   – Настя, что за фокусы? Зачем ты привезла сюда автомат?
   Настя села на песок, оголив полные колена.
   – Что, в штаны наложили?
   – Да не наложили! – повысил голос Денис. – Автомат для нас – что кухонный нож  для тебя. Нас интересует другое: зачем тебе автомат? Где ты его раздобыла? Это же не шутка – можно загреметь по полной.
   – Да, успокойтесь вы, – смягчилась Настя. – Автомат – не мой, его мне дал сосед Тихон. Когда я ему рассказала про вас, он попросил меня продать вам автомат.
    – А где он его нашел? – спросил Иван.
   – Не знаю, – небрежно взмахнула рукой Настя. – Видно, подобрал где-то.
   – Но он нам не нужен, – подал голос Денис. – Зачем нам автомат?
   – Нет-так, нет, – равнодушно пожала плечами Настя. – Увезу обратно. Не беда…
  – Луше скажи: ты привезла все, о чем мы тебя просили? – Иван как бы ненароком провела рукой по спине Насти. – Ничего не забыла?
   Настя резко отвела руку Ивана.
   – Убери руку, касатик. У меня спина не чешется.
   Денис хитро прищурил глаза.
   – А где чешется?   
   Вместо ответа  Настя встала и растопырила пальцы обеих рук.
   – Вот, что, мальчики! Вы, видно, меня принимаете не за ту, за которую хотели принять. Я вам – не шалава придорожная. Усекли? Будете распускать руки, получите по полной. – Настя перевела дух. – И вот еще. Следите за языком. За базар – сами знаете – придется отвечать. Поняли?
   Иван тоже поднялся.
   – Ты, Настюля, нас прости. Ей-богу, мы не хотели тебя обидеть. Просто одичали немного…давно женщин не видели. Вот, у нас…того, немного крыша поехала.   
    – Ладно, – сдалась Настя, – не переживайте. В жизни всякое случается. Лучше, давайте, разберем сумки.
   Настя сдержала слово – действительно, привезла все, о чем просили мужчины.             Более того, прихватила с собой полтарушку самогона.
    – А это к чему? – деловито побултыхал содержимое  ПЭТ-бутылки Иван.
   – Сосед Тихон передал. Сказал, пусть солдатики побалуются. – Настя развела руки. – А что я могла поделать? Не выливать же в реку.
    Настя извлекла из сумки старое покрывало,  расстелила его и стала расставлять разовую посуду, по виду успевшую побывать в разных переделках.
   Мужчины с любопытством, но в то же время  жадно следили за каждым ее движением. Однако Настя не спешила начать трапезу.   
    – Вот, что, ребята, – словно учительница в начальном классе, проявила она строгость, – прежде чем сесть за жратву, я осмотрю ваши раны.  Я ведь в молодости в больнице медсестрой работала.  Денис, начнем с тебя.
    Денис послушно отошел в сторону и задрал штанину.
   – Ты, чё, застеснялся? – улыбнулась Настя. – Полностью сыми штаны и спиной ляг на песок.
   Денис  снял брюки, положил их на песок и лег.
   – Да, – озабоченно нахмурила брови Настя, – сама рана вроде заживает. Это – хорошо. Но, вот, это… вот, эта припухлость,  – Настя пальцем дотронулась чуть выше колена, – меня тревожит.
   – И что делать? – спросил Денис.
  – Укол сделаю, противовоспалительный.
    Настя провела ладонью по ноге выше колена.
   – Не болит?
   – Не-е-ет! – с трудом выдавил из себя Денис.
   И вдруг Настя отпрянула назад и несильно ударила ладонью в пах Денису.
   – О! – заорал тот.
  – Фу! – Со злостью в голосе буркнула Настя. – Ты, чё, творишь? Кобеля из себя корчишь? Хочешь на меня произвести впечатление? Да я таких, как ты, суперменов, знашь, сколько перевидала? А, ну, поднимайся! Ишь разлегся, словно фон барон.
   Иван стоял рядом и еле сдерживал смех.
   – Настюля, прости его. Ну, сорвался мужик, с кем не бывает. Могло быть хуже.
   – У тебя руки дюже нежные, – виновато поднял глаза Денис. – Вот, я того…трохи обкладався…
   – Ну, хватит мямлить. С вами все понятно. Мужики – они везде мужики, – примирительно сказала Настя. – Сделаю укол и сядем за стол. Пусть стола в натуре нет, но мы будем воображать, что он есть.
    – И тосты будем поднимать? – спросил Иван.
   – Поднимают бокалы, – назидательным тоном поправил его Денис, – а тосты произносят. 
   Иван бросил на него злой взгляд.
   – Ты, хохол, собираешься меня учить?
   – Все! Хватит трепаться! – решительно погасила разгорающуюся ссору Настя. – Вы ведете себя как дети! Ей-богу! Давайте, просто выпьем без всяких тостов.
   – А почему без тостов? – недоуменно развел руки Денис.
   – Чтобы вы не перегрызли друг другу глотки.
   – Н…н…не понял, – медленно, с нажимом в голосе, произнес Иван.
   – Не понял? – Настя, как уже было не раз, подперла руками бока. – Щас объясню. Допустим, слово предоставим Денису. За кого, он думашь, предложит выпить? За Зеленского! Ты – русский! Выпьешь за этого придурка?
   – Конечно, нет.
   – Вот именно! – торжествующе воскликнула Настя. – Ты за Зеленского не выпьешь, а он, – Настя наставила палец на Дениса, – не будет пить за здравие Путина. Вот, и начнется у вас новый раздрай.
   – Не начнется, – промолвил, глядя куда-то вдаль, Денис. – Я не буду поднимать тост за Зеленского.
   – Поумнел…наконец, – не удержался от реплики Иван. – Давно бы так. 
   – Ну, ладненько, – довольно улыбнулась Настя. – Тогда, давайте, сядем за стол.   
      
    Денис радостно потер руки.
   – Ох, и погуляем на всю катушку! Спасибо тебе, Настя, за все, особливо за самогонку. Забыл даже, когда в последний раз его пил.
   Иван с улыбкой скосил глаза в сторону Дениса.
   – Настя, Денис теперь пьет только виски. Потому и забыл, когда в последний раз пил горилку.
    Денис вспыхнул, но, напоровшись на строгий взгляд Насти, быстро погасил свой гнев.
   К большому разочарованию мужчин, «погулять не всю катушку» не удалось. После того, как опорожнили второй пластиковый стакан, Настя всю самогонку хладнокровно вылила в песок.
   – Подальше от греха, – как ни в чем ни бывало, с удивительным спокойствием,  объяснила она оторопевшим мужчинам. – Вы уже сейчас готовы наброситься друг на  друга – достаточно одной искры. А что будет, если напьетесь?
   Мужчины тоскливо переглянулись друг с другом и молча стали жевать вяленую свинину, привезенную Настей.
   Тягостную тишину первым нарушил Иван.
   – Настя, сколь мне тебе должны?
   – С тем должком?
   – Да.
   Настя немного выждала, словно решаясь: сказать или нет? Наконец, собравшись  духом, выпалила.   
   – Десять тысяч.
   Денис от неожиданности едва не поперхнулся.
  – Ни хрена себе! Десять тисяч рублив! За що?! Москали пили, а я маю платити?
   Видя, как Настя стала хмурить брови, Иван поспешил вмешаться.
   – Денис, успокойся. Еще неизвестно, кто до нас здесь стоял: то ли мы – русские, то ли вы – украинцы. Кроме того, мы пообещали Насте, что покроем их должок. Разве не так?
   Денис отвернулся. Портер руки об брюки и стал задумчиво пересыпать песок с ладони на ладонь.
   – Оно, кончено, так, но все равно много…не справедливо.
   Настя поднялась и стала отряхиваться от песка.
   – Мне потерянных денег не жалко. Я и без ваших денег проживу. Не нужны они мне! Мне вас жалко. Вот, что! Взрослые мужики и, вроде, не дураки, а ведете себя как неразумные дети – чуть что, сразу лезете в драку. Что поделили? Солнце – на всех одно. Земля – на всех одна. Чево вам не хватает?   
   – Мы же не виноваты, что так все сложилось, – стал оправдываться Денис. – От нас ничего не зависит.
   Настя одарила Дениса сочувственной улыбкой.
   – Вот точно так говорил мой муж. Никакой самостоятельности у него не было! Хотя работящий был. Но все плыл по течению. Я когда начинала его костерить, он всегда оправдывался: «А що я могу поделать? От меня ничего не зхависит».
   – А где он сейчас? Дома? – спросил Иван.
   – Развелись…Уже давно…На фига нужен такой муж? – Настя на миг задумалась. –Да, я согласна: в жизни всякое бывает. Но ты же человек, а не щепка в реке! Ты хоть раз в жизни сделай так, чтобы потом, на старости лет, не было стыдно.
   – Так, ты теперь одна живешь? – радостно сверкнули глаза Дениса.
   – Одна…
   – А дети есть?
    Настя присела на одно колено и стала что-то искать в сумке.
   – Вот, мои дети, – протянула она Ивану помятую фотокарточку. – Старшему – Олегу – здесь восемь лет, а младшему – Остапу – шесть.
   – И где они сейчас?
  – Олег погиб под Бахмутом, а Остап в Германии…Слава богу, успел вовремя уехать…Еще до референдума… Женился, уже ребенок есть. – Настя с грустью усмехнулась. – Так что, я уже бабушка, а толку-то что? 
   – М-да… – Денис взял в руки ПЭТ-бутылку, потряс ее и с явным сожалением опять положил  на песок. – М-да…Ни капли не осталось…Надо же.

                Глава восьмая. Орлиный клекот. 
   Солнце стало припекать все злее, не чувствовалось даже легкого дуновения ветра. 
   – Вот, что, мужики, – предложила Настя. – Вам надо построить шалаш. Без него  будет худо. Я схожу к лодке и принесу топор. А вы пока посидите. Только, чур, не драться!
   Настя ушла.
   Денис, не отведя глаз от ее спины, озабоченно почесал голову.
   – Ваня, пообещать-то ей мы пообещали, а как будем рассчитываться?
Иван ножом срезал ветку ивы и начал очищать ее.   
   – Я сам, пока сидели, все время думал об этом. Пока ничего не придумал: налички у нас нет, телефонов тоже нет.
   Денис дернул Ивана за рубашку.
   – Вань, а Настя – класна баба. Груди, ноги – з розуму зийти.  Да? 
   – Да! Да! – нетерпеливо прервал его Иван.
    Но Денис не обратил никого внимания на раздражительный тон Ивана.   
   – Вот бы, завалить ее! – Мечтательно потянулся он, закинув руки за голову.
   – Из чего? – Иронично усмехнулся Иван. – Из автомата или из двустволки?
   Денис с недоумением уставился на него.
   – Ты, що? У своєму розуми?
  – А почему бы и нет, – не стирая с лица усмешку, продолжил Иван. – Сначала завалишь меня. Потом – Настю….Нет, скорее всего, усадишь ее в лодку и уплывешь.
   – Не получится, – то ли шутя, то ли всерьез отозвался Денис. – Лодка  – одноместная.
   Услышав слова Дениса, Иван замер, держа в руке нож. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то Ивану, но сзади раздался веселый голос Настя:
    – О, мальчики! Вы еще не подрались? По вашему виду – да, еще не успели. Верно?
    – Мы и не думали драться, – обиженно промолвил Денис. – Зря ты о нас плохо думаешь.
   – Мы думали, как будем рассчитываться с тобой, – добавил Иван. – Телефонов-то у нас здесь нет – перевести не сможем.
    Настя из бокового  кармана ситцевого платья, в котором приплыла на остров, достала смартфон.
   – Я все предусмотрела. Здесь, конечно, Интернета  нет. Но есть выход. Вы звоните своим женам, сообщаете мой номер телефона, и они переведут деньги. Кто первый?
   – У меня нет жены, – буркнул Иван. – Развелись...еще лет пять назад.   
   – Но кто-то же из твоих родных есть? – недоверчиво посмотрела Настя на Ивана. – Сын, к примеру. Или дочь.
   – Сын в госпитале, – Иван бросил грустный взгляд на восток, в сторону левого берега, будто надеясь увидеть там сына. – Он тяжело ранен. Ему сейчас не до меня. – Иван умолк. Он  словно раздумывал: сказать или нет. – Есть подруга…Роза. Хорошая женщина. Она вышлет денежки. Но я не помню номер ее телефона.
    Денис решительно потянул руку за телефоном.
   – Дай. Позвоню жене. – Денис скосил взгляд на Ивана. – У меня и жена есть, и номер телефона помню. Она переведет тебе десять тысяч.
   Иван насмешливо хмыкнул.
    – Очень забавно. Какие денежки твоя жинка переведет? Гривны? Или доллары?
   – Ой, ой! – замахала руками Настя. – Гривны не нужны! Что я с ними буду делать?  Мы же теперь живем в России.
   – Да здесь, наверно, и связи нет, -– засомневался Иван. – Поэтому Денис так охотно согласился. Ну-ка, Настя, подай сюда телефон.
    Иван взял в руки смартфон.
   – Точно! Нет зоны покрытия. Вот и весь секрет благородства Дениса. Хитер! Ох, как хитер! Хохол он и есть хохол.
   – Мальчики! – Настя пригрозила кулаком. – Кончайте свои замашки! Здесь нет фронта, нет передка. Давайте, жить дружно. – Настя на секунду задумалась и добавила. – По крайней мере, пока я здесь.
   – Мы-то що, – пожал костлявыми плечами Денис и кисло улыбнулся. – Мы-то…ничего.
   – Что, «ничаво»? – не сразу поняла Настя. – Гхутарь яснее.
    Денис грустно покачал головой.
   – Плохо, все плохо. Я не вижу выхода из этой ситуации.   
   Настя кивнула головой в сторону украинца.
   – Ваня, что с ним? Совсем скис…
   – Без самогона остался, вот, и расстроился,  – пошутил Иван.
    – Ах, вот, оно что! – рассмеялась  Настя. – Значит, я виновата! Ну, мы это щас  исправим.
   Настя, не преставая таинственно улыбаться, достала из сумки прозрачный  полиэтиленовый пакетик, в котором лежали два склянки, обернутые в газетную бумагу.
   – Во! – торжествующе подняла она над головой одну склянку. – Здесь чистый медицинский спирт! У военных медиков выменяла на курицу.
   – Ну, Настя! Вот так сюрприз! – удивленно вскинул густые брови Денис. – Ну, ты даешь!
   – Пока не даю, – твердо ответила Настя. – Зря радуешься.
   Иван решил перевести разговор на другую тему.
   – Значит, садимся за стол?
   – Нет! – Решительно возразила Настя. – Я уже сказала: сначала надо построить шалаш.
    – Зачем? – возразил Денис. – Тепло же, и нет дождя.
   – Зачем? – Настя укоризненно покачала головой. – Эх, ты! Не понимаешь…У человека всегда должна быть крыша над головой. Пусть она будет дырявой, ветхой…Это не важно. Важно, чтобы человек чувствовал, что у него есть крыша, есть, где укрыться от дождя, от жары. Дошло?
   – Дошло, – невнятно пробормотал  Денис.
   – Коли так, – приказала Настя, – будем строить шалаш. А потом посидим. – У Насти насмешливо сверкнули глаза. – Вы же никуда не торопитесь?
   Мужчины молча переглянулись друг с другом. Никто не проронил ни слова. Хотя каждый думал о своем, но общий посыл был понятен: им придется вместе выживать.

   Шалаш, сложенный из ивовых веток, стеблей камыша, получился на славу. Настя снова расстелила скатерть и выставила все, что осталось от завтрака.
   После второй порции спирта, разбавленного водой, Ивану неожиданно захотелось петь. 
  – Цвите терен, цвите терен, листья опадаэ,
  Хто с любовью не знаэться, той горе не знаэ…– приятным баритоном затянул он.
   Настя удивленно ахнула, вкинула голову и изящно вплела в песню  новые строки:   
   – А я ж, молода дивчина, та й горя зазнала.
    З вечорочку не доила, ничку не доспала.
   Иван, продолжая петь, Денису рукой сделал жест, приглашая присоединиться к дуэту, но тот лишь помотал головой.
    Когда закончили петь, Денис спросил:
   – Иван, откуда ты знаешь эту песню? Даже я ее не знаю.
   – Это – давняя история! – довольно улыбнулся Иван. – Я ведь родился и вырос на Суре. Папа с мамой – она у меня с Украины – когда поженились в Сибири, переехали в Чувашию и купили дом. Когда родилась моя сестренка, к нам с Полтавы приехала бабушка, чтобы нянчиться с малышкой. Она знала много украинских песен и часто убаюкивала своими песнями мою сестренку.  Мне тогда было четыре года, и я некоторые ее песни хорошо запомнил. И что интересно, бабушка говорила только по-украински.
    – Погоди! Погоди! – Денис энергично замахал руками. – Так, ты из Чувашии?
   – Да. Из Алатыря. А почему это тебя интересует?
  – Я тоже бывал в Чувашии. Отец мой строил газопровод «Уренгой-Ужгород», экскаваторщиком был. На японском «Като» работал. Они – газовики – тогда жили в городке, неподалеку от Чебоксар, в километрах тридцати.
    – В Цивильске?
   – Да, да! – обрадованно воскликнул Денис. – В Цивильске. Мы туда с мамой приезжали. Ну, надо же! Вот так встреча! Мы же почти земляки!
   – Все раньше были земляками, – глубокомысленно изрекла Настя, отправляя в рот кусок сыра. – Чево вам не хватило? Жили бы да жили…Да, нет! Затеяли дележ страны, майдан устроили.
    – Нам нужна была незалежность, – сухо отозвался Денис.
   – Пусть будет так, пусть будет незалежность, – продолжала  рассуждать Настя. – Но зачем надо было полностью уничтожать все хорошее, что было прежде? Зачем надо было переименовать города, улицы? С ума все там посходили…Из людской памяти хотели вытравить? – Настя выжидающе уставилась на Дениса. – Не получится!
   Денис сидел молча и слушал.
   А Настя и не думала остановиться.
  – Вот, в прошлом году я съездила к сестре в Пермь. В Москве вышла из поезда. Смотрю: Киевский вокзал! Зашла в буфет. Читаю в меню. А там знаете, что написано? «Котлеты по-полтавски»! Дальше-больше. Спустилась в метро. Смотрю: станция для пересадки – «Киевская». В России все сохранили! А почему у нас…– Настя спохватилась,  – ну, теперь уже не у нас, а на Украине все по-другому, как-то не по-людски, не по-христиански? Зачем людям надо было запретить гхутарить на русском языке? Мы же сидим здесь и болтаем так, как хотим: ты, Денис – на украинском, Иван и я – на русском. Кому от этого плохо?  Ответь, Денис!
   – Пусть ответит Иван, – буркнул Денис.
   – Это почему же? – полюбопытствовала Настя.
   – Он знает, – Денис бросил взгляд исподлобья на Ивана.
   – Касатик, ответь. Чё молчишь?
   – А что мне сказать? – прикинулся простачком Иван. – Мне нечего сказать. Я его не обижал, не задирал.
   – Не задирал? – насмешливо скривил губы Денис. – А кто запрещал мне говорить по-украински?
   Настя вонзила в Ивана острый взгляд.
   – Было такое?
  – Ну, – слегка растерялся Иван, – было…что-то такое. Я его просто попросил разговаривать по-русски. Стоит ли из-за такого пустяка шум поднимать?
  – Из-за этого пустяка, касатик, – повысила голос Настя, – война началась! Вы хоть это понимаете?!      
   – Понимаем, не понимаем…От нас ничего не зависит,  – слегка раздраженно ответил Денис и с обиженным видом вышел из шалаша.
   За ним выбрался и Иван.
  Денис озабоченно посмотрел на левый берег и нагнулся, чтобы взять автомат. Он только успел поднять оружие, как Иван бросился на него.
   Иван был ниже Дениса и поплотнее телом, но украинец выглядел более жилистым и проворным. Поэтому эта драка была битвой равных. Она могла закончиться для обоих очень плохо, если бы не Настя, которая, не раздумывая схватила ружье и дуплетом пальнула в воздух из обоих стволов.
   – А ну, прекратите! – Заорала она. – Обоих пристрелю!
    Мужчины расцепились. Они, тяжело душа, смотрели друг на друга, словно звери и в то же время с некоторым недоумением. У Ивана текла из носа кровь, а у Дениса распухла верхняя губа.
   – Да что с вами случилось? – Не стала скрывать своего удивления Настя. – Ни с того ни сего драку затеяли. Ведь сидели же нормально…
  – Он, – Иван кивнул головой в сторону Дениса, – хотел пристрелить  меня, а, может, и тебя заодно и уплыть на лодке.
    – Дурак, ты! – беззлобно бросил Денис. – Мне это даже в голову не пришло.
   – Если не пришло, – Иван недоверчиво усмехнулся, – зачем тогда дрался со мной?
Денис осторожно потрогал разбитую губу.
   – А как мне не драться, якщо ты мене хотев вбити?
   – Я тебя хотел убить?! – воскликнул Иван. – Да откуда ты это взял?
    – Ты же меня, – Денис обхватил рукой горло, –  уже душить начал…
   – Врешь ты все! – Иван быстро перекрестился. – Вот те крест – у меня никаких черных мыслей не было.
   Денис  с нескрываемой иронией улыбнулся.
   – Ты можешь все что угодно говорить, потому что на тебе креста нет.
   – А у тебя есть? А ну, покажи!
   Денис ничего не ответил, лишь поплотнее воротничком рубахи прикрыл шею. И это не ускользнуло от внимания Насти, которая продолжала стоять с ружьем в руках.
   – У вас, мальчики, действительно креста нет на шее? –спросила она.
    – Я его где-то в суматохе потерял, – отведя взгляд в сторону, пробормотал Иван.
   – И я, – обреченно взмахнул рукой Денис.
   – Ну, так дело не годится, – решительно заявила Настя. – Вы – оба крещенные и оба без креста. Это же грех! Вот отсюда и все напасти.
   Настя нагнулась, подняла автомат и закинула его за спину.
   – Все! Я поеду домой и привезу вам два креста. Их я освятила на Новом Афоне и берегла для сыновей.
   – Ты завтра утром придешь? – уныло спросил Денис.
   – Нет, сегодня же.
   – Но ты тогда засветло не сможешь обратно уйти домой, – высказал свое сомнение Иван.
   Настя таинственно, словно освобождаясь от какого-то груза, улыбнулась:
    – А, может, я хочу здесь остаться на ночь.
    Денис нетерпеливо заерзал на песке.
   – Ну, тогда тупай швидше1.
   – Оставь оружие, – посоветовал Иван. – Оно тебе ни к чему, только мешает.
   Было видно: Настя колеблется. Она перевела испытывающий взгляд с Ивана на Дениса.
   – А вы, пока меня не будет , не перестреляете друг друга?
   Мужчины, словно сговорившись, обнялись и в один голос ответили.
   – Нет! Не переживай!
   Настя бережно уложил на песок автомат и ружье.
   – Ну, коли так, оставляю. Тихон сказал, что магазин автомата под завязку заполнен, а патроны для ружья в сумке.
   Иван мягко положил руку на плечо Насти. Голос его дрогнул.
   – Ты зачем это нам говоришь? Ты же скоро приедешь.
   – Мало ли что. – Настя глубоко  вздохнула. – Не зря гхутарят: «Человек предполагает, а Бог располагает».   
   – Иди, Настенька. – Денис осторожно дотронулся рукой до другого плеча Насти. – Тильки швидше повертайся.
   – Добре, не хвилюйтеся, – сказала Настя и, тяжело ступая по песку, зашагала в сторону реки.
   Снова, как и в первый раз, долгим и грустным доглядом проводили Настю мужчины. И снова каждый думал о своем.
   – Да, – вздохнул Денис. – дивовижна жинка.
   – Чего, чево? – не понял Иван.
   – Удивительная женщина…
    Денис проверил щетину на подбородке.
   – Ваня, а как будем?..
   Но Иван не дал ему договорить.
   – Тихо, – приложил он палец к губам.
  Оба встали рядом и  настороженно стали вглядываться в безоблачное небо.
   Сначала со стороны верховья в небе показалась черная точка, которая по мере приближения стала увеличиваться в размерах. Вскоре послышалось и знакомое  жужжание.
   – Настя! Настя! – из всех сил стали кричать мужчины. Настя на миг остановилась, оглянулась и снова, как ни в чем ни бывало, зашагала в сторону реки, до которой оставалось совсем немного.
   Иван и Денис, не сговорившись, с криками «Настя! Настя!» бросились за ней.   Денис, хотя и прихрамывал, но не отставал от Ивана.
 Примечание. тупай швидше1  (иди быстрее)

  Они бежали из всех сил. Но не успели…Дрон описал дугу и спикировал вниз. Раздался громкий взрыв, от которого вверх взметнулся фонтан песка.
   Когда они добежали до Насти, она была еще жива: лежала на спине, машинально старясь прикрыть оголившуюся грудь непослушной рукой.
  Ее ситцевое платье – выцветшее, мелкоузорчатое – ниже пояса уже перестало впитывать кровь, которая обильно стекала на песок.
   Настя их узнала. По ее лицу пробежала еле заметная улыбка.
   – Прикройте грудь, – прохрипела она. – Прикрой…
   Настя в последний раз дернулась и уставилась в небо, откуда прилетела смерть, стеклянными глазами.
  В это время над ними показался второй дрон, маленький, еле заметный на фоне неба.
   Денис поднял голову, вскинул руку, сжатую в кулак. Его лицо было искажено от боли и гнева.
   – Сволота! Сволота! – задыхался он от ярости.
   – Сволочь! Сволочь! – вторил ему Иван, грозя кулаком невидимому врагу.
   Дрон описал над ними круг, взмыл вверх и вскоре скрылся из глаз.
   Мужчины опустились на колени и молча смотрели на Настю. Они видели много смертей, много глазных век смыкали рукой, но, казалось, впервые так остро ощутили боль от потери человека – чужого, незнакомого,  вдруг ставшим таким родным.
   – Надо бы похоронить, – подал голос Иван.
   – А где? – глухо спросил Денис. – Здесь, на острове?
  – А где еще? Мы же ее на берег переправить не сможем.
   Оба замолчали. Откуда-о прилетела муха с зеленоватыми крыльями и села на лицо Насти. Иван машинально смахнул ее рукой.
   – Как ты думаешь? – спросил Денис. – Кто это сделал? Наши или ваши?
  – Откуда я знаю, – отозвался Иван. – Кто бы ни сделал, он – сволочь! Гнида последняя! Ведь прекрасно видел: женщина – не вооруженная, местная. Зачем ее надо было убивать? Никак в голове не укладывается.
   – У меня тоже…
   – Постой…
   Иван, заслоняя глаза от солнечных лучей, которые переливчато прошили небесное покрывало из перистых облаков, посмотрел в сторону  низовья.
   – Что там? – встревоженно спросил Денис.
    – Кажется сюда приближается катер. – Иван прищурил глаза. – Точно! К нам едут  гости.
   – Это – те же, которые убили Настю, – сквозь зубы процедил Денис. – Сволота! Что будем делать?
   – Как что? – удивленно взглянул на Дениса Иван. – Разве не ясно?
   – Все понял, – хищно засверкали глаза Дениса. – Я возьму ружье, а ты – автомат.
   – Ты займи позицию  справа от домика, а я слева,  – приказал Иван. –  Побежали! Быстрее! 
   Это был их последний бой.

   Тихон – сосед Насти –  встревоженный выстрелами на острове, вышел из дома и, опираясь на инвалидную палку, потопал к  Днепру. Когда добрался до берега, выстрелы уже стихли, только был слышен гул мотора удаляющегося катера.
   На Днепр опустилась тишина. Лишь  волны, лениво накатывая на песок, казалось, о чем-то переговаривались друг с другом.
   Высоко-высоко в предвечернем небе парил орлан. Тихон, прищурив глаза, проследил за полетом хищника.
   Старик был не шутку встревожен – скоро вечер, а Насти все нет и нет. «Зря так рано баню затопил, – с сожалением подумал он. – Остынет, пока Настя вернется».
    Было тихо. 
    В небе парил орлан.
   Вдруг он сложил крылья, спикировал на остров и стрелой взмыл вверх. Над рекой пронесся гортанный орлиный клекот.
   Тихон, проживший на Днепре более полста лет,  знал: если орлан издает клекот, значит, он нашел добычу.   

    Октябрь, 2026 г.