Первый снег в деревне

К утру всё вокруг переменилось. Ещё вчера за окном чернела мокрая земля, по дороге тянулись грязные колеи, а у крыльца лежали последние, потемневшие от дождей листья. Теперь же деревня словно за ночь прибралась к празднику. Белые крыши, припорошенные заборы, пушистые шапки на ветках — даже старый колодец в палисаднике выглядел наряднее обычного.
Первым снег заметил конь Воронок. Он высунул морду из конюшни, шумно втянул холодный воздух и фыркнул. Снег щекотал ноздри, таял на тёплой шерсти, и конь мотал головой, будто хотел стряхнуть с неё всё это белое чудо.
Хозяин, запрягавший его в сани, только усмехнулся:
— Погоди, братец. Нынче поедем как следует.
Он затянул потуже пояс, накинул тулуп и вынес из сеней тяжёлое одеяло. Жена успела положить в сани узелок с гостинцами для дочери, которая жила в соседней деревне. Мужчина поправил вожжи, щёлкнул языком, и Воронок тронулся с места.
Сани мягко заскользили по свежему снегу. Полозья поскрипывали, копыта мерно постукивали по дороге, а из-под них разлетались лёгкие снежные облачка. Конь шёл неторопливо, временами сворачивая к обочине, где снег был нетронутым и особенно глубоким. Хозяин не торопил его. В такую погоду спешить было незачем.
У соседнего дома тем временем разыгралось настоящее сражение.
Мальчишка лет семи привязал к старым санкам верёвку, усадил в них рыжего пса и принялся изображать лошадь. Он упирался ногами, тянул верёвку изо всех сил и время от времени оглядывался на пассажира, словно проверял, доволен ли тот поездкой.
Пёс был доволен. Он высунул язык, прижал уши и с таким серьёзным видом катился по двору, будто всю жизнь только этим и занимался.
— Но-о! — кричал мальчик, припадая к самой земле. — Пошёл, пошёл!
На повороте сани налетели на сугроб. Мальчик по инерции проехал ещё немного, уткнулся носом в снег и замер. Потом поднял голову, вытер рукавом лицо и расхохотался. Пёс выбрался из санок, встряхнулся и щедро осыпал хозяина снегом с ног до головы.
Из окна показалась мать.
— Опять без шапки! А ну, домой!
Мальчик сделал вид, что не услышал. Он потянулся за санками, но тут заметил, что пальцы совсем онемели. Прижал ладони к груди, подышал на них и виновато посмотрел на окно.
Мать уже открывала дверь.
— Вот погоди, отогрею я тебя!
По голосу мальчик понял, что мать и сердится, и тревожится за него. Он подхватил санки и поспешил к крыльцу. Пёс потрусил следом.
А снег всё шёл.
Он укрывал следы на дороге, ложился на изгороди, набивался в щели между брёвнами и тихо оседал на крыше колодца. В соседнем саду ворона перебиралась с ветки на ветку, недовольно каркая, а у конюшни Воронок уже жевал сено, поглядывая на дверь. День обещал быть долгим, морозным и ясным.
К полудню деревня совсем затихла. Дым из труб поднимался прямо к бледному небу, за окнами теплели занавески, а на дороге остались только свежие следы полозьев да маленькие отпечатки сапог, вперемешку с собачьими лапами.
Казалось, сама зима ненадолго остановилась посреди деревни и прислушалась.
Из одного дома доносился звон посуды, из другого — скрип половиц, где-то плакал младенец. А за околицей, на белом поле, ветер гнал по насту тонкую позёмку.
Зима вступила в свои права. И у каждого нашлось для неё своё дело: кому ехать по занесённой дороге, кому возиться во дворе, кому топить печь и ставить на стол горячий обед. И только снегу было всё равно, кто куда спешит. Он падал себе и падал, превращая знакомый мир в новый — такой, на который даже взрослым порой хотелось посмотреть глазами ребёнка.