Акция Молох. Смена дислокации

26 июня 1941 года

Каунас, оккупированная вермахтом Литва

Когда они вышли во двор Первого форта, уже светало. Аушра несколько неожиданно повернулась к сопровождавшему их бывшему таксисту-фольксдойче (ныне гауптшарфюреру СС), протянула руку и приказала: «Ключи давай».

Он безропотно подчинился – после столь впечатляющего перформанса ссориться с этой адской фурией даже из бойцов Эйнзацгруппы А хотел чуть менее, чем никто. Литовская княжна кивнула на выделенный им Шталекером Опель-Капитан 1939 года: «У моего отца такой же… был; я вожу с шестнадцати лет…»

Когда они забрались внутрь европейского флагмана корпорации GM ещё довоенного выпуска (гражданский вариант этого авто бизнес-класса перестали выпускать осенью прошлого года), и Капитан тронулся с места, Бёме с улыбкой осведомился: «Отец как мальчишку воспитывал?». Аушра покачала головой: «Старший брат… и не как мальчишку…»

Профессор сразу всё понял, но всё равно задал риторический вопрос: «Как воина? Литовскую амазонку?». Она поправила его: «Как женщину-викинга… он был помешан на всём скандинавском… даже письма мне рунами писал… пришлось оба футарка выучить». Рунических алфавита – «старший» и «младший».

В последнее время историки всё больше и больше приходили к выводу о том, что женщины-викинги сражались наравне с мужчинами.

Литовка продолжала: «Он на шесть лет меня старше; фронтовик; всю Великую войну от звонка до звонка… он за кайзера воевал, ротой командовал, сбежал в Германию ещё до войны...».

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Он сказал, что грядут времена, когда женщинам придётся воевать плечом к плечу с мужчинами… как во времена викингов… как в воду глядел…»

Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Водить научил; технике рукопашного боя… я курсы медсестёр закончила; в военном госпитале работала. Отца убедил меня стрелять научить… он спортсмен… да, и штыком работать… и кинжалом…»

Глубоко вздохнула – и уверенно констатировала: «Я знаю, почему ты спас эту девушку…». Бёме удивлённо посмотрел на неё.  Она объяснила: «Ты другой… не такой, как Шталекер… как его люди… наши… как я…»

Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Для нас всё просто – мы мстим тем, кто создал большевистское чудовище, которое оккупировало нашу страну, растоптало наше государство, общество, религию, культуру… выслало наших родных и близких… некоторых вообще убило…»

«Тебе полегчало?» - заботливо осведомился он. И уточнил: «После акции?»

Она вздохнула: «Немного… но мне нужно ещё…». И усмехнулась: «Благо возможностей будет просто море… Альгирдас не успокоится, пока весь город от евреев и краснопёрых не очистит… ваши тоже подтянутся… уже обещано…»

25 августа, сразу после прибытия в Каунас, командир Эйнзацгруппы А генерал-майор СС Вальтер Шталекер на митинге в центре города призвал к еврейским погромам, пообещал полную поддержку СС и дал понять, что они присоединятся.

Аушра продолжила: «…  теперь меня всерьёз воспринимать будут и наши, и ваши»

Бёме кивнул: «Это точно. С твоей репутацией адской балтийской кошки связываться с тобой никто не захочет… дадут и позволят что попросишь…»

Литовка довольно кивнула (именно этого она и добивалась своей запредельной брутальностью и нечеловеческой жестокостью) и продолжила:

«Ваши… с ними всё ясно – они верят в догму об экзистенциальной расовой войне с евреями как католики-фундаменталисты в Непорочное зачатие Девы Марии…»

Профессор удивлённо посмотрел на неё: «До войны я почти полгода в Клайпеде… Мемеле жила с обер-лейтенантом СС. Он фанатик… мне все уши прожужжал, что, либо мы евреев до последнего человека… либо они нас… аналогично…»

Бёме промолчал – хотя в большинстве случаев эсэсовцы именно так и думали. Аушра вздохнула: «Ты другой… я вообще не понимаю, почему ты это делаешь…».

Он пожал плечами: «Я выполняю приказ рейхсфюрера…».

Она покачала головой: «Под такое можно только добровольно подписаться… это я отомстила; мне полегчало; и я ушла… в другую жизнь… а ты…». Она запнулась, затем продолжила: «У тебя акций столько будет, что счёт убитых на десятки тысяч пойдёт… если не на сотни… поэтому должна быть очень серьёзная мотивация…»

Он не ответил – ибо пока что не был готов делиться с ней контентом «еврейской папки Гиммлера» … особенно Меморандумом Бернхарда Штемпфле. Она махнула рукой и усмехнулась: «Ладно, скоро сам расскажешь…»

И уверенно продолжила: «Собственно, неважно, почему… важно, что ты просто с ума сойдёшь… реально сойдёшь… у меня мама психиатр, я знаю… если не будешь иногда делать прямо противоположное… это называется пси-компенсация…»

Он покачал головой: «Не только поэтому – она патриотка своей нации… я её в Палестину отправил… англичанам головной боли добавить…». Аушра предсказуемо осведомилась: «С нами воевать не будет?». Он уверенно ответил:

«Нет… ибо это значит воевать со мной… а я теперь её типа второй отец…». К его немалому удивлению, они подъехали к совсем другому дому в совсем другом районе Каунаса. Литовка объяснила:

«В этом доме наша квартира… мы богато жили… пока Советы нас не выгнали. Альгис вернул мой дом мне…»

Они вошли в квартиру… и Бёме аж дар речи потерял от изумления…