Чепуха Глава 26

                26

    И  вот  немного  грустный   Кащей  одиноко  возвращается  во  дворец.  Только  не  надо  думать,  что  загрустил  он  оттого,  что  на  улицах  города  новенькая  плитка  лежит,  а  у  него  ступени  дворца  истерты  многими  ступнями  за  столетия.  Нет, конечно.  Чужды  ему  мысли  о  роскоши,  довольствуется  той  простотой,  которая  предназначена  ему,  скромному  Помазаннику.  Минималист  он  (сам  не  знаю  зачем  я  разъясняю,  все  это  и  без  меня  давно  поняли).
    Когда  в  небесной  канцелярии  клерки  заполняют  карту  судьбы  собирающегося  родиться  человека,  практически  в  ста  из  ста  случаях  они  пропустят  какую-нибудь  строку  и  не  поставят  галочку.  И  еще  повезет,  если  только  одну!  Только  не  надо  думать,  что  это  они  из  вредности,  или  по  халатности.  Боже  упаси!  Предстоящими  судьбами  заведуют  исключительно  кристально  порядочные  ангелы.  Но  ангелы,  они  что, не  люди?  Вы  поставьте  себя  на  их  место.  Попробуйте  каждый  день  приходить  в  одно  и  то  же  время  на  одно  и  то  же  рабочее  место,  садиться  на  один  и  тот  же  скрипучий  шатающийся  стул  и  восемь  часов  упорно  и  аккуратно  ставить  галочки  в  клеточки!  Да  вы  бы  уже  к  обеду  начали  тихо  звереть,  а  после  работы  выбегали  на  улицу  и  кусали  прохожих.  А  это  ведь  не  все!  Перед  входом  в  офис  висит  доска  объявлений,  а  на  ней  кого-то  повысили,  а  меня  не  повысили!  Кому-то  подняли  оклад,  а  мне  не  подняли!  Кому-то  выдали  премию,  а  мне  не  выдали!
   А  что  после  этого  скажет  жена?  Она  скажет  - Неудачник!  А  это  несправедливо.  Я  ведь  хороший,  очень  хороший,  но  меня  почему-то  не  замечают.  Всех,  кто  сидел  рядом,  давно  заметили,  а  меня  словно  и  нет.  А  я  думаю,  что  это  все  потому,  что  никогда  не  стерплю,  правду-матку  каждому  врежу,  потому  что  честный  я  и  за  правду  буду  стоять,  пока  не  умру.   Этого,  мы знаем,  никогда  не  случится,  по  той  простой   причине,  что  ангелы  не  умирают.  Ну  и  слава  Богу!  Значит  и  правда  будет  жить  вечно!  И  нам  останется  только  выбрать  ту,  которая  нравится.
  Не  работа,  а  постоянный неистребимый  стресс.  Дают,  конечно,  молоко,  только  где это  вы  видели,  что  регулярный  прием  молока  спасал  русского  человека  от  выгорания.  Нигде!  Нет  такого  места.  Вот  водки  хорошей  граммов  по  сто  пятьдесят  трижды  в день – другое  дело.  Но  нет  там,  наверху,  этого  неоспоримой  лечебной  силы  напитка.  Почему-то  не  производится  и  не  импортируется.
   И  посмотрев  со  стороны  на  все  это,  мы  про  себя  подумаем  -  Да  это  Ад!  И  очень  сильно  ошибемся,  это  основной  офис  Рая  и работают  там  чистые Ангелы!
   Пояснил  немного,  теперь, надеюсь,  понятно,  почему  наш  эталонный  с  ног  до  головы  и  до  кончиков  пальцев  Кащей  тоже  оказался  не  без  недостатков.  Засмотрелся  ангел  на  разносящую  чистые  бланки  секретаршу  и  пропустил несколько  Кащеевых  клеточек  из  тех,  что  помельче.  Сколько –  нам  неизвестно,  может,  узнаем,  а  может  и  нет.
   Грусть  сама  по  себе  недостатком  не  является, что  плохого  в  мягкой  теплой  грусти  по  матовой  коже  руки  Бабы  Яги,  к  которой  прикоснулся  на  скамейке  всего  каких-то  сто  лет  назад.  Иногда  грусть  даже  подталкивает  человека  к  творчеству.  К  хорошему – хорошо,  к  нехорошему –  нехорошо.  К  нехорошему –это  не  про  нас  с  вами,  и  уж  тем  более  не  про  Кащея.  Прошло  то  время.  Всё  изменила  встреча  на  Средиземноморье,  и  слава  о  добрых  делах  Кащея  давно  перешагнула  границы  его  вотчины.  Ну  и  чего  надо?  Все  же  хорошо!
  Хорошо,  но  мелкая  такая  заноза,  как  от  иголки  на  кусте  шиповника,  забралась  куда-то  под  кожу  и  вот  колет,  и  колет,  и  колет.
  -  Да  успокойся  ты,  -  говорит  себе  Кащей,  - Всем  хорошим  никогда  не  станешь.  Какой-то  пьяный  придурок  несет  чушь  в  бане,  начитавшись  чужеземной  пропаганды,  не  обращай  внимания.
  А  откуда-то,  то ли  сверху,  то ли  сзади,  то ли  из-за  окна,  в  общем,   непонятно  откуда  взявшийся  внутренний  голос,  совсем  другой,  не  тот,  что  явился  в  абзаце  выше,  а  противный  такой,  говорит  -  Ты  забыл,  что  живешь  в  стране,  в  которой  объявил  демократию?  В  нашем  государстве  голос  каждого  индивидуума  важен.  Поговори  со  смутьяном.  Узнай,  чем  живет,  чем  дышит,  где  они,  истоки  этого  диссидентства.  Только  отмахнись,  не  заметишь,  как  отщепенцы  всякие  рядом  всплывут,  как…  Ну  ты  сам  знаешь,  как. 
  - Не  сгущай,  -  говорит  положительный  внутренний  голос.  – Да  и  как  я  его  найду?
   - Ха-ха-ха,  -  грубо  ответил  противный.
  Кащей  щелкнул  пальцами.
   -  Везут  его,  -  сказал  Бармалей.  -  Его  не  сразу  нашли,  пока  ты  с  дворником  беседовал.  В  соседнюю  страну  в  гости  уехал,  родственники  там  у  него.  Пока  не ясно,  когда  появятся,  стоят  на  заправке  в  очереди  за  бензином.  У  них  там  плоховато  с  горючим,  не  то,  что  у  нас –  сколько  хочешь  и  когда  хочешь.  Полно  у  них  бардака,  там,  в  других   странах.  Все  потому,  что  нет  твердой  руки,  хозяина  крепкого  нет.  Нет  чтобы  обратиться  к  тебе,  попросить  научить  уму-разуму.  Нет,  гордыня  не дает.  А  ведь  гордыня – великий  грех.  Вот  и  живут  в  грехе.  А  ведь  могли  бы  подышать  нашим  воздухом,  чистым,  безгрешным. Ну,  да  Бог  им  Судья.  Не  я,  я  это  к  слову.  Наши,  скорее  всего,  завтра  к  вечеру прибудут,  они  в  шестнадцати  километрах  от  колонки.  Боюн  тоже  отобедать сегодня  с  тобой  не  сможет,  он  там  же,  только  поближе – им  всего  четырнадцать  километров  осталось.
   -  Они  что  там?  С  ума  посходили?  В  очереди  стоять.  У  них  что?  Мигалок  нет?
  - Есть,  они  и  попробовали,  но  только  побили  их.  Сильно.  И  тех  и  других. 
  - Как  это  у  тебя  легко  получается!  Не  сможет  Боюн  отобедать!  Посмотрите  на  него!  А  салаты  уже  нарезаны,  щи  сварены,  в  фарш  для  котлет  вместо  семидесяти  процентов  хлеба  только  пятьдесят  положено,  бульба  для  варки  в  мундире  помыта,  водка  мерзнет.  Все  по  спец  меню  для  дорогого  гостя.  Прикажешь  все  это  выбросить?  По  миру  пустить  нас  хочешь?  И  что  люди  скажут,  когда  узнают  сколько  добра  выбросили?  А  может,  мне  все  это  самому  есть?  Звони  Аресу, пусть  высылает  вертолет  и  чтобы  через  полчаса  Боюн  сидел  за  моим  столом.  Руки  перед  едой  пусть  вымоет  в  вертолете. 
  -  А  смутьян? 
  -  Пусть  посидит  в  очереди,  попереживает.