Афганистан. Память и боль

Есть книги, которые читаешь – и не можешь оторваться. Не потому, что там лихо закручен сюжет. А потому, что каждая строчка в них – как удар пульса. Сборник стихотворений Александра Рябцова «Афганистан. Память и боль» – именно такая книга. Она вышла в 2018 году, но её строки звучат так, будто написаны вчера. И, возможно, будут звучать всегда – пока на земле идёт война, пока матери ждут сыновей, пока солдаты прикрывают друг друга спиной.
Александр Рябцов – не сторонний наблюдатель. Он – из тех, кто прошёл Афган. И это чувствуется с первых страниц. Его стихи – не литературные упражнения на заданную тему. Это окопная правда, пропущенная через сердце:
Боролся Советский солдат, шурави,
в Афгане с засадами "духов".
Любой бой смертелен, всегда на крови,
и многим земля стала пухом.
Книга открывается стихотворением, которое звучит как присяга:
Ушли, не пряча боевых Знамён!
Мы – армия! Приказы выполняли.
Для нас была Присяга, как закон.
Мы с честью строили и воевали.
Здесь нет ни капли покаяния. Есть долг. Есть честь. Есть память. И есть боль, которая не проходит.
«Тюльпан» чёрного цвета
Центральный образ книги – «чёрный тюльпан». Так называли самолёты, которые доставляли на Родину цинковые гробы. У Рябцова этот образ становится многозначным: цветок, который прорастает из гильзы, и одновременно – страшный символ смерти:
Пуля гильзы смертельно прожгла сердце сына, –
нет сына на свете.
А из гильзы, где пуля была,
прорастает тюльпан чёрным цветом.
Потемнели тюльпаны в степи,
почернели от крови застывшей.
Сын в далёкой земле мёртвым спит,
но на Родине – мать горе слышит.
А вот – «Груз 200». Стихотворение, от которого стынет кровь. Никаких метафор, никакого пафоса – только голая правда:
Разгруженный стоит,
сколоченный как ящик,
"груз 200" с накладной
на 200 килограмм.
В том ящике лежит "цинк",
в нём лежит погибший.
Его передадут
на руки жён и мам.
И дальше – та самая нота, от которой перехватывает дыхание:
Несчастная вдова
и мать убиты горем.
И сын, ещё малец,
притих, услышав плач…
Рябцов не боится смотреть в глаза смерти. Он не отводит взгляд. И заставляет читателя сделать то же самое.
«Спиной к спине»
Но книга не была бы такой сильной, если бы говорила только о смерти. Вторая её ось – боевое братство. То, что невозможно подделать, что рождается только в огне:
БТР уцелел. Барабанят в огне
от фугаса воздушные волны, –
бьют осколками с грохотом в борт по броне,
но мы живы и долг свой исполнили…
Вылезайте, ребята! Спиною к спине!
Круговую держать оборону!..
Но товарища тело к скале, как к стене,
прижималось, сползая по склону.
А в стихотворении «У меня был дружок» – история, которая переворачивает душу. Молодой солдат закрывает собой товарища и погибает:
У меня был дружок, но ему свой должок
За спасенье меня – не верну я.
Отрок юный совсем, сделал быстрый шажок,
встал и пуля его не минует.
Он погиб, закрывая от пули меня.
Не моя, а его мама плачет.
У него нет детей, у меня – ребятня,
От него отвернулась удача.
И – поразительный по нравственной высоте жест:
Мой отчаянный друг! Все награды свои
я отдам твоей старенькой маме.
Позабочусь о ней, нам она – на двоих,
а моя мать, как ты, под крестами.
Это уже не просто поэзия. Это кодекс чести, выстраданный на войне.
«Седовласый с молодым»
Одно из самых пронзительных стихотворений сборника – встреча в купе поезда. Ветеран Афганистана и сын его погибшего товарища. Старик вспоминает:
Был приказ занять высотку.
Ту, что вроде не нужна?
Он ругал начальство кротко,
да, ругался! Но – война!
Взвод послал. Что ж, побоялся, –
отдадут под трибунал…
А родителям солдатским
В письмах чувственно писал
И о долге, и о славе,
гордости за сыновей…
Только больно ему стало
с той поры и до сих дней…
А потом – узнавание, от которого по спине проходит холод:
Посмотрел, почти уверен, –
там отец мальчишки пал…
Вдруг пацан стал откровенен:
«А ведь я тебя узнал…
Ты на фото с моим папой
на ненужной высоте…»
Отвернулся и заплакал…
Ехали, как в пустоте…
Здесь нет ни одного лишнего слова. Только два человека, между которыми стоит призрак погибшего отца. И боль, которая не имеет срока давности. Этот эпизод – ключ ко всей книге: война не заканчивается, когда замолкают пушки. Она продолжается в памяти. В судьбах. В случайных встречах.
«Пока стоят стаканы»
Тема памяти – сквозная для всего сборника. Рябцов создаёт почти обрядовые образы:
Пока стоят стаканы на столе,
налитые для тех, кто не вернулся,
и не вернется через сотню лет.
Поверх стаканов спирта – чёрный хлеб.
И за погибших тост произносился.
Боль о погибших не берёт "наркоз" –
видна горбушка хлеба на стакане.
Под потускневший свет погонных звёзд,
скупые капли одиночных слёз
упали в спирт, которым вновь помянем.
Это не просто застолье. Это литургия памяти, где каждая деталь имеет значение. Стакан, накрытый чёрным хлебом. Третий тост – «за Афган». Молчание – вместо слов.
И в этой памяти – не только боль, но и гордость:
Как цевьё автомата пальцы держат стакан…
Пьют сурово ребята…
Третий тост – за Афган.
Как сейчас вам живётся,
шурави, шурави?
Жизнь однажды даётся.
Друг, достойно живи!..
Эхо, которое не стихает
Сегодня, когда в стране снова идёт война, строки Рябцова читаются особенно остро. Не потому, что он писал о СВО – он писал об Афгане. А потому, что война всегда одинакова. Те же «цинки». Те же матери. Те же вдовы. Те же «чёрные тюльпаны». Те же солдаты, которые прикрывают друг друга спиной. И та же надежда, что когда-нибудь всё это закончится:
В горячих точках бились горячо.
И, верные своей солдатской чести,
друг другу подставляли и плечо,
и жизнью с другом рисковали вместе.
Ни у кого нет права зачеркнуть
патриотизм солдат и офицеров! –
Для Родины готовы присягнуть
и выполнить Присягу даже смертью.
А в стихотворении «Бессмертный полк с "афганцами" пройдёт» автор сам протягивает мостик к другим войнам:
Страна заслуги ваши поняла –
Афганский опыт и теперь сгодится.
И в Сирию его перенесла, –
сражать врага на подступах к границам.
Он не знал, что будет дальше. Но он чувствовал логику истории. Логику войны, которая не отпускает.
Книга «Афганистан. Память и боль» – это памятник. Памятник тем, кто не вернулся. Тем, кто вернулся, но не смог забыть. Тем, кто живёт с этой болью каждый день. Александр Рябцов написал её не для славы. Он написал её для того, чтобы мы помнили. И заключительная страница книги – чёрно-белая рамка с надписью – звучит как завещание:
Чтобы не забыть –
надо
знать
и
помнить!
И, читая эти стихи, понимаешь: забыть – невозможно. Помнить – необходимо. Потому что, пока мы помним, они живы. Пока мы помним, есть надежда, что война когда-нибудь закончится. И наступит тишина. Настоящая. Не та, что перед боем. А та, что после Победы.