Слишком много солнца. Глава 16

ГЛАВА 16. КОГДА ПРОЗРЕЮТ КАМНИ

– Ну, вот, можно сказать, что наш сеанс окончен. – Голос штатного психолога вывел меня из забытья. Я открыл глаза. Анимированные стеновые панели по-прежнему старательно изображали весенний сад. Лепестки яблоневого цвета улетали, уносимые ветром. Казалось, будто идет снег, снег посреди весны, и в этом было что-то неправильное.

 Дверь отъехала в сторону, появился Ролланд собственной персоной. Мой непосредственный начальник.

– Я вижу, дела идут на лад. – Поприветствовал он докторшу кивком головы.

– Стандартный тест он прошел. – Отрапортовала въедливая дамочка. – Небольшие проблемы с реакциями, но это поправимо. Недели две интенсивных тренировок вернут ему форму.

Я молча переводил взгляд с начальника на миссис Райт. Происходящее скорее напоминало какой-то фарс.

– Да. Это была всего лишь наведенная гипноиндукционная тестовая проверка. – Пояснил Ролланд, поймав мой заинтересованный взгляд. – И ты с честью ее выдержал. Никому еще не удавалось противостоять чужому. Единственное, где ты напортачил, так это с камнями. Они так и не были доставлены по назначению. Если не секрет, куда ты их все-таки дел?

 «Охо-хо, мудрит что-то этот Ролланд!» – Подумал я, тщательным образом взвешивая все «за» и «против». Он бывал похож на волка и мог, вцепившись клещами, вытянуть буквально всю подноготную, он мог переть буром, давя на психику, но так осторожно зондировать почву, превратившись в хитрого лиса… Таким я его ни разу не видел.

– Какие еще камни? – Округлил я глаза.

– Божественные камни, сокрушившие Гефейру. – Терпеливо разъяснил Ролланд. – Ты послал их по почте, но посылочка не дошла, камни просто растворились в пространстве, как будто их и не было.

– А что вы хотели от гипноиндукции?! – Нагло заявил я, старательно разглядывая чересчур яркую лампу на пололке. – Во сне еще и не такое может произойти. Мне, например, как-то привиделось, – я понизил голос, – что камни Гефейры танцевали в небе. Так что мне теперь расставить их по кругу и сплясать с ними за компанию?

 Ролланд и психолог озабоченно переглянулись.
– Что еще ты видел? Как это работает? – Набросился на меня с вопросами шеф. Его одержимость показалась мне странной. Он всегда умел владеть собой, был холоден до безобразия, а тут такая вспышка, как у взбесившегося кирасира.

Я вздохнул и перевел взгляд с яркой лампочки на темный пол. Светового пятна в глазах не было. Чудесненько! После яркого света сетчатка не могла так быстро адаптироваться к темноте. Мои подозрения подтверждались: игра с чужим продолжалась. Его глыбоподобие просто изменило тактику, ворвавшись в мои воспоминания. Что ж, хитро, но как заставить его играть по моим правилам?

– Да вы, наверное, и сами в курсе, как работают камни. – Импровизировал я. – Достаточно правильно их расположить и запустить механизм активации. Ничего сложного! Именно это я и сделал в порядке эксперимента… – Я вальяжно откинулся в кресле, высокомерно поглядывая на «Ролланда». Его телесная оболочка треснула, и из всех трещин и разрывов поперло естество чужого. Мой спящий мозг именно так воспринял ситуацию. Кто был в образе докторши, я не знал, скорее всего, какой-нибудь техник Альбиона, поэтому она, как и была, осталась в своем теле и лишь испуганно пятилась к выходу, почувствовав опасность.

Чужой столь развитой интуицией не обладал.

– Что же было дальше? – Нетерпеливо вопросил он, терпение тоже не относилось к его добродетелям. К тому же, самоуверенный кирасир не догадывался, что мой спящий разум его давно разоблачил, и я просто играю с ним, как кошка с мышью.

– А дальше, шеф, все пошло как по маслу, – я изобразил сверхдружелюбную улыбку Келли Маллигана, задирая правый уголок рта в пиратской ухмылке.  – Эксперимент увенчался успехом. И теперь, можете меня поздравить, – я выдержал небольшую паузу для пущего эффекта. – Теперь я Великий Гефейра!

Мои слова, сказанные с самоуверенностью человека, возомнившего себя богом, произвели эффект разорвавшийся бомбы. Остатки оболочки псевдо Ролланда сползли к ногам кирасирского жреца, и теперь на меня смотрело единственное отверстие на вершине чужого – черная дыра в окружении лучиков щупалец, сжавшихся от страха до совсем уж смешных размеров.

– Теперь я всемогущ! – Заявил я  и в подтверждение своих слов мановением руки разнес проекционное окно. Хрупкое стекло со звоном разлетелось, и из весеннего сада донеслось легкое дуновение ветерка с запахом цветущих яблонь.

Техник в облике докторши от неожиданности уронил кресло. Я же убрал стену, отделяющую кабинет психолога от сада. Сделать это не составило труда – все-таки это был мой сон! Я вышел на аллею, глотая сладкий аромат и ловя облетающие лепестки, падающие передо мной, устилая путь. Кирасир замер в замешательстве, пытаясь осмыслить произошедшие метаморфозы. Я облегчил его муки, испарив кабинет и убрав из-под него пол. Техник исчез. Альбионцы, на мой взгляд, всегда были трусливыми шакалами и лишь использовали чужой интеллект для своего процветания. Может и сейчас кирасиры пообещали им за содействие что-нибудь из своих технологий. Полиморфную броню, например, меняющую конфигурацию в зависимости от желания хозяина. Но как только запахло жареным, альбионец поспешил скрыться.

Кирасир висел в пространстве уродливой глыбой астероида – эдакий сконфуженный черноокий камушек, я запустил торпедой в его изумленно распахнутую пасть. Его разорвало на тысячи клочков. Надеюсь, техник не успел отключить сенсоры? Краем уха я слышал какой-то высокочастотный звук. Судя по тональности, это и был вопль кирасира, испытывающего адские муки. Хоть его разорвало и не в натуре, гипноиндукция сохраняет сознание, чувства и чувствительность к болевым ощущениям.
Чтобы выйти из состояния сна, я взял над ним контроль. Это не было проблемой еще со времен учебки. Гипноиндукция всего лишь внедряет в сознание спящего некие объекты или туда проникает некий субъект, стремящийся в образе человека, вызывающего доверие, вызвать подопытного на откровенность или внушить ему некоторые мысли. Не многие знали, что существует и обратная связь: опытный образец вполне может противостоять навязываемым образам, что я сейчас и сделал.

Теперь, освободившись окончательно от навязчивого присутствия чужого, я распылил обломки центра психологической разгрузки, воспарил над садом, свернул его в рулон, как надоевший ковер, и жестом фокусника отправил в небытие.

После этого остался висеть в абсолютной пустоте. Вокруг меня окружала чернота без единого проблеска, точно внутри Черной дыры, сожравшей все краски мира. Но выход был, его не могло не быть. Оставалось только начертить перед собой окружность – люк для экстренной эвакуации. По контуру его сочился свет, как если бы круг был прорезан на занавесе. Раздвинув края разреза, я увидел свет, ударивший в глаза с силой тысячи прожекторов, направленных прямо на меня. Но этого света не стоило бояться – в нем было спасение. Я нырнул в него, как в светящийся омут, вошел целиком  в столб из ослепительных частиц и двинулся в их потоке навстречу мощному источнику на другом конце горящего пронзительно белым светом тоннеля, перекинутого мной из мира мрака и снов в мир суровой реальности…

  Я с усилием открыл глаза. Гипношлем, своими точечными импульсами раздражающий участки моего мозга, будто тиски, сдавливал голову. Выскользнул из-под него, как из шапки не по размеру, и бесполезное приспособление осталось висеть на спинке кресла уродливым пупырчатым головастиком, хвост которого, торчащий из макушки, соединялся с громоздкой махиной, больше напоминающей инопланетный организм, чем прибор, проецирующий образы в сознание.

С такой пакостью я сталкивался впервые. Наверняка, ноу-хау какой-нибудь негуманоидной расы. Брезгливо поморщившись, я проследил, куда уходили еще два хвоста, высовывающиеся из этого мерзкого создания нечеловеческого разума. Эти провода были похожи на червей с планеты Брюстер, названной так по имени того первопроходца, которого первого заели эти черви. Провода змеились, переплетались и уходили  в глухую стену, по спиралькам, накрученным на хвосты, бегали и пульсировали огоньки. И, надо сказать, мне это совсем не нравилось. Я поколдовал над запором, и стена отъехала в сторону, явив моему взору еще одно заставленное аппаратурой помещение. Как я и ожидал, в таком же кресле, как у меня, только в более массивном, покоилась судорожно вздрагивающая туша чужого. Его дряблая консистенция выпирала буграми в разные стороны. Не было и в помине того подтянутого и самоуверенного жреца, что предстал передо мной… Я взглянул на циферблат часов на стене. …Предстал передо мной всего лишь полчаса назад?

Глыба чужого бугрилась и тут же опадала. Сплошная развалина! Склонившийся над ним альбионец в белом халате техника пытался привести ее в чувство, массируя сердечный центр. Больше всего он был сейчас похож на повара, взбивающего тесто. Он бы еще сделал искусственное дыхание рот в рот. Или может быть рот в глаз?

 Я брезгливо скривился, но все же оторвал лохматого и потного массажиста от тошнотворной туши его клиента.

– Эй! – Окликнул я погруженного в свое занятие человека. – Где тут у вас можно освежиться?

Парень с всклокоченной шевелюрой испуганно вздрогнул и обернулся.

– Да, это именно тот, о ком ты думаешь! – Пригвоздил я его строгим взглядом всезнающего и вездесущего существа.

 Техник, не имеющий о физиологии чужих никакого представления, судорожно сглотнул и попятился. Видать, мое появление его здорово напугало. Он ретировался задом, пока не уперся во второе – человеческое кресло со шлемом. Вероятно, именно этот трус играл роль моего психолога и сбежал раньше времени, а с тех пор, как я вырубил чужого, проводит реанимационные мероприятия.

– Ну что? – Грозно спросил я, высокомерно глядя на трясущегося от страха парня. – Будем присягать на верность Гефейре? Или лучше тебя испепелить на месте?

– Я…я не знал… – лепетал перепугавшийся техник, толку с такого не будет. – Это была идея моего начальства. Я только следовал инструкциям, мы только хотели исследовать артефакт…

Хватило одного моего толчка, чтобы опрокинуть его в кресло и одного движения руки, чтобы уронить на его голову шлем. Другой шлем я нацепил на бьющегося в судорогах чужака, прямо на бугроподобную макушку его головы. Хотя, бог его знает, в каком месте пребывали его мозги. Впрочем, я не особенно огорчался, когда-нибудь время от времени в его голову они должны возвращаться?

В соседней комнате я развернул экран мониторинга гипнопроцесса и некоторое время наблюдал за причудливыми фантазиями впавшего в кому чужого и оказавшимся там совсем некстати альбионца, который в ужасе шарахался от протомассы, куда по верованиям кирасиров уходят души погибших грешников. Вязкая жижа колыхалась волнами, выбрасывала щупальца, рвалась на части, объединялась, пузырилась, закручивалась в спираль, собиралась в клубок – в общем, делала, что хотела. И, можете мне поверить, смысла во всем этом не было абсолютно никакого.

Никогда не думал, что кирасирский ад так выглядит. И во всем этом гротескном мире чуждого сознания барахтался несчастный техник, не пожелавший присягнуть Гефейре… Помочь ему я уже не мог. Что ж, пусть покувыркается, раз выбрал себе в союзники чужого, пусть покопошится в его грязных мыслях. Альбиону это пойдет только на пользу, по-крайней мере, поймут, с кем решили иметь дело.

Белый халат с чужим пропуском на кармане оказался мне несколько большеват, но я не стал особо привередничать, вышел из пультовой и старательно закрыл дверь, вывесив табличку «Не беспокоить. Идет эксперимент».

Можно было бы блуждать по коридорам научно-практического центра до бесконечности, если бы не поисковое устройство на ключах от старомодного замка зажигания моей машины. Экран на дешевом браслете показывал направление и расстояние в метрах до искомого объекта и трехмерные координаты в пространстве.

Я прошел длинным извилистым коридором из одного крыла здания в другое. На этот раз от меня никто не прятал, что скрывается за прозрачными стенами из бронепластика, выдерживающими заряд из плазмогана. Миновал также стеклянные двери с непонятными аббревиатурами, за которыми царила кипучая деятельность. Сотрудники в белых халатах, а то и в герметичных скафандрах высокой защиты, занимались не понятно чем: то ли испытывали новую аппаратуру, то ли доводили ее до ума. О назначении этих огромных блоков, соединенных энергокабелем в уродливый, растянутый по всей лаборатории контур, оставалось только догадываться. Ничего подобного я раньше не видел.

 Изредка воздух над экспериментальным  залом начинал дрожать, над ним будто плыло марево, между приборами пробегали искры, народ разбегался в стороны, суетился, снова собирался возле опытной установки, яростно споря с горячечным огнем в очах.  Но самое главное – все были настолько заняты, что никто не обращал внимания на меня, проходившего мимо и смотревшего во все глаза на работу лучших в мире ученых. Возможно, вскоре они осчастливят мир новым эпохальным открытием. Что ж, не буду им в этом мешать.

 Добравшись, никем не замеченным, до лифта, спустился вниз на десяток уровней, следуя инструкциям поискового устройства, и оказался в том самом подземном ангаре, куда забросила меня судьба. «Хитро придумано. – Подумал я. – Пропихивать меня в портал, чтобы затем оказаться в том же здании, только на другом этаже. Куда смотрят экономисты, это же не дешевая штука – провесить переход через обратную сторону пространства».

Теперь в помещении не было ни единой живой души, лишь трудяги – роботы, похожие на восьминогих крабиков, самозабвенно драили чью-то до безобразия вымазанную тачку. Их членистые лапы, вооруженными щетками и аэрозолями с растворителями да моющими средствами, так и мелькали, наводя шик и блеск на принимавшую грязевые ванны «Кассандру». Вымыли бы за компанию и мою машину, а впрочем, танки грязи не боятся – и так сойдет…

Я сел в кабину и первым делом включил бортовой компьютер. Связь восстановилась. Эфир буквально захлебывался от восторга – лидировала машина Альбиона. Этого и следовало ожидать. Спутник межпланетной телевидеокомпании передавал четкую картинку вида сверху. По равнине неслась, вздымая тучи пыли, тачка Броуди. Он стабильно держал третье место, несмотря на весьма плачевный вид транспортного средства. Мало того, что его машина пострадала во время схватки с завром, не знаю в какой переплет наш недотепа попал снова, но сейчас между левым двигателем и кабиной застряло самое натуральное, вырванное с корнем дерево. Его хилая крона с обтрепанными листочками торчала веником прямо перед лобовым стеклом, покрывшимся то ли паутиной, то ли сетью мелких трещин, а может и тем, и другим. А на самом хвосте, отогнутом вперед, как жало скорпиона перед атакой, виднелась огромная охапка каких-то веток. Приглядевшись внимательней, я разобрал гнездо с белеющими в центре гигантскими пятнистыми яйцами. Похоже, Броуди снова в своем репертуаре! Когда же на него успели отложить яйца?

Кто шел вторым, я так и не понял. Какой-то мощный сигнал вновь «забил» передачу. Подкрутив верньеры, я выделил его и с удивлением обнаружил, что это управляющий сигнал на порталы. Так вот, откуда ведется управление пространственными вратами!

Не тратя времени даром, я бесцеремонно забросил себе в кабину парочку роботов – чистюль, уже закончивших работу, и, самым наглым образом войдя в систему сворачивания пространства, открыл один портал прямо перед носом моей тачки. Взревев мотором, я стартовал. Неважно куда, лишь бы подальше отсюда, пока за мной не кинулись в погоню. Краем глаза успел только заметить в зеркало заднего вида, как мощная струя моего выхлопа обрушивается на только что с любовью отполированную дорогую модель – и сверкающий полиролью автомобиль покрывается слоем копоти, к великой радости маленьких роботов, снова кинувшихся начищать его до блеска.

Насколько они преуспели в своем благородном начинании, увидеть так и не получилось, поскольку врата схлопнулись за моей спиной, и я понесся по равнине вслед за Броуди, едва вписываясь в повороты на этой изобилующей зигзагами трассе. Или у меня «дежа вю», или здесь я действительно раньше проезжал. Во всяком случае, бескрайние луга с мелкими белыми цветочками навевали неприятные воспоминания. Кажется, после этого бесконечного пастбища – гордости мясо-молочного животноводства – я плюхнулся в болото? Или это было, наоборот, когда мне посчастливилось в трясине не утонуть? А может, это все мне просто показалось? Чертов чужой! Совсем задурил мне мозги! Что он там скрипел, насчет почты? Галактическая почта где-то среди звезд посеяла зубы дракона?! Чертова работа! В таком случае мне не поздоровится, если я их тут же моментально не отыщу. По словам чужого на столь лакомый кусочек слишком много охотников. Неужели каждая раса хочет заполучить персонального бога? По своему опыту я знал, что хуже всего иметь дело с религиозными фанатиками, готовыми на все, ради идеи. Неужели эти наивные глупцы думают, что смогут совладать с абсолютной силой? Если она, конечно, действительно существует?

 Больше всего мне хотелось не вести сейчас теологические споры с самим собой, а догнать почтовый корабль и призвать к ответу нерадивых служащих, прошляпивших груз. Но проклятая гонка была в самом разгаре, а впереди еще три машины. Я ясно понимал, что с гонкой лучше не затягивать, поэтому врубил ускоритель и, притормаживая на поворотах, чтобы не улететь к праотцам, догнал, наконец, Броуди.

 – Ты, кажется, хотел отмыть машину? – Прокричал я Заку через опущенное боковое стекло. Дерево на кабине Броуди подпрыгивало в такт прыжков по ухабам, грозя погнуть крышу, молчу уже о гнезде с кладкой яиц, норовивших превратиться в яичницу.

– А что ты можешь предложить? – Проорал он в ответ, выглядывая из-под ветвей, разметавшихся по его кабине. Зычный голос Зака перекрыл рев двигателей, что-что, а перед его воплями пасовали даже моторы.

– У меня есть пара мойщиков! – Крикнул я и продемонстрировал приятелю, приподняв за клешню, вооруженного щеткой малютку, специализирующегося на мойке авто.

– Давай! – Обрадовался Зак и слегка притормозил, чтобы я смог подсадить малюток на капот его машины.
Роботы тут же вцепились в корпус магнитными присосками и приступили к своему любимому занятию: драить и полировать машины. То, что машина неслась, как сумасшедшая, похоже, не имело значения.

 Мы с Заком переглянулись и вновь увеличили скорость. Все-таки как близость финиша меняет людей: из приятелей мы снова превратились в соперников. Но я сделал его, почти не напрягаясь. Двигатель моей машины остывал полчаса, а многострадальный движок Броуди трудился из последних сил и был, скорее всего, на последнем издыхании. Но мне было не до реверансов, камни прочно сидели в моей голове и заставляли сильней давить педаль газа.

 Вскоре Броуди растворился в облаке пыли, стелющемся могучим шлейфом за моим хвостом, а я, пройдя очередные врата, оказался в пещере. Фары решил не включать, пугать летучих мышей, чтобы они обделали мою тачку с ног до головы драгоценным гуано, не входило в мои планы. К тому же трофейные роботы перешли в собственность Зака, поэтому я просто включил инфросканер и двигался по лабиринту мерцающих пещер, глядя исключительно на экран бортового компьютера.

Одолеть и этот участок трассы особого труда не составило, если не вдаваться в подробности, и я нырнул в очередные врата, намереваясь, наконец, выйти на финишную прямую. «Нырнул» – в прямом смысле слова, потому что на этот раз пространственный портал открывался под водой, и, чтобы достичь его, пришлось лететь на турбо над подземным озером, слабо фосфоресцирующим своими микроорганизмами, и, резко остановившись в воздухе, камнем падать в едва видимые очертания рамки перехода. В итоге в воду я вошел днищем машины и всеми колесами одновременно. Позже я понял – нырять надо было носом вперед, как прыгун с трамплина. А так, упав плашмя, тачка подняла тучу чертовых брызг. Мой всплеск, ровно, как и рев двигателей, наверняка переполошил летучих мышей. Я явственно услышал характерный шорох тысяч кожистых крыльев. Звук отдавался под сводами пещеры, многократно усиливаясь и сливаясь с завываниями мотора. Бедный Броуди! Я тяжко вздохнул, сожалея о содеянном. А впрочем, чего я парюсь – у него же есть роботы-мойщики. К финишу, даст бог, управятся. Что-то я стал слишком часто поминать бога. Почему у меня из головы не идет Гефейра?

Прыжок с десятиметровой высоты на воду был тяжелый и бессмысленный. Моя тачка шлепнулась, содрогнувшись, будто врезалась в бетонную стену, слегка погрузилась, уходя по инерции в озерную синь, а потом всплыла, как поплавок, и закачалась на поверхности. Вот незадача!  Не думал, что она у меня еще умеет держаться на воде. Чудо техники оказалось слишком легким и упорно не желало уходить в глубину. Пришлось задрать консоли турбоускорителей соплами кверху – к куполу пещеры и, включив их на полную мощность, дать огня. Только тогда моя подводная лодка соизволила пойти ко дну и вальяжно погрузилась в портал.

Как оказалось, здесь я допустил ошибку, потому что на следующий участок трассы моя машина влетела, как пришпоренный и вставший на дыбы конь. Всему виной – организаторы, подстроившие ловушку, ибо пространственные врата открывались здесь не горизонтально, а вертикально. Сколько участников попалось в эту хитроумную западню? Не знаю. Кучка покореженного металла безмолвной грудой взирала на мою тачку, медленно заваливающуюся на землю кабиной вниз. К счастью, среагировал я мгновенно и врубил турбо. Несколько секунд машина стояла на столбе огня, как стартующая в космос древняя ракета. Эта бьющая в землю струя пламени, удерживающая меня от неминуемого падения, позволила выиграть время, чтобы принять верное решение. Я задействовал дополнительный маневренный двигатель, взлетел, сложив крылья  и, описав параболу, жестко плюхнулся на колеса. Да простит меня травмированная подвеска! Как моя раздолбанная тачка выдержала очередное испытание, я просто диву давался. Не иначе ангел-хранитель распростер над ней свои всемогущие крылья.

 Теперь я несся по предпоследнему участку гоночной трассы. Пустынная местность, скудная растительность, хмурое небо, обложенное тяжелыми серыми тучами, грозящими пролиться дождем на эту низменную равнину – плоскую и блеклую, как изъеденный молью ковер, расстеленный до самого горизонта. Лишь где-то далеко, где сходились земля и небо, старый лысый ковер топорщился, являя взору группы камней, то там, то здесь разбросанных безо всякой системы. Надеюсь, у здешних камней еще не прорезались глазки? Мне не хотелось бы еще раз пережить шок, увидев кого-нибудь из более крупных собратьев той маскирующейся от врагов ящерицы, что не так давно решила свести счеты с жизнью, бросившись под колеса моей машины.

Некоторое время меня это изрядно напрягало, заставляя ожидать от каждого булыжника подвох, но потом я успокоился. Здешние камни были мертвее мертвых. В этом можно было не сомневаться. Неподвижные серые столбы смотрели в небо. Казалось даже, от них вот-вот повеет могильным холодом. И им не было дела до гоночной машины, проезжающей мимо, взревывая мотором. Время здесь было не властно. Оно будто остановилось, сохранив все в неприкосновенности, как было много веков назад. Я без труда узнал Ведьмину пустошь, знакомую по открыткам и путеводителям. 

 Древние каменюки, высившиеся то там, то здесь, темными, замшелыми обелисками, были накиданы по всей равнине. Будто какой-то полоумный великан упражнялся в метании каменных стрел, вгоняя их, от нечего делать, в бесплодную землю, но не особенно в этом преуспел. Часть из них разрушило время, пройдясь беспощадными жерновами, другие покосились и гнулись к земле, как наклонившиеся от ветра деревья. А может старые обелиски молили о чем-то полурассыпанных идолов, чьи изъеденные ветром и песком грозные фигуры гордо и непоколебимо стояли веками под небесной твердью, норовившей раздавить этот и без того плоский мир? А может эти покосившиеся столбы, бывшие когда-то гигантскими колоссами, наоборот, призваны были спасти этот мир от неотвратимо надвигающегося сверху неба? Кто знает?! Кто поймет этих древних?

Серый, безжизненный пейзаж, раскинувшийся передо мной, освежали только весьма колоритные облака. Они заполонили все небо, обложив его от горизонта до горизонта свинцовой тяжестью с кроваво-красным оттенком заходящего солнца. Наверное, все-таки не зря древние архитекторы сотворили поле камней в этом месте – безжизненном и пустынном. Здесь в самом  воздухе витало что-то нехорошее, возможно предчувствие какой-то беды. А может, просто небо собиралось разразиться дождем? Хотелось на это надеяться…

Это был самый короткий участок трассы. Проехать по нему, приминая жалкую засохшую траву и поднимая шлейф пыли, было не трудно. Сложнее оказалось угодить в портал. Он просто играл со мной в прятки, то появлялся между древними языческими идолами, то мерцал в воздухе окном в небо в нескольких метрах над землей, но едва я разгонялся, чтобы ворваться в него диким ураганом, как призрачная рамка, подернутая рябью, исчезала, чтобы появиться затем за моей спиной. Думаю, так и было задумано. После ряда бесплодных попыток догнать обезумевший портал я сделал лишь один вывод – он буквально лежал на поверхности –  врата реагировали на приближение большой массы. Это было единственное, что не подвергалось сомнению, потому что, когда я сам подходил к капризной рамке, порядком потрепавшей мне нервы, оставив обиженно урчащую мотором машину на почтительном от нее расстоянии, ни малейших проблем с проходимостью портала не возникало.

Меж камней уже валялись разбитые машины Альбиона и Ходии, и если гонщик ходианской команды еще пытался починить свою тачку, то альбионец ни на что не надеялся. Турбоускорители его «монстра» превратились в груду покореженного, никчемного металла. Поэтому этот конопатый урод просто сидел на макушке идола и комментировал каждую мою попытку прорваться сквозь убегающий портал. Эдакий камушек с глазками на макушке.

– Может, ты, наконец, заткнешься?! – Не выдержал я. Но придурку нечего было терять, победа ему больше не светила, а лезть за ним на трехметровую статую – лишняя трата сил и времени. Он это прекрасно понимал – вот и изощрялся.

– Из-за него я и влетел в столб! – Посчитал своим долгом пожаловаться загорелый ходианец. Он был такой щуплый, что казалось невероятным, как он поднимает тяжеленный турбоускоритель и при этом даже не морщится. – Хочешь, мы объединимся и накостыляем «чешуйчатому»? – Предложил временный союз этот худенький, но весьма жилистый гонщик. Тут не нужно быть экспертом, чтобы понять – своими подколками рыжий альбионец довел его до белого каления. – Что нам стоит вдвоем сбросить вредителя с камня и надавать, как следует?

– Думаю, на придурка не стоит тратить времени. – Вынес я свой вердикт, бросив быстрый взгляд на внезапно забеспокоившегося альбионца, ерзавшего верхом на идоле. Рыжий навострил уши, чутко вслушиваясь в наш разговор и явно боясь услышать неприятную для него новость. – Следом за мной идет Броуди! – Довольно громко сказал я и мстительно добавил. – Он терпеть не может заносчивых конопатых альбионцев, особенно, если они вякают под руку. А так как его весовая категория не в пример выше, можешь не сомневаться – парень нарвется по-крупному. Нам даже мараться не придется…

Слышавший мои слова гонщик «Монстров» опасливо покосился на врата, из которых, по моим словам, вот-вот должен был показаться обещанный мститель, но пасть не заткнул.

  – Вы что, не понимаете? Из Ведьминой пустоши невозможно вырваться! Колдуньи будут водить вас вокруг камней до тех пор, пока вы не совершите фатальную ошибку.

 Я не был столь суеверен, поэтому, засучив рукава, разобрал свою тачку и частями перетащил ее через игривый портал. Этот мой фокус он молча проглотил к величайшему неудовольствию альбионца, чуть ли не кусавшего локти от злости, наверное, на самого себя. Ну, кто ему виноват, скажите на милость, что он не додумался до такого простого решения? На мой взгляд, оно лежало на поверхности.

Ходианец, с интересом следивший за моими действиями, буквально просветлел лицом и тоже начал разбирать по деталям свое авто, покореженное ударом о камень. Что ж, мне не жалко, пусть воспользуется моим ноу-хау. Куда ему до Броуди, весьма поднаторевшего в сборке-разборке своей вонючей тачки.

Что предпримет в такой ситуации альбионский «монстр», я так и не узнал, потому что занялся сборкой машины по другую сторону пространственных врат. Делать это в пустыне под палящим солнцем и обжигающим ветром, который больно жалил песчинками незащищенную одеждой кожу, к слову сказать, было довольно неприятно. Но я не сетовал на судьбу. Раз она распорядилась так, что местами и временами мне приходилось туго, значит –  так тому и быть. Жизнь надо принимать такой, какая она есть – без поблажек и прикрас. Мои натренированные руки привычно держали инструмент и подгоняли деталь к детали. Спустя десять минут я снова был за рулем, и это было неплохо, потому что ветер усиливался. Возможно, приближалась песчаная буря.

 Редкие колючки, торчащие среди барханов, гнулись к земле, спасаясь от летящего песка, а песчаная поземка мела, оставляя за собой зигзагообразный след. Следы от протекторов моей машины довольно быстро исчезали – ветер и песок привычно делали свое дело, не оставляя мне шансов вернуться назад. Я взбирался с бархана на бархан, но кроме раскаленной добела пустыни видел только раскаленное добела небо с ослепительным солнцем в зените.

  Климатизатор не справлялся с этим нестерпимым жаром. Внутри кабины было немногим лучше, чем снаружи. Я хлебнул воды из бутылки, она оказалась теплой и противной на вкус, но другой у меня не было. Не знаю, сколько времени я так катался с гребня бархана на гребень, меня изрядно прикачало от качания на волнах пустыни, но на востоке небо начало розоветь. А может, мне это просто показалось? Я замер на вершине очередного песчаного холма и с величайшим ужасом наблюдал, как восходит еще одно светило. Увиденное никак на мираж не тянуло. Из-за горизонта действительно поднималось второе солнце!