Повесть Ну как так? Книга вторая

Глава 1
Что-то тренькнуло. «Всё, писец, не выдержал, порвался», - похолодев,  подумал я. Медленно открыл глаза, ожидая увидеть какую-нибудь жуткую картину. Передо мной в нашей кровати лежала моя любимая жена, лисичка, как я её ласково называю.  Она мило щурилась и морщила свой носик, пытаясь спросонья прочесть сообщение в смартфоне. Видимо, сквозь сон я и услышал  сигнал этого пришедшего сообщения.
- Доброе утро, любимая. - поприветствовал я жену.
- Доброе утро, солнышко, - ласково ответила она мне.
Снова тренькнул смартфон. Теперь ей уже какое-то голосовое сообщение пришло.
А мои мысли переключились на увиденный мной сон. Да ну их на фиг эти сны! Так и дураком станешь! И ещё какая - то фигня происходит - почему-то болит грудь. Словно от сильного удара. И в прошлый раз она после пробуждения тоже болела, но не так сильно.
Ну всё правильно. В прошлый раз ты от испуга воткнулся в хлипкую дверь душевой кабины, при этом по ходу её открывания. Не встретив особого сопротивления. В этот же раз мной снесли две запертые металлические двери. Вот приснится же всякая ерунда! Так вяло ворочались мысли в моей сонной голове. А грудь болит оттого, что я, может быть неудобно спал. Вот и отлежал её.
- Что, любимый, давай ещё поспим? - здала мне моя принцесса вопрос.
Я же в ответ поинтересовался, что было в сообщении.
- Да так, по работе. Ложное срабатывание пожарной сигнализации. Вот сторож и прислал отчёт, - слегка позёвывая, ответила лисичка.
«Вот же, не дают даже в выходные моей девочке поспать», - мысленно посетовал я, обнимая тёплый нежный комочек счастья, И мы вновь засопели, заснув нос к носу. Проснулись через час, снова нежно  поприветствовали друг друга, понежились ещё в уютной постели.
- Какие планы на сегодня? - задала мне жена вопрос.
- Нужно в погреб за припасами съездить. Может, снежок покидаем. В магазин тоже заедем. Бабушек нужно попроведовать, - начал я планировать.
- Лёнечка, а давай ещё за город съездим, по сосновому лесу погуляем. Погоду хорошую обещали, - дополнила лисичка планы на день.
- Конечно, давай. Да и белочек в лесу покормим. А то они, видимо, обиделись на меня. Я пью, а они не приходят, - тупенько пошутил я.
- Дурачок. Они на чай ни к кому не приходят, - весело ответила мне супруга.
В общем, как планировали, так и провели короткий зимний сибирский день. А вечером чаёвничали возле телевизора. Смотрели советские фильмы, да просто общались втроём.  Сына тоже сегодня выходной день был, потом что воскресенье. Вот придумали тоже старшеклассникам по субботам в школе учиться. Я вот этого никогда не понимал.
Ложиться стали ближе к полуночи. Завтра же всем на работу и учёбу. Ну, кроме меня. Скользящий график рулит!
Уже в кровати, обнявшись, делились впечатлениями дня. Порадовались за своих пожилых мам. К сожалению, наши отцы давно покинули этот мир. Ну и конечно, вспомнили красивый хвойный зимний лес. А ещё эти дурацкие белки не показались, проигнорировали нас и наше угощение. «Вот уйду в запой, встречу их там, отругаю», - пообещал я. Мы весело рассмеялись. Почему весело? Потому что мы не пьём. А угрозы эти так, чтобы пушистые не расслаблялись. Так в объятиях друг друга и уснули.
Тычок в спину.
- Ты чего, Лёха, уснул, что ли? - поинтересовался у меня Жора.
Я открыл глаза. Впереди какой-то тоннель.
- И чего теперь? - спросил я.
- Да ничего, ляг, вздремни, - приторно сладким голосом посоветовал мне тарлей Святкин.
- Кого тупишь? Бойцы! Ходу! Ходу! - рявкнул капитан третьего ранга Игнатов.
Минуты через полторы безумной скачки стены тоннеля содрогнулись, пол на несколько мгновений ушёл из-под ног. Я напрягся в ожидании прихода взрывной волны.
- Кому стоим? Чего ждём? - ненавязчиво поинтересовался Игнатов.
Сзади уже напирал Жорж.
-  Дак это. Ну вроде, волна должна же быть, - промямлил я в ответ.
- Какая волна? Или ты ожидаешь радиосигнал, который придёт в твою башку? Ты чего, робот? - злился старлей.
- Сам такой, - буркнул я ему в ответ. - Командиры, вы, конечно, писец,  прошаренные. Хоть бы объяснили, что произошло? И по какой такой причине мы тут пёхом двигаем. А не на, к примеру, высокотехнологичном изделии мчим. Всяко быстрее было бы.
       Заведясь от непонимания, заваливал я их нескончаемым потоком вопросов. И Жорик-то помалкивает отчего-то. Неужели только я здесь тупенький? Одновременно со словесным потоком бурлил и поток моих мыслей.
Наконец-то отмер и Жорка.
- Да, действительно, что происходит? И куда ведёт этот тоннель? Мужики, ну в самом деле! Почему у нас всё время какой-то аврал? Живём по принципу «хватай мешки, вокзал отходит». Неужели нельзя по человечески объяснить, разложить, так сказать, по полочкам?
Теперь уж на пару мы стали обсуждать командующий состав.
- Извиняйте, браты, - произнёс Фёдор Егорович.
Вопреки нашим ожиданиям в его голосе не  было и доли сарказма. Чувствовалось, что он говорит искренне. Ну и Сергей, не став чиниться и ёрничать, поддержал своего командира.
- Да, парни, действительно, извините. Вот такая штука. Просто в нашем отряде. В бывшем нашем отряде всё было отлаженно до мелочей, и мы понимали дрг друга с полуслова. Ну и, конечно, все были посвящены во все мелочи, - начал Святкин издалека.
- А можно как-то покороче? Мы уже поняли с Жоржем, что в ваших глазах мы являемся просто мясом. Главная задача которого  - ваша доставка.
- Лёха, ты всё же не прав. Вы для нас стали боевыми товарищами, если не сказать большего.  Да, это моя вина. То, что я не довёл до вашего сведения все детали.
- Фёдор, ну ладно. Чего уж там, - произнёс, смущаясь, Жорж.
- Вы, блин, ещё обнимитесь и пустите скупую мужскую слезу, - поворчал я, - Но тут же, чтобы не сильно наглеть, продолжил: -Давайте начнём заново, что ли. Как будто этого недоразумения и не было.
Возражений не последовало.
Глава 2
Фёдор Егорович начал пояснять:
- В общем так, Серёга, то есть старший лейтенант, позывной «Старый», отправил наш дрыналёт, то есть по вашему «утюг», по ложному маршруту. Надеюсь, не надо пояснять, что за окружающей местностью установлено наблюдение.
Тут я влез и задал, как мне казалось, логичный вопрос:
- Они чего не знают, что здесь находится ваша база? Тогда какой смысл устанавливать здесь наблюдение? - вот как только вслух произнёс, так и понял, что в очередной раз сморозил глупость. 
- Если б они знали, что здесь находится чужой объект, как думаешь, он долго оставался бы целым? - ругнулся Святкин. -  у нас словно не отряд, а не пойми что... словно эти... - он явно подбирал слова.
- Клуб любителей душещипательных историй, - подсказал ему я и добавил. - Жаль, тебя не Андрюшкой зовут (это я намекал на известного шоумена, который любит в свою студию приглашать разных персонажей и разговаривать по душам).
Всё время пока мы занимались милой мысленной пикировкой, наши ноги,  не останавливаясь ни на на долю секунды, мчали нас по старому тоннелю.  А тоннель имел форму перевёрнутой подковы, стены и свод его были укреплены железобетоном. Сколько же  труда в него вбухали? Мы уже метров триста по нему отмахали, а ему конца и края не видно. Всё, писец, сглазил, ворона, мать твою, кто тебя за язык вечно тянет? Какой язык? Я вообще-то мысленно, про себя рассуждал. А, ну тогда, молодец, возьми с полки пирожок. Так мысленно я сам с собой вёл оживлённую беседу. Словно конченный шизик. А чего сразу шизик?. У меня вообще-то не голова, а кокой-то хостел или даже притон.
Короче, уютный тоннель закончился. Вот так, раз, и отрубило. Его сменила пещера со сталагмитами и сталактитами подозрительно жёлтого оттенка.
-  Вот ни хрена себе!!! Сосульки? Они что, каменные, что ли? Или из соли? - восхищённо фонтанировал эмоциями Жора.
Впрочем, ему простительно. Видимо, его батька не успел в пещеры сводить.
- Да ты возьми и лизни. Сразу узнаешь, из чего они, - брякнул я, не подумав. Так, для поддержания беседы.
- Отставить!
- Даже не думай!
Закричали в один голос командиры. Сергей попытался перехватить управление телом Жоры на себя, но, то ли немного тормознул, то ли чего - то не учёл. В общем, Жоркина голова резко дёрнулась от сталактита, к которому до этого уже успела приблизиться почти вплотную Видимо, Жорик решил последовать моему шутливому совету и путём дегустации определить, из какого минерала состоит одна из гигантских сосулек.
- Вот блин, савинья недоделанный. - подумал я.
Нет, я знаю, как правильно произносится это слово. Но он-то хорош! Он что, никогда про жёлтый снег не в курсе, что ли? Маленький мальчик хотел лизнуть бяку, а дядя Серёжа не дал ему это сделать.
Как итог, снесли соседний сталактит, ну а дальше - цепная реакция, усугубленная хаотично щемящимся пироманом.
В результате - глобальное обрушение.  У меня был защитный купол, я даже умудрился поймать в него нашего великолепного неуловимого Жору. Но было слишком поздно.  Как и почему я это понял? Так всё просто. В начале по голове пришёлся удар.
- Писец, спалились, - обречённо успел произнести Игнатов.
Следом пришла невербальная волна, воздействующая на мозг. И всё, даже Серёгины маты, стихло в один момент. Скафандр снова стал бесформенным, как и до активации. И только на ногах «Золушки» остались хрустальные туфельки,то есть чуни первоначально необъятных размеров. И она стала звать своего принца:
- Жора! Жора, ты хоть живой?
- Чего орёшь? Оглушил меня.
Мой кореш судя по всему ещё не осознал в какой ж..., в какой неприятной ситуации мы оказались. А я в свою очередь поспешил его просветить насчёт нашего положения. Ну а для чего ещё нужны настоящие друзья? А он молодец, не заплакал и даже не попытался поколотить меня. Только смутно подозреваю я, что последнее только благодаря тому, что скафандр его тоже увеличился вновь на несколько размеров, да и безразмерные чуни на ногах не способствовали потасовке. Но это не точно. Зато он очень быстро и эмоционально заговорил. То ли материл кого-то, то ли благодарил меня за что-то. Наверное, это он меня благодарит за то, что я его спас, поймав в защитное поле. Тут Жорик чихнул от висевшей пыли, и его монолог на этом прервался.
- Будь здоров,- пожелал я ему
- Сам иди, знаешь куда? - вежливо отозвался он.
Ну, минут пять мы точно помолчали, сверля друг друга пронизывающими взглядами. Затем он, успокоившись, оглядел себя, меня и окружающее пространство. Наконец я, покачав головой и поцокав языком произнёс:
- Экий вы неловкий, друг мой Жорж.
Он снова разразился длинным матерным монологом, почему-то обвиняя во всём случившемся меня. В этот раз его словарного запаса хватило на подольше. Затем вновь помолчали, минут так двадцать.
- Ладно, Жора, ну с кем не бывает? Нужно быть выше этого. Так и быть, я тебя прощаю.
Одно радовало. Мы находились в обрушенной пещере уже долгое время, а враги так и не попытались нас достать из-под земли.
Устав бодаться со мной взглядами, Жорж тоже пошёл на сближение и спросил у меня миролюбивым голосом:
- Лёха, я, конечно, видел степень твоей, скажем мягко,  неадекватности, ну, блин, чтобы так. Это сильно даже для тебя. Шуточки твои до добра не доводят. Друзей наших мысленных мы, похоже, угробили. Оборудование пришло в негодность. С едой и водой вообще фигня. Куда идти, хрен знает? Какие у ва, Алексей, будут предложения?
Ну да, он прав. Всё перестало работать, начиная от высокотехнологичных прибамбасов. Даже ранцы категорически отказывались открываться. А браслеты вновь стали обычными чёрными полосками. Дополнительная память тоже не работала. Конечно, поганей всего было от осознания потери ставших нам больше чем друзьями Фёдора и Серёги.
- Может, пойдём в сторону базы? Вдруг там чего целого осталось, или хотя бы выход на поверхность найдём.
- Жор, ну какого хрена по потёмкам там шарить? Здесь вон хоть из трещины в своде свет пробивается. Да там, скорее всего, ничего целого и нет. Помнишь, как тряхануло?
- А чего теперь? Здесь что ли яйца высиживать? - задал он лаконичный вопрос. - Да и пацанам мы обещали на базу их доставить, авось, там им чем помогут. Да и в коробочках, как я понял, их сослуживцы.
- Хорошо, Жора, тогда для начала давай проведём инвентаризацию, что мы имеем.
Глава 3

В ходе инвентаризации имущества мы выяснили, что всё же многие наши дары при нас.
- Жора, а ты сколько сможешь из себя огонь извергать?
- Да я как-то не интересовался этим. И для чего тебе это?
- Не мне, а нам. Для освещения дороги. Я отчего-то думаю, что в пещерах может быть темно.
- Не знаю, давай проверим.
- Нет, подожди. Ты лучше скажи, когда ты монстра зажарил, ты как себя чувствовал? Не было  у тебя слабости? Или ещё чего?
Жора, припоминая, помолчал, а затем ответил:
- Да, действительно, было такое. Руки и ноги словно ватные были, да и в голове шумело.
- Тогда оставим пока твой дар на крайний случай, - принял я боевое решение.
А Жорж взглянул наверх, откуда проникал слабый дневной свет,  предложил:
- Леха, а если нам с тобой туда вылезти?
Сначала я всерьёз задумался о том, что идея неплохая,  но потом вынужден был от неё отказаться.
- Нет, Жорж, это не вариант. Ну вылезем мы на поверхность. А чего мы будем делать с теми, кто наверняка  наверху ищет нас, поджидает.
- Ну да, мы против них «с голым задом», и не повоюешь.
Мы продолжили осмотр нашего имущества. И сделали вывод, что кое-чем мы всё-таки можем воспользоваться.  Но нужно было внести коррективы. Первым делом мы скинули с себя скафандры. Сейчас они казались бесполезными.  Боты снимать не стали, так как босиком идти по каменному крошеву совсем неудобно. Так и остались нагишом, но в ботах.
Стрелялки тоже не работали. Отложили пару плазмомётов, потому что они были полтора метра в длину, решили при случае пользоваться ими в качестве дубин или тростей.  Да уж. человечество  тысячелетиями двигало научный прогресс, а тут два умника в одночасье превратили его плоды в рандомную палку.
- Для клюки тяжеловато, - заключил Жорик,  взвешивая на руке плазмомёт.
- Ничего, Я помню, что читал, как один граф таскал пудовую трость.
- Твой граф совсем дурачок, что ли? Такой тяжестью пуп рвать? - не поверил кореш.
-  А что такого?  У них, у графов кровь голубая, кость белая, и моча зелёная (наверное, от абсента), которая и бьёт им в голову. Один, видишь, с ломом ходит. Иные вместо баб с мужиками. - Тут я замолчал, не желая развращать юную чистую душу моего друга.
А его заинтересовало новое слово.
- Леха, а что это такое, аб-сен-та? - он произнёс это по слогам.
- Это, Жора, спирт, настоянный на полыни.
- Так это же, наверное, гадость несусветная, - он смешно поморщился. -  В детстве, помню, играешь, случайно схватишь пучок полыни, а потом весь день чуешь горечь во рту.
- Руки надо чаще мыть, и гадость всякую в рот не тащить, - пробубнил я себе под нос, когда в очередной раз склонился за какой- то хренью.
- Чего говоришь? - не расслышал он меня.
- Я говорю, малахольные они, чего с них взять.
- А, ну это да, - согласился он со мной.
Очередной хренью в моих руках оказался цилиндр, в котором должен быть нож, выкидуха. Я очень на него надеялся, потому как в его конструкции ничего сложного не было. Нет, конечно, когда его нужно было выдвинуть на большую длину, то да. Но нам бы хватило и лезвия в десять сантиметров. А этот ибу... вредный  цилиндр упорно не желал разделяться на ножны и, собственно, сам ножик. Изрядно поизвращавшись над непокорным девайсом, я психанул и бросил его что было сил об пол. А эта сволота, видимо в ответ на моё грубое с ним обращение, отскочила от камня и больно ударила меня по ноге. Точнёхонько прилетела прямо в коленную чашечку. Я взвыл от боли и от испуга. Ведь эта херабора с лёгкостью могла попасть и по моему голому достоинству, отбив оное напрочь. Хотя, беря во внимание прохладный климат в пещере, чего там, этого самого достоинства. Так, одно название. Но, тем не менее, оно дорого мне, как память.
В общем, в ответ я шибанул по цилиндру кинетическим ударом. Эта мстительная тварь, требуя реванша и не желая просто так сдаваться, разлетелась на две половины, и одной своей частью всё же собрала свою кровавую дань.
Жора всё это время сидел на корточках возле своего скафандра, пытаясь подвернуть штанины и рукава. Впрочем, это у него не сильно получалось. Вроде бы приятный на ощупь материал куртки и брюк комбеза категорически не желал поддаваться на эти варварские действия моего друга. По всей видимости, силовые вставки придавали ему жёсткости и упругости. Именно в этот момент коварная деталь прилетела Жоржу точно по тыкве. Жора, поглощённый дизайнерским процессом, естественно такой иезуитской подлости не ожидал. Парень пролюбил вспышку, за что и поплатился. Жалобно всхлипнув, он стал оседать на пятую точку. А у меня в мыслях пролетела мысль: «Всё, писец, убил, дурак старый, пацана». Но едва филейная часть моего друга ощутила под собой острые камни, как её хозяин, взвизгнув по-девчачьи, высоко подпрыгнул. Высоко, но не очень. Оказалось что коварный девайс вступил в преступный сговор с местными. А в частности, со свисающим обломком каменной сосульки. Снова звонкий удар. «У него что там? Титановая пластина?» - подумал я, услышав звук неудачной стыковки. «И вот, безжизненное тело опало на пол», - представил я себе. Почему безжизненное? Потому что я ожидал  продолжения. Голый зад моего кореша ведь никто не отменял, как и наличие острых камней на полу. Я уже ожидал нового взвизга  и нового кульбита. Не дожидаясь того самого продолжения, я метнулся на помощь своему корефану.
Вот смех и грех. Я раньше в своей жизни никогда не видел единорога. Зато сейчас удостоился чести лицезреть двурогую особь.
- Ты чего, блин, ржёшь, как конь? - заинтересованно спросил меня друг, одновременно делая сразу три дела.
Как тебе такое, Юлий Цезарь? А дела такие: он тёр ушибленную верхнюю конечность, обиженно давил косяка на меня и потирал пострадавшее нижнее полушарие  мозга. Как же ему удалось благополучно приземлиться? Спасибо скафандру, он смягчил падение.  Убедившись, что с другом всё в порядке, я поспешил отойти подальше, чтобы не отхватить звездюлей. Смех, зараза, так и душил меня. «Соберись, тряпка, будь мужиком!» - командовал я себе. Но конвульсии продолжали сотрясать моё нагое тельце.
Но тут мурашки побежали по моей спине, я похолодел от ужаса от увиденного мной зрелища. Вторая половина ножа воткнулась лезвием в камень на добрые пять сантиметров. Тут я живо представил себе картину, где вместо камня была голова Жоржа.
Вытащив «перо» из камня, я почувствовал себя королём Артуром. Я, если честно, ожидал, что лезвие будет выходить с трудом, но не встретил никакого сопротивления. А значит, стоит попытаться и обрезать. Нет, не то, что вы подумали. Обрезать нужно штанины и рукава скафандра.

Глава 4

Сопровождая процесс подгонки одежды определённым количеством нецензурной лексики, мы кое-как добились результата. Облачившись в то, что получилось, мы наконец-то почувствовали себя людьми. Но это только мы почувствовали. А со стороны это выглядело словно мы два лунохода андроидного типа. Особый антураж к непомерно большим курткам и штанам варварски нами обкромсанными, добавляли говнодавы на ногах. Они очень походили своим видом на диэлектрические боты. Но с ними по определению ничего сделать было нельзя. Из-за них походка у нас была шаркающая. Мне мы напоминали зомби - пугал, которые в добавок ко всему ещё и в штаны наделали.  Воистину говорят, что одна голова хорошо, а две ещё лучше, больше дров наломают. Короче, нам одновременно в голову пришла мысль. Решили мы применить хорошо отработанный на ноже приём. Не в плане причинения увечий ближнему, а в плане приведения его в пригодное для употребления состояние.  В общем, стал я научно тыкать своим даром по всем доступным нам приблудам. Вот только пока всё было безрезультатно. А затем из очередной хреновины вытекло фосфорицирующее вещество. Оно ярко светилось. Правда, его  ядовито синий цвет смущал.
- Опа! Вот из него мы и сделаем светильник, - обрадовался мой друг.
Я с сомнением и опаской посмотрел на ядовитую синюю жижу и сказал:
- Жора, нам бы от этой  хрени потенцию не потерять.
- Чего не потерять? - не понял Жора.
- Я говорю, как бы нам не облысеть, - сказал я, не желая запугивать парня и  глядя на милую мордашку своего друга, жутко подсвеченную снизу синим светом.
- А, это, - протянул паренёк. - Так я люблю налысо брить голову, как товарищ Котовский.
Ну да, я уже и позабыл, что в его времени Котовский являлся этаким супергероем, сражавшимся с царизмом. А теперь даже вспомнил сцену из фильма, где он ловко сбежал из зала суда, где находился на скамье подсудимых. А причёска - это скорее всего средство профилактики паразитов, чем дань моде. Ну, ладно, другого выхода нет, будем использовать эту хрень для освещения пути, ведь Жорж не сможет постоянно применять свой дар. А дорога по тёмным пещерам и тоннелям обещает быть долгой.
Забив на всё и отбросив ненужные рефлексии, я решил заняться своим ранцем. Но Жорик героически отнял его из моих лап.
-  Вы чего, Жорж, белизны обожрались?
- Лёха, не вздумай по ранцу своим даром упражняться, забыл, что там лежат найденные нами души.
Я себя даже стукнул по лбу. Ума нет, считай калека.
Поэтому эксперименты стали проводить на ранце Жоры.  И оказалось, что мой друг совершенно правильно не дал мне упражняться с моим ранцем. Он как в воду глядел, ну, или ж... пятой точкой чувствовал. Я коротко хохотнул, припомнив его недавние аттракционы, но поспешил взять себя в руки. Сосредоточившись, я жахнул. Едва я это сделал, как рюкзачок ярко засветился. При этом чуть не спалив нам сетчатку глаз. А когда зайки, мошки и прочие тёмные пятна ушли из наших слезящихся глаз, мы увидели, что ранец сплавился, скукожился до размера моего кулака, превратившись в бесформенное нечто. То ли это дар так повлиял на то, что было внутри ранца. То ли мы своим несанкционированным вмешательством вызвали процесс самоуничтожения. 
В общем, легко обделались, ой, то есть отделались. Обошлось, так сказать, малой кровью, но слегка обосравшись. Как представлю, что мы, ослепнув, как два крота по пещерам тычемся, так оторопь берёт. Обмотав трости остатками штанин и рукавов, вымазали их в ядовитой синей жиже. Получили что-то вроде факелов.
 Критично осмотрев творение нашего сумрачного гения, я проговорил:
- Ничего, с пивом сойдёт. 
- Да, сейчас бы холодненького пива не помешало бы, - сглотнув слюну, мечтательно произнёс Жорик.
- Да я бы и от простой воды сейчас не отказался, - не совсем согласился я с другом.
Злой сушняк потихоньку начал разогревать колосники в моей глотке. Я, являясь большим водохлёбом по жизни, с трудом представлял себе, как смогу обойтись без живительной влаги.
И вот, наконец, графья соизволили отправиться в своё увлекательное путешествие. Конные всадники, следуя впереди, освещали наш путь. Лакеи, устроившись на закорках экипажа, поддерживали багаж. Так вслух я комментировал начало нашего путешествия и откровенно угорал над фигурой зомби - Жоржика, идущего впереди меня. Чунеход за номером один или всё же говноходец первый зло буркнул мне в ответ:
- Сам ты, графья.
Измотанные дорогой, ведь постоянно приходилось пробираться сквозь гигантские зубы едучего дракона, мы устроили первый привал. Тяжело опустившись на пол, отдышались.
- Лёха, как ты думаешь, сколько мы прошли? - задал вопрос любознательный первопроходец.
Я, желая его приободрить, слегка преувеличил пройденное нами расстояние и ответил:
- Думаю, метров семьдесят мы точно отмахали.
- Да ты гонишь? - возмутился Жорж, ему, видимо, не верилось, что нам удалось преодолеть столь длинный путь всего за каких-то пару часов.
- Жора, ну ты чего, как маленький? У нас одна обувь чего стоит, пока сделаешь шаг в ней три раза переступишь, да и одежда тоже скорости не добавляет своим удобством. А эти чёртовы светильники - все руки отмотали. И это у тебя ещё за спиной ранца нет. А мне мой ранец уже весь зад отбил и плечи натёр. Как будто там кирпичи лежат.
 И тут же я припомнил недобрым словом пару злых и жадных животных, которые принудили меня жесточайшими пытками, меня, человека по своей натуре не жадного, даже, можно сказать, бессеребренника и аскета, класть в рюкзак всё, что ни попадало под руку. А если мой мозг не позволял что - нибудь положить в ранец, то эти самые хомяк и жаба душили меня.
- Ладно, пошли уже, хорош прибедняться, - с кряхтением поднявшись, произнёс с невозмутимым  видом этот оптимистично настроенный редис, мой друг и товарищ.
Как будто это не он сейчас плакал и стонал, жалуясь на нелепую судьбу беременной женщины. «Откуда у него столько оптимизма появилось?» - стал грызть меня червячок сомнения. «О, дошло!» - я его раскусил, этот хитро сделанный товарищ мой просто не хотел тащить рюкзачок. И мы продолжили свой путь.
 
Глава 5

Путь наш был сложен и тяжёл, но, как говорится, «упорство и труд мозоли натрут и геморрой отрастят». Мы медленно приближались к выходу из подземелья. Вернее, мне хотелось надеяться на это. Так и ползли, словно раненый робот Вертер, время от времени делая привалы.
Вот на одной из наших лежачих посиделок я и услышал, не поверив сначала своим ушам, звук льющейся воды. Я в начале принял его за плод своего воспалённого воображения, мучимого нестерпимой жаждой.
- Жора, а вам случайно в Брюсселе не стоит памятник за тушение пожара? - с подозрением поинтересовался я, а то вдруг я на больное воображение грешу а оно вот оно что.  Вдруг мой друг решил воссоздать знаменитый арт-объект «писающего мальчика». Вторя моему вежливму тону, друг поинтересовался:
- Алексей, вы часом кукушкой не двинулись?
Я хотел было подтвердить его предположение. Мол, есть такое. Но обрадованный тем, что звук, издаваемый моим другом исходит с уровня земли и тем самым исключает вариант произведения им ясно слышимого журчания. Тупо высоты струи не  хватило бы для такого звука.
Я снова поинтересовался:
- Кажется, вода где-то бежит?
На мгновенье воцарилась тишина. Мы даже дыхание затаили. Сперва было слышно только биение сердца и звук выходимого воздуха, но это было совсем не дыхание.
- Фу, Жорж, потерпеть не мог?
И тут же мы стартанули с  низкого старта. Таки да, нам всё же удалось услышать слабый звук льющейся воды. Как ни странно, я первый достиг тонкой струйки воды, хотя и был изначально позади друга. И первым же припал иссохшими губами к источнику. «Какая же она вкусная и сладкая!» - думал я, жадно заливая пустыню в моём роте. В самый пик наслаждения я услышал:
- Не пей, а то козлёночком станешь, - произнёс начитанный упырь, опошлив тем самым радостный момент.
 Мне поплохело от одной только мысли. А ведь действительно, что это за вода? Но вроде просто вода. А может, чего с ней не так? Я прислушался к своим ощущениям. Они мне подсказывали, что надо не прислушиваться, а пить. И я продолжил поглощение живительной влаги, пока мой желудок не раздуло. Вставая, я услышал, как в нём плещется вода.
На этом месте мы сделали продолжительный привал. Через некоторое время я осознал, что Жора так и не сделал ни одного глотка. Он чего, сука, время что ли засёк?
- Жора, можешь пить, вроде нормально, - с улыбкой сказал я ему.
Он покраснел от стыда. Вот только лучше бы он этого не делал, наше освещение придавало приятный синюшный цвет лицу, мы в его сиянии напоминали созданий из фильма про аватаров. Только, правда, померших. А жорж от стыда приобрёл тёмно - фиолетовый оттенок, как будто он помер от столкновения с железнодорожным составом. причём сталкивался он с ним лицом. Вот всё же, какая человек скотина неблагодарная. Казалось бы, попил, ляг, отдохни, да дальше топай. Но нет, теперь жрать охота.
- Лёха, сейчас бы порубать, пельмешек бы со сметаной, - под аккомпанемент наших урчащих животов, сглотнув слюну, произнёс садист.
- Или консерву сожрать, - мстительно заявил я. Это я ему и за козлёнка, и за пельмешки. Вон, надулся. Опять обиделся.
Молчание затягивалось. Всё же, чувствуя, что переборщил, я решил попросить прощения.
 Встал, ещё раз попил. Куда только в меня столько воды лезет? Наверняка, где-то верблюд от зависти всплакнул. Я подошёл к незаслуженно обиженному мной другу. Слегка пнул его и сказал:
- Хорош валяться, пора идти.
Жоре, по-видимому, и самому надоело дуться. Он радостно приняв мой призыв, рванул за мной с неоднозначными намерениями. Фора была за мной. Пока он поднялся, я уже был от него на расстоянии семи шагов. Учитывая нашу форму одежды, расстояние между нами казалось воистину космических масштабов. Правильно оценив обстановку, юный мститель только махнул рукой и задал прозаический вопрос:
- Лёха, а как быть с водой? Ведь с  собой нам её не взять.
Вот же сволочь. Знает, как ударить по больному. Я в ответ буркнул:
- Я в роте понесу.
Видимо посчитав инцидент исчерпанным и приняв  во внимание то, что мы теперь квиты, он сжалился надо мной и предложил набрать воды в согнутые рукава курток. Я аж замер, не поверив своему счастью.
 - Поди воду будет держать?
Попробовали. Действительно, ткань комбеза хорошо удерживала запас живительной влаги. Правда, пришлось отказаться от первоначального плана набрать воду в обе куртки. Во-первых, грёбаный рюкзак носить на голом теле вообще не вариант. Он просто сотрёт плечи до костей. Во - вторых, учитывая прохладу подземелья. голым можно околеть. да и в руках бурдюки нести то ещё удовольствие. А так можно меняться ношей время от времени, попутно согреваясь. Правда, на долю счастливого обладателя тёплой куртки выпадало несколько бонусов. Приходилось идти первым и нести на себе не к ночи помянутый тяжёлый рюкзак и два факела, которыми следовало одновременно подсвечивать дорогу себе и  товарищу, идущему позади в обнимку с не очень-то удобной ёмкостью. В общем, у нас всё было, как в сказке, чем дальше, тем уровень пиждешности выше. Следуя утверждению военных, что инициатива имеет инициатора, Жоре выпала честь тащить бурдюк первым. Но радость моя была недолгой. Из-за чёртовых факельных железяк руки наливались свинцом. Чувствуя ответственность, я терпел и держал марку. Через несколько минут такой ходьбы я всё-таки не выдержал.
- Жора, ты поди совсем замёрз?
Он же, стоически перенося лишения, ответил стуча от холода зубами:
- Я уже совсем задубел.
Всё-таки, я вовремя у него поинтересовался. В этот момент  у меня от непомерной нагрузки уже стало судорогой сводить мышцы шеи. Когда мы поменялись с ним ношей, я облегчённо вздохнул. Ну да, прохладно, но я понадеялся на свой прекрасный шелковистый меховой покров. Ведь недаром я отращивал его долгие годы. Через какое-то время меня стало подкидывать от холода. Я весь покрылся гусиной кожей. Мех мой топорщился на руках и спине в тщетной попытке согреть меня. Я уже было собрался запросить смены позиций, как вдруг краем глаза заметил не то какое-то движение, не то мелькнувшую неясную тень. Зато я отчётливо услышал посторонний шорох, а затем вроде как и шёпот. Мне показалось, что от меня повалил пар, когда меня бросило в жар от ужаса.

Глава 6

Вот, снова, только теперь с другой стороны.
 С криком: «Прикрой, я атакую!» я шарахнул своим даром в ту сторону, при этом начисто забыв, какую ценность нёс в руках. А Жора, красавчик, как всегда, не задавая глупых вопросов, мгновенно телепортнулся, тупо сбежав. Я осмотрелся по сторонам и ничего подозрительного не заметил.
«Получается, что тревога была ложная?»  Так подумал я, чувствуя, как мои уши пылают от стыда. Вот и куртка лежит на полу. И вода из неё вся вытекла. Нет, есть во всём этом что-то странное. Но что?
- Лёха, ты как там? - сначала услышал я робкий голос, а затем в отдалении увидел и мертвенно синий свет факелов.
- Жора, иди сюда. Похоже, я лоханулся, тревога ложная, - и я призывно помахал ему рукой.
Пятно света стало медленно приближаться. Вот, когда ему надо, этот кенгуру быстро упрыгивает, зато сейчас плетётся словно улитка. Я поворчал, потому что холод вновь стал пробирать меня до костей. Со стороны Жорка выглядел очень жутко. Этакий робо - зомбарь, одетый в обноски с чужого плеча, и это плечо было явно бомжеватой наружности, фигурой сопоставимой с малолитражку. Да ещё кислотно синий свет факелов добавлял антуражу. Самый, что ни на есть, натуральный техно - призрак. Неее, скорее техно - пизик. Так как для полноценного привидения он статью не вышел, хлипковат.
У меня уже зуб на зуб не попадал, а тело бил озноб, когда этот луноход наконец-то добрался до  цели. Содрав с него куртку, я напялил её на себя, постепенно отогреваясь. Он же в это самое время стоял над лежащей в луже другой куртейкой, подсвечивая  себе факелом и попинывая ногой, осматривал её.
- Эх, жаль, столько воду тащили, и всё зря. - как-то удручённо произнёс он. А затем с наездом поинтересовался. - Лёха, а ты, собственно, чего, словно в попу ужаленный заорал-то? И кого ты там собирался атаковать? Чай, привиделось чего? А может, просто тени так легли, или  это у тебя с голодухи вольты пошли?
Вот вы видели когда - нибудь, хотя бы в фильмах, как паровоз спускает пар? Шипение, свист и облака перегретого пара. Так вот, в этот самый момент он, этот самый паровоз, по сравнению со мной показался бы едва закипающим чайником. Столь велико было моё негодование.
-  Жорж, вы бы для начала перестали пинать одежду и валять её в грязи. Вам ещё носить её всё же.
- Так она же мокрая и холодная, - возразил недальновидный «чукотский» парень.
Это он сейчас зря влез, он этим только маслица в огонь моей ярости плеснул.
- Тебе дар такой дали! Ты же ходячий костёр. Смотри только не спали. А вообще, какого ты сдристнул, если тебя просили прикрыть?
- А ты какого хрена заорал? Тебе бы так в ухо заорать, поди в портки бы наклал?
- Не наклал, а наложил, - зачем-то  подправил я Жорика, негодующего от таких постыдных обвинений. - Жора, ну чего ты мажешься, струсил, будь мужиком, признайся.
Так давил я на его психику. А он в ответ:
- Сам визжит, как баба, видите ли, испужался он, - попытался он свалить всю вину на меня.
- И вообще, чего ты мне в харю факелом тычешь? - поинтересовался я.
Он действительно, неосознанно, на эмоциях слишком близко приблизил источник освещения к моему лицу.
- Да вот, хочу в твои бесстыжие глаза посмотреть!
- Всё, посмотрел? Или ты собрался мне их спалить? И вообще, ты не видишь, что здесь и так светло? Зачем палкой в морду тыкать? Или ты в застенках  у ГЭБни учился?
Он с подозрением уставился на меня, когда всё-таки отвёл в сторону орудие дознания. Я тоже с подозрением смотрел на его оторопевшее, ну пусть будет лицо.
- Чего шары пучишь? - задал я корректный вопрос.
- Лёша, а чего это у тебя с лицом? - как-то чересчур вежливо и в тот же момент испуганно спросил дрожащим голосом мой друг.
Я облапал свой фейс Вроде всё на месте, Ничего подозрительного, только суточная щетина, но я не думаю, что Жора настолько эстет в этом вопросе, что сие обстоятельство могло бы его так насторожить. Естественно, лицо покрывал слой пыли с разводами от пота. Но я так думаю, что это наоборот придавало мне брутальный вид. Между прочим, у Жорки у самого хрюкало не намного чище. А может у меня клыки или рога повылазили? Но нет. Закончив исследования и не найдя аномалий на своём мужественном и благообразном лице, я просто мотнул подбородком вверх. Типа, чего не так?
- У тебя под кожей какое-то свечение.  Вернее, ты как-будто изнутри подсвечиваешься, словно внутри лампочка горит.
Я оторопело и недоверчиво следил за юным натуралистом, который пытался исследовать меня при помощи «сканера», по совместительству являвшимся его грязным пальцем. Подозревая, что всё-таки он меня разыгрывает, я не вёлся на этот явно детский развод. Жорик, не являясь по своей натуре человеком прозаичным, убрал за мою спину импровизированные источники света - факелы. Одновременно с этим дотронулся до моего носа. Я непроизвольно свёл глаза в кучу. «Ох, ёж твою медь» - непроизвольно вырвалось  меня. Я отчётливо увидел исходящий из меня свет.

Глава 7

- Да ну на... - я ещё что-то собирался сказать, как вдруг Жорик оттолкнул меня в сторону с отчаянным воплем.
При этом он пытался кого-то уе... ударить факелами. Ошеломлённый таким перфомансом, я, пытаясь поймать равновесие, выскочил из чуней и прошлёпал босыми ногами по острому крошеву из камней. «Ай, ай, сука!» - только и шипел я, подскакивая от очередного укола. Сначала была у меня мысль по изощрённей прибить Жорика, чтобы над старшими товарищами не издевался. Но я осознал, что этот буян оттолкнул меня, именно оттолкнул, словно спасая от какой-то опасности, появившейся за моей спиной, а не просто пихнул меня, решив пошутить из хулиганских побуждений или в отместку за что-то былое, А теперь машет факелами, как дубинками, причём сразу двумя. Он что, амбидекстр, что ли? Сколько мыслей в моей голове, а времени прошло меньше мгновения.
Остановив своё нежное тельце, я решил всё же узнать, а чего, собственно, происходит? Но вопросы задавать как раз и не пришлось. Оно, это самое,  приближалось, атакуя, перемещаясь по спирали со свода на стены, а затем на пол и так по бесконечному  вихревому кругу. Из чёрной сгустившейся мглы то и дело показывались, мелькая, то когтистые лапы (похожие на конечности крокодила), то щупальца гигантского кальмара, утыканные острыми шипами, то вообще неописуемая хрень.  В этой бушующей мгле иногда что-то ярко поблёскивало золотом. Странное дело, но это уж сильно смахивало на золотые клыки. Блин, на нас что, цыгане что ли напали блатные? Кто ещё сейчас золотые фиксы носит? И это всё происходило под аккомпанемент какофонии разных звуков. Слышался скрежет и цокот когтей, и звук, отдалённо напоминающий неразборчивый шёпот, даже слышался нарастающий низко частотный гул, похожий на растревоженный улей. Если вам выпадет счастье побывать на пасеке, попробуйте от души пнуть пару раз пчелиный домик. Я даю сто процентов, что вы услышите подобный звук. Если не от пчёл, то от хозяина пасеки точно. Но вернёмся к нашим реалиям.
И посреди этого великолепия, от которого кровь от ужаса стынет в жилах, бьётся истинный воин света, сокрушая тёмных исчадий, порождённых химерами, булавами света. В Жоркиных руках факелы сливались в два сплошных круга света. Он настолько шустро ими махал, не забывая про священный воинственный клич (короче, его, наверное, заклинило, и он тупо орал: «ААААААААА» на одной ноте). Я даже успел восхититься, вот дыхалка у парня, ему бы в опере выступать или колёса Белаза ротом надувать.
Капли светящейся жижи изредка слетали с факелов, а я то грешным делом думал, что эта чача намертво прилипла. Те твари, на которых попадала светящаяся капля, щемились с диким воем, словно от нестерпимой боли.
 А я отчего такой наблюдательный и относительно спокойно мыслящий в такой стрессовой обстановке? А вот, всё просто. Я вспомнил, что являюсь обладателем замечательной способности. Это я не про ветвистые разряды электричества, которыми кошмарил Жору, хотя и была такая мыслишка воспользоваться этим, но по здравому размышлению от этой идеи отказался. Нет, ну кореша мне в принципе, вроде как жалко, но дело-то в другом. Как молнии повлияют на этих существ? А вдруг они диэлектрические, как перчатки или гондоны? Нет,  про последнее, это я зря. А хотя, как их ещё назвать? В общем, запустил я свой защитный купол, даже успел затормозить нашу свето-ветряную мельницу. Вон, стоит, покачиваясь, едва успевает дыхание переводить. Вот я и расслабился. А что? Мы в безопасности, броня у нас в три наката. Когти, щупальца и даже золотые фиксы были бессильны перед нашей защитой. Мы даже успели насладиться лицезрением наших противников. Кстати, то, что я сначала принял за фиксы таковыми не являлись. То светилось нутро тварей сквозь зубы, когда они широко открывали свои пасти. Почему не клыки, а зубы? Потому что они очень напоминали коронки на шахтовых проходческих комбайнах. И зверьки такие интересные на вид. Я вот всегда, когда вижу фото или видео, скажем про ската мантию, просто тащусь от его  величественного вида, медленно летящего в толще океана, словно гигантская бабочка. Так вот, эти милые зверушки, ни хрена на него не похожи, хотя определённое сходство формой и габаритами есть. «Всё, пипец!» - подумал я, а Жоре подбадривающе заявил:
- Ничего, Жорка, не ссы. Если они нас заколбасят. То, во-первых, мы и не почувствуем, а во-вторых, есть такая народная примета, что если вас съели, то у вас всегда имеется два выхода. Сначала он не понял, а затем зашёлся в истерическом смехе. В этот самый момент сквозь защитный купол и проник тугой чёрный жгут, стеганувший своим кончиком по нижней конечности Жоры. На первый взгляд, ничего критичного, если не считать инфаркты и прочие прелести, сопутствующие сильном страху. Так, немного золотой пыльцы, ну и Жора чего-то слегка приуныл.
- Леха, чего-то мне хреново,  - успел произнести друг, прежде чем рухнул на пол.
Я к нему, и тут ещё один отросток ударил меня точно в грудь. Здесь, наверное, не подойдёт слово «поплохело». Здесь совершенно уместно будет выражение «Всё, писец!». Нет, ну а как по другому? Если этот, неохота материться, так что пускай по-прежнему будет отросток, рассыпался в прах, а вот за пределами защитного купола произошло нечто такое, что не оставляло сомнений, что хозяину этого отростка немного не здоровится. Тьма колыхнулась. Я думаю, что это был ультразвук, ну а как по другому? Если в ушах вдруг засвербело, зачесалось, а затем этот зуд переместился и в черепную коробку. Все же были в такой ситуации, когда что-то жутко чешется, а почесать нельзя. В общем, тогда вы должны понять моё состояние. Ливер внутри меня мелко затрясся, а сердце, казалось, превратилось в бешеного зайца. Словно почувствовав это, окружающие нас твари усилили свой натиск многократно. Я же, находясь в предобморочном состоянии, успел подумать, что ещё пару минут, и я не выдержу напора. Едва я успел так подумать, как зашевелился Жорка. Сначала он встал на четвереньки, по-собачьи  помотал башкой. Ну чисто дворняга!
- Жорка, ты как?
- Нормально, - выдавил он из себя.
 - Тогда вали отсюда. Боюсь, я долго не выдюжу. Да, и попробуй как можно дальше прыгнуть.
- Леха, да ну, я так не могу. А как же ты? Я же тебя....
Он ещё что-то хотел сказать, но я его перебил:
- Жора, прекращай, уходи по воде. Отомсти за меня. И пусть страна меня не забудет, своего героя.
Жора всё же понял, что погибать вдвоём глупо, а может и проникся моей пафосной речью, я же ещё и про несдающийся «Варяг» успел завернуть, даже сам носом хлюпнуть успел.
Жора исчез.

Глава 8
Я почувствовал, как у меня под носом скатилось что-то горячее. Может, одинокая слезинка,  или даже кровь могла носом пойт
Тут я понял, что защитный купол не выдерживает и начинает разрушаться. И я  крикнул: «Банзай!». Правда, непонятно, зачем я это сделал, но кто их разберёт, «воинов солнечного ветра», надо, наверное, было крикнуть по нашему, по-русски: «Волки позорные». Ну и ладно, пусть его, назад всё равно уже не отыграешь.
Я высвободил из себя весь заряд, вложив в него всё, что у меня было: страх, горечь обиды и бессильную ярость. Из моего тела вырвался сноп молний, и последнее, что я успел увидеть, прежде чем  у меня закончилось электричество, это была раззявленная пасть чудовища, обнажившая жерло своей необъятной глотки, пышущей золотым жаром.
Трееееень - трень. «Какой же у меня противный рингтон на смартфоне», - хватая его в руки, подумал я. «Да это мошенники звонят», написано, что звонок из Абу - Даби, а там у меня родственников нет. Отключив смартфон, я слегка поматерился на тех, кто звонил. Затем припомнил ужасную пасть из моего сна, которая вроде как хотела оттяпать мне голову, и даже мысленно поблагодарил этих людей, которые меня вовремя разбудили. Я прислушался к себе, что-то мне хреновато. А, просто писать хочу, да и живот как-то подозрительно бурчит. Что значит подозрительно? А кто на ночь глядя всякими салатиками наобжирался, да ещё и газировкой всё это запивал? Какая-то сука внутри меня мне же  и попеняла. Я сорвался с места, словно гоночный болид, да ещё и с выхлопом. «Только бы успеть, лишь бы добежать!», - мысленно проговаривал я эту магическую мантру, не забыв вновь воздать благодарность мошенникам, которые меня разбудили. «Твари, не могли на час пораньше позвонить. Уроды, одним словом».
Едва я успел взгромоздиться на белого коня (я, конечно, извиняюсь за подробности, но такова жизнь, как говорят французы «селяви»), и выплеснул из себя весь негатив, как в моей голове я поздоровался сам с собой. Я этот и тот, из моего сна. Вот значит, что происходит в мозгах людей, больных бинарным раздвоением личности. «Пускай эти люди страдают от болезни, а мы будем наслаждаться», - как-то совсем не весело усмехнулся тот, другой я.
Почему я решил, что это именно другой я, а не, к примеру, какой - нибудь демон или злой дух? Всё просто, узнаю руку мастера. Кто ещё мог поселиться в меня в таком месте, да ещё и в такой ответственный момент.
-Ну, колись, чего надо? Чего припёрся? - вообще невежливо спросил раздосадованный таким недобрым утром я.
А тот я проигнорировал мой хамский тон и проговорил:
- Лёха, подзарядка нужна.
Вот огорошил.
- Зарядное устройство в гараже, сам знаешь, - брякнул я.
- Ты дуру не гони, будто не врубаешься, - прикрикнул он и продолжил - Мы тама вон чего, а тыт тут в тепле.
- Ага, мне аж совестно стало. Извини, но я только что столько топлива скинул.
- Дебил! - лаконично ответил он мне.
-Ага, сразу дебил, - возмутился я.
- Лёха, ты пойми, это вопрос жизни и смерти. Там нас с Жоркой сейчас сожрут, а ты кобенишься. - надавил он на мою совесть.
- Ничего и не кобенюсь. Я в душе не чаю, чего тебе нужно, и как тебе это дать. - усовестившись, я пошёл на попятную.
- Да всё просто. Дай мысленное разрешение взять часть твоей жизненной энергии, - просветил он меня.
- А в процентах сколько именно надо? Десять, двадцать, тридцать хватит?- начал я зачем-то торговаться сам с собой.
Тот я заржал, ругнулся:
- Ну что ты, словно еврей-ростовщик торгуешься, я себя не узнаю.
Я озадачился. А действительно, чего это я? Ну и дал добро. И сразу почувствовал, как просел мой заряд. Я уже было хотел возмутиться таким грабительским отношением, как моя жизненная энергия вновь выровнялась, придя к обычному уровню.
- Ну вот, а ты боялся. Даже юбка не помялась.
Мы оба похихикали.
- Данке шон.
- Битте шон.
Обменялись мы вежливыми словами, правда почему-то не нашими.
- Слушай, Лёха, а ты не желаешь туда махнуть? Ведь сам же ныл, что работа обрыдла и быт заел? А там и приключения, о которых ты мечтал, и здоровое, молодое тело. А ещё бонусом, ты там будешь чуть ли не всемогущим колдуном. В общем, уболтал меня этот искуситель, я даже не понял, как дал согласие.
- А,  иди оно всё конём! Давай!
Я от радости даже забыл щеколду на двери туалета отпереть и ударился об неё всем Алёшей. Хорошо хоть про остальное не забыл. Это я про бумагу, трусишки и даже воду не забыл спустить, а то нехороший конфуз бы вышел.
Ну, здравствуй. Любимая квартира! Я словно целую вечность в ней не был. А прошло-то всего ничего времени с момента моего попадания. Я даже не поленился примерно прикинуть в уме, сколько я отсутствовал. Вышло чуть больше полутора месяца, а сколько всего произошло, чего я только не успел испытать! Жаль только, что моих дома нет, я по ним так соскучился. Ну ничего, теперь недолго ждать осталось.
Такие мысли крутились в моей голове, в то время, как я бродил по комнатам, наслаждаясь позабытыми чувствами семейного гнёздышка. Добрёл до спальни и плюхнулся на кровать. А та, казалось, до сих пор сохранила тепло моей любимой. А какой головокружительный аромат. Запах цветов и конфет, запах моей принцессы. Я им дышал и не мог надышаться, впитывая его в себя целыми кубометрами. Сердце радостно билось от перенаполнявшей его нежности. Своей щекой лёг на её подушку и словно ощутил прикосновение к бархатной коже своей жены. От охватившего меня удовольствия я даже счастливо зажмурился, улыбаясь.
«Грёбаное чудовище!» - это я, похоже, вслух заорал, когда увидел перед собой ковшеподобный хавальник монстра из моего ночного кошмара. Вот только сейчас это был не сон, а самая что ни на есть суровая реальность.
Глава 9

Да уж, реальность. Страшно, аж до усрачки! Зачем я согласился на обмен, старый пентюх. Вот ты сам себе вечно создаёшь проблемы, сам себе злобный Буратино. Я вытянул свою ладонь в сторону мордашки инопланетного существа или, всё же, инфернальной твари. Я и сам не понял, на какой я это сделал. То ли от страха, желая как-то защититься, то ли не от большого ума, надо же догадаться совать руку в гигантскую мясорубку, а может, по какому-то наитию. Но это, как ни странно, принесло свои плоды в виде золотого сияющего шара величиной с хороший такой апельсин. Сначала я даже зажмурился, а затем почувствовал, словно меня потянуло что-то неощутимое. Я инстинктивно напрягся, оказывая сопротивление этой силе, ещё одно усилие, и что-то пумкнуло. Ну и вот, как итог - на моей руке «апельсинка», правда она почти мгновенно погрузилась в мою плоть. А животинка дохленькая лежит у моих ног. Больше я ничего осознанно делать не мог. Это оттого, что началось жёсткое рубилово, кровавое месиво.
Я мог побожиться, что мне как минимум раза три - четыре отсекали ноги, а руки, так вообще бесчисленное количество раз. Я сбился со счёта на втором десятке. Да и тушку мою зверьки не щадили - рвали в клочья, только золотистая пыль из меня успевала вылетать. Помню раньше в детстве перед новым годом мы вытаскивали палас на улицу, расстилали его на белоснежном пушистом снегу, набрасывали на него морозный пух и веничком разметали по всей поверхности. Затем,  водрузив запорошенный палас на перекладину турника, начинали лупить по нему что есть мочи специальной витой хлопушкой. А шлепки звонко разлетались по всей округе, отражаясь в морозном воздухе от застывших домов протяжным эхом. И пыль от каждого удара вылетала небольшими облачками, перемешанная с хлопьями снега.
Так и из меня, как с того коврика, зверьки своими действиями выбивали золотую пыльцу. Это вот сейчас что упало? Похоже на пару моих рёбер. Ну да, вот и боль пришла всепоглощающей волной. Так, рефлексировать некогда! Вновь извлекаем из себя «апельсинку», и по новой.
Как бы от такого количества цитрусовых диатезного высыпания не приключилось? Такими мыслями мой умишко пытался спастись от безумия. А сколько электрических разрядов вылетело из меня? Я за всю прежнюю жизнь столько не видел, наверное.
Постепенно силы добра, в моём лице, начали одерживать верх над силою тёмною.
- Куда, сука, стоять! - закричал я на самого себя, когда ринулся в погоню за позорно сбежавшим супостатом. - Аника, блин, воин хренов. Что с мозгом у тебя? Вроде в башню тебе не прилетало? Так какого ты хрена за ним прёшься-то? Смотри-ка, развоевался он! Добить собрался? А ежели у них там ещё парни есть, да побольше? Отоваришься по полной и поминай, как звали!
Это меня песочил, словно нерадивого подростка мой самый строгий воспитатель - я сам. А потому как вроде больше и некому. Опа! Как же некому? А как же этот? Ну, как его? Жорик который, он-то где? Вроде как здесь должен быть по близости.
- Жора! Жора! - позвал я.
Несколько секунд, и передо мной появился измождённый парнишка, краше в гроб кладут. Бряк, и он упал плашмя прямо на разрубленную по вдоль тушку размером метра с четыре. Вот с этой заразы я и поимел ту самую большую «апельсинку», почти грейпфрут, что, собственно и положило начало моей победе. Я вот помню из всяких там книжек, что можно вроде как исцелить кого-то, поделившись манкой, точнее манной. Только куда её запихивать, специального слота на парне нет. Будем, значит, пробовать лечить накладыванием рук на буйную головушку. Ну положил я на него руки, что дальше? «Ах ты! Как бы чайник парню не спалить!» -  испугался я, когда из-под моих рук заструилось свечение, словно северное сияние. Вон даже волосюшки на тыкве Жоры затрещали.
- Да не ссы ты, Лёха, больше, чем надо всё равно не вольёшь.
- Блин, кто здесь?! - стал я озираться по сторонам, когда услышал голос незнакомого мужика.
А голос тем временем продолжал:
- Чего ты по сторонам пялишься? Я на потолке.
- Ну ни х... себе.
Обалдев от такого пассажа и позабыв про Жору, я отпрыгнул в сторону и стал пялиться наверх, пытаясь рассмотреть кого-то. Ведь я был стопудово уверен, что голос доносился именно с потолка, прямо надо мной. Отсмеявшись, этот шут гороховый, озадаченно произнёс:
- Ты либо настолько рад моему возвращению либо ... Лёха, а ты случайно головой не ударялся, может ты башкой своей орехи колол? - с издёвкой в голосе продолжал глумиться надо мной этот бестелесный хмырь.
Я за словом в карман не полез и отбрил его:
- Ну, для кого Лёха, а для кого и Алексей. А вы, мужчина, собственно, кто?
- Да ладно! Неужели всё настолько плохо. Ведь все параметры в норме.
Вот и весь его ответ.
- Лёха, ты меня так разыгрываешь, что ли? Так это совсем не смешно.
«Зашибись, ему не смешно, а мне вот, капец как весело. Тут и без него веселья хватает, только успевай отворачиваться» - проворчал я про себя и только собрался сделать первый шаг к нормализации отношений с этим хамлом, как меня опередили.
- Всё. Брэйк! Алексей, давайте заново начнём наше знакомство.
Глава 10
Таинственный незнакомец продолжил:
- Да, что-то не заладилось у нас. Видимо, произошло какое-то недопонимание или досадная ошибка.
Чего-то он мягко стелет, как бы чего не вышло, - не купился я на вежливый тон, так и остающегося невидимым собеседника.
- Извините, вам не кажется, что для начала хорошо было бы, если бы вы соизволили показаться мне на глаза. А то не слишком вежливо с вашей стороны. Вы меня видите, а я вас - нет. Моветон какой-то получается.
Вот как я завернул, даже англицким снобом себя почувствовал. Можем, если хотим.
- Сэр, лорд Алексей, да будет вам известно, что сие, увы, совсем невозможно.
«Фу, какой-то слащаво-приторный у него тон», - подумал я, а чудило не унимался и продолжал:
- Это, к великому моему сожалению, невозможно по одной маленькой причине. Моё тело погибло, а моя душа находится в искусственно созданном модуле, во вспомогательной памяти, которая по техническим причинам пока для вас недоступна  восстановлен лишь контур коммуникации. Да, чуть не забыл. Если что, то всё находится в.....,
И он сделал загадочную паузу, после которой продолжил уже нормальным тоном: 
- В твоём жбане, в башке твоей! А я являюсь офицером морского десанта Игнатовым Фёдором Егоровичем, капитаном третьего ранга и по совместительству твоим другом.
Я охренел от его слов.
- Вы чего, коммуналку, что ли из меня сделали?
И ведь Алёша, сучонок, ни хрена мне  про это не сказал! Я так долго ещё говорил, при этом совсем даже нецензурно, Пока меня не прервали: 
- Ну ты, Лёха, красавчик! Я даже таких матов не знаю.
 Я облегчённо выдохнул, когда меня сзади коснулась чья-то рука.  Я чуть не обделался. Почему чуть? Оказалось, что это Жорик очнулся.
- Лёха, а чего ты с Федей так базаришь? Или он снова за старое взялся?
Тут слово взял этот самый Федя:
- Жора, не кипишуй, У Лёни какой-то заскок, только причину не пойму пока. Ты лучше скажи, Серый уже проявился или ещё нет?
- Здесь я, командир, - отозвался ещё один невидимка.
Я подумал: «Блин, ещё один? Где они все там размещаются?».
- Ты что? Тоже в моей голове? Устроили, понимаешь, вертеп какой-то, только баб с цыганами не хватает!
Похоже, я начал впадать в истерику.
- Отставить, боец! - рявкнули на меня. И я отставил, подавившись словами.
- Давай, колись, что за хрень с тобой произошла?
От того, что этот голос был настолько убедительный и настолько властный, я и раскололся, поведал им о том, что махнулся с Лёхой, не глядя.
- А ты часом не брешешь? -  с подозрением поинтересовался какой-то Серёга.
- Нет, Сергей, я не думаю, что такое, в принципе, можно выдумать, - вновь вступил в разговор Игнатов.
- Значит, говоришь, он там остался?
Я промолчал. А командир продолжил, размышляя вслух:
- Такое даже в самых смелых фантазиях никто не допускал.
- А копирование миров с людьми и открытие порталов всегда лежало на поверхности, - добавил иронии я.
- Я ж тебе всегда говорил, что ты - уникум. Ну это ладно, лирика. А всё же надо нам из этих катакомб выбираться.

Глава 11
Блин, ну почему так по-уродски это устроено? Почему каждый раз сознание отключается? Так я ворчал и приходил в себя после очередной активации вспомогательной памяти. Впрочем, на этот раз и Жорик составил мне компанию. Первым делом после возвращения в сознание я попросил его попробовать открыть ранец, потому что мы давно не ели, а в нём были блоки питания. Они, конечно, мало подходили для перорального применения, но, как говорится, на безрыбье и раком встанешь или как-то не так говорится. Ну и по заверению наших старших братьев их энергетической ценности вполне хватит и при таком варварском способе применения. Жорик, ещё не до конца отойдя от всех, ну скажем, проводимых мной нетипичных медпроцедур, водрузил себе на плечи ранец и поворчал:
- Лёха, чего ты сам его не откроешь? Ранец-то твой.
Ну да, его загашник мы и впрямь того, немного повредили.
  Стоп! А откуда мне, в принципе,  известно, что эта пластиковая коробка является ранцем, её предназначение, и даже то, что она является моим имуществом? От осознания, что мне это известно, я немного подзавис, и так и держал этот загашник над плечами Жоры, не отпуская его.
Вот слово такое чудное «загашник», какой-то архаизм прямо. «Блин, вот ты красавчик! Кроме загашника тебя больше ничего не смутило? Например, вот эти милые зверушки, тушки которых кусками валяются по тоннелю. Между прочим, это ты их так нашинковал» - ядовито поинтересовался мой внутренний голос. Да, этих тварей даже на экране телевизора увидишь и то поплохеет, а ты, вон, ничего. Опа! И в мелкий винегрет их покрошил. Да, действительно, в прошлой жизни точно инфаркт миокарда бы словил, если бы встретился с ними в живую. Дома, бывало, когда один останешься в квартире, щелкнет, к примеру, на половину пустая пластиковая бутылка, допустим, от повышения температуры воздуха, или одежда с вешалки упадёт (неаккуратно повешенная), так вздрогнешь всем телом и сердце учащённо застучит.
- Ну чего? Ты уснул что ли? Или издеваешься? - вырвал меня из грёз рефлексии голос страдальца. Видать, ему и правда куевато.
- Жора, ты о чём?  Посмотри на меня, от моего скафандра почти ничего не осталось, мне ли издеваться?
Тот нехотя скосил глазки  на моё великолепие, у него даже кислая мина на лице сменилась ухмылочкой, оргазмирует гад. Я бы и сам, может, не прочь  поугарать над этаким метросексуалом, одетым в короткие мини шортики, едва прикрывающие срам и такой же мини топик без рукавов, из-под которых выглядывают волосистые конечности. Фу, мля. Меня аж передёрнуло, Меркури, который Фрэди, недоделанный. Не, ну насчёт пузика это я, конечно, лишнего хватил. Поджарый с рельефным прессом живот, да и руки с ногами тоже рельефные. И насчёт волосатости, это я тоже загнул, прекрасный шелковистый мех, от зависти к которому где-то тихо плакает писец. Вот и пусть там плакает, а не приходит ко мне, да ещё с такими дикими дизайнерами.
А ведь во время моего эпического боя со зверушками мне совсем не показалось, что я не единожды утрачивал свои части тела. Спасибо Феденьке, он включил как-то просмотр записи на гаджете под названием «мой мозг». Ну вот как он это делает? Блогер хренов! Представляете, по запросу моя память услужливо предоставила всю необходимую информацию и про принцип самой возможности записи происходящего и про последующее воспроизведение оной. А вот я своим нутром пока отказывался это воспринимать. Моё восприятие вело себя, как собакен, который всё понимает, но не говорит. Думаете, я такой тупой и зашоренный, типо, у него вся информация уже непосредственно в мозгу, а он не осилит её никак. Вот, ежели бы мы были на его месте! То мы бы тогда, уух! А вот, возьми, к пример, тот же пресловутый смартфон, залейте в него всякого разного и отдайте его человеку из двадцатого века. Вы его, конечно, обучите, как им пользоваться. Но я больше всего  уверен, что на первых этапах он едва справится с его включением и последующей разблокировкой, и потом долгое время самыми востребованными приложениями стант фонарик с калькулятором, а затем, возможно, камера и аудио-плеер. И то, он будет пользоваться ими с большой опаской, как бы чего не сломать. А вы, кстати, всеми приложениями смартфонов пользуетесь? Вот. А ежели этот гаджет показать представителям более поздних эпох, те то уж точно оценили бы  девайс по достоинству. А представители более раннего времени весело тащили бы того, кто предложил гаджет на костёр с криками: «Сжечь его, колдуна!». «Это ты утрируешь», - скажете вы и будете несомненно правы. Вот только наши технологии и технологии мира, в котором я сейчас находился, стоят друг от друга почти в тысяче лет научного прогресса.Так вот и выходит, что для того, кто не учил магию, весь мир состоит из физики, а физика - предмет тёмный, до конца ещё не изученный. Раньше даже не знали, как деревья создают ветер. А теперь мы знаем, что Земля плоская и покрыта небесным куполом. Да и космоса вообще нет, просто звёзды как-то прилеплены на этот небесный купол. Шучу. Хотя подобные теории до сих пор можно встретить на просторах интернета. Также как про теневое правительство, которое по ночам дроны с фонариками запускает или галоперидол из таблетниц ворует.
 Зря я надеялся на модернизированный скафандр Жоры, его попытки открыть ранец не увенчались успехом. А значит, нам пора в дорогу. Голод, как известно, не тётка.
- Лёха, а давай зверьков зажарим. Вон сколько мяса пропадает, - с непосредственностью заявил Жорик.
Я с большой долей скепсиса посмотрел на свеженину. Вот что значит, деревенский житель. Мне бы и в голову не пришло такое. Тут на этих зверюг смотреть-то страшно, не то что руками трогать.
 - Жора, а может, ну их. Может они вовсе не того, поди ядовитые.
Мы сделали запрос к представителям более развитой цивилизации. Те, пожав плечами (воображаемыми), заявили, что с такими существами никто из них ранее не сталкивался, науке сие чудо не известно, да и действительно, ну его, не стоит рисковать. Но Жорик, наплевав на здравое предостережение, взялся за ножик (каким-то чудом он умудрился его не посеять в такой заварухе) и с видом заправского мясника приблизился к одной из туш.
- Вот, блин, не берёт, - выпрямившись, произнёс он  с разочарованием.
Я не понял, о чём он говорит и переспросил:
- Кто не берёт?
- Да нож, не режет. Может, шкура толстая или чего у него там, панцирь? Да я и в срезе пробовал, прямо по мясу.
Что же это за гады такие? Если их лезвие совсем не режет. А ведь оно, не сказать, что с лёгкостью, но резало скафандр. Да я помню, как это лезвие в камень вошло. Покрутив в голове эти мысли, я озвучил созревшую в моих чертогах разума теорию.
- Зверушки-то, выходит, подземные обитатели
- Ясен пень. Мы же здесь на них наткнулись, - усмехнулся Сергей.
- А здесь что? - обвёл я руками вокруг себя, и не дождавшись ответа, продолжил. - Здесь тоннель. Они здесь живут, как кроты, дождевые черви или как шахтёры. Вон у них какие хлеборезки, ну и лапки им под стать, словно живой проходческий щит. А это предполагает, что и тело у них соответствующей плотности. Это необходимо для комфортного проживания в толще горной породы.
Тут и Фёдор подал свой голос, решив поддержать состоятельность моих выводов:
- Да, зерно истины в твоих словах имеется. Только вот я отчего-то совсем не заметил новообразованных этими существами нор или проходов. Это может означать, как то, что Лёха прав. Возможно, они сюда совсем недавно попали. А может, у них просто не было надобности в проложении новых ходов. Но склоняюсь к мнению, что на их планете горная масса находится не в твёрдом состоянии, а в виде какого-то раствора.
- Но, командир, мы здесь тоже ничего подобного не заметили. Если б они с жижей своей бы перенеслись, то думаю, такую аномалию мы   точно бы  засекли, - проговорил Сергей.
Игнатов не стал опровергать слова своего подчинённого, а лишь поинтересовался:
- А что, кто-то ходил до места их обитания?
Все промолчали, ведь и правда, никто не ходил. И судя по всему не собирался этого делать. Озабоченный Жорж задал терзавший его вопрос:
- Это всё, конечно, интересно. Вот только, чем они питаются? Не думаю, что их рацион составляют корешки или червячки.
Припомнив их развёрстые глотки, вернее сияние, исходившее из их жерла, я проговорил:
- Прометеем они питаются.
- Точно! Вон и Лёхины конечности валяются. Ешь, не хочу. Но насколько я заметил, ни одна не пропала. Не думаю, что они ими побрезговали, не до такой же степени они вонючие, - завершая свою речь, Сергей не удержался от стёба надо мной и тем самым обгадил всю малину.
Меня передёрнуло от своих, пришедших на память ощущений. Жорж взбледнул, а капитан Игнатов рявкнул:
- Отставить, старлей, свои шуточки!
- Есть отставить! - с едва сдерживаемой усмешкой отчеканил паяц.
Командир, видимо, сделал вид, что не уловил его весёлых ноток и продолжил командовать.
- Так, бойцы, собрались и в путь.
А затем, смягчив свой тон, озадаченно сказал:
- Информацию по этим зверькам необходимо довести до наших, и чем скорее, тем лучше. А то, чувствую, возникнут проблемы с этими представителями неизученной формы жизни.
Я же в лучших традициях шакала Табаки поддакнул:
- Да, действительно, нужно поспешать, а некоторые развели тут демагогию, прямо научный консилиум из профессоров кислых щей. Языками можно и по дороге чесать, благо, нам это можно делать мысленно, не демаскируя себя голосом.
Жорик только хрюкнул, подавив свой смешок. А командир прокомментировал:
- Вот заливает, хотя и по делу.
Ну и как бы мы обошлись без авторитетного мнения Сергея, я бы даже сделал ударение на последний слог в его имени. В общем, эта язва ехидно заявила своим приторно противным голосом:
- Тот Алёшка хоть и был баламут, но нормальный мужик всё-таки. А это умное подсирало только подхалимажем занимается. А может, ему зверьки яйчишки того, попортили? Хотя нет, по таким горошинам точно не попадёшь.
Так весело, даже как-то по-дружески перешучиваясь, мы вновь начали свой путь. Правда перед этим я пообещал Сергею, что когда он обретёт новое тело, я обязательно (хоть наизнанку вывернусь) надену его на кол, словно Петрушку на руку.
Глава 12
Всё чаще и чаще Жора стал оступаться, его покачивало. Но всё же, сжав зубы, он шёл, стараясь не снижать темпа ходьбы, заданного мной. Я же напротив пёр вперёд, постепенно  ускоряясь. Когда в очередной раз Жора запнулся и, громко топая и матерясь, стал падать на подгибающихся ногах, я едва успел его подхватить.  Он вынужден был признаться:
- Лёха, всё. Больше не могу идти. Нужен привал.
Помогая ему снять ранец, я отчётливо услышал урчание в его животе, да и голос у друга был глухой и скрежещущий, как и положено быть голосу человека, испытывающего жажду. А я поймал себя на мысли, что совсем не испытываю усталости, голод тоже как бы отошёл на второй план. Но самое странное, что я почти совсем не испытывал жажды, обычно я без воды долго не мог обходиться, словно нежный цветочек под палящим солнцем.
Жорик же напротив был более равнодушен к воде, вот пожрать, это да. «А я жрать не хочу, пить не хочу, усталости не ведаю, пру, словно твой бульдозер, а палками для «скандинавской» ходьбы стала пара ломов, раньше служившие нам факелами. И ещё свечусь, словно ель на новогоднем празднике. Освещаю путь на добрых пятьдесят метров, вон и инопланетных зверюшек мимоходом расчленил».  На этой мысли я замер, наконец-то до моей башки дошло. И впрямь, после этого махача меня словно подменили. Нет, тот Лёха, конечно,  чуть раньше махнулся со мной телами. Но складывается такое ощущение, словно эти чупакабры поделились со мной жизненной энергией. Я начал напрягать «мышцы» своего мозга и припоминать: так, вот горящее жерло пасти чудовища, отчаянный удар моей руки по морде обладателя этой кусалки, и удар этот был не кулаком или хотя бы ребром ладони, как следовало ожидать. Я ему просто пощёчину дал, как будто я какой-нибудь толераст, и руку при этом даже не отбил, и зверёк после этого не стал откусывать мою башку, видимо, узрев во мне воспитанную утончённую личность, а потом устыдился своих грубых манер. Затем мы раскланялись, он извинился и умер. Ага, а его башня вместе с частью грудины  и передней  лапы элегантно соскользнула с его бронированного тела. Рука, моя рука. Я в задумчивости посмотрел на свою руку. Вот она приближается к пухлой лощеной щечке этого экскаваторного ковша и проходит сквозь тело грубияна, а затем уже происходит всё прочее вышеописанное. Стоп, а ведь пасть в это время уже потухла, не захлопнулась, а именно потухла. Зато моя кисть словно окуталась сиянием, забранным из пасти, ну или будто облепилась светящимися соплями. Впрочем, это ненадолго, потом эти сопли почти мгновенно впитались в ладонь. Получается, я всё же соврал насчёт того, что рука не испытала сопротивления. Нет, плоть то она как раз на легке прошла. А вот при контакте со светящимися соплями в ней появилось ощущение, как будто она магнит или пылесос, и что-то активно вытягивает. Ох, ёж ты лысый, я что теперь, этот, как его, ну, тип с косой, нет, с косой тётка, а я то мужик, и погоняло у меня теперь, наверное, косарь. Нет, косарь - это тысячная купюра, а я - жнец, но это не точно. В общем, кто он там, колдун или падший ангел.
Блин, я совсем забыл про Жорку, ему же хреново было. А нет, ничего, вон отходит, то есть, сидит, вроде как сил набирается. Правда подбородок на грудь свесил, тяжело и прерывисто дышит. Это он, наверное, дыхательную гимнастику делает, медитирует, чакры чистит, дзен поглощает. Вот уже мордой вперёд заваливается, видимо, перебрал своего дзена.
«Лёха, ну что ты за мудень такой! Друг норовит ласты склеить, а тебе всё хиханьки да хаханьки», - пристыдил я себя, подхватывая товарища. Ничего, сейчас обниму его, поплачем на пару, авось и полегчает. «Дебил, лучше б наклал на него руки, как в прошлый раз, тогда же помогло», - вновь поругал я себя, хихикнул и наклал на Жору руки. Ух ты! Вот оно как. Он головёнку приподнял, глазки раскрыл, а они у него желтеньким светятся. Ручонками заскрёб, ножками засучил, не иначе жизни радуется.
- Ты кого делаешь? Совсем спятил? Спалишь же парня! - заверещал Фёдор. Сергей его поддержал криком:
- Уймись уже! Лапы убери, не чуешь что ли, палёным пахнет!
Я, конечно, сразу убрал свои руки и прекратил изливать на голову своего друга живицу, правда слегка припозднился с этим. На короткой Жоркиной шевелюре явно виднелись следы от моих ладошек. Сразу видно - богом отмеченный. А он исчез. Ну, это он может, молниеносное исчезновение - его стиль. Через несколько секунд послышался приближающийся топот босых ног, затем показался тусклый свет габаритных огней, и появился сам Жорж.Он,  то ли  хотел протаранить меня в отместку, то ли на второй круг пошёл. Не знаю. Я не стал рисковать  и задержал его. Ну как задержал, просто подхватил этого шустрого кабанчика под мышки и приподнял над землёй. На другие раздражители сейчас он всё равно не реагировал, продолжая быстро - быстро перебирать ногами в воздухе, устремив свой просветлённый взгляд в светлое будущее. Братки пытались мне хоть как-то помочь. Сергей даже попробовал взять тело Жоржа под контроль, но всё тщетно.
- Лёха, откачивай назад, - приказал Игнатов.
Я послушно качнул Жору из стороны в сторону, а потом до меня дошло, что старлей имел в виду откачку лишнего жизненного топлива. Только как это сделать? Не поцелуем же в губы, как это делают Суккубы.
- Лёня, не тупи, как дал, так и возьми назад. Через руки, через ладони твои, - уточнил Игнатов для меня тупенького.
- Я ем руки то на жбан клал.
- Кладут, ну ты сам знаешь что, а наложив руки, ты энергию вливал, - зачем-то поправил он меня. - Кто тебе казал, что именно на голову нужно воздействовать. Нужен просто физический контакт.
А капитан третьего ранга шарит. Видимо, сам колдун.
- Да аккуратнее ты, смотри опять лишку не хватани.
Тут я перестал забирать жизненную энергию, наверное, вовремя.
Пациент перестал отсвечивать своими глазенками, и ноги его спокойно повисли, а голова наклонилась ко мне.
- Лёха, ты чего это делаешь? И что вообще происходит? - поинтересовался Жорик, ничего не понимая.
- Жор, как ты?- задал я встречный вопрос.
- Как - как. Вот видишь, висю, обозреваю твою лысину, - с задорной улыбкой произнёс он.
Ну раз шутить изволит, значит и впрямь полегчало ему. И я его отпустил. Не ожидая такой подлянки, Жора упал, приземлившись  на подогнувшихся ногах. Посквернословив, поднялся.
- Ладно, идём дальше, - сказал я и пошагал первым.
 
Глава 13

Темп нашего продвижения увеличился на несколько порядков и стал напоминать марш-бросок, чему способствовала подпитка из трофейного прометея и отсутствие на наших ногах обуви, сковывающей движение. Шли мы, как графья, и все поголовно Толстые, ну, которые Львы. По какой-то причине наши стопы не ощущали ни боли от острых камней ни другого дискомфорта. Да чего там, меня даже холод перестал донимать, словно дома в трусишках хожу.
- Мужики, а сколько нам ещё пилить? И где, собственно, выход на поверхность? Или проход ведёт к самой вашей базе? - засыпал вопросами командиров заскучавший Жорж.
Сергей его поправил:
- Ну, во-первых, не до вашей, а до нашей базы. Или ты уже решил свинтить? Вот подобрались же, словно два сапога пара. Что один, что другой. Оба не прочь языками почесать. А чего? Это же не работать, мети себе всё, что в голову взбредёт. Как говорится, не мешки ворочать. Или, как утверждают некоторые историки, что дедушка Ленин говаривал: «Лучше нести какую-нибудь.....  (вот на этом месте хочу кинуть несколько камешков в огороды людей, занимающихся цензурой и блюдущих эталон нравственности, этики с прочей лексикой, ну, и натыкать их шпильками, пусть ходят, словно ёжики. Отчего вас так смущают некоторые нецензурные словечки, вставленные аффтором к месту. Нет, я прекрасно понимаю. ваши чувства, да и сам недолюбливаю злоупотребления солёными словечками. Но если по сюжету человек, ну к примеру, банально ударил себя молотком по пальцу, промахнувшись мимо пальца своего допрашиваемого оппонента, он же не скажет «Ой - ой, какая досада», ну так же не бывает! Если не верите мне, возьмите молоток и шарахните себе по пальцу. Вы мне ответите, мол, а как же роль искусства в воспитании масс, формировании культуры? И будете абсолютно правы, просто я позабыл об этом несомненно важном моменте. Только вот, когда читаешь в произведении о том, как главный герой пытает всеми возможными зверскими способами людей, пусть будет, бандитов, от этого крови и кишок меньше не станет, то это как бы в порядке вещей. Он же герой. Это как на экране во время показа боевика сигарета забрюлена, а кровь течёт рекой, чуть ли не выплёскиваясь через экран на зрителей. Ну и к тому же сюжет теряет свой шарм без этой изюминки, коей часто является солёное словечко. Ну всё, вроде бы мне легче стало, пожалуй, продолжим) ... чепуху, чем нести бревно на субботнике".
- Что ты думаешь? Тебе тоннели взяли так и чётко выставили на одну линию, чтобы вдруг Жора возжелал дойти по ним до основной базы, да ещё, чтобы ему комфортно было.
Я хоть и не сильно, но краем уха цеплял их трёп, ну и сам не заметил, как втянулся в разговор.
- Сергей, да что ты! Признайся, что тупо не знаешь. И никто толком эти тоннели не исследовал. Максимум пару десятков километров исследовано, и всё.
- Алексей, ты прав. Здешние условия, так скажем, терроформирования, не позволяют в полной мере изучить подземные коммуникации. Да и целей таких не было. Этот ход был обнаружен практически случайно в ходе модернизации старого бункера. В подземелья несколько раз отправляли партии разведывательных инженерных дронов, первичной целью которых была проверка на безопасность от внешнего проникновения. На расстоянии примерно пятидесяти трёх километров от убежища был обнаружен заброшенный шахтовый ствол. Он, в свою очередь, выходил на поверхность между невысоких скалистых сопок. На входе в этот  ствол из подземелья были оборудованы системы охраны с возможностью обнаружения как самого ствола, так и хода, ведущего к нему. Для этого нужно было приблизиться к стволу примерно на пять километров. Но это было в первой экспедиции. Во второй дроны ствола не обнаружили, но зато продвинулись ещё на двести километров и в конце нашли сернистое подземное озеро. Ну а  третий раз стал последним, завершившим последующие изыскания, на семидесяти километрах связь с дронами была утеряна, сразу же была выслана новая партия, которая продвинулась только на шестьдесят километров и наткнулась на глухой монолит цельной породы. Они вернулись ни с чем.
Едва Фёдор успел завершить последнюю фразу, как у меня подгорело:
- Тогда на какой хрен мы туда прёмся? Я вот дико извиняюсь, но каким волшебным образом вы собирались нас доставлять на поверхность? Ведь, на минуточку, над нами, если я всё правильно понял многокилометровый монолит земной поверхности. Здесь даже если мы будем трижды кротами, нам это не поможет.
Естественно я встал, как вкопанный, и естественно, в меня врубился заслушавшийся Жорж. Он вместо извинений почему-то сразу наехал на меня:
- Блин, Лёха, я же предлагал вернуться на место, где была база. Но нет. Мы же самые умные! Попёрлись чёрт знает, куда! Там у нас всяко были хоть какие-то шансы выбраться, да хоть бы в тот же разлом подняться.
Жорж негодовал.
- Смотри, командир, какие шустрые парни нам достались, всё время норовят поперёк батьки в пекло влезть. Они, наверное, и нужду справляют, не снимая портков.
- А это старший лейтенант, они от того такие прыткие, что портки у них мокрые. Вот они огня, то есть пекла, и не боятся.
Так гаденько подтрунили они над нами
- А если быть серьёзными и постараться дослушать до конца, при этом не перебивая старших более опытных и сведущих товарищей, то неким торопыгам стало бы многое понятно в этой жизни. Глядишь, может и ума бы набрались. - наверняка надув щёки, брюзжа менторским тоном пафосно заявил Сергей, но, не выдержав, рассмеялся, ну и наш командир от него не сильно отстал. Так и ржали над нами.
- Жора, может, жеребчикам этим овса задать? Да торбу навесить? А то вон видишь, как ржут, не иначе голодные.
- Да им бы не овса задать, а шенкелей наподдать, да по рёбрам. Глядишь, уже бы и выбрались.
Что может быть лучше дружеских шуток, так подбодряющих уже почти отчаявшихся товарищей. Мы с Жорой тоже рассмеялись.
- Этим коням самим бы овсом похрумкать, - сквозь смех сказал ничуть не обидевшийся Святкин.
Отсмеявшись, утерев выступившие слёзы и попутно размазав по лицам сопли, мы с Жорой наконец-то успокоились и стали ждать продолжения повествования Фёдора.

Глава 14
- Примерно в сорока километрах отсюда есть некая аномалия. Она заключается в отсутствии обновления, это место остаётся всегда неизменным.
«Примерно - примерно. Всё у  них примерно, два лаптя по карте для бешеной собаки не круг. Им то что, наезднички хреновы, сели на шею, ножки свесили и ну, успевай, понукать. Неужто такой развитой цивилизации сложно более точно сказать координаты. А то мы, серые скотинки, из сил выбиваемся, а они вот чего», - так я подумал, но вслух не сказал, да и зачем? Все всё равно всё, о чём я думаю, все знают.
Игнатов, конечно, тоже знал мои мысли и каким-то механическим голосом продолжил:
- Товарищ бестолочь, докладывает Игнатов Фёдор Егорович, капитан третьего ранга морского десанта вооружённых сил Коммунистической России и её содружества: точное расстояние до аномалии составляет тридцать девять километров сорок три метра двадцать четыре сантиметра, тринадцать миллиметров.
И эта скотина не поленилась сообщить сколько  микронов и даже наномикронов, да ещё и про какую-то «планковскую длину» вставил, ну и прочие азимуты, синусы, котангенсы с градусами. Вот точно он под градусом, и где только умудрился достать!
- Из твоей дурной башки! В ней природной дури на пятерых и то с запасом!
- Ну это как раз понятно. А как мы на поверхность выберемся?
Я от изумления и негодования аж хлебало раззявил, когда этот предатель, если кто не понял - Жорик, задал каким-то будничным тоном свой вопрос. И его даже не колыхнуло, что его друга, который жизнью для него не раз рисковал только что жестоко затроллили. Прямо как в анекдоте. Идёт Великая Отечественная война. Два фрица забегают в подвал и начинают прятаться. Смотрят - стоит пустая бочка. Офицер грубо отталкивает рядового со словами: «Пошёл вон, Ганс! Здесь места больше нет!» и залазит в бочку. А Ганс взял да и присел в уголке, так как спрятаться больше негде. Сидит, прикинулся ветошью. Забегают наши, сразу же замечают Ганса, берут в плен, начинают его выводить из подвала, а он, проходя мимо бочки, пинает её со словами: «Выходи, мой генерал, нас предали!».
Вот и я. Стою, словно оплёванный. Пригрел на своей груди змею подколодную. Но тут до меня дошли слова Игнатова про то, что там расположен проходческий комплекс, с его помощью и выберемся.
Помолчав, Фёдор всё же не удержался и добавил:
- Может кому назвать все его т.т.у. и прочие маркировки, а то мало ли.
- Душнила! - буркнул я.
«Лошади» вновь дали о себе знать. Под аккомпанемент ржания этих благородных животных мы опять или снова продолжили свой путь.
По моим ощущениям мы находились в пути более двух местных суток, ну и, соответственно, отмахали за это время вёрст одиннадцать, не меньше. Хвала создателю, путь хоть и был тернист, но проходил без лишних треволнений. Одна пещера сменяла другую. Где-то позади мы оставили сталактиты со сталагмитами. Сейчас же мы двигались по так называемой лавовой трубке, края хода были гладкие, оплавленные. Конечно, если бы это была туристическая прогулка, то да, было бы прикольно. Есть на что поглазеть, да и оставшиеся позади драконьи пасти тоже впечатляли. Но вот именно сейчас всё окружавшее настораживало. Знаете, когда осознаёшь, что движешься по по жерлу древнего, хотя и остывшего, но всё же вулкана, то воображение, будь оно неладно, добавляет красок. В основном жёлтых и коричневых, и в основном в штанах. То и дело кажется, что вот-вот снова очнётся ото сна вся мощь и энергия самой земли, желая вновь извергнуть из своих недр накопленное за многие тысячи и миллионы лет напряжение, с гулом выдохнет расплавленной магмой.
- О, мужики, а Лёнчика по ходу не хило так накрыло, - заметил Серёга.
- Я что, блин, вслух что ли всё это говорил? - сконфуженно подумал я.
- Да не журись ты, красиво, даже поэтично у тебя вышло, обстановка располагает, - вкупился за меня Фёдор. - Только, Лёха, ты не раскисай, уже недолго осталось, скоро карстовые разломы начнутся.
А моё воспалённое воображение тут же нарисовало картинку этакой ажурной и хрупкой, пористой, в общем, совсем ненадёжной каменной конструкции, удерживающей на своих хлипких плечах многие миллионы тонн породы. Но время показало, что это вовсе и не так. Ну да, шершавая и в какой-то мере вроде как пористая поверхность...
- Эй, геолог недоделанный! Да очнись ты! - вывел меня из грёз окрик старлея.
- А что? - выплыл я из чертогов своего разума.
- Да ничего! Лука мешок надо? - вежливым матом поинтересовался Святкин. - Подзарядка нужна! Жора сдувается!
Глава 15

И правда. До этого бодро шагавший Жора внезапно стал двигаться словно сомнамбула. Движения заторможенные, глазки полуприкрытые. Неживые. Ну ничего, сейчас мы это дело поправим. Я с оптимизмом приступил к подпитке жоржмобиля.
- Терзают меня смутные сомнения, - проговорил Фёдор задумчиво-мрачным голосом, влезая в процесс дозаправки в воздухе, - что мы так долго не сможем. Твой организм, Лёха, ещё может подольше протянет. А вот, сдаётся мне, что у Жоры это последняя подзарядка, резервы его на исходе.
- Командир, а чего ты предлагаешь? - встревожился Сергей.
- Да хрен бы его знал, - лаконично ответил тот. А затем рационально добавил, - Его бы по-хорошему после подкормки в анабиоз погрузить. Лёха сможет. Мы бы тогда дальше пошли. А как только к нашим попадём, так к нему помощь отправим.
Я задал уточняющий вопрос:
- Ну и как долго Жора сможет оставаться в спячке?
- Не больше месяца, - прозвучал ответ. И это был по сути приговор, это понимали все, включая  и самого Жорика, уже успевшего войти в норму.
- Так, короче, слушайте. Я принял боевое решение, мы идём вместе до конца. Если Жорка не сможет идти, то я потащу его. Ну а уж когда и я не смогу, ну, значит, судьба такая. Ну, не повезло.  С кем не бывает.
И я запел, воодушевляя себя и других бойцов: «Вставай страна огромная....»  Ну и дальше по тексту. Вот что значит, правильная песня. От неё веяло такой силой, что заряда с лихвой хватило километров на двадцать. Её может быть хватило бы  и на большее расстояние, но наш путь преградила стена. И стена эта была явно искусственного происхождения. Она была словно  натёртой пастой ГОИ и куском валенка. Блестела и сияла. Вот только отражения в ней, как ожидалось, никакого не было.
- И чё? - озадаченно произнёс я.
- И всё, - в тон мне ответил Жорж.
- Чего молчим? Поинтересовался у более сведущих старших товарищей.
- Думать надо, - дали мне очень информативный ответ эти, мать их, товарищи.
Пока мы высокоинтеллектуально беседовали, один юный натуралист стал мацать своими шаловливыми ластами это недозеркало. И прежде, чем мы успели его окоротить, таки умудрился отворить потаённую дверь.
- Сука, медвежатник недоделанный, - это я мысленно про себя, вернее про Жорика.
- Стоять! - крикнули мы в три голоса.
Но куда там. Этот милый непоседа уже скрылся в открытом проёме.
Блин, он что, бессмертный? Это был риторический вопрос. Безумие и отвага - это наше всё. Ну а чем я хуже? Безрассудно отдавшись порыву, я шагнул вслед за своим товарищем, несмотря на предостережения Фёдора Егоровича:
- Лёха, остановись, я Сергея с Жорой не ощущаю.
Это были его слова, когда я уже перешагнул порог.
- Здрасьте, - поздоровался я, когда оказался в деревенской русской избе, и одновременно перекрестился на икону Богородицы, висевшую в красном углу. Всё было, как положено. Под иконой горела лампадка. Огонёк в лампадке мерно вздрагивал, едва колыхаясь, подсвечивал лики святых и бревенчатые стены.
 - Проходите, гости дорогие, - сказали в один голос благообразная бабулечка в исконно русском костюме и не менее благообразный старичок в красной косой рубахе.
Мы с Жоржем превратились в этакую инсталляцию под названием «Ну ни хрена себе!» или «Вот это поворот!». Неужто это какой-то сон? Возможно, я сплю? Желая это проверить, я ущипнул Жору за зад. А нет, не сплю, вон он как взвизгнув, подпрыгнул.
- Леха, чего это? - ошарашенно поинтересовался он.
Мы синхронно потрясли головами и потёрли глаза. Нет. Наваждение не улетучилось. Какой-то диссонанс. Мы привыкли, что встречая преграду на своём пути из необычного материала и преодолевая её, попадали в инопланетный, футуристический антураж. И, соответственно, и хозяева такие же. Или вовсе отсутствуют. Здесь же некий разрыв шаблона.
Жорик, не поворачивая головы, произнёс:
- Это же моя изба. И дед с бабкой мои. Только вот они померли пятнадцать лет назад.

Глава 16

Ну да, деревянный дом, домотканые дорожки, вон и русская печка имеется. Прямо, «Солярис» какой-то получается (кто не знает, это такой советский фильм, как бы фантастический, снятый одним недопонятым гением).
А Жорка раскис, того и гляди, зарыдает. Честно, будь я на его месте, наверняка тоже бы слезу пустил. Но я на своём месте, поэтому грубо, но не очень сильно толкнул его в бок. Правда, я вначале хотел отвесить ему звонкую пощёчину, где-то в фильме видал такое. Но всё же решил, что это лишнее. И так достаточно.
- Соберись, тряпка, будь мужиком! - гаркнул я, когда он ойкнул от моего тычка.
Жорик всхлипнув и шмыгнув носом, как будто очнулся. Зашипев от боли, он попытался треснуть меня в ответ. Тупо треснул меня в плечо.  А мой хвалёный защитный купол не сработал. Теперь зашипел я. Отчего-то нам эти действия зашли, и мы, как малые дети, стали толкаться. Внезапно моё тело перестало слушаться меня и развернулось лицом к старичкам. Жорик последовал моему примеру. И мы, словно две механические фигурки, встали по стойке смирно.
- Здравия вам, потомки, - сказала молодая женщина в форме стюардессы Аэрофлота, чудесным образом перевоплотившаяся из бабушки.
- Вы имеете честь прибыть в «Ковчег информационно - структурированных парадигм», - сказал, щёлкнув каблуками и мотнув головой на старорежимный манер «Чапай». И оба эти существа расплылись в доброжелательной улыбке.
Всё, писец подкрался незаметно. По ходу мы обдышались чего-то. Наверняка, в подземельях есть какие-то споры или гниль. Ладно, тётка - это яркий образ, запавший мне на подкорку. Однажды в детстве мы летали в ещё тогда Ленинград. Тогда я и впечатлился стюардессами. Этакие прекрасные советские феи. Улыбчивые такие, правильные. Очень красивые и как будто светящиеся изнутри.
А вот каким боком «Чапай» появился? И к тому же в английском мундире.
Тем временем рубка космического корабля приняла свой истинный вид. Всё такое футуристическое. Разве что кроме иконы в красном углу и профиля Ильича на серпасто-молотистом кумаче в другом углу.
- Пожалуйста, проходите.
«Сука, какие вежливые!» - подумалось мне, когда моё тело последовало за этими, пусть будет гостеприимными хозяевами. Нас провели в небольшую, но довольно таки светлую комнату. Создавалось странное ощущение, стены вроде бы как были, и в то же время как бы растворялись в пространстве, мягко люминисцируя. Хозяева тем временем остались снаружи. Наши тела остановились, как только дошли до середины комнаты. Интенсивность светового потока усилилась, и нас приподняло от пола, как будто отключили гравитацию. Я вновь ощутил способность управлять своим телом. Склонив голову вниз, чтобы посмотреть на свои ноги, которые зависли над полом, убедился, что таки всё ещё парю, и уже было собрался поделиться этой радостной новостью с парящим рядом Жорой, как заметил, что остатки одежды стали с меня исчезать, словно тая. Впрочем, грязь и пыль последовали за одеждой.
Твою дивизию! Тут моё сознание моргнуло и погасло.