Обычный день: солнце светит, птицы поют. В дом Смирновых пришло письмо. Письмо — остаток прошлого в нашем мире, полном альтернативных методов связи. Но это письмо не было обычным реликтом; оно несло весть о будущем.
Старшую дочь семьи, Наталью, пригласили, а правильнее будет сказать — потребовали поступить в колледж. Вы спросите: почему её принуждают учиться в колледже? Дело в том, читатель, что Наташа не просто девушка, она — суперчеловек, как и оба её родителя. «Кто такие суперлюди?» — воскликнете вы. Ответ прост: суперлюди — это люди, обладающие сверхъестественными силами, например: сверхскорость, телепатия, пирокинез, телепортация и так далее.
И такие суперлюди должны проходить обязательное обучение в специальных колледжах по окончании обычной школы. Так поступили в этой России, как и в некоторых других странах, но нас это не должно интересовать в данной истории. Не стоит думать, что эти заведения — тюрьма. Нет, их первостепенная задача — научить студентов пользоваться своими силами в выбранной ими же профессии.
Возвращаемся к Наташе. Её родители — два суперчеловека, которые пошли по пути героев. Кто такие герои? Это те суперы, что решили помогать обществу напрямую, выполняя обязанности полиции, МЧС и частично спецназа. Отец Наташи — супергерой со способностью бегать и наносить удары с огромной скоростью; он взял себе прозвище «Чёрный Торнадо». Мать Наташи — героиня (ныне в добровольной отставке) со способностью дышать под водой — «Морская Королева». Также у Наташи есть младший брат, Артём.
Наташа с детства знала: она унаследовала скорость отца, а брат — мамины жабры. Супергены не спрашивают, чего хочешь ты. Возвращаемся к тому счастливому дню: вся семья открывает письмо. Все счастливы, особенно шестнадцатилетняя Наташа. Теперь она сможет пойти по стопам отца и стать героем! Или хотя бы по стопам матери и стать бывшей супергероиней со счастливой семьёй! Наташа собирает документы: паспорт, СНИЛС, ИНН, аттестат из школы и личное дело оттуда же.
Вот Наташа входит в здание, в которое будет приходить почти каждый день на протяжении следующих четырёх лет. Руки изо всех сил сжимают документы. Советская лепнина, повидавшая кучу ремонтов, евроокна, плакаты с приветствием новых студентов. Наташу на входе встретил немного грустный, даже не так — пребывающий в постоянном состоянии русской тоски — мужчина лет пятидесяти в форме охранника. Он с вежливой улыбкой подсказал, куда Наташе идти. Та неловко и, для себя непривычно медленно, пошла, куда ей сказали.
Ряды закрытых дверей, и лишь одна открыта — к ней очередь из других будущих студентов и их семей. Минута, пять, десять, пятнадцать… Очередь медленно движется, из кабинета выходят молодые люди. Вот и Наташа зашла. Женщина лет сорока и мужчина лет тридцати сидели за широкой партой, перед ними лежали листы, рядом стояли коробки из-под бумаги.
— Бери лист, заполняй тест. Пока передай нам паспорт, СНИЛС, ИНН, аттестат из школы и личное дело, — буркнула на автомате женщина.
Наташа передала все документы, взяла листок и села на свободное место. К обычной советской парте был приклеен скотчем тест, состоящий из нескольких десятков психологических и логических вопросов. Наташа минут десять отвечала на них, а когда закончила, передала лист с ответами мужчине, забрала паспорт, СНИЛС, ИНН и вышла. В фойе выпускник собирал вокруг себя будущих студентов. Наташа на сверхскорости присоединилась к ним, и студент начал экскурсию.
Он показал столовую, спортзал, несколько кабинетов, актовый зал и разные мелочи. Наташа была не особо впечатлена: старое советское соседствовало с «новинками» науки и техники. Громоздкие советские шкафы и парты стояли рядом с компьютерами и новыми досками; старый дощатый пол покрывался светом, прошедшим через евроокна. Бюст Ленина соседствовал с пластиковой доской достижений колледжа. В столовой, обустроенной как неплохое современное кафе, подают компот, сосиски в тесте, чай, кофе и так далее. Причём последние два напитка нужно заваривать самому в пластиковом одноразовом стакане, а кипяток наливать из советского бака, который видал всякие времена.
Наташа вернулась домой. Она ждала первого сентября — именно в этот день официально начнётся её обучение в колледже для суперлюдей. А пока она зашла в магазин и купила небольшой тортик. Наташе он казался слишком маленьким для такого мероприятия, но лишь на это хватило карманных денег.
И вот оно, первое сентября! Наташа уже «летит» в колледж на своей сверхскорости. В руке у неё сумка с тетрадями, ручками, спортивной формой, средствами личной гигиены и бутербродами, которые сделала мама. Сама Наташа бежит в кроссовках, шортах средней длины и оверсайз-худи, натянутом на голову так, что оно частично скрывает лицо.
Её так же молчаливо встретил сторож, как и в прошлый раз, а также преподаватель — невысокий мужчина приличных лет, который окликнул её по имени и фамилии. Он провёл Наташу и ещё два десятка студентов в класс и начал речь:
— Дорогие студенты! Я искренне рад вас видеть здесь. Я — куратор вашей группы, зовите меня Леонид Олегович. Вы — группа тех молодых людей, что встали на путь героев-одиночек или будущих лидеров команд. Для меня честь работать с такими, как вы. Я уже второй десяток лет обучаю и наставляю студентов, и ни один меня не разочаровал и никогда не разочарует. Я сам выпускник данного заведения, видел все его трансформации. Будем честны, к вашему приходу мы подготовились хорошо: вот эти евроокна поставили, а то были тут такие деревянные, чёрт знает, как их открывать. В общем, о чём это я? Вот расписание пар. — Он прикрепил к доске цветным магнитом листок с расписанием. — Пары начинаются с завтрашнего дня, а сегодня после концерта можете походить по колледжу и осмотреть его полностью. Ещё раз повторю, я вам рад, рад тому, что я ваш куратор. Если есть вопросы, обращайтесь.
Голос Леонида Олеговича был спокоен, привычен для таких речей, но при этом живой и искренний. Студенты начали задавать банальные вопросы: «Как с вами связаться?», «А сколько конкретно вы преподаёте?», «Какого знаменитого героя вы обучили?» и так далее. Наташа пропускала всё мимо ушей, глядя в окно, где осень потихоньку побеждала лето.
— Леонид Олегович, а что-то сегодня будет? Концерт или что-то в этом роде? — совершенно спокойно спросила Наташа, не поднимая лица.
— Вообще-то да, юная леди в капюшоне. Изначально планировался концерт, а уже потом — беседы с кураторами. Но у нас, как всегда, сломался пол в актовом зале. Ха-ха! — Он произнёс это с юмором человека, давно привыкшего к подобным неполадкам.
Группа сидела в тишине, пока Леонид Олегович не вышел. Тогда кабинет начал потихоньку оживать: старые знакомые стали подходить друг к другу, завязывались разговоры. Наташа же продолжала смотреть в окно.
Её внимание привлекла девушка в свитере, длинной юбке и ботинках на тонкой подошве. Длинные каштановые волосы были распущены, а свитер и юбка не слишком удачно скрывали пышную грудь и бёдра. Она достала мангу, изначально микроскопическую, а затем увеличила её до обычного размера. К ней тут же подошла другая девушка ярко выраженной азиатской внешности, с чёрными волосами, заплетёнными в две косы. На ней была простая белая рубашка, серая юбка средней длины и чёрные туфли.
— Это что, манга? — спросила она.
— Да, а что? — Девушка с мангой смущённо ответила.
— У меня её много!
— Да ну!
— Ага. — Азиатка достала онигири.
— Это что, онигири? Где ты его купила?
— Не купила, мама приготовила.
— У тебя мама готовит онигири?
— Да, и не только!
— Она что, тоже анимешница?
— Почти, она японка, как и отец!
— Не верю, я учусь с японкой! Меня зовут Маргарита, или просто Маруся.
— Асуна Химигавэ, или просто Ася.
К ним подошла худая девушка в очках, в укороченном лонгсливе, джинсах, кроссовках и с короткими волосами, покрашенными в синий цвет.
— Если ты японка, то скажи что-нибудь по-японски! — потребовала она.
Ася быстро сказала на японском:
— Убедилась, дура! — Затем высунула язык.
Девушка в очках с помощью телекинеза поймала её язык и вытянула его на метр, а затем заявила:
— Знаешь, почему я не поверила?!
— Почему? — удивилась Маруся. Асуна не могла ещё говорить, так как её язык был ещё вытянут.
— Уж слишком у тебя большая грудь для азиатки! — Юля отпустила Асуну.
Наташа это услышала, и на её лице появилась гримаса обиды? На сверхскорости она подбежала к ним и сказала:
— Да нормальные у неё формы! На свою задницу посмотри!
Все начали смеяться. Наташа уже спокойно и дружелюбно продолжила:
— Ладно, не обижайся. Я Наташа.
— Юля. Приятно познакомиться.
— А тебя как, Маруся? Да, а что за мангу ты читаешь? — спросила Наташа.
— «Белые снега твоего крыльца»... — смущённо ответила Маруся, пытаясь рукой прикрыть обложку, на которой был изображён поцелуй мужчины и женщины.
— Романтика, что ли?
— Да...
— Я тоже подобную ерунду читаю. Смешно ****ец, лучше любой комедии, — сказала Наташа.
Все снова рассмеялись. Юля добавила:
— Согласна, там все такие глупые!
— Хотя это так красиво, зачастую, — драматично произнесла Асуна, хватая себя за сердце.
— Да, да, да, — закивали Юля и Маргарита.
А Наташа заржала как конь.
— ХУЛИ ТЫ ОРЁШЬ, ПОЛТОРАШКА ****АЯ! — вскочив и напугав весь кабинет, выкрикнул парень ростом примерно сто семьдесят сантиметров, с серыми волосами, подстриженными под ноль, в джинсовой куртке, спортивных брюках и берцах.
Наташа указала пальцем на себя, всем телом как бы спрашивая: «Я?».
— ДА ТЫ, СУКА! — Он подошёл ближе. Наташа почувствовала исходящий от него аномальный жар и странный запах… клубники?
— Ты что, «клубничка», что такой злой? — саркастично и тихо процедила Наташа, не показывая лица.
— ДА ТЫ АХУЕЛА! — Парень резким движением сдёрнул капюшон с её головы и в ту же секунду получил от Наташи удар в солнечное сплетение. Он слегка согнулся и отшатнулся назад.
Все увидели Наташу, её лицо. Двадцать пар глаз впервые разглядели её красивые, почти фантастические черты. Миндалевидной формы овал, аккуратные губы — не тонкие и не полные, небольшой нос с лёгкой горбинкой. Большие зелёные глаза с дерзким, огненным взглядом, обрамлённые ровными, длинными и густыми ресницами. Тонкие, но плотные брови и небольшой шрам на лбу. Кожа естественного, слегка загорелого оттенка. Чёрные волосы с голубым отливом, уложенные в каре. И ни следа косметики.
Кабинет замер в ступоре, все смотрели на Наташу.
— Нормально попросить не вариант, придурок? — сухо бросила Наташа, глядя на парня, который уже выпрямился и смотрел на неё своими коричневыми глазами. Его лицо искажала ярость и что-то ещё.
— С-с-сука, — лишь прошепелявил он.
— Ну так отвечай! — сказала Наташа, слегка заигрывая.
— Нет, — эхом прозвучало в ответ.
— Ладненько, тогда больше не будем, — Наташа спокойно уселась рядом со своими новыми знакомыми.
— Т-Т-ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ НАДО МНОЙ, А?! — закричал парень.
— Ты сам сказал, чтобы я вела себя тише. Я спросила, мог ли ты попросить спокойнее, ты сказал «нет». Теперь я тихо продолжаю общаться. Как ты и хотел, седая голова.
— ****ь, *****, *****… Сука… Ох бля, — пробормотал он и, выплеснув эмоции, плюхнулся на своё место, достал телефон, надел наушники и уткнулся в видео.
— Так на чём мы остановились? — с наигранно-невинной улыбкой обратилась Наташа к девушкам.
— У тебя лицо… — пробормотала Юля.
— ЧТО С МОИМ ЛИЦОМ! Он что, попал?! — взвилась Наташа.
— Красивое, — сказала Асуна.
— Как у топ-модели, — добавила Маргарита.
— Ты пластику делала? — сухо поинтересовалась Юля.
— Нет… от мамы досталось, — смущённо ответила Наталья. Её взгляд уставился в пол, правая рука нервно поправляла волосы, а левая сжалась в кулак в кармане худи.
— Не верю! Да не бывает в жизни таких лиц! — почти крикнула Юля.
— Придётся поверить. Я тому живой пример, — с лёгкой гордостью парировала Наташа.
Леонид Олегович зашёл в кабинет и с минуту пытался вспомнить, что хотел сказать. Когда вспомнил, спокойно объявил:
— Всё, пол починили. Пойдёмте послушаем речь директора и старшекурсников.
Все начали выходить. Наташа с подругами вышли в середине потока, а седоволосый парень — в самом конце. Актовый зал ни капли не изменился с прошлого раза. Те же старые сиденья, которые десяток раз перетягивали новой тканью. Огромные колонки по краям сцены выглядели новыми. Будка для проекциониста и звукорежиссёра была сколочена из пластиковых панелей и стеклопакетов. Наташа с подругами сели рядом и начали смотреть мероприятие. Приветствие от старших курсов, несколько танцевальных и музыкальных номеров, парочка мотивационных роликов и напутственные слова от учителей и директора. Наташа не следила за происходящим; она думала о чём-то, нам с тобой, читатель, неведомом, но по её серьёзному и напряжённому лицу было ясно, что о чём-то важном.
Когда всё закончилось, Наташа в окружении подруг, словно на волнах, почти не думая, пошла с ними в кафе.
Приятное уютное кафе. Девушки решали, что взять. Наташа просто взяла сэндвич и колу. Маруся — чай без сахара. Асуна — сырники и кофе. Юля — молочный коктейль. Они сели за круглым столиком на улице. Девушки начали обсуждать колледж. Наташа слышала их, но не вслушивалась — что-то глубоко засело в её мыслях, пока она не выдала машинально, глядя в пустоту:
— А я и вправду красивая?
Девушки сразу замолчали, переглянулись, а потом уставились на Наташу.
— Да, а ты что, думала, что страшная? — сказала Юля.
— Никто просто на это внимания не обращал. Да и чему удивляться, у меня мама такая же, — спокойно ответила Наташа и принялась за еду.
— А кто твои родители, если не секрет? — покручивая вилку между пальцев, спросила Асуна, словно пытаясь ухватить неуловимую мысль.
— Чёрный Торнадо и Морская Королева.
Девушки снова замолчали и переглянулись. Юля сжала губы. Асуна устремила взгляд в небо. Маруся принялась внимательно изучать свой чай.
— У тебя способность отца, верно? — сухо, глядя прямо в глаза, спросила Юля.
— Теперь я точно верю, что она такая без макияжа и пластики! — воскликнула Маруся, словно защищаясь от чего-то. — У меня где-то был журнал с её мамой. Так что её красота настоящая!
— А ваши родители кто? — спросила Наташа.
— Мать — юрист, отец — учёный-химик, — спокойно, слегка выдохнув, сказала Юля.
— Хозяин строительной фирмы и мастер маникюра, — с лёгкой гордостью ответила Асуна.
— Хозяин фермы и домохозяйка, — чуть слышно, словно стыдясь, прошептала Маруся.
— Фермер! Круто! Там коровки, свинюшки! Клёво! — словно ребёнок, пришла в восторг Наташа. Она быстро покачивалась из стороны в сторону с каждым словом.
Маргарита приятно удивилась такой реакции, нежно посмотрела на Наташу и так же нежно промурлыкала:
— Нет, мы не животных содержам. Мы растения выращиваем, в основном пшеницу.
— А! Понятно.
Девушки ещё посидели в спокойной атмосфере. Ася ещё не успела откусить и половины сырника, как Наташа уже вытерла пальцы салфеткой и отодвинула пустую тарелку.
— Нормальный сэндвич, — пожала плечами Наташа.
Девушки удивились скорости, с которой она всё съела. Юля нервно покручивала трубочку от коктейля. Маруся вглядывалась в тарелку Наташи, словно ища следы еды.
— В принципе, вкусно, — отстранённо ответила Юля, недопив свой коктейль и наполовину.
— Не знаю, сырники — моя слабость. Мне любые нравятся, — с закрытыми глазами и лёгкой улыбкой произнесла Ася.
— Я умею их готовить, — немного надменно сказала Маруся.
— Серьёзно? Научи! Я пыталась по рецептам из интернета, мягко говоря, не получалось! — радостно почти прокричала Ася.
— Без проблем… Подруга? — первые слова прозвучали весело и радостно, а последнее — неуверенно. Лицо Маргариты покраснело, и она попыталась прикрыться чашкой чая.
— Подруги? — удивлённо переспросила Наташа, приподняв одну бровь.
Повисла пауза. Юля крутанула трубочкой в стакане, подняла взгляд и неожиданно хмыкнула:
— Нууу, скорее нет, чем да, но к чёрту, — сначала холодно, затем тепло и радостно заключила она. — Подруги!
— Подруги! — Все четыре девушки сказали это почти хором.
После чего начали смеяться. Ася, давясь от хохота, уронила вилку; Наташа, склонившись над столом, трясла головой; даже Юля позволила себе улыбнуться. Маруся смеялась так, что слёзы катились по её щекам, а длинные волосы прилипли к губам.
К ним подошёл молодой работник кафе и спокойно сказал:
— Я вижу, вам весело, но будьте любезны, потише, спасибо.
— Хорошо, хорошо, — застеснялись все девушки, и лишь Юля смогла вымолвить эти слова.
— Может, таких красавиц угостить кофе за счёт заведения? — продолжил тем же ровным тоном официант.
Юля прикрыла лицо ладонью. Асуна закрыла глаза. Маруся прикрыла рот рукой. Наташа же слегка злобно посмотрела на официанта и отрезала:
— За комплимент спасибо, но за кофе встречаться не будем!
— Ха-х, я не предлагаю встречаться, вы чего? Просто предлагаю кофе, — теперь роли поменялись. Официант смутился, а девушки начали слегка улыбаться. Наташа продолжила:
— Ты, парень, с виду красивый, но тебе нас не вывезти. Так что за предложение спасибо, но нет. Попробуй с другой.
Официант, покраснев с ног до головы, ретировался. Девушки начали перешёптываться, пока Наташа смотрела ему вслед; на её лице читалась грусть. Подруги перевели взгляд на Наталью, и Юля с ехидной улыбкой спросила:
— Всё-таки понравился!
— ЧТО?! С ЧЕГО ТЫ ВЗЯЛА?!
— Ты так на него смотрела, словно была готова сказать ему «да».
— Мне просто его стало жалко. Парень-то красивый, но, как вижу, с девушками у него не очень, — в её голосе звучала искренняя жалость.
Девушки переглянулись. В их взглядах читалось одно: «У неё точно есть парень». Они ещё минут пять просто сидели молча, уставившись кто куда. Наташа — на город, Юля — в телефон, Маргарита — на того официанта, а Асуна — на стол.
— Ладно, подружки, я пошла! — спокойно сказала Наташа, помахала рукой и направилась в сторону.
— Пока! — Девушки дружно улыбнулись и помахали ей в ответ. Они посидели ещё пару минут и затем разошлись.
Наташа шла к своему любимому стадиону — старому и заброшенному. Властям города он был не нужен. И ни одному местному бизнесмену не требовался этот клочок земли. Только Наташе был нужен этот стадион. Здесь она могла бежать на пределе своих сил, не тревожа родителей и брата, не ловя на себе взгляды посторонних. Только скорость. Только предел возможного. Только жар в мышцах.
Наташа сменила прогулочные кроссовки на беговые, шорты на спортивные штаны. Худи было снято и теперь аккуратно прикрывало сумку. На её теле остался лишь спортивный топ. Тело было мускулистым, поджарым, с прорисованной почти каждой группой мышц. Пресс, мышцы спины, талии и груди — всё было чётко видно под нежной кремовой кожей. Хорошо развитая мускулатура рук при этом сохраняла женственность линий.
Наталья начала слегка подпрыгивать на месте. Глаза закрыты, губы приоткрыты — из них струился лёгкий пар. Руки и всё тело были расслаблены. Рывок: голова, торс, правая рука и левая нога вперёд; бёдра, правая нога и левая рука назад. Дикая кошка, готовящаяся к атаке. Глаза открылись — взгляд бойца, взгляд стремления, взгляд, готовый идти вперёд. Теперь почти каждая мышца тела напряглась, став ещё более рельефной; даже под спортивными штанами они проглядывались отчётливо.
Вдох, выдох, вдох — толчок.
Ноги начали движение, руки пошли навстречу. Из-под ступней взметнулась пыль. С дерева начал падать лист. Грунт продавливался под каждым шагом. Ветер бил в лицо. Выдох — струйка пара из слегка приоткрытых губ.
Первый поворот пройден.
Первые сто метров — разминка.
Второй круг — тело вспоминает привычный ритм.
К третьему — земля под ногами перестала быть твёрдой, превратившись в зыбкую массу, поддающуюся каждому толчку. Лист даже на метр не успел приблизиться к земле.
Второй поворот, третий. Вдох, выдох, пыль. Поворот, вдох, выдох, пыль. Лист всё ещё медленно падал.
На пятом круге исчез звук. Остался только свист в ушах и бешеная дробь сердца. Она знала этот момент — барьер. Тело сжалось в комок боли, но ноги продолжали мелькать, разрывая воздух, который вдруг стал плотным, как сироп.
Поворот. Земля теперь будто глина. Не думай, не останавливайся, ты близко, Наташа.
Поворот. Вдох, выдох. Поворот, поворот, поворот. Вдох, выдох. Поворот.
Хлопок.
Пробито. Она пробила, преодолела, как уже много месяцев подряд. Теперь всё станет только тяжелее; сам воздух против того, чтобы человек проходил через этот барьер. Все листья и травинки разлетелись в стороны, с ближайших деревьев посыпалась листва. Воздух стал как вода, земля — как слизь.
Ещё круги. Ещё и ещё. Теперь земля и воздух словно поменялись местами, бежать стало почти невозможно. Ещё круг. Ещё. До тех пор, пока мышцы не начали кричать о пощаде.
Наташа начала тормозить. Раздался свит ботинок о землю.
Конец.
Наташа остановилась. Пот, пар и жар бешеными потоками исходили от неё. Дыхание было как буря — она поглощала воздух и выдыхала его плотным столбом пара.
Теперь она спокойно пошла к своим вещам, посидела минут пять, отдышалась и достала мамины бутерброды. Почти машинально начала есть. Но вкус и знакомый запах постепенно вернули её на землю. Сосредоточенное, боевое лицо сменилось на спокойное и блаженное.
Листок упал ей на лицо. Она тихо рассмеялась, взяла его между пальцев и, накинув худи, пошла домой.
Листья желтели и краснели, рассыпаясь под ногами словно кусочки старой позолоты. Грязи под ногами не было — стояла прекрасная, картинная осень, лишь хрустящий ковёр под ногами и прохладный воздух, пахнущий дымком. Дети возвращались с первого учебного дня. А вот и кошка играет в листьях — чёрная, молодая, кувыркается в рыжей листве. Наташа улыбнулась, глядя на неё.
— Не бойся, — тихо сказала Наташа. — Я тоже иногда люблю погоняться за тем, что не поймать.
Кошка фыркнула и скрылась в кустах. Наташа ещё минут пять смотрела на то место, где та исчезла, и пошла дальше, домой.
Дома её уже ждали: брат, вернувшийся с первого учебного дня, и родители, пришедшие с работы. Пахло жареным мясом. Наташа зашла внутрь, сняла обувь, повесила худи на вешалку и направилась на кухню. Мама с братом сидели за столом и наблюдали за отцом, который усердно жарил мясо на электрогриле — им почти не пользовались. Пока никто не заметил Наташу.
— Ну что, милая, видишь! Не сгорело! — отец торжествующе указал на стейки.
— Да, дорогой, я не сомневалась в твоих навыках приготовления мяса. Умей ты готовить не только его, цены бы тебе не было, — мама слегка рассмеялась.
— Умел бы я готовить всё, я бы не женился!
Мама рассмеялась, и в этот момент брат заметил Наташу.
— Ну что, сеструха, как ты?
— Лучше, чем ты, тушёнка! — Наташа подошла к брату сзади и начала яростно взъерошивать его волосы.
— Ай! Да ну тебя!
— А так всё хорошо, дочь? — слегка взволнованно спросила мать.
— Да, да, да, — на автомате ответила Наташа.
— Доча, скажи честно, — отец, демонстративно потряхивая щипцами со стейком, — твой старик умеет готовить или нет?
— Умеешь, пап… как можешь, — Наташа скривила губы в саркастической ухмылке.
— О-о-о, что это значит, принцесса?!
— Па-а-ап, ну не называй меня так! — Наташа скорчила гримасу.
— Хорошо, хорошо… маленький брутал, — отец с ухмылкой поставил перед ней тарелку.
Мать покачала головой, но в уголках её губ дрожала улыбка. Наташа промолчала. Мать с лёгкой улыбкой посмотрела на свою дочь. Мужчины семьи уже вовсю уплетали приготовленное мясо. Наташа не задумываясь съела свой стейк и собралась уходить к себе в комнату.
— А десерт? — игриво спросила мама.
— А что там?
— Твоё любимое!
Наташа в ту же секунду очутилась у стола. Её глаза горели от ожидания. На столе появились вафельные трубочки с ореховой начинкой. Наталья схватила десяток и снова на суперскорости умчалась к себе.
Большая кровать, аккуратный прикроватный столик, большой современный шкаф. Наташа легла на кровать, уставилась в потолок и принялась уплетать трубочки. Глубокие вздохи и задумчивый взгляд. О чём она думает? О чём мечтает? Откуда нам знать...
Потихоньку она засыпала. Решив, что спать в спортивных штанах и топе не очень удобно, Наташа встала и переоделась в пижаму, полностью отдавшись власти снов.
Второе сентября этого же года. Новый зал для проверки сил.
Директор и прораб стояли возле новой стены, затерявшись в разговоре.
Директор провёл ладонью по свежеокрашенной поверхности, оставив едва заметный след от пота. Его взгляд скользил по стенам, будто он пытался найти изъян, который неизбежно должен был проявиться.
— Зал к этому году готов? — с явным опасением спросил он прораба.
— Да-да. Повышенная термостойкость, укреплённое покрытие, освещение, устойчивое к скачкам энергии, и защитное стекло для зрителей шестого плюс класса, — голос прораба был монотонным, привыкшим к таким диалогам.
— Надеюсь, в этом году без инцидентов... Хотя, кого я обманываю, — он горько усмехнулся. — Кто-нибудь да что-нибудь сломает. Мда… Боже, почему с этими супердетьми так тяжело? Понимаешь, я уже десять лет директор этой конторы. Мы этот зал с нуля перестраивали раз пять, а ремонт делаем каждый год. — Он активно размахивал руками, говоря это. — Слава богу, прошлый год был плюс-минус тихий, и у нас остались деньги на установку евроокон. Реально, большая часть годового бюджета уходит на этот зал и на ремонт после «применения суперспособностей» нашими студентами. Мало того, что студенты вовсю их применяют, так ещё наш колледж стабильно раз в месяц штурмует какой-нибудь супер-пупер злодей, которому минимум один наш студент насолил или просто из вредности. Мы фасад капиталили раз тридцать, входной двери хватает от силы на полмесяца, дай бог. Как те советские окна держались — одному Сталину известно. — Директор посмотрел на потолок и с отчаянием помахал кулаком. — У нас на ремонт уходит столько денег, что компьютеры мы в итоге покупали за личный счёт! Аххххххх, извиняй, накипело, — почти кричал он, выплёскивая эмоции.
— Понимаю, мужик, — с горькой симпатией ответил прораб. — Я сам, по ощущениям, раз тридцатый перестраиваю этот город. Без героев и таких заведений, как ваше, этого города бы не было, а значит, и работы для меня и моих ребят. Но это зачастую гнетёт: сделаешь ремонт на годы — от души, а через полгода, а то и меньше, приходится опять всё переделывать в том же самом месте. М-да уж, — с горечью заключил он.
— Я принимаю проект. Давай, мужик, удачи, — уже спокойно и выдержанно сказал директор, протягивая руку прорабу.
— Тебе тоже, — тот пожал её, хлопнул директора по плечу и ушёл, оставив за собой стойкий запах краски и металла.
Студенты уже начали приходить. Ещё со вчерашнего дня они знали, что сегодняшнее утро будет «весёлым». Первокурсники толпой потянулись в раздевалки.
В женской царили смех, запахи духов и теснота. По всей видимости, помещение не рассчитали на такой наплыв девушек. Наташа лишь сменила кроссовки и сняла худи — спортивное нижнее бельё она надела заранее. Теперь она стояла в серой оверсайз-футболке, спортивных штанах и кроссовках. Пока ещё всё не началось, она решила размять кисти и стопы, как вдруг услышала знакомый голос:
— Кто-нибудь, помогите расстегнуть лифчик.
Это была Маруся. Сидя к Наташе спиной и будучи лишь в нижнем белье, она беспомощно пыталась дотянуться до застёжки. Наталья молча помогла подруге, и пока та надевала спортивный топ, её взгляд невольно скользнул по бирке.
Шестой.
Шестой размер. Наташа с грустью посмотрела на свою грудь, которая была первого размера, да и то с натяжкой. Она скрестила руки на груди, сжала губы и сделала мощный выдох. Маруся уже полностью переоделась в спортивную форму: шорты, оверсайз-футболка, волосы собраны в хвост.
— Привет, Мар. Как жизнь? — сказала Наташа, делая вид, что ничего не произошло. Но её грудь, её грудь так и мозолила глаза, даже футболка большего размера не могла её как следует скрыть. Напряжение в воздухе висело настолько густым, что его, казалось, можно было намазать на хлеб.
— Да хорошо, а ты как? — Маруся чувствовала этот взгляд и начала отводить глаза.
— Нормально, нормально, — Наташа потрясла головой, отгоняя навязчивые мысли, и с обычной лёгкой улыбкой продолжила разминаться.
Другие девушки либо просто сидели, либо разговаривали, либо, как и она, разминались. Это напряжение всё равно висело в воздухе, пока через громкоговоритель не прозвучало:
— Дорогие студенты, просим вас выйти в зал для прослушивания дальнейших инструкций.
Все дружной толпой вывалились в зал: блеск новеньких стен, лёгкая пыль, запах свежего ремонта, приятное белое освещение. Парни, окинув взглядом девочек, сразу приметили Наталью и Маргариту.
— О, смотри, у той сиськи… — один из парней сделал выразительный жест руками, — а у этой только задница.
Парни начали жестами изображать груди, бёдра и громко смеяться. Девушки засмущались, но на лице Наташи читался лишь чистый гнев. Руки сжались в кулаки, дыхание стало глубже, ноги сами понесли её к группе парней.
— Что смешного? — с ледяной, злобной улыбкой спросила Наташа.
— Да так, ничего, — буркнул один из парней, но его товарищ тут же вставил: — Да то, что у тебя огромная задница и нет сисек.
— Могу про тебя то же сказать: задница огромная, а член — крошечный, — парировала Наташа, ехидно изображая размеры руками и ожидая реакции.
Парни восприняли это как вызов.
— Откуда знаешь, сосала ему? — с ухмылкой от уха до уха спросил один из группы.
— Нет, спросила у его мамы.
Парни засвистели, и один из них выпалил:
— А она бойкая! Интересно, в постели она такая же?
В ту же секунду парень получил удар в живот от Наташи. Никто толком не успел понять, как это произошло, — Наталья применила сверхскорость. Теперь её руке было больно от такого резкого удара. Наташа хотела закричать, но лишь стиснула зубы, и маленькая слеза покатилась по её щеке. Она тут же смахнула её.
— Кто ещё хочет сказать нечто подобное?! — крикнула наша героиня на всю группу парней.
— Я! — отозвался тот самый седоволосый парень.
— О, это ты! — удивилась Наташа.
— Ты и я, один на один, — в его глазах читалась решимость и уверенность в лёгкой победе.
— Пффф, погнали! — усмехнулась Наташа.
— Дорогие студенты, извините за заминку. Сейчас мы разделим вас на две команды для игры в пятнашки. Просим вас наносить лишь необходимый ущерб себе, окружающим и, по возможности, залу, — раздался голос директора из динамиков.
Началось перечисление членов команд. Лидерами были назначены: Наташа и тот седоволосый парень, чьё имя, как выяснилось, Борис Алексеев.
— Извините, господин директор! Можно кого-нибудь другого назначить лидером моей команды? — подняв руку и подпрыгивая, крикнула Наташа.
— Хорошо, новый лидер команды А — Кузнецова Нина Максимовна, — прозвучало из микрофона.
Нина вздохнула и собрала вокруг себя всю свою команду, чтобы обсудить тактику. Наташа стояла в стороне и смотрела на Бориса, разминая ноги. Дыхание её снова стало таким, как на беговой дорожке — ровным и глубоким. Глаза смотили одновременно и в пустоту, и на Бориса, изо рта вырывалась лёгкая струйка пара. Мышцы вновь напряглись, готовясь к действию. Сегодня цель была не побить рекорд, а победить.
— Начали! — прозвучало из динамиков.
Наташа пулей помчалась к Борису. Секунда — и она уже у него за спиной.
— Ну что, попался, тормоз! — вскрикнула Наташа, уже протягивая к нему руку.
Как вдруг Борис вспыхнул огнём, и пол вокруг него тоже начал пылать. Наташа отскочила и начала оценивать ситуацию. Из рук Бориса мощными струями хлестнул огонь. Словно два огнемёта, он пытался поджарить Наташу. Та отбежала от него, сделала мощный вдох, выдох — мышцы напряглись до предела. Борис, пылая ярким пламенем, двинулся на неё.
Вдох, выдох.
Огонь и жар всё ближе, студенты на фоне уже превратились в расплывчатые пятна.
Вдох, выдох. Марш!
Наташа начала набирать скорость. Воздух снова загустел, но на этот раз покрытие было ровным, а не земляным, так что сцепление было отличным. Наташа бежала, ловко уворачиваясь от студентов. Пыль поднялась густым туманом. Студенты падали на покрытие, как кегли. Защитное стекло задрожало. На скорости более 500 километров в час Наташа лишь промчалась рядом с Борисом, сбив его с ног ударной волной.
Остановившись, Наташа спокойно подошла, схватила оппонента за руку и усталым голосом произнесла:
— Я... победила... Спичка.
Она отпустила его. Пот тек ручьями, пар, словно под давлением, вырывался изо рта. Футболка промокла насквозь и прилипла к телу. Борис встал; в его глазах пылала ярость, он сжал кулаки и уже было собрался ударить её, но, встретив её взгляд, увидев всё её измождённое тело, отступил. Он молча ушёл к тем, кого «запятнали». Борис был одним из первых.
В итоге игры победила команда Нины. Студенты уже разошлись по раздевалкам.
Как только студенты вышли, в зал зашли директор и бухгалтер. Они начали подсчитывать ущерб.
А за защитным стеклом за всем этим наблюдали уже состоявшиеся герои, выбиравшие себе учеников на следующие четыре года. У таблички с надписью «Не курить» курил мужчина среднего роста, худощавый, в потрёпанной кожаной куртке, старых джинсах и видавших виды берцах. Его лицо было бледным, под глазами залегла тёмная усталость, жидкая чёрная бородка и почти мёртвые карие глаза маскировали реальный возраст. Неухоженные волосы средней длины завершали образ.
К нему подошёл высокий, подкачанный герой в обтягивающем спандексе, с грубым, мощным лицом и наигранной ухмылкой. В руках у героя была папка с личным делом Наташи. Он начал диалог с лёгкой напускной бравадой.
— Хэй, БумТач, решил всё-таки взять себе ученика?
— Я тоже погляжу, Миро-Решатель, решил поделиться с кем-то своей совершенностью... — ответил БумТач с иронией и нескрываемым презрением.
— Ты как всегда... — раздражённо бросил Миро-Решатель и, словно игнорируя слова собеседника, продолжил с гордым видом: — Я вон ту девчонку, пожалуй, возьму. Ту, что на сверхскорости бегает. У неё досье хорошее, и к тому же она дочь моего старого друга.
— Ты хотел сказать: возьму вон те сочные молодые бёдра, которые вылезли из чрева единственного человека, который не хочет сломать мне челюсть или поскакать на моём могучем члене, — с ухмылкой, затягиваясь сигаретой, пробурчал БумТач.
— Ну, ты как всегда...
— Прав? — холодно, глядя прямо в глаза, скорее констатируя факт, чем спрашивая, сказал БумТач.
— Приукрашиваешь... — с видимым раздражением, но спокойно ответил Миро-Решатель.
— Пффф, надеюсь... — глаза опустились к полу. Сигарета уже догорела. — А тут что, мусорки нет? ****ый в рот... — БумТач потушил окурок о стену и сунул бычок в карман.
— А ты-то кого выбрал? — снова заговорил Миро-Решатель своим наигранно-«геройским» тоном.
— Того, кого твои ляхи запятнали в первую же минуту, — лицо всё так же оставалось серьёзным, без тени иронии.
— Почему? Он же проиграл одним из первых? — Миро-Решатель был шокирован ответом, его глаза стали размером с пятирублёвую монету.
— Если ляхи запятнали его в первую очередь, игнорируя всех остальных, значит, они скорее всего знакомы. Они либо друзья, либо враги. В любом случае, один чёрт, они стоят друг друга, — ответ был сухим и чёрствым, но в самом конце на губе мелькнула лёгкая ухмылка.
— Ты хочешь сказать, что этот огненный пацан равен дочке моего лучшего друга?
— Он может стать равным ей, если возьмётся за голову, а не за член, — продолжая ухмыляться, ответил БумТач.
— Ха-ха-ха-ха, ну ты шутник, друг мой! Ставлю бутылку виски — он никогда её не победит... Может, пари? — чтобы сказать это, Миро-Решатель подошёл вплотную.
— Какое нахуй пари, уёбок?! Они люди! Они дети, а не собаки, чтобы на них ставки делать, ****ь! — БумТач вскочил и начал размахивать руками. — Настроение испортил, сука... — он открыл пачку сигарет, но она была пуста. БумТач смял пачку и сунул в карман. — *****, ну ****ец нахуй... — тихо выругался он. — Короче, иди нахуй, Миро-сосатель, я зол. — И БумТач ушёл.
Он запросил личное дело Бориса и стрельнул сигарету. Миро-Решатель лишь усмехался, глядя ему вслед.
Пока шёл этот разговор, студенты уже вовсю переодевались из спортивной формы в обычную. Наташа с трудом стянула с себя промокшую от пота футболку. Она прикоснулась к спортивному топу — он был мокрее футболки. Лицо её покраснело. Она достала из сумки запасной топ, закрыла глаза и быстро сменила его. Надела сухую футболку, проверила штаны — они были такими же мокрыми. Сняла их, проверила трусы — слава богу, те хоть не пропотели. Надела шорты и вышла.
В коридоре их уже ждали герои, у каждого в руках — личные дела учеников. Они начали по очереди вызывать фамилии. Студенты подходили, и герои отводили их в сторону для личных бесед.
Наташу вызвал, как ни удивительно, Миро-Решатель. Она с улыбкой подошла к нему:
— Привет, дядя Сеня!
— Привет, Наташа. Ты сегодня хорошо себя показала.
— Спасибо, — Наташа слегка засмущалась, её щёки порозовели.
— По правилам, мы должны с тобой сейчас познакомиться, побеседовать, все дела... Но мы и так уже хорошо знакомы, так что иди отдыхай. — Он положил свою большую руку ей на плечо и слегка сжал. Затем ушёл по своим делам.
Наташа повернулась и увидела, как БумТач курит в помещении.
— Дядя, тут же нельзя курить.
— Да мне похуй.
— Ну, всё равно курить нельзя!
— И что? Лучше бы не до курящих докапывалась, а преступников ловила.
— Так вы нарушаете, значит, вы и есть преступник.
БумТач рассмеялся. Наташа покраснела и пошла прочь.
Когда уже все разошлись, в зале остались лишь Борис и БумТач. Последний сократил дистанцию между ними, положил Борису руку на плечо и начал:
— Так, шкет. Я твой личный учитель на все эти четыре года. Звать меня БумТач. Зови меня только так или «учитель» — последнее только вне заданий.
Он затянулся и выдохнул дым.
— Моя способность: превращать всё, к чему я прикоснусь и одновременно захочу, в бомбу. Объект сам не меняется, но теперь, если я захочу, он взорвётся. Я могу отключить заряд, просто подумав об этом; взорвать — «нажав» невидимый взрыватель, — он показал рукой, имитируя нажатие детонатора, — или он сам отключится через 24 часа. Так же он отключается, если я о нём забываю... но у меня хорошая память. Дистанция для активации или отключения не ограничена. Каждый грамм массы объекта равен грамму в тротиловом эквиваленте при взрыве. Количество бомб ограничено только моей сраной памятью. Я могу взрывать каждый заряд отдельно от других. И самое главное — я могу взорвать объект не полностью, а по частям. Могу взорвать волосы, глаз, мозг, сердце...
БумТач говорил медленно, чётко и холодно, вгоняя каждое слово, как гвоздь.
Бориса начало чуть-чуть трясти, он побледнел, но смог найти в себе силы и выкрикнуть:
– Чем докажешь?!
БумТач взорвал один из волос на его голове с небольшим хлопком и струйкой дыма. Борис инстинктивно приложил руку к месту, где был волос. Его лицо исказила гримаса боли и ярости.
– Так, чмошник, как получишь супергеройское тряпьё, приходи в бар «Одинокий ирландец» с восьми вечера до полуночи. Захочешь сменить учителя – тебе ****а. Ты понял. – Последняя фраза прозвучала не как вопрос, а как приговор.
Борис молча ушёл в кабинет, где должна была начаться первая пара. Он всё ещё держал руку на голове. Кабинет был небольшим, воздух спёртый, пахло потом студентов, который пытались замаскировать духи, дезодоранты и антиперспиранты. Преподаватель, молодая женщина, явно сдерживая раздражение, вошла, неся в руках стопку учебников.
– Добрый день, студенты. Я Мария Евгеньевна, ваш преподаватель по «Взаимодействию с представителями других государственных организаций и министерств во время исполнения специальных обязанностей». На первом занятии мы просто ознакомимся с тем, с кем, как правило, вам придётся работать. Открывайте тетради или то, куда вы записываете, и пишите.
Дальше всю пару они записывали, какие министерства и организации в стране отвечают за безопасность граждан. Про то, как «Министерство контроля и учёта суперлюдей» работает с ними с точки зрения документации – в упрощённом виде. Пока один из студентов не спросил:
– А почему нельзя всё переложить на супергероев?
– Нас слишком мало. Где-то один суперчеловек на двести тысяч обычных людей, это в нашем регионе. Вас же собрали почти с трети страны, как и других учеников курсами выше. Поэтому нужна полиция, пожарные и прочие.
– А почему суперлюдей не призывают в армию?
– Я точно не помню, но в 1970-х почти все страны мира подписали пакт, по которому было запрещено использовать суперлюдей в войнах и призывать их в армию. Но вам лучше спросить об этом на паре по истории супергероики, если она у вас будет.
Пара продолжилась в том же спокойном и размеренном темпе. Прозвенел звонок, и студенты потянулись в столовую. Наташа примчалась туда первой. Пока она озвучивала заказ, к ней подошли подруги.
— Ты нам места заняла? — спросила Юля.
— Да, конечно!
Девушки сразу начали выбирать, пока Наташа заканчивала. На её подносе красовалась двойная порция пюре, три котлеты, четыре куска хлеба, два компота и булочка. Остальные взяли куда скромнее, особенно Маруся. Когда они сели за стол, все удивились количеству еды у Наташи.
— А ты не потолстеешь? — спросила Асуна.
— Не-а! Я когда бегаю, трачу дофига калорий.
— А ну, докажи, что съешь всё это! — почти крикнула Юля.
— Легко! — по слогам сказала Наташа и начала жадно уплетать еду. Минута, другая — и поднос пуст. Девушки смотрят на неё, затем на поднос, потом друг на друга. Глаза по пять копеек.
— Ничё се. Мне бы так, — тихо промолвила Маруся.
— И ты не толстеешь после такого? — слегка оправившись от шока, спросила Юля.
— Не-а! Ни на грамм! — ответила Наташа, хлопая себя по плоскому животу, как тюлень.
— Дай проверю, — сказала Асуна, протягивая руку к животу Наташи. Та спокойно отвела её руку в сторону.
— В раздевалке не насмотрелись! — Наташа произнесла, слегка покраснев, и рассмеялась. Девушки тоже засмеялись, хотя и немного нервно.
Они и вправду не насмотрелись на её тело в раздевалке. Мускулистое, поджарое, спортивное — почти все девочки так или иначе бросали на неё взгляды, когда она переодевалась.
Девушки посидели в тишине ещё минуту, пока Маруся не спросила:
— У кого какие планы на вечер?
— Никаких, — сказала Асуна, разглядывая гранёный стакан.
— Тоже нет, — почти прошептала Юля, вращая в воздухе силой мысли вилку.
— После шести я свободна, — ответила Наташа, подняв глаза и окинув взглядом подруг.
— Тогда может, в «Круг» сходим? В часиков семь встретимся? — предложила Маруся. Девушки дружно кивнули.
— Пойдёмте уже, скоро пара начинается, — резко закончила разговор Юля, которая уже с помощью телекинезы убрала свой поднос.
Девушки отнесли подносы и направились в кабинет. Следующая пара была английским. Ничего примечательного: вспомнили, где на нём говорят, повторили алфавит, звуки и прочие основы. С окончанием этой пары учебный день подошёл к концу, и студенты дружно разошлись по домам. Наташа заметила Бориса и подошла к нему.
— Борис, да? Извини за утреннее, я не со зла, — сказала она спокойно, глядя в сторону.
Борис остановился. Его кулаки сжались, как и губы. Глаза расширились, дыхание стало глубже. Он хотел что-то сказать, но передумал. Наташа уже пошла дальше.
— Иди к чёрту! — выкрикнул Борис ей вслед.
Наташа остановилась.
— Да пошёл ты, урод! — крикнула она в ответ, не оборачиваясь, и показала средний палец.
Лицо Бориса слегка покраснело, взгляд отвел в сторону. Глубокий вдох и выдох, кулаки разжались.
Наташа пришла к своему стадиону, но сегодня желания бегать не было. Она просто села на одно из зрительских мест и смотрела на желтеющие листья и птиц. Глубокий вдох и выдох — лицо успокоилось. Ноги скрестились в коленях. Птицы ещё летали, листья медленно падали на землю, ветер слегка колыхал увядающую траву. Вдалеке — хрущёвки, рядом многоэтажные новостройки, торговые центры, советский цирк, закрытый на ремонт. Трубы заводов: часть давно не работает, другие ещё пыхтят. Линии ЛЭП и вышки связи. Родной город. Наташа посидела ещё немного и пошла домой.
Дома было тихо, ужин ещё не готовили. Отец сидел на диване, смотрел телевизор, мама рядом уткнулась в телефон, играя в очередной «три в ряд». Брат — в своей комнате. Наташа тихо зашла и направилась к себе, но на полпути...
— Как день, милая? — спросила мама, не поднимая лица.
— Хорошо. Я в семь с подружками пойду в «Круг», не знаю, сколько мы там будем.
Мама подняла взгляд и посмотрела на Наташу с лёгкой ухмылкой.
— С подругами? Точно? — её взгляд был ехидным. Наташа покраснела.
— Может, всё-таки с мальчиком? — буркнул отец, не отрываясь от телевизора.
— Пап! — крикнула Наталья. Её взгляд стал увереннее. — Да с подругами, без мальчиков!
— Хорошо, я тебе две тысячи на карту скину. Не трать всё на еду, ладно? — вернувшись к телефону, сказала мама.
Наташа кивнула. Она пришла в свою комнату, переоделась в широкие джинсы, майку и толстую кофту. Всю одежду, что была на ней и в сумке, она разложила по разным кучам с грязным бельём: для цветного, белого и чёрного. Подошла к комнате брата и постучала.
— Входи, — раздалось в ответ.
Наташа зашла. Брат сидел за компьютером и играл в очередную китайскую игру про аниме-девушек. На системном блоке красовалась фигурка одной такой. Постеры с подобными сюжетами висели почти по всей комнате.
— Вот ты что в этих онимушках нашёл?
— Красивые, разве нет? И сиськи есть, в отличие от тебя, сестрица.
— Да пошёл ты. — Это было сказано без обиды и злобы. — С пацанами гулял бы или с девочками.
— Не хочется. — Артём произнёс это тихо, даже словно стыдясь.
Наташа ещё немного посидела у брата. Посмотрела его коллекцию фигурок и книг. Подумала заглянуть под кровать, но передумала.
Она спустилась вниз и, попрощавшись с родителями, пошла в «Круг».
«Круг» — это торговый центр, построенный пару лет назад. Теперь почти вся молодёжь города в возрасте от 12 до 17 лет обитала именно там.
Наташа сразу заметила своих подруг. На суперскорости она подбежала к ним.
— Какие планы? — спросила Наташа.
— Просто походим, может, что-нибудь купим, — предложила Ася.
Девушки согласились и пошли внутрь торгового центра.
— Ася, а ты в России родилась? — спросила Наташа невзначай.
Та лишь кивнула.
— Ты Японию вообще видела? — поинтересовалась Юля.
Асуна лишь покачала головой.
— А почему?
— Родители не хотят возвращаться туда. Почему — не говорят. — Чуть помолчав, она так же тихо продолжила: — Честно, как-то и желания ехать туда нет.
— Почему? Там же красиво, — удивлённо спросила Маруся.
— Не знаю, просто не тянет и всё.
— О, смотрите, новые кроссовки выпустили! — сказала Наташа, останавливаясь напротив витрины спортивного магазина.
Девушки посмеялись.
— Ты прямо как парень, — сказала Юля.
— Там новая коллекция обуви! — указав на другую витрину, сказала Асуна.
Девушки пошли смотреть, Наташа последовала за ними без особого интереса. Подруги, как заворожённые, рассматривали обувь. Юля, конечно, пыталась сделать вид, что ей неинтересно. Асуна с большими глазами вглядывалась в каждую модель. Маруся почти прилипла к стеклу.
Наташа сначала даже не смотрела на обувь. Но затем её взгляд упал на сапоги — высокие, чёрные, на толстом каблуке. Её взгляд застыл на них.
Щёки слегка покраснели, правая рука непроизвольно потянулась к подбородку. Левая сжалась в кулак. Взгляд скользнул вниз, к её собственным ногам. Наташа слегка напрягла мышцы бёдер. Левая рука нервно провела по ним.
— Зацепили, сапожки? — спросила Маруся. Она оказалась так близко, что Наташа даже подскочила.
— Не, не, просто… — Наташа не смотрела на Марусю.
— Мне они тоже понравились, хотя те, более короткие, мне больше, — продолжила Маруся.
— Мне вот те, видите, как эта фигня называется… Ну, вы поняли, — с улыбкой говорила Асуна, указывая на лоферы с пряжкой.
— Ну, те кожаные ботинки тоже неплохие, — сказала Юля.
Девушки ещё минуту постояли у витрины и затем пошли дальше. Теперь их внимание привлёк магазин косметики. Они начали разглядывать полки с товарами: помады, тени, пудра и так далее. Юля присмотрела себе чёрную тушь для ресниц. Асуна — кушон. Маргарита — корейскую сыворотку для лица. Наталья увидела ярко-красную помаду. Одна такая на полке. На ценнике было: «999 рублей», перечёркнуто, «549 рублей». Она взяла её в руку. Небольшая, аккуратная. Наташа подошла к кассе и купила её.
Девушки тоже приобрели то, что приглянулось, кроме Юли. Наташа сразу, как они вышли, нанесла помаду. Аккуратно, не спеша, используя экран телефона как зеркало. Посмотрела — идёт. Яркая, немного матовая, она визуально сделала её чуть взрослее. Тогда она повернулась к подругам и спросила:
— Мне идёт?
Девушки дружно кивнули. Только Маруся слегка отвела взгляд.
— Теперь иногда буду краситься, — с улыбкой произнесла Наташа.
Девушки зашли на фудкорт. Людей тут было много — яблоку негде упасть. Запахи духов, пота, фритюра и соусов смешались в самый странный букет. Крики, смех и гомон, помноженные на стук касс и шагов, создавали ту самую незабываемую атмосферу фудкорта в час пик.
— К чёрту, — сказала Юля.
— Это того не стоит, — прошептала Асуна.
— Да и вредно, — добавила Маргарита.
— Что ж, ладно, пойдёмте дальше, — пожав плечами, сказала Наташа.
Их поход продолжился. Они ходили, смотрели одежду, декор. Пока их не заметила группа из четырёх парней. Им было на вид лет по двадцать. Один из них, в чёрной спортивной форме и белых кроссовках, с короткой стрижкой, подошёл к Марусе и сказал:
— Девушкам компания не нужна?
Наташа лишь смотрела на подруг, словно ожидая команды «Фас!». Маргарита широко открыла глаза, пытаясь придумать ответ. Асуна прикрыла рот рукой и отвела взгляд. Юля глубоко вздохнула. Остальные три парня подошли, почти окружив их. Один из них, высокий, под два метра, худощавый, встал рядом с Асей. Он наклонился к ней, ухмыляясь, и сказал:
— А это миленькая, — сказал высокий парень, наклоняясь к Асе.
Парень, что подошёл первым, посмотрел на Наташу и спросил:
— Тебе сколько лет, девочка?
— Ты чё, пёс, ахуел? — Наташа лишь ждала повода, чтобы начать конфликт.
Парень поправил плечи.
— Дерзкая. Люблю таких, особенно... — не успев договорить, он скрючился от боли в спине.
Сзади него стоял парень чуть ниже ростом. Тёмные, как ночь, волосы средней длины. Голубая рубашка, тёмно-синие брюки и чёрные ботинки. Это был их одногруппник Тимофей. Одна его рука держала пакет из магазина с одеждой, другая сжимала поясницу того парня, покрывая её слоем льда. Другие парни это увидели и с криками: «Ты что, бессмертный?» — двинулись на него. Вдруг под их ногами появился лёд, и они поскользнулись, растянувшись на полу.
— Бегите, — тихо и спокойно сказал Тимофей.
Парни, поднявшись, поспешно ретировались.
— Вы как? — Таким же ровным тоном продолжил он, глядя на девушек.
— Нормально, спасибо, конечно, сосулька, — ответила Наташа.
— Тимофей, так зовите, — он бросил взгляд на Юлю и направился к выходу из торгового центра.
— Странный парень, — сказала Юля. Её голос слегка дрожал.
— Да, — на японском согласилась Асуна.
Наташа уже спокойно пошла дальше. Девушки последовали за ней. Они ещё минут десять походили по магазинам и затем разошлись по домам.
По дороге домой Наташа краем глаза заметила странный силуэт в переулке. Остановилась, посмотрела — никого. Продолжила путь. Снова мелькнуло. Снова обернулась — в глубине переулка ни души. Ускорила шаг. Спину сверлил чужой взгляд. Вот и родной дом. Дверь. Щелчок замка.
Теперь она в безопасности.
Семья уже поужинала и легла спать, оставив ей еду: картофельное пюре с котлетами. Наташа разогрела их в микроволновке, поела, помыла посуду и отправилась к себе. Легла спать.
Маруся пришла в своё общежитие. Показала пропуск и прошла к себе в комнату. Она жила одна. В комнате стояла пружинная кровать с советским матрасом, новой подушкой, постельным бельём синего цвета и дакимакурой во всю её длину. Вторая кровать, такая же пружинная, была даже без матраса. Небольшой столик с чайником и стеллажом, на котором ютились уменьшенные кухонные принадлежности. Под ним — небольшой холодильник. Над кроватью Маруси висели постеры и рисунки, а также полка с парой фигурок и кучей миниатюрных вещей, разложенных немного хаотично. Рядом с кроватью — тумба с тетрадями, книгами и средствами личной гигиены, тоже маленькими.
Она заперла дверь. Сняла свитер, юбку и с трудом расстегнула бюстгальтер. Она уменьшила их и убрала в пакет с другой уменьшенной одеждой в тумбе. Из кучи на полке достала ноутбук, увеличила его, подключила к розетке и включила. Корпус ноутбука был весь в стикерах. Она выключила свет, запустила сериал и смотрела его, пока не уснула.
Асуну дома уже не ждали. В квартире было темно и тихо. Сменив кроссовки на тапочки, Асуна пошла в спальню к родителям. Те уже спали, отец обняв мать. Следующей остановкой была кухня — небольшая «хрущёвская» кухонька и большой современный холодильник, увы, полупустой: солёная рыба, капуста, соусы, грибы, онигири. Ася достала из холодильника онигири; на её лице не было ни радости, ни других эмоций. Она поела, пришла в свою комнату, переоделась в пижаму и уснула.
У Юли дома шумел телевизор. Она прошла в гостиную: мама с открытой бутылкой вина спала напротив голубого экрана. Юля с помощью телекинеза взяла из своей комнаты одеяло и укрыла её. Выключила свет в гостиной и начала осматривать дом. На кухне — пустой стол, газовая плита выключена, холодильник закрыт, полки в порядке. В совмещённом санузле — акриловая ванна, керамический унитаз и раковина, немного старое зеркало, стиральная машина. Рулоны туалетной бумаги сложены в стопки, коробка с капсулами для стирки, коробочка с прокладками — всё как всегда, только немного грязновато.
— Надо на выходных будет прибраться тут, — прошептала Юля.
Комната мамы была закрыта. Юля встала напротив двери, раздумывая, открыть ли. Но рука, лежащая на ручке, не двигалась. Её дыхание участилось, сердце забилось чаще. Для Юли она простояла так часами, хотя на самом деле прошло меньше минуты. В итоге она развернулась и прошла в свою комнату, заперла дверь. Включила мощный игровой компьютер, полностью разделась, достала чёрную коробку. Ключ был сломан в замке, и теперь только Юля своим телекинезом могла её открыть. Она села в кресло, надела наушники, открыла коробку, и её руки уверенно легли на клавиатуру.
Восьмое сентября.
Наташа уже освоилась в группе. Борис иногда её доставал, но редко. Сегодня им должны были выдать супергеройскую форму и студенческие билеты. Очередь из всех первокурсников-героев выстроилась у кабинета с табличкой «Портной. Примерочная».
Настала очередь Наташи. Ей выдали обтягивающий красный костюм с жёлтыми вставками, очки, маску с отверстиями, шлем, налокотники, наколенники и перчатки. Наташа примерила всё, расписалась за получение формы и студенческого билета, получила последний и вышла.
Борису выдали шлем, конструкция которого была чем-то средним между мотоциклетным и армейским, с двойным забралом: одно бронированное, второе — со светофильтром, как у сварочной маски. Майку из композита асбеста и кевлара. Штаны и ботинки — из такого же материала. Борис осмотрел ботинки и заметил в них отверстия.
— А что это за дырки?
— Это направляющие для огня. Позволят вам прыгать выше и, в теории, летать. Вы же умеете покрывать себя огнём полностью? — ответил мужчина лет сорока в халате и очках.
— Да.
— Покрывайте ноги огнём, как можно более сильным, и он устремится вниз, в ботинки, будет выходить через эти отверстия, создавая реактивную тягу.
— Хорошо. — Борис расписался, взял студенческий билет и начал ждать вечера.
Юля получила мешковатую серую армейскую форму, армейские ботинки и полный комплект защиты, полностью закрывавший тело, а также шлем с отделяемым противогазом. Юля примерила всё и с трудом смогла встать.
— А... А... А можно полегче? Уж слишком тяжёлый! — еле выговорила она.
— Хорошо, но тогда класс защиты будет ниже. Сейчас он четвёртый плюс, понизим до третьего.
— Хорошо. — Юля переоделась в свою обычную одежду и отдала костюм.
— Смотри, милочка, завтра в это же время приходи ещё раз. — Юля кивнула, расписалась за студенческий и вышла.
Настала очередь Маруси. Ей выдали камуфляжный зелёный костюм, ботинки, бронежилет, широкие подсумки, защиту рук и ног и лёгкий шлем. Маргарита примерила — костюм сильно обтягивал в груди и бёдрах.
— Так не должно быть, по-хорошему, — буркнул мужчина. — Попрыгайте, сделайте базовую разминку.
Маруся начала поднимать, опускать и крутить руки и ноги. И в один момент костюм порвался в районе бёдер. Маруся сразу спряталась за шторкой и начала переодеваться в свою обычную одежду.
— Дай сюда эту форму, завтра приходи в это же время за новой, — спокойно сказал мужчина. Маруся расписалась, взяла студенческий и вышла.
Асуна получила синюю форму с активным и пассивным усилением шеи, спины и ног, а также бронежилет, лёгкий шлем и разгрузочную систему. Примерила — всё хорошо, расписалась и вышла.
Все четыре девушки собрались возле кабинета и начали обсуждать полученное.
— О, Аська, получила и как?! — восторженно спросила Наташа.
— Пойдёт. Скучновато, конечно, но ничего. А вам?
— Мы с Марой завтра пойдём. Мне тяжёлую сделали зачем-то... — почти прошептала Юля. Её руки были скрещены на груди.
— Мне слишком обтягивающую, — отвернувшись, сказала Маргарита. Она поправила волосы.
— Ну, а мне прикольную дали, прям удобная, — с улыбкой сказала Наташа и надела шлем (без очков).
— Прикольно, — ответила Асуна, тоже надев свой шлем.
— Дай твой померить! — Наташа сняла свой и потянулась к шлему Асуны. Та сняла его и отдала подруге. Они примерили.
— Мой полегче, и голова у тебя больше, — констатировала Наташа.
— Не то слово! Я даже наполовину надеть твой не могу!
Обе девушки рассмеялись, а спустя мгновение к ним присоединились Юля с Маргаритой.
День продолжился как обычно: пары по русскому, математике и литературе. Наташа общалась с подругами и не особо увлечённо училась. Борис размышлял о том, что его ждёт вечером, из-за чего пропускал всё мимо ушей. Настал обед — опять куча народа. Наташа с подругами сидели в телефонах, показывая друг другу смешные видео и картинки. Как вдруг к ним подошёл парень со старшего курса.
— Привет.
— Привет, — ответили девушки хором.
Парень посмотрел прямо на Наташу.
— Так это ты — самая красивая девушка своего курса?
— Ну да, а тебе чего? — её слова прозвучали холодно и язвительно.
— Парень у тебя точно есть? — Его брови были подняты вверх, ехидная ухмылка не сходила с лица.
— Точно не ты.
Парень отвёл взгляд. Девушки, облокотившись на стол, с интересом наблюдали за разворачивающейся сценой. Юля мысленно считала каждую фразу парня. Маруся водила пальцем по столу, рисуя невидимые круги. Асуна вытянула свой очень длинный язык (почти на три метра) и потихоньку попыталась стащить с подноса Наташи булочку.
— Ну, это ты сейчас так говоришь, — продолжил он.
— Да, ты прав. Подходи, когда я окончу колледж, тогда, может, подумаю.
— А почему бы тебе не подумать в кафе, в которое я хочу тебя пригласить?
— Потому что мне не нужны отношения, пока я не закончу колледж.
— Ладно, подойду через эти четыре года.
— Умница. А сейчас — потеряйся.
— Сучка, — тихо бросил он, отходя.
— Пять фраз, и он ушёл, — с улыбкой подвела итог Юля.
— Ну, парень он с виду симпатичный, может, добрый, — добавила Маруся.
Асуна уже доедала булочку с подноса Наташи. Та это заметила и воскликнула:
— Лягуха твою мать!
Асуна лишь похихикала, прожевывая последний кусок.
Всю эту сцену видел Борис. Его руки сжались в кулаки. На лице появилась надменная улыбка. Он подошёл к Наташе и, слегка приподняв голову, сказал:
— Ты что, серьёзно, пока не закончишь эту шарагу, встречаться не будешь?
— Ну, во-первых, здорово заебал. Во-вторых, да, — спокойно ответила Наташа.
— А мне кажется, ты ****ишь.
— Нет, — её слова были ровными и чёткими.
— А давай проверим!
— Чего про... — не успела она договорить, как Борис поцеловал её в губы.
У девушек глаза стали размером с блюдца. Казалось, вся столовая затихла на мгновение.
— Это надо было, — гордая улыбка Бориса стала ещё шире.
Наташа лишь протёрла губы рукой и усмехнулась.
— Ты думаешь, это заставит меня передумать? — на её лице появилась лёгкая, почти невидимая улыбка.
Борис лишь молча смотрел на неё. Она поправила волосы. Маруся тихо достала телефон. Все смотрели на эту сцену, затаив дыхание в ожидании ответа Наташи.
А та...
Поцеловала его.
В губы.
С языком.
Интенсивно, со стороны это выглядело страстно, но глаза Бориса выдавали растерянность — этот поцелуй был пустым. Наталья целовала с ровным дыханием, её глаза были открыты, а зрачки неподвижно смотрели прямо в глаза Бориса. Тот был полностью сбит с толку, не понимая, что происходит.
Поцелуй прекратился так же внезапно, как и начался.
— Ты почувствовал. Холодный, ядовитый и даже отвратительный. И клубничная жвачка немного не сочетается с тобой, но мне пофиг. — Её слова были спокойны, выдержаны и язвительны.
Борис лишь прикоснулся к своим губам, словно проверив, не порезал ли он их. Шок отразился в его глазах — от ехидной ухмылки не осталось и следа. Он медленно вернулся к своему столу. Маруся убрала телефон.
Столовая наполнилась шёпотом и сдержанными смешками. Наташа натянула капюшон на голову. Маруся положила ей руку на плечо. Наташа взяла её. Девушки доели и начали собирать подносы, чтобы уйти. Вдруг Наталью кто-то обнял сзади.
Борис.
— Что на этот раз? — Наташа сказала это тихо, но с нескрываемым раздражением.
— Попробую тебя растопить! — Его слова были наполнены глупой гордостью.
— У тебя четыре года уйдёт на это!
— А если я попробую ускорить, чуть-чуть... — последние слова прозвучали медленно и настойчиво.
Словно две голодные змеи, руки Бориса полезли Наташе под кофту и футболку. Горячие, медленные, выжидающие, они стремились к её груди как к добыче.
Удар.
Наташа со всей силы ударила Бориса в лицо. На его щеке тут же проступил синяк.
— Ты вообще псих?! — прокричала Наташа, инстинктивно поправляя одежду. Вся столовая снова замерла.
Борис лишь промолчал и покачал головой, словно ожидал подобной реакции.
— Попробовать стоило, — спокойно ответил он.
— Попробовать? Я тебе сейчас устрою «попробовать»! — Руки Наташи сжались в кулаки, но вдруг между ними появился парень.
Худой, высокий, с длинными волосами, в белой рубашке, чёрных брюках и ботинках. Это их одногруппник Денис — тихоня группы.
— Прекратите. Оба. Ты — не трогай всех подряд, — он посмотрел на Бориса. — А ты — не кидайся на всех, — посмотрел на Наташу.
— Ты что, ахуел? — спросил Борис, вплотную подойдя к Денису. Жар, исходящий от Бориса, заставил Дениса вспотеть. На лице последнего появилась едва заметная ухмылка.
— А тебе-то что?! — тихо сказал Денис. Его правая рука резно увеличилась, став мускулистой, как у бодибилдера, и сжалась в кулак. — Драку устроить хочешь?
Борис посмотрел на его правую руку, затем — в глаза, полные серьёзности и лёгкого азарта, — и молча, не говоря ни слова, развернулся и ушёл. Денис немного разочарованно вздохнул и, повернувшись к Наташе, спросил:
— Ты как?
— Нормально, — слова были тихими.
Подруги только отошли от шока и тут же окружили Наташу. Маруся взяла её за руку, Юля положила руку на плечо, а Асуна внимательно смотрела ей в глаза.
— Нам надо об этом Леониду Олеговичу сказать, — прошептала Юля.
— А ещё лучше — директору, — добавила Асуна.
— Я сама покажу, где его место, — тихо сказала Наташа. Её руки сжались в кулаки, на лице появился оскал. — Такие, как он, понимают лишь язык боли.
Группа снова собралась в кабинете на паре по взаимодействию с органами власти. Когда зашёл Борис, воцарилась гробовая тишина.
— Ты думаешь, это нормально — лапать девушек, когда они тебе сказали «нет»? — на весь кабинет сказала Наташа. В её голосе бушевала ярость.
Борис молча встал, посмотрел на неё. Губы сжаты, кулаки тоже. От него стал исходить видимый жар.
— То, что ты ведёшь себя как сука со всеми парнями, — это тоже нормально? — его голос был тихим, но таким же яростным.
— Я покажу таким, как ты, где их место.
— Кто кому покажет, сучка? Завтра на старом испытательном полигоне, после пар. Ты и я.
— Идёт, сволочь.
После этих слов они смотрели друг на друга ещё минуту, словно два хищника, готовых к схватке, а затем молча сели.
Кабинет наполнился шёпотом и сдержанными смешками. Подруги Наташи с тревогой смотрели на неё, ожидая какой-то реакции. Наташа лишь глубже зарылась в капюшон своего худи и уставилась в пол. Последние пары прошли относительно спокойно. Наташа делала вид, что учится, как и Борис.
После занятий Наташа отправилась на свой стадион, подруги разошлись по домам, а Борис отправился бродить по городу.
20:25. Борис пришёл к бару «Старый Ирландец» с пакетом, внутри которого лежала его геройская форма. Он зашёл внутрь.
— Мальчик, папу или деда потерял? — спокойно спросил бармен.
— Учителя, — так же коротко ответил Борис.
— Этот кретин — мой, — сказал БумТач, хватая Бориса за плечо. — Серёга, присмотришь за вещами мальца, мы пока сходим порядок наведём? — выхватив пакет у Бориса и протягивая его бармену, сказал БумТач.
— Без проблем, Миш, — тот забрал его и спрятал под стойку.
БумТач и Борис вышли на улицу и направились в один из дворов.
— Твой первый урок: победи меня без всей этой супер-пупер ***ни, — его голос был спокоен. Михаил встал в классическую боксёрскую стойку.
Борис удивился и встал в пародию на боевую стойку. Он начал медленно приближаться к БумТачу. Михаил резко двинулся вперёд, сделал подсечку. Борис почти упал, но смог устоять и сделать шаг назад. БумТач нанёс резкий джеб левой. Борис увернулся и попытался сделать хук правой. Но Михаил поймал его руку своей левой, подтянул к себе и ударил локтем в нос. Отпустил. Борис, пошатываясь, как пьяница, отходил назад. Из носа текла кровь.
— Парень, ты серьёзно? Я старый алкаголик. А ты уже со сломанным носом?!
Борис выпрямился, снова встал в стойку и пошёл на учителя. Лоу-кик в колено — блок. Удар в солнечное сплетение. Борис забыл, как дышать, на пару секунд. Он отошёл назад, глаза и рот широко раскрыты. Затем это сменилось на оскал.
— Я играюсь с тобой, чмо ты ****ое! — раскинув руки, сказал Михаил.
Борис побежал на него, размахивая кулаками. БумТач сделал подсечку и ударил коленом в живот. Борис упал на четвереньки и его вырвало. Рвота, пот и кровь смешались с землёй. Борис встал.
— ****ь, я ни один мускул не напрягаю!
Борис начал наносить быструю серию хуков. БумТач отступал назад, держа руки у пояса. Его взгляд был холоден и сосредоточен. В глазах Бориса — чистая ярость. Резкий удар ногой в бок. Борис пошатнулся. Прямой удар в лицо. Борис отлетел на скамейку, изо рта тонкой струйкой потекла кровь.
— Какого *** ты, почти в самом расцвете сил, не способен от****ить старого алкоголика?
Борис встал. Его ладони раскрыты, он снова принял боевую стойку. Михаил медленно подходил к нему с руками в карманах. Мидл-кик. Борис схватил его ногу и сразу получил оверхэнд двумя руками по голове. Но Борис не отпустил, он повалил БумТача, но получил второй ногой в висок. Борис пошатнулся. Свист, звон в ушах, помутнение сознания. Он облокотился на ближайшую мусорку.
— ****ь, ну на смертном одре у меня шансов один хер больше будет.
Борис встал, упрямо выпрямился. Чётко он видел только БумТача, всё остальное было мутным. Михаил наносит прямой правой. Борис отражает и сразу получает удар коленом в живот. Борис и этот удар отразил рукой, но получил прямой в грудь. Борис упал в полулысый куст.
— ****ый рот, пацан! Улица тебя научила драться только с помощью способности? А если встретишь того, кто эти способности отжимает?
Борис медленно поднялся, ветка впилась ему в кисть. Он снова встал в боевую позу, сгорбившись. Михаил наносит мидл-кик. Борис блокирует и бьёт по внутренней стороне колена. Михаил наносит хук. Борис отражает, но получает джеб в ребро. Всё снова поплыло, он начал падать. Но Михаил схватил его за руку, перекинул себе на плечо и повёл к ближайшей заброшке.
Они поднялись на крышу. Михаил усадил Бориса на край и протянул ему сигарету. Борис не взял. Он смотрел вниз: машины, люди, деревья. Всё такое мутное и отдалённое. БумТач закурил и начал:
— Я один раз встретил такого утырка, что отбирал способности на время, просто одним прикосновением. И при этом он был мастером спорта по самбо. И знаешь, как я его победил?
Борис медленно покачал головой.
— Я его пристрелил. — БумТач открыл куртку, а там, на внутренней стороне, в кобуре, лежал пистолет Макарова. — А перед этим он десяток героев отмудохал, парочку убил. Они думали, что способность — это их единственное оружие. Так что запомни, шкет: имей всегда план А, Б и, желательно, В. Ты понял?
Они ещё примерно полчаса молча смотрели на город, а затем вернулись в бар. Михаил забрал вещи Бориса, и они пошли к последнему — домой.
Дверь открыла женщина лет тридцати. В простом платье. Она сжала руки у рта и испугом посмотрела на Бориса.
- Я Михаил Александрович. Личный учитель вашего сына. Мы тренировались и немного всё пошло не по плану, на нас толпа мигрантов напала. У него просто синяки и сотрясение. Держите на лекарства. - Он протянул женщине две пятитысячные купюры и передал бориса ей в руки. Мама обхватила Бориса и начала плакать. БумТач медленно ушёл. Мама помогла Борису дойти до его комнаты, ушла наполнять ванну. Борис разделся, накинул полотенце и пошёл лежать в тёплой ванне, пока мама разогревала ужин.
Когда Борис закончил мыться, он надел трусы и шорты. Медленно поковылял на кухню.
- Сынок ты как!? Обезболивающее нужно!?
- Нет мам спасибо, просто чай... - пробурчал борис.
Мама сделала ему чёрный чай с сахаром и достала банку клубничного варенья. Борис добавил ложку последнего и начал потихоньку пить чай. Мама со слезами и рукой на губах смотрела на своего сына. Борис пил чай и с тоской смотрел на маму.
- по дому помочь мам? - тихо промурчал он.
- Нет сынок, ложись спать. - Она взяла его за руку. Тот сжал её.
Когда Борис допил чай, он медленно пошёл к себе в комнату, где сразу рухнул на кровать.
Борис позвонил Леониду Олеговичу, рассказал версию БумТача насчёт синяков и не пошёл на пары. Мама убежала на работу и в одиночестве, парень начал убираться на сколько позволяли силы. Пропылесосил где, где протёр тряпочкой и подобные мелочи. И ждал окончания пар.
День шёл спокойно. На одной из перемен девушки пошли забирать форму Юли и Маргариты. Маруся получила тот же костюм, но большего размера и не такой обтягивающий. Юля перед тем, как расписаться за свой уже облегчённый комплект, спросила:
— А зачем столько элементов защиты?
— Ваша способность — телекинез, верно?
— Да... А, поняла! Поднимаю себя за эти элементы брони и как бы летаю. Всё, спасибо, до свидания!
Девушки встали полукругом и уже собирались начать обсуждать форму, как к ним подошёл Денис.
— Привет, — тихо сказал он.
— Ну, здорова, что нужно, Денчик? — ответила Наташа.
Денис почесал затылок, посмотрел в пол и почти прошептал:
— Юля, не хочешь прогуляться со мной как-нибудь?
Все девушки удивились, особенно Наташа. Её глаза стали размером с блюдца, и она резко переводила взгляд с Юли на Дениса и обратно. Асуна приложила руку к губам и слегка похихикала. Маруся, улыбаясь, легонько толкнула Юлю в бок. Та, поморгав и вновь сделав серьёзное лицо, спросила:
— Зачем? Хотя... не отвечай. Схожу. Потом напишу, когда буду свободна.
Денис, слегка покраснев и с улыбкой, кивнул и ушёл на своё место.
— Ни *** себе, не ко мне. Ура, победа! — тихо выдохнула Наташа.
Девушки дружно посмеялись.
— Дениска парень симпатичный, — сказала Маргарита.
— Но мутный немного, — добавила Асуна. — Видели, как он хотел начать драку с Борисом вчера?
Девушки дружно поддакнули.
— Не только с Борисом, в принципе. Он везде в драку лезет. Хотя тихий такой, — продолжила Асуна.
— При этом он их не провоцирует и первым не начинает, — заметила Маруся. Девушки покивали головами.
— Может, он и с девушками такой же... — прошептала Юля, проводя рукой по воздуху на уровне пояса.
— Чёрт знает этих парней: одни сиськи, письки и драки на уме, — заключила Наташа.
Девушки усмехнулись. Посидев немного в тишине, они сменили тему. Пары закончились, и почти вся их группа направилась на старый полигон.
Там уже стоял Борис. Синяки покрывали почти всё его лицо, но стойка была гордой. Наташа встала напротив него, примерно в двадцати метрах. Остальная группа окружила их по краю полигона. Борис снял всю одежду с торса, оголив худое и покрытое синяками тело. Наташа сняла худи, под которым был лишь топ. Среди студентов пронёсся одобрительный свист и оживлённый шёпот.
Борис встал в боевую стойку, похожую на ту, в которой стоял БумТач. Наташа начала бежать, подняв за собой облако пыли на метров пять. Когда она была в паре метров от Бориса, тот создал мощную струю огня из рук и направил её за спину, используя её как реактивный двигатель для устойчивости.
Когда Наташа промчалась рядом, он не упал. Пока она разворачивалась на месте, в неё уже полетели две огненные струи. Та чудом от них увернулась. Борис сократил дистанцию до метра. Наташа ускорилась и нанесла мощный удар в живот. Борис слегка потерял координацию, но смог нанести удар сверху двумя руками. Наташа пошатнулась и с криком упала на четвереньки; слёзы потекли из её глаз. В глазах у Бориса опять всё помутнело, он пытался создать огонь, но концентрации не хватило. Тогда он просто пошёл к ней.
Но, увидев её слёзы, он замер на месте. Наташа поднялась, её глаза были заплаканы, на одной руке красовался синяк. Она снова нанесла два мощных удара в живот. Борис отшатнулся и, сплюнув кровь на землю, встал в стойку, ожидая продолжения. Наташа с криком начала наносить ему быстрые удары. Но он успел нанести один точный удар ей в лицо, и она пошатнулась. Борис медленно пошёл на неё.
Но он рухнул на полпути, прямо на неё. Кровь изо рта Бориса начала смешиваться с потом на животе Наташи. Она в шоке схватила его за плечи. Борис обмяк и почти потерял сознание. Наташа взвалила его себе на плечи и поволокла к вещам. Сначала оделась сама, затем его.
Пока шла драка, Денис несколько раз хотел вмешаться, но его останавливал Тимофей. Нина тоже наблюдала за этим с искренним интересом и слегка улыбалась, когда Борис попадал по Наташе. Подруги Наташи вздыхали с каждым ударом. Вся группа в целом наблюдала за поединком с восхищением и восторгом. Когда всё закончилось, все бросились к ним. Девушки окружили Наташу, парни — Бориса.
Тот уже очнулся.
— Тебе повезло, но ты победила, — прошептал Борис. Он медленно побрёл к себе домой, где оставался один до глубокого вечера.
Наташа тоже не спеша пошла домой. Родители уехали на дачу, дома были только брат и она. В доме было тихо, пахло лапшой быстрого приготовления и жареным мясом. Наташа прошла на кухню. На плите стояла сковорода с жареным мясом, рядом в кастрюльке — отварные яйца, на столе — пачка лапши. Наталья взяла её в руки.
— ****ь, одни иероглифы, — прошептала она.
Вздохнув, положила пачку на место и пошла к брату. Тот сидел, что-то смотрел на мониторе и ел лапшу с добавками из глубокой миски.
— Ну что, задротина, все карманные на азиатскую хрень спустил? — Наташа была спокойна.
Артём лишь покрутил головой, не отрываясь от экрана.
— Попробуй. Вкусно, но остро.
— Я не люблю острое, спасибо. — Спустя небольшую паузу Наташа спросила: — Как день, олух?
— Никак... Твой как?
— Странный... Я бы так сказала.
— Понятно. — Он повернул голову к сестре. — Твою мать, Натаха, что у тебя с лицом?!
— Ничего. — Наташа прикоснулась к уже зеленеющему синяку и отвела взгляд.
— Кто тебя так?!
— Не лезь. — Эти слова были спокойны и выдержаны. Брат сразу опустил глаза и вернулся к монитору.
— Ты хоть что смотришь? Очередную онимушку?
Артём кивнул и сказал:
— «Белые снега твоего крыльца».
Наташа подняла брови, облокотилась на дверной косяк и с ехидной ухмылкой сказала:
— У моей подруги есть манхуя с таким названием.
Артём с удивлением посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнул энтузиазм.
— Во-первых, «манга», а во-вторых, что за подруга?
— Во-первых, ты её не знаешь, во-вторых, она моя сверстница, — её слова были шуточными и язвительными.
— Может, всё-таки... — он начал почти шёпотом.
— Хах, на постарше потянуло! Мамкаёб недоросший! Пиструнчик-то вырос! — с улыбкой и указывая на него пальцем, прокричала Наташа.
Артём схватил лежащий рядом ластик и швырнул в неё. Наташа с лёгкостью поймала его.
— Теперь он мой, мазила.
— Да пошла ты! — показав средний палец, крикнул Артём.
Наташа пошла к себе и на полпути уже спокойно бросила:
— Я подумаю.
В её комнате стояла небольшая полка с книгами. Взгляд упал на роман «Повесть дальних земель». Наташа взяла его и кинула на кровать. Переоделась, приняла ванну.
Тёплая вода словно смыла все тревоги прошедшего дня. Наташа посмотрела на свою грудь — всё такая же маленькая. Подняла из воды ногу, покрутила ею — ничего необычного.
Вышла из ванны — и её лицо вдруг стало стыдливым и напуганным. Запасной одежды нигде не было. И полотенец тоже.
Наташа приоткрыла дверь и крикнула:
— Артём! Куда мама полотенца дела?!
— На балконе сохнут!
— Принеси одно, пожалуйста!
— Сама возьми!
— Я голая, ****ь!
— То, что ты ****ь, — это факт. Сама возьми, сейчас вечер, никто на тебя не посмотрит!
— Ну, Артём, я серьёзно, принеси, пожалуйста, — голос Наташи стал жалобным.
Артём вздохнул и принёс Наташе большое голубое полотенце. Та вышла из ванной, укутавшись в него с головой.
— Не смотри на меня так! — крикнула Наташа.
— Как?!
— Так!
Наташа пришла к себе в комнату, дверь лишь прикрыла. Начала одеваться. Стук.
Она быстро накинула пижаму и крикнула:
— Заходи, овощ!
— А всё-таки, про... — начал Артём, заходя в комнату.
— Про что?!
— Твою подругу. — Артём начал чесать затылок и неловко улыбаться.
— А что про неё? Нормальная деваха, так же по всей этой азиатской херне угорает. Только она из деревни и тебя пополам сломает, как спичку. — Наташа ехидно ухмыльнулась.
Артём поднял брови и отвернул взгляд.
— Сказала — подумаю. Так что не питай надежд, — эти слова прозвучали спокойно. — А теперь иди к себе, я хочу побыть одна.
— Ладно, дрочи себе в удовольствие.
— Иди нахер, утырок!
Артём вышел из комнаты. Наташа выключила основной свет, оставив лишь ночник, и начала читать роман, пока не уснула.
Борис, в свою очередь, приготовил борщ. Как раз пришла мама.
— А что у нас так вкусно пахнет? — сказала она, снимая обувь.
— Я борщ приготовил, — спокойно отозвался он из кухни.
— О! Молодец, сынок. А то я сегодня устала. И чисто тут...
Борис вышел в прихожую и помог маме разобрать вещи.
— Ты сколько ещё будешь дома сидеть?
— День-два, не больше.
— Давай поскорее возвращайся в колледж. Это, конечно, хорошо, что ты у меня хозяйственный, но знания нужнее.
— Да, мам, — Борис взял её куртку и повесил в шкаф.
Он налил борща себе и матери. Та достала из хлебницы батон и положила на стол. Они начали есть.
— Хороший суп, Борь.
— Спасибо.
Они ели какое-то время молча. Потом мама сказала:
— Пришли новости... про твоего отца.
— И что с этим зэком?
— Он умер, — на лице матери проступили слёзы.
— Ясно, — сказал он холодно.
— Ты не расстроен?
— Чего грустить? Он мне не был отцом.
— Я зачала тебя от него!
— Но он даже отказался быть моим отцом по документам!
— Ради твоего же будущего...
— Мам, хватит про него. Ты, может, и любила его, но я его терпеть не мог. Земля ему пухом. Я спать.
Он доел, встал, поцеловал маму в лоб и ушёл к себе.
В кровати Борис ворочался. Не мог уснуть. Глаза открыты, руки сжаты в кулаки. Дыхание — глубокое и тяжёлое.
Он прикоснулся к свежим синякам, что оставила Наташа. Кожа горела. Пальцы сами собой потерлись друг о друга, словно вспоминая то, к чему прикасались всего часы назад — её тело, её удар, её кожу...
Он не заметил, как рука сама спустилась вниз. Борис закрыл глаза, вспоминая и мечтая, пока левая рука искала на его теле следы её прикосновений, а правая делала всю грязную работу.
Настало утро субботы. Наташа проверила телефон — одиннадцать часов утра. Куча сообщений в чате с подругами:
Юля: [10:05] Я сегодня пойду с Денисом погуляю. В 12.
Асуна: [10:07] Да ну!
Маруся: [10:08] Всё же решилась! (подмигивающий смайлик)
Юля: [10:09] Может, он хороший парень?
Маруся: [10:10] Ну проверим!
Асуна: [10:11] Скинешь фотки!
Маруся: [10:13] Где вы зацелуетесь! )))
Юля: [10:15] Идите вы! Я что, себя на помойке нашла, чтобы на первом свидании целоваться!
Маруся: [10:15] Сама пишешь «свидании»! (ехидный смайлик)
Юля: [10:16] Пошла ты! Не буду я с ним целоваться!
Асуна: [10:17] Ха-ха-ха
Маруся: [10:17] Ха-ха-ха
Юля: [10:18] Дуры!
Наташа: [11:02] Всем доброе утро! Интересный с утра кипишь!
Асуна: [11:03] Не то слово!
Наташа хотела написать ещё сообщение в общий чат, но ей позвонил дядя Сеня.
— Алло, Наташ, сегодня свободна?
— Да, дядь Сеня.
— Тогда в четыре приходи в тренажерный зал «Олимп», что на проспекте Ленина.
— Да, хорошо.
— Всё, давай.
Звонок окончен. Наташа слегка забыла, о чём писала, но тут же вспомнила. Открыла личный чат с Марусей.
Наташа: Марусь!
Наташа: Марусь!
Наташа: Марусь!
Маруся: Что?
Наташа: Тут такое предложение есть!
Маруся: Какое?
Наташа: Я тут одну вещь узнала!!!!
Маруся: Какую?!
Наташа: Что ты с моим братом!
Маруся: Что я с твоим братом???
Наташа: Читаете «Белые снега твоего крыльца»! (ехидный смайлик)
Маруся: Да ну?! (смущённый смайлик)
Наташа: Агась!
Маруся: А сколько твоему брату лет?!?!
Наташа: 14
Маруся: Понятно... круто.
Наташа: Хочешь с ним познакомиться?
Маруся: Да не знаю, как-то... (не уверенно улыбающийся смайлик)
Наташа: Надумаешь — напиши!
Наташа отложила телефон, довольно ухмыльнулась и пошла на кухню.
Юля оделась не как всегда. На ней было платье средней длины, немного мешковатое. Короткие волосы сегодня не были окрашены и блистали на осеннем солнце золотым оттенком блонда, подобно нимбу. На голове — аккуратная шляпа. Лишь кроссовки немного не вписывались в этот нарядный стиль.
Денис пришёл в белой рубашке с короткими рукавами, аккуратных брюках и ботинках.
— Привет, долго ждала? — спросил он, как всегда, тихо.
— Нет. Куда пойдём?
— Куда глаза глядят.
— Хорошо... Может, в парк? Пока там листва не опала полностью.
Денис пожал плечами и протянул Юле руку. Та взяла её чуть неуверенно.
Они шли по аллее, усыпанной хрустящим ковром из листьев. Денис украдкой посматривал на Юлю. Та, в свою очередь, внимательно разглядывала всё вокруг. Осень вступила в свои права почти полностью: с деревьев почти облетела листва, солнце светило, но уже не грело, а ветра, резкие и порывистые, были скорее вестниками грядущей зимы, чем отголоском ушедшего лета.
Небольшая группа художников собралась полукругом у пруда, рисуя с натуры последних уток и оголившиеся ветви ив. Юля замедлила шаг — среди них мелькнуло знакомое лицо. Она присмотрелась и наконец узнала его.
— Аська... — чуть слышно вырвалось у неё.
— Она рисует? Ничего себе, — так же тихо отозвался Денис.
Юля потянула его за руку прямо к группе. Асуна, увлечённая работой, не замечала подхода друзей. Она сидела на складном стульчике в простой куртке, джинсах и походных ботинках. В ушах — небольшие наушники, из которых доносились лёгкие, неспешные аккорды пианино. Кисть уверенно скользила по холсту: точный мазок, тонкая линия, мягкая растушёвка.
Юля осторожно положила руку ей на плечо. Асуна вздрогнула и обернулась, широко распахнув глаза.
— Юля? — удивлённо подняла она одну бровь, снимая наушник.
— Ты... рисуешь? — смущённо проговорила Юля, сама поражённая своим открытием.
— Да так... Для души, — Асуна смущённо отвела взгляд на палитру. — А тебя в таком образе почти не узнать.
— А как долго ты рисуешь? — Юля перевела взгляд на почти готовый пейзаж.
— Эту? Ну, не знаю, час-два, наверное. А вообще... сколько себя помню.
Юля смотрела на картину как заворожённая. Цвета, техника, лаконичность линий — во всём этом угадывались отзвуки японской традиционной живописи. Но при этом картина дышала чем-то неуловимо родным, передавая тихую, задумчивую душу именно русского осеннего пейзажа. Это был удивительный сплав двух культур, проявленный в мазках кисти.
— Ась... Можешь нас с Денисом нарисовать?
— Да без проблем. Только я эту картину сначала дорисую. Приходите через часик-другой.
— Хорошо, — Юля обняла Асю и, взяв Дениса под руку, пошла дальше.
Когда они вышли на главную дорожку, Юля не выдержала:
— Ты видел, как она рисует!? Это же прекрасно!
— Ну да, нормально.
— Нормально?.. Это не «нормально»... Это гениально!
— Возможно. Я в искусстве не особо разбираюсь.
— А в чём ты тогда хорош?
— В механике. Инженерии. Во всём, что точно и понятно.
— Ясно... Типичный парень.
Денис лишь с улыбкой покачал головой и притянул Юлю немного ближе к себе. Та прижалась, но было видно, что больше от осеннего холода, чем от внезапно нахлынувших чувств.
Юля завела Дениса в небольшое кафе и заказала себе чай с печеньем. Денис — капучино. Неловко взяв её руку в свои, Денис спросил:
— Тебе блонд идёт.
— Спасибо... Это мой естественный цвет, — Юля слегка прикусила губу.
Денис немного подумал и задал следующий вопрос:
— А зачем ты их красишь обычно?
Та лишь развела руками и отвернулась к окну.
— Зачем мы вообще одеваемся по-разному? — скорее в стекло, чем ему, проговорила она.
— Хм-м, — Денис лишь улыбнулся и перевёл взгляд на её пальцы.
Как раз в этот момент им принесли заказ. Юля принялась неспешно пить чай, заедая его печеньем. Она держала кружку обеими руками, в то время как Денис — лишь одной.
— Как тебе чай?
— Как чай. А тебе твой кофе?
— Хороший. Приятный вкус, без горчинки, и молоко качественное, без лишних добавок. Хотя пределу совершенства нет, как любит говорить мой отец.
— «Отец»? Так, по-моему, только Маруся могла бы так сказать! — Юля рассмеялась.
Денис тоже улыбнулся в ответ и тихо фыркнул.
— А что в них нашла?
— В подругах?
— Да.
— Они... Они прикольные.
— Ясно. Всё с тобой понятно.
— Ну а у тебя друзья-то есть?
— С Тимофеем общаюсь. И с парнями, и с девушками из других групп. — он сделал небольшой акцент на последнем слове.
Юля лишь покачала головой и снисходительно посмотрела на него.
— Так ты чего меня-то позвал? Позвал бы свою знакомую? — Юля облокотилась на стол.
— В них чего-то нет.
— Чего же?
— Сам не знаю. Просто чувствую, что нет в них чего-то важного.
— Понятно.
Они посидели в тишине и, закончив, пошли дальше гулять. Молча. Всё вокруг заполнил хруст листьев под ногами и пение последних птиц. Погуляв так какое-то время, Юле написала Асуна и пригласила на сеанс. Ася ждала их возле скамейки.
— Сядьте на эту скамейку как-нибудь поудобнее, и я начну вас рисовать.
— Хорошо, Ась, — сказала Юля.
Юля села, скрестив руки между ног. Денис присел рядом, обняв её за плечи. Асуна начала рисовать. Штрих, штрих, мазок... Язык сам высунулся у неё от концентрации. Чёрточка, штрих, точка. Звук кисти по холсту был тише шелеста осенней листвы и шума города — почти призрачный. А в ушах у Аси звучало тихое, мирное, фантазийное пианино.
Так они просидели около часа, и наконец Асуна объявила:
— Юль, я на выходных дорисую. А пока идите дальше по своим делам.
Юля встала и посмотрела на набросок. Он уже вызвал у неё чувства.
Она увидела себя другой. Лучшей. Сердце забилось чаще уже от эскиза. А что будет от готовой картины, она представить не могла. Даже Денис поднял брови, увидев себя.
— Асуна... обязательно напиши, как закончишь, ладно? — всё ещё в шоке, проговорила Юля.
Асуна кивнула и обняла подругу. Но Юля прижала её так сильно, что Ася почувствовала её сердцебиение — быстрое, динамичное. Аська была шокирована: обычно холодная и колкая Юля была сейчас такой эмоциональной и ранимой.
Юля отпустила её и инстинктивно прижалась к Денису. Они ушли. Асуна ещё минуту постояла в раздумьях, глядя им вслед, затем с новым вдохновением вернулась к работе над портретом.
Они погуляли ещё немного и молча разошлись. Юля отказалась от сопровождения до дома и пошла одна.
У матери был выходной, но, судя по тишине в прихожей, она ушла к подругам. Юля зашла, скинула туфли. Быстрый, привычный взгляд на обувь... и замерла. Среди маминых туфель стояла лишняя пара. Мужские ботинки.
Юля сжала губы. Сердце забилось чаще и громче, отдаваясь в висках. Она медленно, почти на цыпочках, прошла на кухню.
И застыла в дверном проёме.
Отец...
Глаза сами наполнились слезами. Горло сжалось так, что нельзя было издать ни звука. Лишь правая рука непроизвольно поднялась к губам, сдерживая рыдание.
— Юленька... — сказал он тихо. Его поросшая сединой борода озарилась самой доброй улыбкой на свете. Он отставил чашку и встал, широко раскрыв объятия. — Дочка моя.
Он прижал её к своей груди так сильно, как только мог. И всё, что Юля сдерживала все эти месяцы, вырвалось наружу. Она разрыдалась, вцепившись в его куртку.
— Я... я... — пыталась что-то сказать она, но слова тонули в рыданиях.
— Всё хорошо, дочь. Всё уже хорошо, — тихо шептал он, гладя её по волосам.
— Мама... мама знает, что ты тут? — наконец выдохнула она, утирая слёзы рукавом платья.
— Нет. Хочу сюрприз ей устроить, — подмигнул он.
Юля неуверенно улыбнулась, всхлипывая.
— А ты, я смотрю, решила надеть всё-таки это девчачье барахло, которое так не любила, — с нежностью заметил отец, окидывая её взглядом. — Даже волосы не покрасила. Красивая.
Юля застеснялась и инстинктивно потянулась рукой поправить прядь. Отец мягко коснулся её щеки. Не живой рукой, а бионической. Она была на удивление тёплой.
Юля с отцом сходили в магазин и купили торт, курицу-гриль и прочих вкусных мелочей. Холодильник, обычно такой пустой, теперь был забит под завязку. Отец аккуратно убрал свою обувь из прихожей, чтобы не спугнуть сюрприз.
Мама пришла домой поздно, немного выпившая. Она рассеянно скинула пальто и, зайдя на кухню за стаканом воды, замерла на пороге, увидев накрытый стол и две фигуры вполоборота к ней.
Она бросилась к мужу, обняла его так, что косточки затрещали, и начала осыпать его лицо поцелуями. Слёзы текли у неё по щекам ручьями.
— Боже, ты жив! Жив! Я без тебя... Мы без тебя...
— Знаю, знаю, родная, — он гладил её по спине, его голос был тихим и успокаивающим.
Но вдруг она вздрогнула, нащупав под тканью рубашки нечто твёрдое и незнакомое.
— Но твоя рука... — её глаза наполнились ужасом.
— Ничего страшного, — мягко сказал он. — Это была минимальная цена, которую мне пришлось заплатить, чтобы быть сейчас с вами.
Отец, мать и дочь обняли друг друга в одном большом, тёплом семейном кругу.
— Лен, а ты нашей принцессе пить ещё не разрешала? — с улыбкой спросил отец, кивая на бутылку шампанского на столе.
— Нет, ты чего! Ей и восемнадцати нет! — мама даже прикрыла рот рукой, делая вид, что возмущена.
— Правильно, — он одобрительно взъерошил Юле волосы своей бионической рукой. На удивление, её движение было плавным, а прикосновение — тёплым.
Они пили чай, ели курицу и торт. Отец расспрашивал, как у них дела, что поменялось за время его отсутствия. Всё было тепло и душевно, пока Лена не спросила тихо, почти боясь услышать ответ:
— Саш... а ты к нам надолго?
Он опустил глаза в свою чашку.
— До марта.
Наступила тягостная пауза.
— А потом? — не выдержала Юля.
— Два года, и всё! — он резко ударил ладонью по столу, заставив задрожать посуду. — Я получаю полную выплату за этот долбаный проект — и всё! Пенсия! И денег у нас будет, и времени! Всего два года!
— Два года... — с горькой иронией пробормотала Юля, представляя себе эту вечность.
Лена не выдержала, её взгляд утонул в узорах на скатерти.
— Ты же видишь, как мы без тебя... А раньше никак нельзя? — её голос дрогнул.
Он лишь с безнадёжным видом помотал головой.
— Пап... — Юля положила свою ладонь поверх его живой руки, пытаясь удержать, уговорить, впитать его тепло.
— Дочка, я понимаю... Но никак... Подождите... Пожалуйста, — в его голосе впервые за вечер прозвучала мольба.
— Я не могу тебя ждать, Саша! Я без тебя не могу! — глаза Лены наполнились слезами, которые наконец пролились по щекам.
— Мне тоже не просто, Лена! Ты думаешь, я о вас не думаю? Каждый мой день, пока я не с вами, заполнен только мыслями о вас!
— Ты устроился на эту работу лишь ради денег! — выкрикнула она, сама зная, что это не совсем правда.
— Не просто ради денег, Лена! Ради нашего будущего! Ради будущего Юли! Ты же понимаешь...
Лена бессильно кивнула, сдалась и прижалась к его плечу, ища хоть какое-то утешение. На кухне воцарилась тяжёлая, но уже не такая взрывоопасная тишина.
Юля допила чай, крепко обняла отца, поцеловала мать в лоб и ушла к себе в комнату. Впервые за долгое время она легла спать, не включая компьютер, и почти сразу погрузилась в глубокий, спокойный сон.
Отец с матерью остались на кухне. Они открыли шампанское, распили его за тихим разговором, а потом ушли в свою спальню.
Там их накрыло волной долгожданной близости. Поцелуи, объятия, трепетные прикосновения, прерывающийся шёпот, сдержанные стоны, тяжёлые вздохи — жар двух тел, которые слишком долго скучали друг по другу, наконец-то нашёл выход.
А потом наступила блаженная, полная тишина. Они лежали на взъерошенной постели, и Елена изо всех сил прижалась к Александру, как будто боялась, что он исчезнет с рассветом. Так, в сплетении рук и ног, в одном дыхании, они и уснули.
Когда Денис с Юлей разошлись в разные стороны, Денис пошёл домой. Богатый особняк. Открыв ворота и входную дверь замком по отпечатку пальца, внутри его ждал дворецкий.
— Как свидание, сэр?
— Хорошо, Пётр, спасибо, что поинтересовался.
— Что сейчас планируете делать?
— В тренажерный зал схожу. Если отец будет искать, скажи, что в «Олимпе» на проспекте Ленина.
— Хорошо, сэр.
Денис похлопал его по плечу и пошёл к себе в большую комнату, где сменил деловой костюм на спортивный, взял спортивную сумку и неспешным шагом направился в «Олимп».
Денис пришёл в «Олимп» и у входа увидел Наташу в спортивной форме. Она нервно переминалась с ноги на ногу, явно кого-то ожидая.
— Привет, — неловко начал он, слегка удивлённый.
— Привет, — неохотно буркнула она в ответ, не отрывая взгляда от подъезжающих машин.
— Ты чего тут делаешь?
— Учителя жду.
— Может, тренера? — уточнил Денис.
— Ну... — не успела она договорить, как к ним подъехал на внушительном мотоцикле Миро-Решатель. Он снял шлем, и его грубоватое лицо озарилось ухмылкой.
Денис удивился ещё больше, но быстро пришёл в себя и протянул руку для рукопожатия.
— О, дядя Сеня! Не думал, что ты мою одногрупницу тренировать будешь.
— Денис, — кивнул тот, крепко пожимая ему руку. — Я её наставник по супергеройству. Буду делать из неё настоящую звезду.
— А, ничего себе... Ладно, не буду мешать. Удачи вам! — Денис сделал шаг назад и, уже отходя, крикнул через плечо: — Только не сломай её, дядя!
Миро-Решатель лишь громко рассмеялся, похлопал Наташу по плечу и направил её внутрь.
— Пошли, Наташа, разомнёмся. Покажу тебе, что значит настоящая скорость.
Они направились в зал для спаррингов, оборудованный усиленными матами и грушами. Денис же, бросив на них задумчивый взгляд, отправился в свой привычный сектор со свободными весами.
Арсений и Наташа пришли в зал для спаррингов. Они провели короткую, но интенсивную разминку, после чего Миро-Решатель достал две пары боксёрских перчаток и протянул одну Наташе.
— Надевай. Посмотрю, как ты бьёшь.
Арсений поднял руки, раскрыв ладони как мишени. Наташа надела перчатки и начала неумёло, но с ошеломляющей скоростью молотить по его ладоням.
Миро-Решатель сделал умное лицо и остановил её.
— Вижу проблему. Когда ты бьёшь, ты вся открываешься, подставляешь корпус под ответ. Такого героя быстро выведут из строя.
Он сначала встал в её стойку — разболтанную и небрежную, — а затем плавно перешёл в чёткую, собранную боксёрскую позицию.
— Видишь разницу? Тело — это крепость. Даже атакуя, ты должна прикрывать ворота. Давай ещё раз.
Арсений снова поднял руки. Наташа, стараясь повторить его стойку, встала уже чуть профессиональнее и возобновила атаку. Арсений наблюдал: слегка запотевшее лицо, ровное, контролируемое дыхание — с базовой выносливостью у неё всё в порядке.
— Ладно, теперь поменяемся. Сейчас я буду атаковать, а ты — защищаться, — скомандовал он, вставая в стойку напротив.
Он начал аккуратно, без сильной нагрузки, наносить джебы в направлении её головы. Наташа инстинктивно закрывалась, принимая удары на перчатки и предплечья.
— Не замирай! — скомандовал Арсений. — Парируй и тут же контратакуй! Покажи, что ты не груша, а хищник!
Они немного побоксировали, и Миро-Решатель, похлопав Наташу по плечу, предложил:
— Ладно, с базой неплохо. Теперь пойдём в секцию со свободными весами, проверю твои силовые.
Наташа кивнула, и они направились дальше в зал. Несколько матёрых бодибилдеров уважительно пожали Арсению руку, и они с Наташей подошли к скамье для жима лёжа.
В этот момент Наташа заметила у платформы для становой тяги худощавого Дениса. Он молча, с сосредоточенным видом накидывал на гриф блины по двадцать килограммов каждый. Вокруг него уже начала собираться небольшая толпа спортсменов с ухмылками и телефонами.
— Денчик, тут вроде уже под двести выходит, потянешь? — с долей скепсиса спросил один из качков.
— Ну... со способностью попробую, — тихо, но уверенно ответил Денис.
Он встал вплотную к штанге, резко занюхал нашатырь из ампулы, размял кисти, присел. В следующий момент его спина, ноги и руки вздулись неестественными буграми мышц, кожа на них приобрела стальной, свинцово-серый оттенок. Раздался мощный выдох, и штанга с оглушительным лязгом оторвалась от пола. Лицо Дениса налилось кровью, превратившись в багровую маску от нечеловеческого напряжения.
Весь зал замер в шоке. Денис, рыча сквозь стиснутые зубы, попытался было поднять снаряд над головой, но с грохотом бросил его на маты. Он выпрямился, мощно, на весь зал крикнув изо всех сил:
— ЧУТЬ-ЧУТЬ, НАХУЙ! КАПЕЛЬКУ, ****Ь!
Затем он начал с силой жать руки всем, кто его окружал, с восторженным и немного безумным блеском в глазах.
— Пацан, да ты просто псих! — с почтительным ужасом выдохнул один из атлетов, потирая раздавленную ладонь.
Миро-Решатель это увидел. Подошёл, подвинул Дениса в сторону и со словами: «Смотри, племяш», — сделал становую, затем поднял штангу над собой без видимых усилий.
Денис посмеялся и сказал:
— Дядя, мне 16, а тебе под сорок, а я лишь чуть слабее тебя, когда применяю способность.
— Видишь, мне даже напрягаться не пришлось.
— Дядь, твоя способность работает всегда, в отличие от моей. Как говорит папа, он сильнее тебя.
— Твой старик много придумывает, — отмахнулся Миро-Решатель и вернулся к Наташе.
Миро-Решатель навесил на штангу для жима лёжа скромные сорок килограммов. Наташа с видимым напряжением смогла выжать её пять раз. Арсений неодобрительно покачал головой. Затем был присед с шестьюдесятью килограммами — с тем же плачевным результатом в пять повторов.
Денис тем временем сидел в углу зала и методично, без применения способности, качал бицепс, украдкой наблюдая за происходящим.
Миро-Решатель похлопал Наташу по плечу, как будто она только что установила рекорд, хотя та уже едва стояла на ногах, вся в поту и с помутнённым взглядом.
Пока Арсений отвернулся, чтобы поприветствовать очередного знакомого качка, Наташа сделала шаг к выходу из зоны тренажёров — и её ноги подкосились. Она начала падать.
Денис подскочил с своего места с неестественной скоростью и подхватил её за мгновение до столкновения с полом. Одной рукой он достал из кармана ампулу с нашатырём и ловко поднёс ей к носу.
Наташа резко заморгала, закашлялась и пришла в себя.
— Ч... что случилось?
— Перетренировалась, — спокойно констатировал Денис. Его голос стал ледяным. — Дядя, это у тебя в порядке вещей, что твой ученик в обморок падает, пока ты с качками трындишь?
Арсений обернулся и, наконец увидев бледное лицо Наташи, с выражением вины и шока подбежал к ней.
— Ты как? Нормально? Сама до дома дойдёшь?
— Да... да... — пробормотала Наташа на автомате, всё ещё плохо соображая.
— Ладно, иди домой, отдохни. Я тут ещё останусь, — отмахнулся он, уже снова отвлекаясь.
Наташа, пошатываясь, поплёлась в раздевалки. Денис тут же достал телефон.
— Алло, Пётр. Подъезжай к залу, на «бэхе». Тут одной девушке плохо стало, нужно до дома подбросить.
— Хорошо, сэр.
Денис дождался, пока Наташа переоденется, и встретил её у выхода.
— Наташ, я тебя подвезу.
— Нет, спасибо, Денчик, я сама...
— Ты на ногах еле стоишь. Грохнёшься по пути. Я уж знаю. Доверься.
Наташа слабо покачала головой, посмотрела на свои дрожащие руки, беспомощно пожала плечами и сдалась.
— Уговорил. Только... никаких пошлостей и всего такого.
— Окей, — коротко кивнул Денис.
Они вышли на улицу, где уже ждал чёрный BMW. Денис открыл Наташе дверцу, и та, поблагодарив кивком, опустилась на мягкое заднее сиденье. Сам Денис сел вперёд, рядом с Петром. Наташа тихо назвала адрес, и Пётр, не задавая лишних вопросов, плавно тронулся с места, довезя её менее чем за десять минут. Всю дорогу царила тишина, нарушаемая лишь шумом мотора.
Когда они приехали, Денис снова вышел, чтобы открыть ей дверь. Он молча постоял минуту, провожая её взглядом, пока она не скрылась в подъезде, затем вернулся в машину. Пётр так же молча и быстро повёз его обратно домой.
Приняв долгую горячую ванну, Денис переоделся в свой привычный деловой костюм и ушёл в домашнюю библиотеку, уткнувшись в очередной фолиант по механике. В дверь постучали, и без лишних церемоний вошёл его отец — в таком же, но безупречно сидящем деловом костюме.
— Опять свою механику изучаешь, — констатировал он, обводя взглядом полки.
— Да. А что такого?
— Ничего. Просто интересно, что ты в этом находишь.
— А ты что нашёл в своих сигарах? — парировал Денис, не отрываясь от книги.
Отец усмехнулся и подошёл поближе.
— Пойдём поужинаем. Сегодня я решил отдохнуть от всех этих мишленовских изысков и взял бургеров.
Денис наконец отложил книгу и рассмеялся.
— Идём.
— Мне Пётр сказал, ты в тренажёрном зале был. Как рекорды?
— Становая со способностью — 200 кг. Без способности — на бицепс пока десятки.
Отец одобрительно поднял брови и похлопал сына по плечу.
— Молодец. Продолжай в том же духе.
— И я дядю встретил, — добавил Денис уже на выходе из библиотеки.
— И что этот бродяга тебе наговорил? — отец замедлил шаг.
— Он себе ученицу взял. Одну из моих одногруппниц.
Отец резко остановился, развернулся и встал прямо напротив сына, его лицо стало серьёзным.
— Зная твоего дядю... присматривай за этой девчонкой.
— Я уже это понял. Он её сегодня перетренировал, она в обморок чуть не упала. Я еле откачал. А он даже не заметил.
Отец молча положил руку сыну на плечо и кивнул с лёгкой, одобрительной улыбкой. Затем они прошли в огромный, пустоватый обеденный зал с длинным полированным столом.
Отец и сын уселись рядышком на краю и принялись за простые бумажные пакеты с бургерами из местной сетки быстрого питания, нарушая тишину дома лишь хрустом упаковки.
Когда они закончили есть, Денис, отодвинув бумажную упаковку, спросил с неловкой прямотой:
— Что там с Жанной?
— Ничего. Всё улажено. Она ничего не получит, не беспокойся. Уже, вроде, нового себе нашла, — отец отёр салфеткой губы, его голос был ровным и деловым.
— Вот, отец... Что ты в ней тогда нашёл? Я же сразу тебе говорил, что она не та, за кого себя выдаёт.
— Да, сын. Ты был прав, есть прав и будешь прав. Тебе хоть и одиннадцать было, но проницательности в тебе всегда было больше, чем во мне.
Отец отвел взгляд, впервые за вечер выглядев уязвимым.
— Я просто... влюбился в неё. Ослеп.
— Я понял тебя, пап. Не продолжай.
Они посидели в тягостном, но понятном друг другу молчании. Затем отец встал, отряхнул брюки.
— Я пойду в зал, сигару покурю. Хочешь — присоединяйся.
— Нет, пап, спасибо. Я пойду, пожалуй, с нашим «Бентли» разберусь, а то что-то подвеска похрустывает.
Отец с одобрительной ухмылкой кивнул и направился в гостиную. Денис же спустился в просторный, идеально чистый гараж, где стояли четыре машины, каждая из которых была не просто транспортным средством, а частью семьи:
Bentley Arnage 1991 года — солидный, брутальный, папина рабочая лошадка для официальных встреч.
BMW 3 серии (E36) 1992 года — потёртый, но ухоженный, будущий автомобиль Дениса, на котором передвигаются если не нужно выделятся.
Dodge Viper 1999 года — ярко-красный, агрессивный, воплощение мощной мечты, которую пока не решались выпускать на улицы.
УАЗ-469 «Козёл» 1980 года — зелёный, потрёпанный, но на ходу. Полная противоположность всему остальному. Та самая «немая» история, которая намекала, что у отца было прошлое, далёкое от бентли и мишленовских звёзд.
Денис подошёл к «Бентли», достал из ящика инструмент и полез под машину с видом человека, пришедшего на свою территорию.
Денис провозился с машиной до самого вечера и, наконец, пришёл к отцу. Тот сидел в полумраке кабинета в большом кожаном кресле, тихо потягивая коньяк и куря сигару. Денис был весь в машинном масле и пыли.
Он тихо подошёл и так же спокойно, по-деловому, доложил:
— Там камень в подкрылок попал, я его вытащил. Всё почистил.
— Молодец, сын. Помойся и... хочешь — присоединяйся ко мне.
— Не, пап... А, хотя... ладно.
Денис быстро смыл с себя следы гаража и вернулся, опустившись в соседнее кресло. Он открыл изящный кейс, достал сигару, аккуратно отрезал гильотиной кончик, плавно поджёг её, вращая над пламенем, и наконец сделал первую неспешную затяжку, смакуя густой, ароматный дым.
— Ну как? — спросил отец, наблюдая за ритуалом. — Мне их один из партнёров подарил.
— Хороший табак. С ореховыми нотами, — профессионально оценил Денис.
— Какие планы на завтра?
— Посмотрим. Может, попробую сконструировать что-нибудь... новое.
Отец задумчиво покачал бокалом, ледяной взгляд уставившись куда-то в пространство.
— Вот... зачем ты на героя пошёл? — спросил он тихо, без упрёка, скорее с неподдельным любопытством. — У тебя голова на плечах, руки золотые. Мог бы делом нормальным заняться. Инженером, конструктором. А ты... мои ошибки совершаешь.
— Ты же знаешь почему, — почти шёпотом ответил Денис, смотря на тлеющую сигару.
— Знаю, — тихо ответил отец, пуская дым изо рта.
Они посидели ещё час и затем разошлись спать, каждый в свою комнату.
Воскресенье прошло тихо и спокойно. Но настал понедельник.
Наташа, подлетев к колледжу на своей сверхскорости, сразу заметила Юлю и резко затормозила рядом.
— Юль, ты что, в блонд окрасилась? — выдохнула она, с любопытством разглядывая подругу.
— Нет, — смущённо улыбнулась Юля. — Это мой натуральный цвет.
— Да ну! — не поверила Наташа. — Они у тебя такие... необычные!
Действительно, её волосы были не просто светлыми. Это были почти золотые, пшеничные пряди, которые в утреннем солнце создавали почти мистическую иллюзию свечения, подобно яркому нимбу. На фоне угольно-чёрных, отливающих синевой волос Наташи они выглядели настоящим пучком света.
— Твои тоже красивые, — покраснев ещё сильнее и нервно поправляя прядь, пробормотала Юля.
Наташа на секунду отвела взгляд, тронутая неожиданным комплиментом. В этот момент к ним подошли Маруся и Асуна. Последняя загадочно улыбалась и держала за спиной лист бумаги, свёрнутый в трубку.
— Ооой! — весело крикнула Асуна, привлекая внимание.
Все четыре девушки встретились взглядами и дружной гурьбой двинулись к колледжу. Асуна, не выдержав, протянула свёрток Юле.
— Это... тебе. На память о выходных.
Юля развернула лист. И впала в ступор. Она резко прижала руку ко рту, чтобы сдержать возглас. Её глаза наполнились слезами.
Наташа, заметив её реакцию, заглянула через плечо — и её глаза стали огромными от изумления. Маруся, тоже решив посмотреть, ахнула, и её лицо вытянулось от восхищённого шока.
На бумаге был не просто набросок. Это был законченный портрет Юли и Дениса с той самой скамейки. Но Асуна изобразила их не просто похоже. Она уловила самую суть: лёгкую неуверенность Юли, её сбивчивый взгляд, и скрытую нежность в позе Дениса. Они выглядели живыми и невероятно красивыми.
Асуна, не выдержав напряжённой паузы, покраснела до корней волос и спрятала лицо в ладонях.
— Аська... — прошептала Наташа, не находя слов.
— Это... прекрасно, — тихо, с придыханием, добавила Маруся.
Юля молча, почти рыдая от переполнявших её чувств, обняла Асю и уткнулась лицом в её плечо, беззвучно шепча одно и то же:
— Спасибо... Спасибо... Спасибо...
День был на удивление тихим и спокойным. Борис никого не трогал, Денис не лез в драки. Самый обычный, ничем не примечательный будний день. Девушки либо учились, либо украдкой обменивались мемами в телефонах.
Учебный день уже подходил к концу, как вдруг к главным воротам колледжа с визгом шин подъехал чёрный микроавтобус без опознавательных знаков. Из него стремительно высыпали люди в чёрной тактической форме и с масками на лицах. Не говоря ни слова, они рванули к зданию.
Охранник, видавший виды, не растерялся — его ладонь ударила по тревожной кнопке. По всему колледжу разнёсся пронзительный вой сирены. В следующее мгновение из дверей и окон уже выпрыгивали студенты-герои старших курсов, чтобы вступить в бой с нападавшими. Началась хаотичная, шумная схватка.
В это же время на крыше высотки напротив, в тени антенного поля, притаилась одинокая фигура. Человек в гибридной форме современного спецназа с элементами самурайского доспеха: наплечники-содэ, металлические наручи, пластины на бёдрах. На поясе — катана в ножнах с ярким тату на цубе.
Он без лишней суеты устанавливал на парапет крупнокалиберную снайперскую винтовку, целясь в окно кабинета директора. Его движения были отточены до автоматизма. Он вложил в патронник длинный патрон с чёрной полосой на гильзе. Глубоко выдохнул. Перекрестье прицела легло точно на то место, где должен был сидеть директор.
Палец плавно лёг на спусковой крючок.
Выстрел.
Но грохота не последовало. Вместо этого раздался резкий, чистый звук рассекаемого металла. Прямо перед лицом стрелка материализовалась полупрозрачная, фантомная копия его самого — и её катана молниеносным движением рассекла пулю, летевшую в него самого.
«Самурай» медленно опустил винтовку и обернулся к своему незваному гостю.
Напротив стоял другой боец. Так же в тактической форме, но с элементами уже европейского рыцарского доспеха — наплечниками-эспаулерами, забралом-саладом и наколенниками. В руках — автомат Калашникова с современным обвесом. На поясе виднелась рукоять клеймора.
— Я тебя ждал, — абсолютно спокойно произнёс «самурай», наконец доставая свою катану из ножен. Сталь запела тихим, зловещим звоном.
«Рыцарь» без раздражения положил свой автомат на бетон и высвободил из ножен на поясе массивный двуручный меч.
— И зачем это тебе, городской самурай? — его голос прозвучал насмешливо, но без злобы.
— Тебя встретить, городской рыцарь, — ответил «самурай».
Его фантомная копия замерла рядом, приняв зеркальную боевую стойку. Они двинулись на противника — медленно, неспешно, синхронно, как тень. Два воина из разных эпох и традиций сошлись для дуэли на фоне хаоса, разворачивающегося у их ног.
В следующее мгновение они ринулись в атаку. Движение было идеально синхронным, словно управляемым одной волей. Фантомная копия, невесомая и стремительная, взмыла в воздух для мощного рубящего удара сверху. В то же время самурай присел и сделал молниеносный выпад снизу, остриё его катаны целилось в подколенную ямку противника.
Атака была спланирована безупречно, на два фронта. Но «рыцарь» не растерялся. Вместо того чтобы отступать, он сделал чёткий шаг назад, сместив центр тяжести, и его массивный клеймор совершил короткое, резкое колющее движение вперёд, прямо навстречу настоящему самураю — классический фехтовальный приём против выпада.
Самурай едва успел отвести клинок противника в сторону по диагонали, парируя удар. В этот момент фантом уже обрушивал свой удар с небес.
Казалось, рыцарь в ловушке. Но он проявил недюжинную силу и ловкость. Рывком выкрутив свой меч из блока, он не стал убирать его для нового замаха, а совершил им короткое восходящее движение — и остриё клеймора пронзило фантомную копию насквозь.
Эфирное создание на миг замерло и рассыпалось в клубящийся дым.
Но цена за эту победу была мгновенно уплачена. Выкручивая меч, рыцарь на долю секунды открыл свой правый бок. Этой щели было достаточно. Настоящий самурай, чья атака снизу была лишь отвлечением, мгновенно перенёс вес и нанёс короткий, хлёсткий горизонтальный удар катаной.
Лезвие с глухим стуком пришлось в бок рыцаря, пробив тактическую броню и рассекая плоть.
Рыцарь, стиснув зубы от боли в раненом боку, тут же ответил яростной контратакой. Развернув свой массивный клеймор с невероятной для его размеров скоростью, он нанёс мощный рубящий удар по диагонали.
Самурай резко отпрыгнул назад, но лезвие всё же задело его, чиркнув по предплечью и оставив глубокую, кровоточащую рану. Он не издал ни звука, лишь взглянул на порез с холодным, почти безразличным любопытством.
Затем он выпрямился. Медленным, почти ритуальным движением он очистил клинок катаны от капель своей же крови, проведя по нему пальцем, и плавно убрал меч в ножны. После этого он достал из-за пазухи небольшую SD-карту в защитном футляре и бросил её к ногам рыцаря.
— Там вся информация о нанимателе, — произнёс он бесстрастно. — Моя работа здесь закончена. А я пошёл.
— Ну ты и сволочь, Самурай, — хрипло выдохнул рыцарь, прижимая ладонь к ране на боку, сквозь пальцы проступала кровь.
— Просто твои методы... слишком гуманны. А мои — слишком радикальны для такого города.
Не добавляя больше ни слова, самурай подхватил свою снайперскую винтовку, развернулся и шагнул в пустоту с края крыши. Его фантомная копия появилась рядом и, вонзив катану в стену здания, создала импровизированный тормоз. Искры посыпались из-под клинка, значительно замедлив падение хозяина. Вскоре обе фигуры скрылись в узком переулке.
К тому времени суета у колледжа уже стихала. Всех нападавших в чёрном студенты-герои уже побили и связали. Прибыли полицейские машины и машины скорой помощи. Никто и не подозревал о короткой, но жестокой дуэли, что только что закончилась на крыше над их головами.
Директор в кабинете с бухгалтером считают ущерб.
— Плитка на входе — три тысячи рублей. Клумба — десять тысяч. Ульянов Алексей — перелом лучевой, шесть пятьсот. Сталеварова Юлиана — сотрясение, пятнадцать тысяч, — монотонно перечисляла бухгалтер, женщина лет тридцати в строгом деловом костюме мужского покроя.
— Так... плитка подождёт. Деньги выделяем пока только на студентов и клумбу, — спокойно сказал директор.
— Хорошо.
— Отчёт о нападении составили? — с опаской посмотрел он на бухгалтера.
— Составили и направили, — спокойно ответила она.
— Отлично... Отлично... Завтра... Завтра в четыре собери всех студентов, что отразили это нападение. Я их поздравлю лично.
— Хорошо, Сергей Леонидович.
— Спасибо, Юленька. — Он взял её за руку. Она лишь улыбнулась и пошла к компьютеру.
Все студенты разошлись по домам.
Дома Наташу уже ждали родители; брат был ещё в школе.
— Наташ, как выходные прошли? — спросила мама, не отрываясь от готовки.
— Хорошо, мам.
— Наташ, что это у тебя за синяк на лице? — включился в разговор отец, отложив телефон. — Кто тебя обидел?
— Да просто упала на пробежке, — смотря отцу прямо в глаза, ответила Наташа.
— Точно? — не поверил отец.
— Точно. — Выдержав паузу, Наташа спросила: — Что готовить будете? Помощь нужна?
— Солянку, — отозвалась мать, ловко шинкую овощи. — Нет, Наташ, помощь не нужна, отдыхай.
Наташа переоделась в домашнее и вернулась на кухню.
— Как на даче? Всё в порядке?
— Забор упал. Отец твой поставил его на место.
— Понятно...
— В группе написали, на ваш колледж опять напали?
— Да. Десяток безумцев, без оружия, но двоих старшаков поколотили знатно.
— Тебе не прилетело?
Наташа покачала головой.
— Нас даже к окнам не подпустили.
— Слава богу, — выдохнула мать.
Суп уже закипел на плите. Мать отодвинула сковороду, вытерла руки о фартук и села напротив дочери.
— Слушай, ты у меня... Не лезь на рожон. На будущее тебе говорю.
— Да, мам, хорошо, — Наташа уставилась на булькающую кастрюлю. Выдержав паузу, неуверенно спросила: — А... готовить, убираться и просто сидеть дома — это лучше геройства?
Мама сжала губы и тёплой, натруженной рукой взяла дочь за руку.
— Наташ... Я не знаю, каково это — быть героем тебе... Но мне было непросто. Моя способность не особо боевая... В опасных ситуациях я чувствовала себя как обычный человек... Для меня это оказалось тяжело...
Наташа сжала в ответ руку матери, не в силах поднять на неё глаза. Они молча посидели несколько минут, пока на плите не захлопала крышка кастрюли. Мама вздохнула и вернулась к своим горшкам.
Юлю дома ждал отец. Он, расстегнув рубашку и оставшись без протеза, не спеша убирался в гостиной, ловко управляясь одной рукой.
— Привет, принцесса, — тихо бросил он, услышав скрип двери.
— Привет, пап.
— Тут в телефоне мелькнуло, что на ваш колледж опять напали. Ты как? — он отложил тряпку и обернулся к ней, взгляд полный тревоги.
— Да так... Десяток дураков. Их старшекурсники быстро успокоили. Нас даже близко не подпустили, сразу в укрытие увели. Всё норм.
— Слава богу, — искренне выдохнул он. — Хорошо...
— А мама где?
— На работе, — он махнул рукой в сторону окна, словно указывая на весь город. — Хотя я ей говорил, что она может уволиться ещё лет десять назад... — Он произнёс это не в пустоту, а скорее в пространство, как давно заученную, но бессмысленную мантру.
— Ты же знаешь маму, — усмехнулась Юля, скидывая куртку.
— Да знаю... Потому я её и полюбил... И люблю... — Он улыбнулся, и морщинки у глаз разбежались в добрые лучики. — Ладно. Голодная? На кухне горячие бутерброды с колбасой и сыром, как ты любишь.
— Спасибо, пап.
Юля ушла на кухню. Запах гренков и плавленого сыра витал в воздухе. Она налила себе чаю и принялась есть, смотря в окно на угасающий вечер. Закончив уборку, отец присоединился к ней, с трудом, но ловко управляясь с тарелкой одной рукой. Они сидели напротив друг друга в комфортном молчании, прерываемом лишь тиканьем часов, и доедали свои бутерброды.
Асуну дома ждал шум, но мирный и родной. Отец с матерью на кухне готовили вместе.
— О, дочка, ты уже пришла! Давай быстрее к нам! — крикнул отец на японском.
— Да, минуту! — с улыбкой крикнула Асуна, в спешке переобуваясь в тапочки.
Затем так же быстро переоделась в домашнюю одежду и прибежала на кухню. Отец с матерью стояли возле плиты и доски и усердно что-то готовили. Все говорили на японском.
— Что готовим!? И что мне делать! — спросила Асуна.
— Подай соевый соус! — сказала мама, жаря креветки в воке.
Асуна открыла, своим длинным языком, холодильник и им же достала соевый соус и дала матери. та добавила его к креветкам.
— Доча, пока нарежь овощи соломкой, я маму подменю.
— Хорошо. — Асуна подменила отца и начала ловко резать лук и морковь.
Отец встал рядом с матерью и достал из шкафа бутылку коньяка. Начал её открывать.
— Асуна, давай овощи!
— Хорошо, мам! — Аська взяла доску с овощами и начала высыпать их в вок. Отец открыл бутылку коньяка и плеснул немного на овощи.
— Отойдите, сейчас будет фаер-шоу! — сказал отец, мягко отодвигая мать в сторону. Он достал зажигалку и поджёг алкоголь. Вок наполнился ярким пламенем, которое быстро потухло. Девушки рассмеялись.
Мать открыла мультиварку и достала оттуда рис. Высыпала его к овощам, отец всё это жарил. Асуна в это время уже несла в зал приборы, а именно палочки, а также нарезанный чёрный хлеб. Отец минут десять ещё всё тушил и затем начал накладывать всем порции.
Семья дружно переместилась в гостиную к маленькому столику, все сели на подушки возле него и после слов «итадакимас» начали есть.
Ели молча и не спеша, закусывая чёрным хлебом. Когда поели, дружно пошли мыть посуду. Затем сели смотреть телевизор. Просидев так полчаса, мама обратилась к дочери.
— Дочь, ты как?
— Хорошо. А что? — Подняв глаза и посмотрев прямо на маму, ответила Асуна.
— Просто ты немного подавленная в последнее время.
— Да, осень, ничего более.
— Я её тоже терпеть не могу, — буркнул отец, с пультом в руке. Затем он продолжил: — Мальчики тебя не трогают? Я серьёзно.
— Нет... Нет... Я им особо не интересна.
Мать глубоко вздохнула, а отец посмотрел прямо на свою дочь. Та опустила глаза и начала смотреть на свои руки. Мама положила руку на плечо Асуне и сказала:
— Не переживай по этому поводу.
— Я не переживаю, — тихо ответила Асуна.
— А что тебя беспокоит? — нежно продолжила мама.
— Не знаю даже... — тихо ответила дочь.
Мама обняла дочь и начала гладить её по голове.
— Асуна, если кто-то из мальчиков, а тем более мужчин, будет проявлять к тебе нездоровый интерес, говори нам, хорошо! — сказал отец спокойно и серьёзно, даже выключив звук телевизора.
— Да, хорошо, пап. Вы мне это всегда говорите, — смотря на отца, ответила Асуна.
— И ты никогда не говоришь нам, — парировал он.
— Потому что никто меня и не трогает.
— Тоже верно, — буркнул он.
Маруся зашла в магазин, взяла говяжий фарш, взяла в руки макароны. Она посмотрела на них, но положила на место. Взяла гречку.
Пришла в общежитие, переоделась в шорты и оверсайз-футболку и накрутила тефтели. Взяла микро-кастрюлю и увеличила до нормальных размеров. Пришла на кухню, наполнила кастрюлю водой и поставила кипеть. Кухня небольшая: три раковины, два духовых шкафа с четырьмя плитами для готовки и столом в углу. Ремонт делается каждый год или по необходимости, из-за чего она довольно ухоженная.
Маруся вернулась к себе в комнату. Она ждала минут пять и затем пришла на кухню, закинула тефтели вариться в кипяток.
Появился Тимофей со сковородой, на ней будут жариться чебуреки. Он посмотрел на неё и спокойно сказал:
— Привет, давно не виделись.
— Да... всего часа полтора...
Тимофей посмотрел на кастрюлю Маруси и спросил:
— Тефтели, где взяла?
— Я сама их сделала, — с гордостью ответила Маргарита.
Он поднял бровь.
— Дашь попробовать? Я тебе чебурек дам.
— Не, спасибо, — покрутив кистью руки, ответила она.
— Тогда может, чай?
— Чай? — подняв брови, уточнила Маруся.
— Да. Сейчас доготовлю, а ты приходи в четыреста двадцать первую со своими тефтелями.
— Хах, звучит заманчиво, — с улыбкой ответила Маруся.
Впервые за время общего обучения Маруся увидела ухмылку на лице Тимофея, и это её удивило. Тот спокойно жарил чебуреки ещё минут десять и затем ушёл к себе.
У Маруси вода с тефтелями закипела, и она, вытащив три тефтели, добавила туда гречку и сварила её.
Тогда она уменьшила кастрюлю, взяла отдельные тефтели и пошла к Тимофею.
Маруся пришла к комнате, которую назвал Тимофей, и постучала.
Он открыл, без майки. Маруся отвела взгляд и, выдохнув, сказала:
— Зачем ты майку снял?
— А!? Ой, извини, просто я без верхней одежды ем. Заходи пока.
Он зашёл вглубь комнаты, оставив дверь открытой. Маруся медленно зашла. Одна кровать пустая, другая укрыта простым постельным бельём. Стены без обоев и подобного, просто белые. Рядом с дверью шкаф, напротив него стол и холодильник, последний намного больше того, что у Маруси. На столе аккуратной пирамидкой лежала посуда.
— Чай, кофе? — уже надев футболку, спросил он Марусю.
Та подумала минуту и сказала:
— Кофе... без сахара.
Тимофей поднял бровь, но поставил чайник и начал насыпать кофе в две кружки, но в одну он добавил три кубика сахара. Маруся, сжав губы, смотрела на белые кубики.
— Садись, — спокойно сказал он, указывая на кровать.
Маруся слегка подпрыгнув, неряшливо села на кровать. Мягкая. Удивительно мягкая. Маруся почти сразу же расслабилась. Тимофей поставил возле кровати табуретку, накрыл её скатертью, на неё положил тарелку с печеньем.
Маруся сжала губы, смотря на печенье. Песочное. Курабье. С джемом. Пока Маруся смотрела на печенье, Тимофей уже протянул ей кофе.
— Остудить, охладить или горячим будешь? — спокойно спросил он.
— Остуди, пожалуйста, — спокойно попросила Маруся, отведя взгляд на Тимофея. Спокойный, миловидный, но мужественный.
Кружка покрылась инеем, и пар почти моментально пропал.
— Держи.
— Спасибо, — Маргарита взяла кружку. Ледяная.
Тимофей взял тарелку с тефтелями и спокойно начал их есть. Маруся тихо пила кофе, не трогая печенья. Тимофей доел и посмотрел на Маргариту и спросил:
— Курабье не любишь?
— Нет... нет, я на диете, просто.
— А, понятно.
Они спокойно продолжили пить кофе. Тимофей убрал печенье. Пока Маруся не спросила:
— А ты зачем меня пригласил?
— А ты зачем пришла? — спокойно спросил он.
Маруся подняла брови.
— Нуу, мне было скучно, — протяжно ответила она.
— Мне тоже, — ответил он.
Они продолжили пить кофе. Когда они допили, Маруся пошла к себе, забрав тарелку. Тимофей сопроводил её до двери своей комнаты.
Прошло два дня. Тихие и спокойные. Ничего не происходило. Но супергеройское сообщество настороже. Штаб Министерства контроля и учёта суперлюдей. Человек в хорошем деловом костюме и с мелкой козлиной бородкой зашёл в помещение, где стоят: БумТач, Городской Рыцарь, Чёрный Торнадо, Миро-Решатель и три других героя в околовоенной форме.
— Так, товарищи, мы не смогли найти нанимателя того нападения, — сказал мужчина.
— Как? Нам Самурай всю информацию дал! — воскликнул Рыцарь.
— Да... Но, скорее всего, наниматель удалил всю информацию о себе.
— И что мы делать будем? — спросил Миро-Решатель.
— Ждать его следующих шагов и думать, — продолжил мужчина.
— Гоплит! А может, они теракт готовят!? А мы гадаем, кто это устроил, — воскликнул один из незнакомых нам героев явно женским голосом. При этом мы не видим её лица.
— Фантом, я понимаю тебя. Но других вариантов пока нет, — продолжил мужчина в костюме.
— Значит, настрёме, собираем максимум информации, а пока — расходимся, — сказал Чёрный Торнадо.
Все согласились. Герои разошлись. Гоплит, БумТач и Рыцарь зашли в курилку и начали курить.
— Ну это ****ец, этот утырок скрыл буквально всё про себя или выдумал, — начал Гоплит, он достал из своего пиджака папиросы в железной коробке.
— Или Самурай меня наебал, — сказал Рыцарь.
— Самурай, конечно, гандон, но гандон честный, — сказал БумТач.
— Откуда тебе знать? — спросил Рыцарь.
— Приходилось мне с ним работать. ***ню творил, но не врал, что не он сделал.
— Но всё же, мужики, щас любую хрень против нашего колледжа надо брать во внимание, — сказал Гоплит. БумТач и Рыцарь покивали головами.
Они втроём докурили, пожали друг другу руки и разошлись.
По окончании учебного дня Наташа пришла на свой стадион. Всё как всегда: сумка на ржавое кресло, на неё — худи. Но сегодня Поверх топа была надета футболка, а ноги закрывали спортивные штаны. Попытка спрятаться от холода.
Вдох. Выдох. Лёгкие прыжки. Мышцы напряжены, как струны. Глаза закрыты. Вдох. Выдох. Только свист ветра и хруст листвы под ногами.
— О, Наташа, привет!
Наташа вздрогнула так, что чуть не подпрыгнула. Она испуганно посмотрела на источник шума. Это Юля с Денисом, тоже в спортивной форме, как два наивных туриста в её личном святилище.
— Я не думал, что ты здесь тоже будешь, — с искренним удивлением посмотрел Денис на уже разогретую Наташу.
— А вы что тут забыли? — Отойдя от шока и натянув на лицо маску безразличия, бросила Наташа.
— Мы потренироваться пришли. Побегать, — продолжил Денис, слегка смущённо потирая шею.
— А что, на ухоженном треке или в тренажёрном зале не вариант? — её голос прозвучал как лезвие.
— Да как-то... приватности захотелось, — уклончиво ответил он, убирая руки за спину.
— Лучше бы сразу в отель повёл, романтик херов, — ядрёно парировала Наташа, скалясь в ухмылке.
— Так, — вмешалась Юля, резко кашлянув. — Нам уйти или, может, вместе чего придумаем? Мы не хотели мешать.
Наташа тяжело вздохнула, посмотрела на Юлю, потом на Дениса, оценивающе скосила глаза на дорожку.
— Ладно, ради тебя, Юль... Можно и попробовать чего.
— Интересно, кто из нас быстрее? Ты или я? — сказал Денис, не отрывая глаз от Наташи.
— Давай проверим! — почти крикнула Наташа, её глаза уже горели азартом.
Она заняла позицию на треке. Рядом встал Денис. Плечом к плечу. Два заряженных тела, готовых взорваться.
— Юль, давай отсчёт! — скомандовала Наташа. Её взгляд был прикован к треку, каждая мышца замерла в напряжённом ожидании.
Денис украдкой бросил на неё последний взгляд. И замер.
Она была прекрасна.
Чёрные волосы, отливающие синевой, словно крыло ворона. Идеальные черты лица, освещённые косыми лучами осеннего солнца. И под спортивной формой угадывался рельеф мышц, скрывавший невероятную, парадоксальную мощь этого хрупкого тела. Денис сглотнул и сосредоточился.
— Раз... — начала Юля.
Где-то высоко в небе клин птиц медленно поворачивал на юг. На противоположной стороне стадиона по перилам осторожно ступала кошка.
— Два...
Наташа резко выдохнула. Из её приоткрытых губ вырвалось маленькое облачко пара. Взгляд сузился, превратившись в тонкое лезвие, направленное вперёд. Денис сделал глубокий вдох — и его ноги вдруг вздулись буграми икр, а кожа на них приобрела стальной, свинцовый оттенок. Мир вокруг начал медленно и тягуче погружаться в сироп.
— ТРИ!
Взрыв. Ослепительная вспышка движения. Клубы пыли, взметнувшиеся из-под ног. Вихрь, сорвавший с земли сухие листья.
Внезапный порыв ветра от их старта шевельнул пшеничные пряди Юли.
На лице Дениса, преодолевающего немыслимое ускорение, расплылась дикая, восторженная ухмылка. Его волосы зачесались назад под набегающим потоком воздуха.
Земля содрогнулась и продавилась под сокрушительной тяжестью их шага.
Наташа вырвалась вперёд. Денис увидел это: да, его шаги были длиннее, мощнее. Но на каждый его мощный толчок приходилось три стремительных, порхающих шага Наташи. Его сердце на мгновение замерло. Словно Афродита с картин из зала его отца сошла с полотна и оставила его в пыли.
Но его ухмылка лишь стала шире. Ноги вздулись ещё больше, почернели до цвета оружейной стали. Денис рванул вперёд, хищник, учуявший настоящую добычу.
Наташа же лишь ушла в себя глубже. Её мир сузился до трека. До скорости. Взгляд, острый как бритва, был сосредоточен вперёд. И... на кошку.
Маленькую, чёрную, неспешную. Она грациозно ступала по перилам, абсолютно невозмутимая, словно мимо неё не проносился ураган из плоти и крови.
Наташа не сводила с неё глаз, продолжая бежать. Денис, срывая голос, пытался её нагнать.
Она не слышала его. Только свист собственного дыхания и гипнотически медленные, точные шаги кошки. Земля под ногами потеряла форму, превратившись в вязкую грязь. Денис уже ловил воздух ртом, его мощные движения раскидывали комья грязи и пыли.
Её шаги были идеальны. Выверены и ритмичны. Она следила за чем-то, что другие не могли понять — за абсолютным, невозмутимым спокойствием посреди хаоса.
Наташа обогнала кошку.
Поворот.
Ещё поворот.
Мир поплыл. Земля под ногами снова стала жидкой. Воздух уплотнился, как вода. Она была уже на грани. Готова пробить барьер.
Хлопок.
Воздух дрогнул, как от мини-взрыва. Юля пошатнулась, глаза её непроизвольно закрылись, а короткие волосы встали дыбом от статики. Наташа, словно призрак, настигла Дениса и сбила его с ног ударной волной, не касаясь. Кошка, фыркнув, спрыгнула с перил. С ближайших деревьев дождём посыпались листья.
Наташа начала тормозить. Её ноги, словно плуги, вгрызались в размокший грунт с резким, свистящим звуком. Денис, тяжело переводя дыхание, поднимался с земли, облокачиваясь на стену.
Наташа стояла, окружённая ореолом пара, который клубился вокруг её разгорячённого тела и вырывался из ноздрей облачками. Грудь вздымалась и опускалась глубоко и ритмично, как у спринтера после стометровки. Ноги Дениса тоже дымились, возвращаясь к обычному виду, отдавая остаточное тепло.
Он замер, заворожённо глядя на свою соперницу. Юля тоже смотрела на Наташу, не в силах отвести глаз. А та смотрела в небо.
Красивое, безоблачное.
Наташа тихо рассмеялась про себя и пошла к Денису, всё ещё державшемуся за стену.
— Неплохо, — прошептала она с лёгкой, уставшей ухмылкой, протягивая ему руку.
Такая небольшая, на удивление женственная, но жилистая и мозолистая. Денис взял её.
Жар и одновременно леденящий холод — вот что он почувствовал. Противоречивое ощущение энергии, вырвавшейся на свободу. Наташа легко потянула, помогая ему встать.
Юля подбежала к ним и начала:
— Это было завораживающе.
— Спасибо, — ответила Наташа. — Ладно, занимайтесь, чем вы хотели, я отдохну, пожалуй.
Наташа не спеша пошла к своей сумке. Юля с Денисом начали выполнять базовый блок упражнений: приседания, отжимания, вращения и так далее.
Наташа следила за ними, поедая покупной сэндвич, запивая чаем из термоса. Кошка вернулась, она пошла к Наташе. Обе смотрели друг на друга большими зелёными глазами. Наташа покрутила головой, смотря всё время на кошку, та повторяла за ней. Наташа улыбнулась.
Достала из сэндвича колбасу и кинула кошке. Та отошла назад, затем подошла к куску, понюхала и начала жадно есть.
Наташа повернулась к пейзажу. Хрущёвки, новостройки, цирк.
Но листва скрывала церковь, когда листва опала, церковь стала хорошо видима. Старую красную, не особо помпезную, но красивую. Наташа смотрела на неё.
Пока Наташа рассматривала церковь, воздух прорезал знакомый голос, почти крик:
— А это вы шум тут наводите?!
Борис.
Он медленно зашагал в сторону Дениса и Юли. Ботинки с грубым хрустом давили ковёр из листьев, руки были засунуты в карманы болоньвой куртки. Но на его лице — парадоксальное спокойствие, ни намёка на привычную ухмылку.
— Да, а тебе чего? — С лёгкой, вызывающей улыбкой Денис сделал шаг навстречу.
— А то, что я всё-таки герой, — Борис растянул слово, и на его губах наконец проступило что-то похожее на усмешку. — И должен отвлекаться на всякую подозрительную хрень.
— Зная тебя, это маловероятно, — Денис сократил дистанцию до нуля, верхняя часть тела уже напряглась, готовая к бою.
— Пфф, плохо ты меня знаешь. Ладно, я пошёл.
Борис развернулся — и замер. Его взгляд упал на неё.
Наташа. Она смотрела на него своими огромными глазами, чёрные пряди с синеватым отливом колыхались на ветру. Её губы чуть дрогнули.
Его сердце пропустило удар. Кулаки в карманах сжались в камень.
И — словно мираж, возникший из осеннего воздуха — Наташа уже стояла перед ним. В её взгляде читалась стальная решимость.
Его глаза вспыхнули в ответ. Ухмылка, наконец, расползлась по лицу во всю ширь — дикая, голодная, вызывающая.
Их дыхание стало глубоким и тяжёлым. Но его взгляд упал на её лицо. Прекрасное, как всегда. Лишь почти заживший синяк — её синяк — немного портил картину.
Улыбка на его лице исчезла. Борис медленно вытащил руку из кармана. Сжатый кулак разжался, превратившись в ладонь. Он потянулся к её щеке, к тому самому синяку.
Наташа резко отшибает его руку.
И тут же — резкий удар в челюсть.
Борис, оглушённый, пошатывается и инстинктивно отпрыгивает назад. На его лице — чистая, неконтролируемая ярость.
Он срывает с себя куртку и швыряет её на землю. Руки вспыхивают алым пламенем.
— СУКА! Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ! — его крик эхом разносится по пустому стадиону.
Денис мгновенно встаёт между ним и Наташей, его собственная рука уже начала темнеть и пухнуть.
— Не лезь между ним и мной! — пронзительно кричит Наташа, занимая боксёрскую стойку. Её взгляд прикован к Борису.
Юля, понимающе кивнув, берёт Дениса за руку и решительно отводит в сторону. Тот смотрит на неё с удивлением, но не сопротивляется.
Напротив — Борис. Он тоже встал в низкую, агрессивную стойку. Пламя на его руках потрескивает, бросая зловещие тени.
И на фоне этого всего, на ржавых перилах, кошка следила за происходящим, склонив голову набок, будто пытаясь разгадать смысл этой странной человеческой драмы.
Борис начал глубоко и хрипло дышать. Из его рта вырывался густой пар, густо усыпанный мелкими, зловещими искрами. Ярость на его лице сменилась ледяной, сконцентрированной решимостью.
Этого мгновения ей хватило. Наташа рванула с места, превратившись в размытую тень.
Борис, не целясь, швырнул в её сторону две сокрушительные струи пламени. Они пронеслись, испепеляя воздух, но Наташа уже была не там — она описала молниеносную дугу и напала на него справа, как ястреб.
Он начал разворачивать корпус, занося пылающую правую руку для мощного удара наотмашь. Но в это время Наташа уже наносила серию молниеносных, жёстких ударов в его ребра и солнечное сплетение. Глухие, влажные звуки ударов по плоти смешались с шипением пламени.
Вот его пылающая рука пронеслась в сантиметре от её виска — она легко увернулась, но тут же взвыла от боли. Борис, пользуясь моментом, выпустил сжатую у живота левую ладонь. Короткий, концентрированный заряд пламени ударил ей в грудь.
Наташа отпрыгнула назад, её лицо исказила гримаса. Секундой позже — и ожог был бы смертельным. А так — лишь первая степень, да и то только потому, что промокшая от пота ткань не вспыхнула как порох. По груди потянулся едкий запах палёной ткани и… кожи.
Ярость на её лице вспыхнула с новой, животной силой.
Борис, видя это, перешёл в наступление. Он шёл на неё, как танк, безостановочно запуская в её сторону огненные залпы и неумолимо сокращая дистанцию.
Наташа металась от одного края стадиона к другому, как загнанный зверь, ум лихорадочно соображал, ища выход. Глубокий, свистящий вдох — и решение пришло. Руки сжались в белых от напряжения кулаках.
Она описала дугу, зайдя Борису за спину, и рванула на него, набрав скорость за секунду.
Борис, почувствовав движение, инстинктивно отвёл руки назад, готовясь выжечь реактивную струю.
Но Наташа не сворачивала. Она бежала прямо на него, выставив вперёд сжатый кулак.
Хлопок.
Борис успел выпустить ослепительную струю пламени, но её импульса не хватило. Ударная волна от её собственного рывка чуть не сбила его с ног раньше, чем до него дотянулся кулак.
Но он всё же дотянулся. В следующее мгновение сокрушительный удар в солнечное сплетение вправил ему душу.
Наташа начала тормозить. Свист кожи и кроссовок о землю резал воздух. Она проехала на коленях несколько метров по щебню и пыли, прежде чем остановиться.
И тогда её тело содрогнулось. Она упала на колени, сжала окровавленный кулак и... зарыдала. Слезы сами потекли по грязным щекам.
На другом конце поля Борис, скорчившись, стоял на четвереньках. Его тело тряслось в конвульсиях, и он начал блевать, рыча и захлёбываясь между спазмами.
Денис и Юля бросились к Наташе, осторожно взяв её под руки и помогая подняться.
Штаны были порваны в районе коленей, и сквозь дыры проступали ссадины, заляпанные кровью и землёй. Правая рука уже заметно пухла и отдавала тупой, ноющей болью. Юля, бормоча слова утешения, аккуратно прощупала её под сдерживаемые всхлипы Наташи.
— Синяк, — выдохнула Юля, — просто синяк, Наташ. Тебе повезло.
Но Наташа не слышала утешений. Её лицо пылало — и от слёз, и от адреналинового жара. Она продолжала плакать, тихо, почти беззвучно, судорожно сжимая левой рукой распухшую правую.
В это время Борис поднялся. Его взгляд упал на Наташу. На её слёзы. На её сжатое от боли тело.
В душе что-то ёкнуло — коротко, болезненно и невыносимо чуждо. По его запылённой щеке, пересекая синяк, медленно потекла одна-единственная мелкая слеза. Он резко, почти порывисто вытянул правую руку в её сторону — жест, полный немого вопроса и растерянности. Но сразу же, словно обжёгшись, сунул её в карман, сжав в кулак.
Развернулся и зашагал прочь, сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее, почти бегом, пытаясь убежать от того, что происходило у него внутри.
Наташу тем временем усадили на холодное железное сиденье трибун, рядом с её вещами. Она сидела, сгорбившись, всё ещё тихо плача и гладя свою распухшую руку.
Кошка, до этого наблюдавшая со стороны, осторожно подошла поближе, села в паре метров и уставилась на Наташу своими зелёными глазами, будто спрашивая: «Ну и зачем вы это сделали?»
Кошка, помедлив еще мгновение, мягко прыгнула Наташе на колени, свернулась клубком и почти сразу задремала, заурчав тихим моторчиком. Наташа машинально, всё ещё всхлипывая, начала гладить её по тёплой спине. И вот уже на её влажном от слёз лице появилась первая, лёгкая, неуверенная улыбка.
В этот момент яркий осенний лист, сорвавшись с ветки, плавно опустился Денису прямо на голову. Он вздрогнул, снял его, повертел в пальцах, рассматривая багряные прожилки, и тихо покачал головой — то ли над собой, то ли над всей этой бессмысленной драмой.
Юля, наконец оторвав взгляд от Наташи и кошки, подняла глаза. И замерла.
Церковь. Отсюда, со стадиона, она была видна как на ладони. Старая, краснокирпичная, с поблёкшими куполами, она стояла на возвышении, безмолвно взирая на них. Осеннее солнце выхватывало её из серости города, и она казалась не частью этого мира с его болью, синяками и яростью, а иной, невозмутимо спокойной реальностью. Такой тихой. Такой красивой.
Наташа пришла домой и быстро, чтобы никто не увидел, переоделась в домашнюю пижаму. Взяв в руки подраные штаны, она крикнула:
– Мам! А где твой швейный набор? Я штаны на тренировке порвала!
– В столе, что в нашей спальне!
Наташа зашла в спальню родителей. Увидела стол, небольшую выдвижную полочку. Вот и нужные нитки с иголкой. Она ушла к себе в комнату, где начала потихоньку зашивать штаны.
Медленно. Аккуратно. Но руки всё равно немного трясутся. Мама зашла в комнату и села рядом, внимательно наблюдая за тем, как дочка штопает штаны.
Наташа быстро взглянула на маму и сжала губы. Мама слегка улыбнулась и продолжала смотреть. Руки Наташи затряслись сильнее.
– Не торопись, – тихо прошептала мама.
Наталья остановилась и посмотрела на маму. Щёки покраснели, губы сжаты. Мама молча кивнула. Наташа продолжила зашивать, медленно и аккуратно.
Первая коленка. Вторая. Стежок за стежком. И вот штаны починены.
– Молодец, дочь, хорошо получилось, – тихо сказала мама, прижав дочку.
– Спасибо, – почти на автомате ответила Наташа.
– Только не торопись, хорошо, – прошептала мама. Наташа кивнула головой.
Первое октября. Обычный выходной день, листья опали, дожди смешали их с землёй в ужасную грязь. Юля встречалась с Денисом, неловкие поцелуи и объятия. Маруся с Тимофеем общаются словно того вечера не было. Наташа продолжала тренировки с Миро-Решателем. Михаил не писал и не звонил Борису до сегодняшнего дня.
Звонок. Борис взял телефон.
– Пацан, в одиннадцать вечера на перекрёстке Шуйской и Пионерской.
– Хорошо.
Звонок окончен. Борис вздохнул. Дыхание стало глубже.
Борис продолжил свои дела по дому: уборка, готовка, мама отдыхала за просмотром сериалов.
– Сыночка, кто звонил? – Мама выключила звук перед тем, как это спросить.
– Учитель, – тихо ответил Борис. – Сегодня в одиннадцать вечера у нас с ним тренировка.
– Будь аккуратнее, – с трепетом прозвучало из маминых уст.
– Да, мам, обязательно, – ответил сын, смотря в начищенное зеркало. Волосы отрасли примерно до 5 сантиметров, ровные, красивые, пепельные. Лицо ещё гладкое, лишь небольшие усики проступают под носом.
Настало время. Борис стоял у разбитого фонаря на перекрёстке Шуйской и Пионерской, впиваясь взглядом в грязный переулок напротив. Внутри всё сжалось в ледяной ком. Девушки слишком откровенно одеты: каблуки, чулки, макияж. Три крупных мужика что-то прячут под куртками. Михаил появился резко, как призрак. Его пальцы, твёрдые и холодные, впились Борису в плечо. Борис вздрогнул и посмотрел ему в глаза.
Глаза БумТача холодны, почти пустые, карие, и блестят в свете тлеющей сигареты.
— Видишь, пацан, там проститутки и три сутенера. — Михаил указал на переулок. Он протянул Борису купюру в пять тысяч рублей. — Бери деньги и иди туда.
— А что мне делать? — Голос трясся и был тихим, почти как ветер, когда Борис произносил слова.
— Что хочешь, главное подойди к проституткам и сутенерам, вот деньги за это.
Борис взял купюру, он почувствовал, как бумажка прилипает к его влажной ладони. Вдох. Выдох. Густой пар вышел из его носа. Борис уверенно пошёл к переулку.
Михаил внимательно смотрел. Обитатели переулка тоже его заметили. Мальчишка в кофте, джинсах и кроссовках шёл к ним.
Проститутки умилились, сутенеры начали улыбаться, один из них пошёл Борису навстречу.
— Ну что, паренёк, потерялся? — его голос был сиплым, как напильник.
Шаг. Шаг. Ботинки мяли грязь. Кроссовки ступали по асфальту. Борис сжал одну руку в кулак. Он чувствовал на себе тяжёлый, продавливающий взгляд Михаила со спины. Шаг. Шаг. Вдох. Выдох. Дыхание Бориса наполнили искры. Разогретая рука начала испускать пар.
Крик.
Первый. Второй. Третий.
Хор.
Каблуки стучат по асфальту и хлюпают в грязи.
Сутенеры на земле, держатся за лица. Волосы на голове и часть одежды тлеют. Борис смотрит на них со злобой. Борис стоял, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, изо рта валил пар, смешанный с искрами. Он смотрел на корчащихся на земле людей с немой, животной злобой. Вся его ярость, весь страх, вся накопившаяся боль вырвались наружу в этом ослепляющем пламени.
Выстрел.
Оглушительный, разрывающий ночную тишину. Звон гильзы, упавшей на асфальт.
Борис замер. Его глаза, полые от ярости, расширились от шока. Адреналин сменился ледяным ужасом. Он медленно обернулся.
На том берегу перекрёстка, не сходя с места, БумТач медленно опускал свой Макаров. Дымок выходил из ствола. Его карие глаза, холодные и пустые, были прикованы к Борису.
БумТач поднял ещё тёплую гильзу, подул на неё и, спрятав в карман, неспешной походкой направился к Борису.
— Четвёртый. А я его не заметил, — констатировал он, подойдя вплотную к бездыханному телу. — Так, парень, отчёт об этом не отправляем.
— Почему? — голос Бориса сорвался на фальцет.
— Жмур. Три раненых — и это за сутенёрство? Тебе скорее штраф влепят, если не в дурку отправят. Так что...
— Что?! — не дав договорить, вскрикнул Борис, его нервы были натянуты до предела.
— ****ь, дай договорить, шпана ебучая! — Михаил закурил, сделал затяжку и уже спокойно продолжил. — Всё, что в их карманах, — твоё. Можешь даже ствол забрать.
Борис сжал губы. Его взгляд скользнул по сутенёрам. Их лица были опалены почти до кости. От криков не осталось и следа — лишь тихие, прерывистые всхлипы.
— Чего стоишь? Их деньги — не законы. Если ты отберёшь, считай, взял пожертвование на своё геройство.
— Но всё же... это деньги честных людей... — прошептал Борис, вглядываясь в потухшие глаза одного из бандитов.
— Которые они решили потратить на нечестное дело, — парировал Михаил, выпуская струйку дыма.
Борис пожал плечами, пнул одного из грабителей в бок и, преодолевая отвращение, начал обыскивать карманы. Один, затем второй, за ним третий. Четвёртого обшарил сам Михаил. В итоге в руки Бориса перешли: пятнадцать тысяч рублей, пистолет Стечкина с двумя магазинами, стилет, дорогие часы, жвачка и лотерейный билет.
— Герой — не тот, кто пишет отчёт о каждом своём пуке, — изрёк БумТач, туша о ботинок окурок. — Это тот, кто совершил дело, способное помочь обществу, не ожидая похвалы. Ты понял.
Борис молча кивнул, ожидая продолжения.
— Иди домой.
Борис развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Его пальцы непроизвольно сжимали добычу в кармане. Михаил проводил его взглядом, дождавшись, пока тот скроется за поворотом. Затем он вернулся к выжившим сутенёрам.
Он наклонился к тому, что был чуть живее остальных, и с силой вцепился ему в волосы.
— Кто ваш пахан? — тихо прошипел БумТач.
— Ара... Ара-Нож... Он наш пахан... Не убивай, прошу! — захрипел тот, захлёбываясь собственной кровью.
Михаил кивнул, словно получил ожидаемый ответ. Он прошёлся вдоль лежащих тел, поочерёдно касаясь каждого кончиками пальцев. Затем отошёл на несколько шагов и сжал руку, нажимая на невидимый детонатор.
Хлопок.
Негромкий, приглушённый звук, больше похожий на лопнувший воздушный шарик. Изо ртов и ноздрей преступников хлынули густые ручьи крови. Всё было кончено.
— Бронхотил, Бронхотил, Бронхотил... и с кашлем я бы ходил, — тихо напевая на мотив старой рекламы, Михаил растворился в ночной темноте, оставив за собой тишину и запах крови.
Пока Борис шёл домой, он увидел знакомую тень на берегу реки. Он подошел поближе. Чёрные брюки, кроссовки, синяя куртка, чёрные волосы...
— О, это ты, японка.
— О, это ты, седая голова.
Асуна стояла с блокнотом и карандашом в руках. Её узкие глаза смотрели прямо на Бориса, спокойные и непроницаемые.
— А ты чего одна?
— А ты чего один?
— Хватит уходить от ответа! — Воздух вокруг Бориса стал горячее, брови нахмурились. От его костяшек потянулся лёгкий дымок.
— Если ответишь ты, то и я отвечу, — сложив руки на уровне груди, парировала Аська.
— Пф, гуляю и всё тут, — буркнул Борис, глядя на воду.
— Я рисую, — так же просто и тихо ответила Асуна.
— Ясно... Рисуй дальше.
Борис зашагал прочь. Сделал несколько шагов, замер, сжал кулаки. Повернулся.
— Можешь передать Наташе... — его голос дрогнул. Руки сжались так, что из-под белеющих костяшек вырвались мелкие искры.
— Что передать? — Асуна смотрела на него, слегка склонив голову набок.
— Я... Я... Да пошла она! — Борис резко махнул рукой, развернулся и почти побежал прочь, оставляя на промозглом воздухе запах гари и недосказанности.
Асуна похлопала глазами, проследив за ним взглядом, и снова принялась за рисунок.
На следующий день Наташа пришла в колледж, где её уже ждали подруги. День тянулся тихо и непримечательно, пока не настала первая перемена. Тогда Наташа достала свой роман — «Повесть дальних земель».
Асуна лениво облокотилась на соседний стол, наблюдая за происходящим. Юля скользнула по книге равнодушным взглядом и углубилась в телефон. А вот Маруся внезапно приблизилась к Наташе, перегнувшись через спинку стула. Дыхание Маргариты горячим ветерком пробежало по шее Наташи.
Та вздрогнула.
— Про что роман? — Шёпот Маруси прозвучал прямо у её уха, и Наташа буквально кожей чувствовала каждый звук.
— Парень попал в другой мир и теперь строит там связи, — так же шёпотом, но уверенно ответила Наташа, глядя подруге в глаза.
— Понятно. Интересно?
— Очень.
Девушки продолжили сидеть в своём углу. В классе царила привычная переменаная расслабленность, пока у Юли не разрядился телефон. Она с вздохом поднялась, чтобы поставить его на зарядку у стены, и именно тогда увидела сцену, от которой у неё в груди всё похолодело.
Денис сидел рядом с Тимофеем, а напротив них — Нина. Они о чём-то оживлённо болтали, и Нина в порыве кокетливого смеха положила руки на плечи Дениса. В сердце Юли что-то едко и болезненно сжалось. Ноги сами понесли её к этой троице. Денис лишь нервно улыбался, явно чувствуя себя неловко.
Юля без лишних слов силой телекинеза мягко, но недвусмысленно убрала руки Нины с плеч своего парня.
— Ты же в курсе, что у него есть девушка, — нахмурив брови и сжав губы, процедила Юля.
Нина лишь ехидно ухмыльнулась, будто только этого и ждала.
— Да с чего ты взяла? Он просто друг. И вообще, не будь такой собственницей, мужчинам это не нравится, — надменно протянула она.
— Просто держи дистанцию... Поняла? — голос Юли стал тише и опаснее.
— Поняла-поняла, — отмахнулась Нина.
Юля отпустила её и шагнула к Денису, положив руки ему на плечи в уже откровенно защитном жесте. Тот взял её пальцы в свои, и по его лицу пробежало облегчение.
Нина, сделав вид, что потеряла к Денису всякий интерес, продолжила разговор с Тимофеем. И через минуту её рука уже лежала у него на колене. Юля уже не слушала их болтовню. Она стояла, обнимая Дениса сзади, и пристально смотрела на лицо Нины.
Крашеные в фиолетовый губы, идеально прокрашенные ресницы, аккуратные брови — макияж был безупречен. Но даже без него, понимала Юля, Нина была бы вполне симпатичной девушкой. «Среднячок», — с какой-то злорадной жалостью подумала Юля, но внутри всё равно скребло неприятное и тревожное чувство.
День продолжался. Наташа уткнулась в роман, а Юля не отходила от Дениса ни на шаг. Асуна с Маргаритой переглянулись.
— Марусь, ты заметила, как Юля к Денису прилипла? — тихо спросила Асуна.
Та кивнула, не отводя глаз от парочки.
— Ревнует. Они же почти месяц уже встречаются, — так же шёпотом продолжила Маруся.
— Ага... Повезло ей. Денис, по всей видимости, хороший парень, — тихо заключила Асуна.
Выдержав короткую паузу, Асуна толкнула Наташу локтем в плечо.
— Чего, лягуха? — пробормотала та, не отрываясь от книги.
— Я Бориса вчера встретила.
— И? Он, блин, сейчас в этом же кабинете! — Наташа махнула рукой в сторону Бориса, того самого.
— Я заметила, что он к тебе что-то испытывает! — настаивала Асуна.
— Сексуальное влечение, — сухо отрезала Наташа, перелистывая страницу.
Девушки на секунду замолчали. Их разговор был ни к чему: Борис, сидя в дальнем углу, ничего не слышал. В его наушниках гремела музыка, оглушительно и начисто отрезая его от всего класса.
Когда учебный день подходил к концу, Наташе позвонил Арсений.
— Наташ, привет. Приходи к площади Ленина через час. Одевайся в геройскую форму, — раздался в трубке его бодрый, ничуть не уставший голос.
— Хорошо, — коротко бросила Наташа и положила трубку.
Юля уже ушла, доверчиво прижавшись к Денису. Маргарита с Асуной переглянулись, уловив её настроение.
— Кто звонил? — осторожно спросила Маруся.
— Учитель. Похоже, сегодня практика, — Наташа без энтузиазма швырнула учебник в сумку.
— Серьёзно? Так поздно? — удивилась Асуна. — Мы с нашим учителем уже десяток воришек поймали к этому времени.
Маруся молча кивнула в подтверждение.
— Я не знаю, почему Миро-Решатель так решил. По всей видимости, думал, я не готова раньше, — пожала плечами Наташа.
— Ты и не готова? — почти возмущенно воскликнула Маруся. — Да ты самая боевая из нас!
— Ну... недостаточно, по его видимости, — тихо, почти шёпотом ответила Наташа, пряча руки в карманы худи.
Асуна внимательно посмотрела на подругу.
— Мне кажется, у тебя не самый хороший учитель, — мягко, но уверенно констатировала она.
Маруся молча положила руку Наташе на плечо в жесте поддержки. Та в ответ лишь натянула капюшон поглубже на голову, словно пытаясь спрятаться от всего мира, и, не прощаясь, зашагала к выходу.
Девушки постояли минуту в наступившей тишине, а потом, без слов договорившись, повернули в сторону магазина — за мороженым или чаем, чтобы залить маленькую тревогу за подругу, которая медленно, но верно превращалась в большую.
Наташа пришла на место в указанное время. Слава богу, форма закрывает лицо. Щёки горели огнём, будто она стояла здесь абсолютно голая, а не в костюме, который лишь подчёркивал каждую линию тела. Она чувствовала на себе тысячи невидимых, колющих взглядов прохожих с площади.
Арсений уже ждал её. Он гордо высился в своей сияющей, почти пародийно обтягивающей форме, щеголяя узнаваемым лицом с самодовольной улыбкой. Ни шлема, ни маски — один сплошной геройский гламур.
— Форма сидит отлично! — громко и одобрительно констатировал он, окидывая её взглядом с ног до головы.
— Да, да... — пробормотала Наташа в маску, и её голос потонул в материи, прозвучав глухо и несмело.
— И зачем ты это ведро на себя напялила? Сними шлем, тебя же не видно!
— Для защиты... Осколки, пули, всё такое... — Наташа старалась зацепиться взглядом за трещину в асфальте, за фонарный столб, за что угодно, лишь бы не видеть окружающих.
Но избежать этого было нельзя. *Взгляды.* Десятки любопытных, оценивающих взглядов. *Смешки.* Сдавленный девичий смешок где-то сбоку. *Вдох. Выдох.* Слишком много людей. Все смотрят на неё. *Руки.* Его руки потянулись к её шлему.
Наташа инстинктивно вцепилась в него обеими руками, отшатнувшись.
— Нет! Спасибо, я лучше в шлеме! — её голос прозвучал уже громче, сдавленно и резко из-под маски.
Арсений развёл руками в театральном жесте и отступил.
— Как знаешь. Ладно, задача простая — патрулируем площадь, ищем карманников, — его голос прозвучал громоподобно, привлекая ещё больше внимания, и каждый звук отдавался в Наташе новым ударом стыда.
Миро-Решатель гордо расхаживал по площади, щеголяя мускулами перед восхищёнными девушками, которые то и дело просили у него селфи. Наташа же, двигаясь на комфортной для себя скорости — чуть под сотню километров в час, — металась между людьми, выискивая в толпе карманников. Она была не заметнее порыва ветра.
Пять, десять, пятнадцать минут. Полчаса, час, два... И наконец-то результат.
Мужчина лет сорока, худой и невзрачный, ловко вытащил из кармана проходившей мимо девушки телефон. В следующее мгновение его руку, сжимающую добычу, словно в тиски схватила чья-то стальная хватка. Мужчина, не раздумывая, достал заточку. Но лезвие даже не успело блеснуть — Наташа молниеносным ударом в ахиллесово сухожилие повалила его на землю, как мешок с картошкой. Быстро и профессионально скрутила. Но связать руки было нечем.
Девушка, заметившая суматоху, увидела свой телефон на асфальте, подняла его и, запинаясь, благодарила Наташу, широко раскрыв глаза.
К ним уже подходил Миро-Решатель с сияющей, победной улыбкой, привлекая всеобщее внимание.
— Наташ, молодец! Пиши отчёт, — бросил он снисходительно, — а я пока подержу этого горе-бандита.
Наташа, не говоря ни слова, молча достала телефон. Работа закипела: *фото* лежащего преступника, *фото* его ножа, *фото* телефона потерпевшей. *Видеоинтервью* с девушкой, которая, всё ещё дрожа, рассказала, кто она, как всё произошло, и снова поблагодарила свою спасительницу.
Затем Наташа отошла в сторону, села на скамейку и уткнулась в телефон, открыв специальное приложение для героев. Чётко, по пунктам, она начала формировать отчёт: хронология происшествия, прикреплённые фото и видео. В графе «Позывной» она без колебаний вписала выбранное заранее: *Красный Ветер*.
Пока это всё происходило, Маруся с Асуной попили чай и пошли к церкви. Асуна достала из сумки блокнот и сделала несколько набросков. Маргарита заворожённо смотрела за тем, как карандаш подруги очерчивал формы величественного здания восемнадцатого века.
Маруся обвязала платок вокруг головы. Асуна растерялась, пока она искала по карманам, Маргарита уже протягивала ей платок.
Обвязав голову, девушки зашли на территорию церкви. Тихо, спокойно, лишь ветер гулял по плитке, гоняя листья. Дуэт зашёл в лавку, и каждая купила по свечке. Они зашли во внутрь храма, где звучал лишь звук пламени свечей, аромат ладана и воска. Маруся пошагала к иконе Петра и Февронии, пока Асуна заворожённо смотрела на иконы, колонны и прочее внутреннее убранство. Величие и мощь, но созидательная и мирная. Древняя и вечная красота. Серафимы, святые и сюжеты из Библии окружили её. Затем, не задумываясь, Асуна поставила свечку там же, где и Маруся.
Та уже читала молитву. Асуна лишь смотрела на огни десятка свечей, каждая горела или тлела. Когда Маргарита дочитала молитву, девушки ещё минуту постояли, посмотрели наверх и ушли.
Наступил следующий день.
В колледже — плановое ежемесячное собрание кураторов и директора. Кураторы отчитались об успехах и планах на учеников, отметили потенциал отдельных студентов. Когда очередь дошла до Леонида Олеговича, Сергей Леонидович встал и сказал:
— Дорогие коллеги, выйдите все, кроме Леонида Олеговича. Ваши студенты молодцы, продолжайте свою работу в том же духе. Надеемся выбить дополнительное финансирование. Всем большое спасибо. Свободны.
Учителя вышли. Сергей закрыл дверь, сел прямо напротив Леонида и начал:
— Ну что, отец. Как тебе этот поток?
— Странный. Собачатся много. Тяжело пока, думаю к следующему семестру смогу наладить отношения в коллективе.
— Меня волнуют лишь три фамилии: Смирнова, Алексеев и Белый.
— А что с ними?
— За Смирнову переживает министерство, она лишь один раз передала отчёт за два месяца учебы. Алексеев — вообще ни одного. А у Белой другая проблема.
— Какая?
— У неё отец непонятно кем работает вообще. Вроде числится как трудовой мигрант во Франции, но во Франции нет сведений о нём. Мутно, в общем. Так что... Пап, внимательнее с этими тремя.
— Хорошо... Ты-то как, сын?
— Устал. Как мне сказали, во время последнего нападения на колледж планировалось покушение на меня. Десятое... Десятое покушение.
Они тяжело вздохнули.
— Ничего, сынок, это ради лучшего будущего.
— Знаю.
— Благодаря тебе этот колледж достиг лучшего за последние тридцать лет. Так что держись.
— Ладно, пап. Иди выполняй свою работу, а я — свою.
Они встали, пожали друг другу руки, и Леонид Олегович не спеша вышел из кабинета. А Сергей пошёл за чашкой кофе.
Леонид Олегович зашёл в кабинет. Студенты сидели, шептались, смеялись, сидели в телефонах. Он взглядом искал указанные фамилии. Алексеев Борис сидел с двумя парнями и бурно обсуждал машины. Смирнова обсуждала рисунок церкви Химигавэ Асуны с Волковой Маргаритой и Белой Юлией.
— Добрый день, студенты, — сказал он тихо.
Студенты расселись по своим местам и хором поприветствовали преподавателя. Началась обычная пара по истории супергероев. Она прошла тихо и спокойно, как, в принципе, и все пары Леонида Олеговича. Когда она подошла к концу, Леонид сказал:
— Белый, Смирнова, Алексеев, останьтесь у меня, к вам разговор.
Юля удивилась, Наташа спрятала голову под капюшоном, Борис вздохнул. Когда все вышли из кабинета, Леонид продолжил:
— Борис, Наталья. Почему так мало отчётов?
— Я с учителем только вчера начали заниматься геройской деятельностью, — буркнула Наташа.
— А почему так? — спокойно спросил Леонид.
— Он считал меня не готовой.
Леонид покачал головой.
— А ты, Алексеев?
— Мой учитель до сих пор считает, что я не готов.
— Понятно, я поговорю с вашими учителями, свободны.
Борис и Наташа вышли из кабинета, их уже ждали товарищи.
— Юлия. Скажи честно, кем работает твой отец?
— Биохимик в крупной косметической компании во Франции.
— Точно, Юлия? Не обманываешь меня?
— Точно. — Её взгляд был обращён на Леонида, стойка уверенная.
— Хорошо, Юлия, можешь идти.
— А зачем вам информация о моём отце?
— Там ошибка в системе, просто проверяем и всё.
Юля, нахмурив брови и не отводя взгляда от куратора, вышла в коридор к подругам.
Когда Юля вышла из кабинета, она сразу услышала возмущение Наташи. Тогда Юля тряхнула головой и начала внимательно слушать.
— Такие уроды!
— Да не сказала бы, — пробормотала Маруся.
— Тот, что электричеством управляет, вроде неплохой такой, Семён его вроде зовут, — усмехнувшись, сказала Асуна.
— Наша азиатская подруга успела влюбиться? — влетела в разговор Юля, схватив Асуну за плечи.
— Тебе бы говорить! Бэ! — Асуна, сказав эти слова, выстрелила в Юлию языком в лицо, закрыв тем самым ей рот. Наташа с Марусей начали смеяться. Юля телекинезом убрала язык.
— Ну я нормального парня выбрала, а не какого-то полупанка! — ехидно продолжила Юля.
— Он так-то уже работает автомехаником! — прокричала Асуна, сжав руки в кулаки.
Девушки дружно рассмеялись. Затем пошли дальше учиться. В спокойной обстановке день подошёл к концу.
Все пошли по домам, и вдруг сзади к Асуне на мопеде подъехал парень в шлеме. Она удивилась и шагнула назад. Мопедист снял шлем.
— О, Семён, у тебя есть мопед? — Подняв брови, спросила Асуна.
— Агась, хотел тебе предложить прокатиться, — с доброй улыбкой начал Семён.
— Нет, спасибо за предложение, но я, пожалуй, пешком, — отмахнувшись левой рукой, сказала она.
Семён вздохнул, он слез с мопеда и посмотрел на Асуну. Та смущённо стояла и смотрела на него.
— Тогда я с тобой прогуляюсь, — он слегка наклонив голову, сказал это.
— Ладно, зачем только? — Сложив руки на поясе, сказала Асуна.
— Тебя получше узнать, — подойдя на шаг ближе, чётко произнёс Семён.
Асуна медленно зашагала, Семён шёл рядом, ведя мопед возле себя. Минуту спустя Асуна сказала, смотря прямо на Семёна:
— А может, я не хочу, чтобы ты меня узнавал?
— А почему? — он поднял одну бровь.
— А так, просто, — Асуна улыбнулась.
— Тогда узнаешь про меня! — Семён ударил себя в грудь.
— А зачем? — Сказала она, подняв брови и сделав улыбку шире.
— Потому что я хочу! — После гордых слов Семёна Асуна посмеялась.
— Рассказывай про себя, — Аська махнула рукой, словно дала ему разрешение.
— То, что я автомеханик и водитель мопеда, ты знаешь. Мою способность тоже знаешь, — выдержав паузу, Семён продолжил. — Мне рисовать нравится...
Асуна остановилась и посмотрела на него, не дав договорить, она сказала:
— Покажи!
— А, вот, — он протянул тетрадь в клетку. Асуна открыла и увидела наброски воинов, машин, пейзажей, девушку обнажённую, черт лица нет, поцелуй мужчины и женщины. Семён полез, чтобы забрать тетрадь, Асуна отвернулась и пролистала ещё страницу.
Её портрет.
Небольшой удар током от Семёна, и она уронила тетрадь. Он поймал тетрадь и убрал в сумку. Сел на мопед, надел шлем и буркнул:
— Завтра может ещё поговорим.
Он хотел поехать, но Асуна схватила его своим языком и повалила на землю.
— Нет, вот теперь стало и вправду интересно, — она широко улыбнулась.
Семён встал, отряхнулся, поднял забрало и сказал:
— Да ты псих!
— Да, да. А теперь ответить на важный вопрос, — она приблизилась к нему. — Как долго ты на меня посматриваешь?
— А, ам, эмм. Нууу, может неделю, две. Точно не знаю, — он говорил сбивчиво, тихо и подняв ладони вверх.
— Хах, и чем же я тебе приглянулась? — подняв брови, спросила Асуна.
— Как ты рисуешь, — буркнул Семён.
— Серьёзно? — Асуна покраснела. — И где ты видел мои работы?
— Я тебя пару раз видел возле старого моста.
Асуна отвела взгляд и посмотрела на мопед Семёна.
— Ладно, давай завтра после пар по чашке чая выпьем и обсудим.
— Нет, теперь стало реально интересно! — с улыбкой с уха до уха сказал Семён.
— Да пошёл ты!
Асуна быстро пошла к себе домой. Семён покачал головой, сел на мопед и уехал.
Наташа опять пришла на стадион, а тут её уже ждут. Кошка. Опять та чёрная зеленоглазая. Наташа погладила её и начала разминаться. Наташа не сводила взгляд с мелкой хищницы, а та не сводила взгляд с крупной. Наташа размялась, встала на трек. Пар вышел мелкой струйкой из её рта. Взгляд смотрит на трек. Кошка встала прямо напротив Наташи. Последняя поморгала и подошла к пушистой.
— Хэй, отойди, пожалуйста, я сейчас бегать буду.
Кошка пошла вдоль трек, девушка за ней. Кошка ускорилась, а за ней Наташа. Шаг за шагом. Кошка начала бежать. Девушка резко ускорилась и схватила кошку. Та не сопротивлялась и даже начала мурлыкать. Наташа погладила её и посадила на одно из сидений. Но та отказалась сидеть и запрыгнула Наташе на спину.
— Хэй, ты чего! Я тебе не дерево!
Кошка как попугай сидела на плече Наташи. Та начала смеяться и чесать подбородок кошке. Наташа взяла телефон и позвонила маме.
— Алло, мам.
— Да, дочь. — голос матери был спокоен.
— Тут кошка за мной увязалась.
— И?
— Я могу её домой забрать?
— Сама будешь за ней ухаживать!
— Хорошо, мам.
Наташа взяла вещи и пошла домой. Дома мама обратилась к мужу.
— Милый, Наташа взяла кошку.
— Чего? Зачем?
— Она просто за ней пошла.
— Наташа пошла за кошкой?
— Нет, дурачок, кошка пошла за Наташей.
— Понятно, а что её вдруг пробило взять кошку?
— Может, одиноко ей?
— Чёрт его знает, ты женщина, тебе лучше знать, — буркнул отец.
Мама вернулась к игре на телефоне, а отец продолжил читать новости в интернете.
Прошла неделя. Леонид Олегович вызвал БумТача и Миро-Решателя к себе на личный разговор. Они пришли в своей обычной одежде, что для Михаила та же, что и геройская.
— Михаил, Арсений. Вы два моих ученика с разных потоков. Я был в вас уверен, но я вас вызвал из-за ваших учеников, а именно почему ваши ученики так мало занимаются геройством.
— Леонид Олегович, мой ученик Борис Алексеев, как вы знаете, имеет сложный характер и разрушительную способность, на уровне моей. Поэтому я решил, что сначала надо подготовить его ментально и физически, прежде чем допустить его к работе в реальных условиях. Я в министерство вроде уже передавал информацию об этом, если потребуется, отправлю повторно, — голос Михаила был чёток, отточен и на спокойных тонах.
— Хорошо, Михаил, я вас понял. А вы, Маздомов, что скажете в оправдание?
Арсений помолчал и лишь сказал:
— Хорошо, я буду чаще выходить с ученицей на задания.
— Хорошо… хорошо… так, друзья, чтобы в течение месяца количество отчётов вышло на уровень нормы.
Оба кивнули.
— Свободны.
Мужчины встали и пошли в коридор. Миро-Решатель хотел начать разговор, но БумТач уже скрылся на лестничной клетке.
Ученики это всё видели, и Михаил в толпе сразу увидел своего ученика. Он подошёл к нему, прикоснулся кончиком пальцев к его шее и шёпотом начал:
— В течение этого месяца количество тренировок вырастет в два раза, и теперь по окончанию ты будешь писать отчёт, чтобы не отъебаться в дурку, думай на каждом уроке минимум дважды. Ты понял.
Борис вздрогнул, его глаза расширились. Михаил ушёл. Парни из его окружения переглянулись; они хотели заговорить, но Борис начал первым:
— Вы ничего не видели!
Парни сделали шаг назад и кивнули. Рядом прошла компания Наташи. Семён посмотрел на Асуну. Та взглянула на него. На их лицах мелькнули улыбки. Борис посмотрел на Наташу — та снова закрылась в худи. Руки Бориса сжались, губы поджались. Он резко отвернулся. А Семён заворожённо смотрел на Асуну, которая одним глазом поглядывала на него. Затем компания девушек скрылась за поворотом.
Семён посмотрел на Бориса. Тот смотрел на него, как дикий зверь. Пар с искрами клубился у ноздрей Бориса, вырываясь мощными толчками.
— Эй, друг, я не на полторашку смотрел.
— Да мне похуй, на кого ты там смотрел.
— Брат, успокойся. — Семён поднял руки вверх.
Борис сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, затем успокоился.
День шёл как обычно и тихо подошёл к концу. Семён встретил одинокую Асуну — на этот раз он шёл пешком.
— Эй, а чего без драндулета?
— Сегодня не хочется, — дёрнув плечами, сказал он.
Асуна похихикала. Семён почесал затылок.
— Ну, что, как и договорились? Пошли чай пить, я знаю одно хорошее кафе.
— Идём.
Они пришли в кафе, где девушки когда-то объявили о своей дружбе. Летние столики уже убрали. Парочка зашла внутрь. Асуна заказала сырники с чаем, Семён — эспрессо.
— Итак, как долго ты рисуешь? — спросил Семён.
— Сколько себя помню. А ты?
— Последние года два, примерно.
— Ты где-нибудь ещё, кроме своей тетради, рисуешь?
— На машинах, мотоциклах и мопедах. На заказ.
— Много зарабатываешь?
— Достаточно.
Им принесли заказ. Асуна сразу же набросилась на сырники: сначала попробовала один, затем другой.
— Достаточно — это сколько? — с набитым ртом спросила девушка.
— В среднем пятнадцать тысяч в месяц.
— Неплохо. Неплохо, — пробормотала она себе под нос.
— А ты на своих картинах зарабатываешь?
Асуна покачала головой.
— А что так?
Аська пожала плечами. Семён сделал пару глотков кофе.
— Продавай, они у тебя хорошо получаются. Или на заказ делай.
— Ну, не знаю, как-то, — Асуна отвела взгляд и посмотрела на улицу, где осень уже победила. Листьев почти не осталось на деревьях, а их опавшие собратья почти все смешались с грязью. Небо было серым и затянутым тучами.
— А так чем, кроме рисования, увлекаешься? — спросил Семён, потягивая кофе.
— Маникюр, да просто гулять.
— Маникюр… Неудивительно для девушки, — сквозь лёгкую улыбку произнёс Семён.
— Машины тоже неудивительно для парня, — улыбнулась Асуна, доедая свою порцию.
Они тихо посидели, допили свои напитки, и тогда Семён встал.
— Спасибо за посиделку. Давай, я пошёл.
— Давай, — Асуна помахала ему рукой, и Семён ушёл. Спустя немного времени ушла и Асуна.
Наташа уже пришла домой. Отец сидел на диване и гладил кошку; та громко мурлыкала. Едва Наташа зашла, кошка сразу побежала встречать хозяйку, пронзительно мяукая. Наталья разулась, взяла кошку на руки. В коридор вышла мама.
— А вот и хозяйка вернулась, — с улыбкой сказала она.
— Да-да, как ты тут без меня? — смотря на кошку, произнесла Наташа.
— Хорошо.
— Я не тебе, мам, я кошке.
Обе засмеялись. Кошка спрыгнула и пошла в комнату Наташи, где для неё уже была приготовлена лежанка — коробка со старым полотенцем внутри. Наталья прошла за кошкой, переоделась в домашнее, затем рухнула на диван и продолжила читать роман. Кошка подскочила и устроилась напротив.
Маруся в общежитии так же закрыла дверь, разделась до трусов, включила ноутбук, но в дверь постучали. Она быстро накинула оверсайз-футболку и открыла. На пороге стояли Тимофей с Ниной.
— Привет, — тихо начала Маруся.
— Не будем ходить вокруг да около. Презервативы есть? — сразу начала Нина.
Маруся покраснела, глаза расширились, рот приоткрылся. Тимофей закрыл глаза и сжал переносицу двумя пальцами.
— Ну так что, есть? У такой соски, как ты, должны быть, — Нина окинула её презрительным взглядом.
Маруся шагнула назад. Нина сделала шаг вперёд.
— Ну так, есть или нет? — её слова прозвучали как выстрел в абсолютной тишине. Дыхание Маруси участилось. Тимофей взял Нину за руку:
— Не смущай девушку. Нет у неё.
Они пошли дальше, обходя комнаты в поисках контрацептивов. Маруся закрыла дверь и опустила взгляд. Они набухли и затвердели, отчётливо проступая сквозь тонкую ткань футболки. Маргарита сняла футболку, выключила свет, легла на кровать, положив ноутбук на живот. Режим инкогнито… Левая рука сама начала печатать в поисковой строке, правая прикоснулась к груди. Всё остальное тело слегка дёрнулось.
Дома Юлю ждали оба родителя. Они кокетничали на кухне.
— Принцесса вернулась! Как день? — спросил отец.
— Хорошо. А ваш как?
— Я договорилась насчёт отпуска. У вас когда в колледже каникулы? — спросила мама.
— С двадцатого декабря по девятое января. А что, вы что-то запланировали?
— Может, дружно, всей семьёй, в Турцию или на Кавказ махнём? — продолжил отец.
— Я за! — подскочив, крикнула Юля.
— Ну и отлично! А сейчас садись есть, а мы пока в гостиную.
Настал следующий день. Девушки, как всегда, встретились у колледжа. Рядом с ними прошла Нина под руку с Тимофеем. Маруся косо посмотрела на них и буркнула:
— Они вчера весь вечер презервативы клянчили по всему общежитию.
Юля подняла бровь, Асуна искоса посмотрела на Марусю, Наташа прикрыла рот, стараясь не расхохотаться.
— Серьёзно? — спросила Асуна.
— Они всего неделю встречаются и уже этим занимаются… — пробормотала Юля, скрестив руки на груди.
Наташа всё-таки не сдержала смех. К компании подошёл Денис; он обнял и поцеловал в щёку Юлю.
— Как ты? — глядя ей в глаза, спросил он.
— Нормально. А ты? — тихо ответила Юля.
— Тоже. Ладно, не буду вас отвлекать.
Денис ушёл, а девушки всё ещё смотрели вслед Нине с Тимофеем, пока Наташа, согнувшись вдвое, хохотала.
День шёл в своём обычном ритме. Нина почти не слезала с Тимофея. Наташа с подругами тихо сидели в своём кругу. Наташа читала роман, Маруся — мангу, Асуна переписывалась с кем-то и поглядывала на Семёна, Юля сидела рядом с Денисом, держась за руки. Борис с компанией опять что-то оживлённо обсуждали. Наташа оторвалась от книги и посмотрела на Асуну.
— Всё-таки втюрилась, — с улыбкой пробурчала Наташа, тыкая подругу в плечо.
— А может, и нет! — почти крикнула Асуна.
Наташа рассмеялась, но тихо, в ладошку. Маруся подняла взгляд от манги.
— Что смешного? Что я пропустила?
— А наша японская подруга влюбилась в гопника на мопеде, — с ехидной ухмылкой продолжила Наташа.
— Как символично! — драматично приложив руку к сердцу и лбу, фальшиво ахнула Маруся и тоже рассмеялась.
— Да идите вы! — ударив по парте, ответила Асуна.
— Если без шуток, это довольно мило, — убрав ухмылку и заменив её на лёгкую смесь зависти и счастья, пробормотала Маруся.
— Дурочки. Мальчики в нашем возрасте все козлы, — буркнула Наташа, уткнувшись в телефон.
— Так найди себе своего козла! — воскликнула Маруся.
— Ну, тебе скорее баран нужен, — добавила Асуна.
— А может, всё-таки человека?! Об этом вы подумать вообще не можете?! — вскочив, почти крикнула Наташа.
Все три девушки дружно рассмеялись.
День уже подходил к концу, настала последняя крупная перемена. Все сидели как обычно, пока Нина не предложила:
— А давайте сыграем в «правду или действие»?
Все немного подумали, и почти все дружно согласились. Нина начала:
— Тимох, правда или действие?
— Правда, — как всегда, медленно и спокойно ответил он.
— Какая девушка в этом кабинете тебе нравится больше всего? — Она смотрела на него прямо, не отводя глаз.
Тимофей лениво окинул взглядом кабинет, затем разочарованно посмотрел на неё.
— Ты.
Нина самодовольно улыбнулась.
Тимофей дал задание следующему студенту. Наташа не следила за ходом игры. Ничего необычного не происходило: «покажи бицепс!», «любишь ли ты кофе?» и прочее в том же духе. Пока не прозвучало:
— Борис, правда или действие?
— Действие!
— Поцелуй Смирнову!
Наташа мгновенно подняла взгляд, удивлённо приподняв бровь.
— Чего, бля? Вы не охуели, господа? — буркнула она.
Но Борис уже подошёл к ней. Наташа резко встала, схватила его за шиворот, сама налету поцеловала в губы и так же резко оттолкнула. Борис опешил, но через секунду на его лице расплылась ехидная улыбка.
— Смирнова! Правда или действие! — прошипел он сквозь зубы.
— Хм, целовать тебя ещё раз или говорить всем, понравилось ли мне это?.. — Наташа с ухмылкой почесала подбородок. — Действие.
— Поцелуй меня! — с вызовом произнёс Борис.
Наташа развела руками, сделала шаг вперёд и снова поцеловала его в губы.
— Сегодня не клубничная, — бросила она с насмешкой. Борис лишь глубоко вздохнул.
Игра продолжилась. Наташа выбрала случайного студента, и вскоре очередь снова дошла до Бориса. Тот опять выбрал действие.
— Поцелуй Смирнову с языком!
Борис ухмыльнулся и направился к Наташе. Та замерла в нерешительности, оценивая варианты. Подруги смотрели на неё, затаив дыхание. Его горячие губы прикоснулись к её губам. Чужой язык, скользкий и настойчивый, проник между ними и коснулся её языка.
Щелчок в голове.
Наташа грубо оттолкнула его.
— ****ый рот, — буркнула она, с отвращением вытирая губы тыльной стороной ладони.
— Давай, Наташа! Правда или действие?! — торжествующе сказал Борис.
— Правда, нахуй вашу пошлятину! — сжав кулаки и глядя в пол, прошипела Наташа.
— Тебе понравился поцелуй?
— Нет, — отрезала она, даже не задумываясь.
— Чего? — Весь кабинет замер в замешательстве.
— Что услышал!
Наташа снова выбрала случайного студента, и игра по инерции продолжилась. Через пару кругов очередь дошла до Нины. Та посмотрела на Наташу взглядом хищницы.
— Правда или действие, Смирнова?!
— Действие, — Наташа стояла гордо, как воин, ожидая удара.
— Сними свой худи, сядь Борису на колени и пусть он пять раз шлёпнет тебя по груди!
Вся группа впала в ступор. Глаза Наташи наполнились бешенством, кулаки сжались так, что побелели костяшки, сердце заколотилось, как мощный мотор. Нина продолжила, наслаждаясь моментом:
— Да ладно вам! Давайте посмотрим, как наша самая стойкая девчонка растает в руках такого горячего парня!
Зубы Наташи сжались, нога непроизвольно сделала рывок вперёд. Но её остановили голоса:
— Делай!
— Давай!
— Не тормози!
— Чего встала?
Тимофей молча встал и отошёл подальше от Нины. Подруги Наташи были в шоке и не могли вымолвить ни слова. Денис растерянно смотрел то на Юлю, то на Нину, то на Наташу. Последняя стояла, как тогда на площади, но сейчас всё было в разы хуже. Мир поплыл, потерял чёткость.
Д
Е
Л
А
Й
Эхом доносилось со всех сторон. Борис уже сидел, развалившись на стуле, с готовностью смотря на неё. Наташа сама не заметила, как автоматическим движением сняла худи и опустилась к нему на колени. Глаза её закрылись.
Тишина.
Хоть чуть-чуть спокойнее.
Хлопок.
Боль в правой груди. Губы сжались, кожа горела. Словно вечность прошла.
Второй удар.
Кожу будто обожгли, боль проникла глубже. Из губ вырвался непроизвольный стон.
Третий хлопок.
Кожа онемела, теперь болели только железа и мышцы под ней.
Чья-то рука легла на талию.
Прикосновение было похоже на укус животного — горячий, жадный. Глаза Натальи широко раскрылись. Со всей силы она ударила Бориса в нос, схватила худи и выбежала из класса. Денис бросился за ней.
Подруги Наташи вскочили и двинулись на Нину. Юля с её силой схватила обидчицу за волосы. Маруся уменьшила парту и изо всех сил швырнула её в соперницу; в полёте парта вернулась к обычному размеру. Нина успела прикоснуться к железной ножке другой парты и сама стала металлической. Летящая парта отбросила её в другой конец кабинета. Щепки и искры разлетелись во все стороны. Асуна подошла к Борису и ударила его ещё раз по лицу. Семён схватил её за плечи и попытался оттащить, но Асуна уже начала душить Бориса своим длинным языком. Семёну пришлось ударить её током; та на мгновение отключилась. Юля побежала за преподавателем. Маргарита с разочарованием смотрела на всю группу. Тимофей просто сидел и с горьким видом наблюдал за происходящим. Остальные студенты пребывали в шоке.
Наташа в туалете. Слёзы текли рекой. Она сняла худи и топ. Правая грудь была красной, соски затвердели. Дыхание сбивалось от слёз и адреналина. Сквозь шёпот прорвалось:
— Им ****а.
Постепенно Наташа успокоилась. Слёзы высохли, дыхание выровнялось, но оставалось глубоким. Она прикоснулась к груди — было больно, очень. Жар, неестественный, шёл будто изнутри. Левая рука легла на нетронутую грудь, а правая, словно в гипнозе, поползла вниз. Пресс, талия, пояс… под резинку штанов, ниже, глубже. Щёки горели, груди горели, внизу всё горело, горела вся она. Шёпот, похожий на эхо, сорвался с её губ:
— Что это за чувство?..
Всё поплыло, будто она была не в тесной кабинке, а где-то далеко. Пальцы прикоснулись… Губы сжались, глаза закрылись.
Стук.
— Наташ, это Денчик. Ты доучиться сможешь? Или домой пойдёшь?
Наташа опешила. Жар будто смыло холодной водой, лишь правая грудь по-прежнему ныла.
— Смогу… Смогу, — пробормотала она, натягивая топ и худи.
— Хорошо.
Наташа вышла вся красная. Денис отвернулся, стараясь не вспоминать её тело — такое завораживающее, не вспоминать, как под каждым шлепком содрогались её груди, её испуганное лицо.
Наташа вернулась в кабинет, где уже были преподаватели.
— Смирнова, что случилось? — спросил один из них.
— Глупые игры возбуждённых подростков.
Учителя сжали губы.
— Нам сказали, хотели принизить ваше достоинство. Это так?
Наташа кивнула. Учителя взяли Нину за руку и увели. Наташа села на место. Она смотрела на всех. Все смотрели на неё. Хруст костяшек — и все отвернулись.
По пути домой Наташа зашла в магазин, взяла корм для кошки, шоколадку и закладку с рисунком лилии. Продавщица посмотрела на неё и спросила:
— Ты у нас частенько всякое покупаешь. Почему именно здесь?
— Просто по пути.
Девушка пробила покупки. Наташа расплатилась картой.
Серый Штиль главы 0 Инфодемпинг и 1 Оставь надежду
© Copyright: Лев Урбан, 2026
Свидетельство о публикации №226101001303
Свидетельство о публикации №226101001303
Рецензии