Очищение

Лемех долго копил деньги на жертвоприношение. Священник повелел ему приобрести самого упитанного тельца и двух чистых ягнят, чтобы их кровью очистится от грехов.

Он болел уже десять лет. Все старания выздороветь ни к чему не приводили. каждодневное омывания рук и правильная разрешенная Богом пища не исцеляли. Дорогая мазь из масла и вытяжек лекарственных трав давала кратковременное облегчение. Больше всего ему помогала молитва, в ней он находил утешение и, поэтому, любил молиться.

Родился Лемех в семье ремесленника и с детства научился плести корзины из веток виноградной лозы. Благодаря этому он мог копить деньги. Необходимая сумма набиралась медленно. Сама работа давалась нелегко. У Лемеха болели руки, поэтому каждая корзина становилась плодом мучительных усилий.

Будучи набожен, он понимал, что болезни не появляются просто так. За болезнью стоит какой-то большой грех. Но, даже постоянно смиряясь от частых болей, он не мог понять какой именно, ведь почти вся его жизнь состояла из молитв и медленного плетения корзин. Поэтому он каялся во всяком нарушении закона, которое успевал замечать за собой.

Священник внимательно его выслушал и, поразмыслив, заключил: «Принеси жертву Богу всевышнему и помолись. Раз ты говоришь, что стараешься исполнять то, что знаешь из закона, значит, если твоя жертва будет достаточна, то ты исцелишься».

И вот после многих мучительных трудов, собрав необходимую сумму, он отправился в Иерусалим на праздник Йом Кипур. Он рассуждал, что если принести жертву в день очищения Израиля, то получить помощь будет проще.
Заранее, до «Дня искупления», Лемех пришел в храм и попросил выбрать самого упитанного тельца и двух самых чистых ягнят. Это все, что он мог предложить Богу за свои грехи.

Утром, в день жертвоприношения, выходя из дома, он заметил, что мир, как будто, преобразился и, как-будто, Яхве готов излить на него свою силу и милосердие и простить грех. Воодушевленный и полный надежды он поспешил в храм.

Стоя во дворе Израиля, Лемех молил Бога о прощении грехов и ждал, когда принесут в жертву его животных. Они были приметные. Для всех троих были сплетены лозовые венцы на рога тельцу и два на шею ягнятам. Поэтому свою очередь он заметил. По телу пробежала дрожь и трепетное напряжение в ожидании ритуала.

Священники сняли с животных приметы, сноровисто и быстро приготовили их к сожжению и отнесли на жертвенник.

Наблюдая за клубами возносящегося к небу дыма, поднимающегося из под жертвенника вместе с вырывавшимися оттуда языками пламени, страдалец сосредоточенно молился и ждал излияния божественной милости.

Он очень надеялся. Яхве наверняка поможет, Лемех так старался, и это необычное утреннее предчувствие не может его обмануть. Наверняка еще чуть-чуть и ему станет легче. Боль и ломота пройдут, и он радостно прославит Творца, который один лишь может исцелить его болезнь.

Время шло, все новые и новые жертвы погружались в красно-оранжевый столп пламени, обугливались и, шипя, начинали обтекать каплями жира, падающими в жерло очага и многократно усиливавшими горение, обдающее стоявших рядом волнами раскаленного воздуха.

Утреннее богослужение подошло к концу, все жертвы, водруженные на ревущее пламя, устремились к небу: вверх вознося дымы горящих животных и надежды надеющихся на божью милость паломников, а вниз осыпаясь мелким пахучим пеплом и разочарованием или смирением тех, кто не почувствовал помощь.

Руки продолжали болеть. Даже заныли еще сильнее, видимо волны горячего воздуха разогрели мышцы и лишнее тепло лишь ухудшило их состояние.

Накатывающее изумление, трагичное и прорывающееся внутренним плачем, начинало пульсировать в душе страждущего, и его желание и надежда получить помощь устремили его на поиски того священника, который вчера дал совет потратить всю накопленную сумму на приобретение самых дорогих животных.

Слабеющие всполохи надежды получить исцеление или хотя бы облегчение своих страданий еще вздымались в душе Лемеха, и он не успокоился пока не высмотрел среди учащих того самого равви.

«Равви!» — почти вскричал он священнослужителю, когда тот отошел на приличное расстояние от массы преподающих и внимающих учению.
«Равви! Помогите! Я все сделал как вы сказали, взял лучших животных, молился и сегодня утром пришел на всесожжение. Руки болят! Что случилось? Что еще нужно сделать? Скажите! Я старался, может быть позже, к концу дня Яхве поможет?» — обратился он к законоучителю.
Полный горестного сокрушения и угасающей надежды он цеплялся за нее и всем своим видом умолял о помощи. Равви наверняка знает почему так случилось, скорее нужно узнать! Что делать дальше?
«Лемех!» — голос священника был сух и холоден.
«Яхве не ошибается. Ты говоришь, что сделал все, как я сказал. Как знать, может это и так, но раз твои руки все еще болят, значит Яхве не принял твою жертву или она слишком мала, чтобы покрыть твои грехи. Видимо ты имеешь какой-то скрытый грех, о котором стыдишься рассказывать, но тем не менее надеешься, что одного тельца и двух ягнят будет достаточно, чтобы все уладить. Не обманывай себя — и грех свой ты скрываешь и жертвуешь слишком мало, чтобы это имело силу. Оставь это, без твоего покаяния никакая жертва тебе не поможет! Впрочем, можешь еще пройти обряд очищения водой. Если у тебя остались деньги. Больше я тебе ни чем не могу помочь! Все, не отвлекай меня больше, я и так потратил на тебя слишком много времени. Смотри сколько народу!» — сказав это, раввин развернулся и решительно отправился по своим делам.

Надежда Лемеха упала. Потеряв опору, она больно ткнулась о каменный пол безысходности и, сломавшись на маленькие кусочки, стала исчезать.
«Если у тебя остались деньги». Слова раввина о водном обряде очищения — это было единственное, что отделяло корзинщика от отчаяния. У него нет денег. И взять их было негде. Он потратил почти все, что было, осталась лишь самая малость на скудную пищу, которая потребуется на пути в родной город. Этого явно недостаточно.

Опустошение и навалившаяся усталость, перемешиваясь с всполохами болей, надвинулись на богомольца, и он, прислонившись к храмовой колонне, стал молиться о прощении и милости, не понимая, что делать дальше.

Молясь, он потерял счет времени, и поэтому окрик храмового служителя, напоминающий, что пора уходить (через несколько минут храмовые врата начнут запирать), застал его врасплох.

В молитве Лемех получал утешение и облегчение страданий. Так было и на этот раз — болеть стало меньше, мрак и горе, надвинувшиеся было на душу, отступили, а в духовном далеке снова забрезжил слабенький огонек надежды. Дух изнутри говорил — это еще не конец, не отчаивайся. И Лемех пошел к воротам.
Выйдя из храма он заметил, что совсем стемнело, и вспомнил как его предупредил хозяин дешевого постоялого двора, где он остановился на время паломничества, о времени закрытия дверей на ночь. Похоже он опоздал. Дверь либо уже заперта, либо ее вот-вот закроют до завтрашнего утра.

Новое смущение надвинулось на душу, и корзинщик стал горестно размышлять, куда пойти на ночлег.

Вдруг, он услышал гул голосов, из ворот храма выходила последняя группа верующих, задержавшаяся там еще больше, чем Лемех. С десяток человек, не спеша переговариваясь, направились по дороге мимо страждущего. По ним было видно, что один среди них был главный, он учительствовал, а остальные шли вокруг, внимательно прислушиваясь к его речи.

Один из приближающихся воскликнул: «Офли, смотри, этот человек пробыл в храме целый день, я его видел!»
«Он наверно устал и хочет поесть?», — сказал другой. Поравнявшись с корзинщиком, главный остановился, обратился к Лемеху и спросил: «Друг, почему ты здесь? Уже поздно, тебе нужно скорее идти домой, пока двери не заперли окончательно».

От неожиданности Лемех не сразу нашел, что ответить, но, помедлив немного, молвил: «Я паломник, пришел на Йом Кипур очиститься от грехов. А дверь дома, где я остановился уже заперли. Мне некуда идти».
- Не расстраивайся брат, пойдем с нами, переночуешь, отдохнешь после молитвы, подкрепишь силы, а завтра вернешься к себе в дом!
«Хорошо»,— обрадовался корзинщик: «Я рад. Благодарю, однако мне нечем будет заплатить. Денег осталось только на обратный путь».
- Не беспокойся, не надо денег, воздай славу Господу и спасителю Иисусу и будь в мире!

Сказав это, тот, кого попутчики назвали Офли, жестом пригласил Лемеха идти вмести с ними и они пошли по дороге к ночлегу.
Офли спросил: «Ты держишься за руку, что с ней?»
- Уже больше десяти лет ... руки болят. Равви сказал, что у меня есть какой-то тайный грех из-за которого болезнь не проходит. Он сказал принести в жертву лучшего теленка и двух ягнят, я корзинщик, я накопил на них деньги, но руки все равно болят. После молитвы мне легче. Равви еще сказал, что можно пройти обряд очищения водой, если у меня есть деньги.
«Он предложил тебе окунуться в микву?» — переспросил Офли.
- Да! Но я не смогу. Не в этот раз. Придется еще зарабатывать деньги.
- Не бойся! Если ты хочешь окунуться и очиститься от всех грехов ты сможешь это сделать! И тебе не понадобятся деньги! Только Вера!

Лемех изумился: «Вы сказали очиститься от всех грехов? От всех?!»

- Да, Лемех, от всех, что у тебя есть с начала твоей жизни, и стать совершенно чистым. Это можно сделать! Мы ученики Иисуса Христа Назорея, Которого начальники народа и старейшины Израильские распяли и Которого Бог воскресил из мертвых. Слышал ли ты об этом?
- Да, об этом много кто рассказывал, и все говорили, что он пророк или сам Мессия, но потом Его не стало и мы подумали, что все кончилось.

- Нет, Лемех! Он, быв вознесен десницею Божиею и принял от Отца обетование Святого Духа.  Твердо знай, Лемех, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого они распяли. Он есть камень, пренебреженный зиждущими, но сделавшийся главою угла, и нет ни в ком ином спасения, ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись.
- Покайся Лемех, и крестись во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и полу;чишь дар Святого Духа и будешь здрав!

Голос Олфи звучал уверенно, твердо и, вместе с тем, очень ласково.
Увидевший разверзнувшуюся перед ним возможностью оторваться от всего мучившего его долгие годы, Лемех был ошеломлен. Он вспомнил то удивительное теплое чувство надежды, которое сопровождало его с самого утра и обещало встречу с божией милостью и понял, почувствовал, что идет вместе с этой группой еще малознакомых ему но очень добрых, честных, ответственных и заботливых людей вперед к обретению новой неведомой, но счастливой жизни и заплакал.

- Да, я очень хотел бы узнать об Иисусе. Расскажи о нем, если можно.
«Кого призовет Господь Бог наш, тому принадлежит обетование Авраамово и детям его и всем дальним его!» — начал свой рассказ брат Господень Иаков.

Домой Лемех не вернулся, крестившись, он освободился от болезни и в иерусалимской общине христиан обрел большую новую жизнь и семью.