Как человечность мы теряли 1

Как человечность мы теряли в те лихие наши годы,
Выползли на божий свет злые, мрачные уроды.

Расскажу две истории, свидетелем которых я был в 90-е годы.

Иду в магазин. На заднем дворе магазина, на мёрзлой земле, лежит старик. Это горячий гость с юга нанёс ему удар в челюсть. Мимо, отвернувшись, проходят двое молодых ребят. Делают вид, что не видят. Им чужие проблемы не нужны.

Старик предпринимает усилие и садится на мёрзлую землю. Негодяй возвращается и наносит удар ногой в лицо. Старик опрокидывается.

«За что?» — думаю я.

Разве можно так обходиться с пожилым человеком? Ведь такой удар может оказаться смертельным для него. Что же делать? Как помочь старику и самому не оказаться на его месте?

Захожу за угол дома (с глаз долой негодяя), звоню в полицию и скорую помощь. Негодяй слышит разговор, оставляет жертву на мёрзлой земле и уходит.

Спустя 30 минут приезжает скорая (вызов был срочный), а ещё спустя 20 минут с шумом «прилетает» полиция.

Думаю: «Как же быстро сработали службы: старик уже умер, а бандит далеко. Могли бы и не приезжать вовсе».

Размышляю: «Мог бы он так нагло вести себя дома? Или мог бы он так жестоко бить своего отца? Наконец, позволили бы ему другие достойные люди так дерзко и нагло вести себя в общественном месте?»

Уверен: нет!

Решаю: «Поднять руку на старого, слабого, больного и беззащитного мог только подлец и подонок, уверенный в своей безнаказанности».

А молодые люди почему не спасли старика? Ведь человек нуждался в помощи.

«Равнодушные трусы», — было моё заключение. Им не хотелось проблем для себя. Зло произошло на их глазах: они прошли мимо, сделали вид, что это их не касается, не подумали о том, что это мог бы быть их отец.

Сегодня бросили чужого старика, завтра отрекутся от отца и матери, а потом и от Родины. Продажные шкуры!

Другой случай. Состоятельный, плотного телосложения, мужчина средних лет (назовём его «Жирный кот из подворотни») на дорогом внедорожнике сбивает старика в кювет. Тот падает и разбивает о придорожный бордюр голову. Течёт кровь, старик без движения лежит на земле.

Подхожу, поднимаю голову старика. Слава богу, дышит, жив. Постепенно вокруг начинает собираться небольшая толпа, остальные продолжают пробегать мимо — некогда.

Звоним в скорую. Кто-то из толпы узнаёт старика и бежит к нему домой за помощью.

Между тем «Жирный кот» спокойно паркует автомобиль, размеренно и важно выходит из салона, расправляет плечи, потягивается. Устал, бедный.

С пассажирского места вылезает маленький мальчик — сын, свидетель происшествия.

Сын: «Папа, надо помочь дедушке, давай отвезём его в больницу!»

«Жирный кот», равнодушно: «Вот ещё. Он мне всё сиденье кровью запачкает».

Берёт сына за руку и ведёт домой. У них, «великих», — обед.

Да, мы в те годы повсеместно сталкивались со вседозволенностью и наглостью одних и с бесправием и страданиями других. Такой была наша демократия. Разборки, убийства, продажность, безнаказанность, беспредел, наркомания, проституция, нищета были нормами нашей жизни.

Я написал стихотворение: «Вседозволенность одних и бесправие других».

Я хочу понять сейчас,
Описать, если удастся:
Человечность есть у нас,
Иль мои труды напрасны?

Можем ли спасти чужого,
Если тот попал в беду?
Что в поступках — есть основа,
Разберёмся на ходу.

Может, нет уже людского,
И зверьё вокруг одно,
Слабого добить, больного
Стало нормой уж давно.

Молодой бьёт пожилого,
Потому что тот чужой,
Тот упал, а подлый снова
Подошёл и бьёт ногой.

Почему наглеет сильный?
И что надо предпринять,
Чтобы всякий тип дебильный
Смог своим умом понять,

Что на силу будет сила,
И её не победить,
Что ему уже осталось,
Скажем так, недолго жить.

Сильный слабого обидел
И решил — хозяин он,
Но такого б не случилось,
Если б действовал закон.

За убийство ждёт расплата,
За убийство будет смерть,
И, что люди не готовы
Наглость всякую терпеть.

Если б было всё по чести,
То не смог никто б тогда
Издеваться над ослабшим,
Не пришла б к нему беда.

Или «Жирный» на машине
Старика столкнул в кювет,
Тот, ударившись о шину,
Чуть не «двинул» на тот свет.

Кровь пошла у старика,
Все ж сторонкой обходили,
Умер бы наверняка —
Про гуманность мы забыли.

Да, старик мог умереть,
Горе б он принёс домой,
От того, что «Жирный кот»
Был не сын ему — чужой.

«Жирный кот» ведь наглым был,
К старику не подошёл,
С сыном на обед спешил,
Бросил деда и ушёл.

Вот таких бы всех котов
Да на место стариков —
Вот тогда бы испугались,
К ближним кустикам подались.

Жизни ведь закон таков:
Если бьёшь ты стариков,
То к тебе всё злом вернётся,
Пусть не сразу, но потом.

Что нам делать? Как же жить,
Чтобы души не загадить?
Чтобы с совестью дружить,
Чтобы с совестью поладить?

Николай Гущин, 31 марта 2021 года, ред. 10.10.2026

P. S.
Я так думаю: нужна суровая мера наказания, в частности — смертная казнь за умышленное убийство. При этом подкуп и давление на правосудие должны быть исключены. Демократия — это не вседозволенность. Смертная казнь действует в США, Китае и некоторых других странах.

Безусловно, она не устранит полностью убийства, но значительно сократит их число. Возможны ли ошибочные решения судов? Да, возможны. Для исключения таких вариантов нужны тщательные последующие проверки и перепроверки, пока убийца будет сидеть в камере смертников, страдать и думать над своей судьбой. К тому же в крайнем случае может быть задействован механизм помилования.

Чтобы мы не плодили число зверей среди людей, все должны понимать, что никто не имеет права в мирное время отнимать жизнь другого человека. Это должно происходить только по Божьей воле!