Венок

Тимофей встретил её у мельничного омута, на поляне, где трава не мялась, сколько бы по ней ни ходили. Она танцевала одна, босая, в венке из мокрых лесных цветов.
Заметив его, не убежала — только остановилась и посмотрела так, будто узнала.
С той ночи он приходил каждый вечер.
Она не называла своего имени. Он не спрашивал.
— До первых петухов, — говорила она, уходя. — Не дольше.
Однажды он спросил, что будет, если она задержится.
— Останусь такой, какой меня застанет солнце.
— А если бы ты осталась человеком?
Она не ответила. Сняла венок и, смеясь, надела ему на голову.
Дни он считал по цветам в венке — она каждый раз плела его заново, свежий, не вянущий даже к утру. Однажды на рассвете венок в её волосах чуть пожелтел по краям.
Она не подала виду. Через несколько ночей желтизна тронула уже половину лепестков.
— Останься, — сказал он.
— Не проси.
— Останься. Хоть раз.
Пропел петух.
Она не двинулась с места.
Тимофей смотрел, как светлеет небо, и не разжимал рук. Когда рассвело, венок в её волосах был совсем сухим, будто простоял в вазе не одну неделю. Она провела ладонью по лицу, потом посмотрела на неё — там, где раньше блестела роса, была обычная кожа, чуть тронутая морщиной.
— Что ты наделал!
Это был не вопрос.
Тимофей взял её за руку. Рука была тёплой, как у всякого человека. Он не знал, обнял ли он женщину или просто удержал то немногое, что от неё осталось. Венок он снял с её волос и, сам не зная зачем, повесил на гвоздь у двери.
К зиме венок облетел — лепесток за лепестком. Нитка осталась висеть на гвозде пустой.






Ивица Трайкович Вук