Посох вечного странника

 В моей машине лежит посох, сделанный из лещины, довольно крепкий и тяжёлый, почти в мой рост, верхняя сторона раздвоёна в виде рогатки, на одном из её концов я прикрепил на пружинке звонкий колокольчик,  чтобы отпугнуть диких зверей, у меня такое было, когда я неслышно, по мягкой траве подходил к ним очень близко, теперь этот колокольчик предупреждает обо мне заранее, нижний конец, я на всякий случай затесал и теперь стараюсь брать посох с собой, когда иду в лес или в какую;то не близкую дорогу, с ним чувствуешь себя по-веселее, будто ты не один, а с надёжным, проверенным спутником.
  Я встретил этого старика вдали от цивилизации, в чистом поле, было это примерно в конце восьмидесятых годов прошлого столетия. Иногда во мне просыпался бродяжий дух, я садился на своего железного коня и отправлялся по незнакомым местам в окрестностях Рыбинска, каких;то карт у меня тогда не было, просто ехал куда глаза глядят. Однажды во время такой поездки, на одной из полевых дорог, я увидел вдалеке человека, он шёл в ту же сторону, куда направлялся и я.
  Подъехав ближе, я остановился около путника, с совсем белой, как лунь, головой и с белой бородой, с посохом в руке и котомкой, перекинутой через плечо, я очень удивился его необычной внешности, как будто он попал к нам из прошлого, только не хватало на ногах онучей и стоптанных лаптей, а на голове старой соломенной шляпы. На моё приветствие он вежливо поклонился и назвался, я слез с велосипеда, тоже назвав своё имя. Какое;то время мы шли, как бы приглядываясь друг к другу, я первым нарушил молчание и, задав несколько вопросов, выяснил, что дедушка этот — ветеран войны, о чём также говорили орденские планки на его груди, что живёт он в деревне, название которой я, к сожалению, не запомнил, в той стороне, куда ведёт наш просёлок. Оказалось, что из;за плохой, почти непроезжей в непогоду и особенно весной дороги, которая и на самом деле была в глубоких колеях, деревня почти отрезана от мира, сельских жителей здесь осталось очень мало, а дачники сюда ехать не хотят, и эта деревенька потихоньку глохнет и умирает, скорее всего, сейчас там урочище с пустыми, заброшенными домами и с заростающими вокруг неё полями.
  Из рассказа дедушки я узнал, что когда;то давно, после войны, он работал председателем местного колхоза. Сам колхоз был небольшой, всех деревень было три, но зато со своей конюшней, коровником, телятником и с полями, засеянными как положено, и много ещё чем. Но когда после смерти Сталина к штурвалу встал Никита Сергеевич, а дальше эстафетную палочку в этом деле у него перехватил дорогой Леонид Ильич, некоторые колхозы со временем заменили на совхозы и стали укрупнять, объединяя более мелкие в один, а неперспективные деревни просто оставляли без школ, магазинов и медицинского обслуживания, и люди были вынуждены покидать свои родные, обжитые места, изредка перевозя дома и постройки на новое место. Вот тогда и стала постепенно умирать и пустеть лишённая молодёжи, с оставшимися стариками, эта деревня. Всё это так же коснулось многих других русских деревень, оказавшихся ненужными государству. Такая невесёлая правда, рассказанная бывшим председателем, пока мы шли с ним по дороге.
  Вида этот дедушка был очень благообразного, от него шёл какой;то внутренний свет, таких старцев я раньше видел на картинах старых художников. Говорил он грамотно, тихим голосом, со старинными оборотами речи, как оказалось, ему исполнилось почти девяносто лет, то есть выходило, что он ровесник века, но пока мы с ним шли, он нисколько не выказал усталости и, видимо, был ещё довольно бодрым, привычным к ходьбе человеком, и посох ему в этом хороший помощник.
  А вокруг лежало ещё не выгоревшее зелёное поле с луговыми травами и нежным запахом полевых цветов, от которого с непривычки чуть;чуть кружилась голова, в синеве неба над нами пел жаворонок и плыли белые облака, лето ещё только начиналось, я был, наверное, счастлив, никуда не спешил и отдыхал душой от городских дел, а от нашей беседы мне невольно передалось спокойствие и умиротворение рассказчика. Мы сошлись на одной дороге: старый и молодой, жизнь, тогда казалось мне, ещё вся впереди, а у этого дедушки многое чего позади, наверно, так и было.
  Мы попрощались и расстались на перепутье, он пошёл дальше своей дорогой, а я отправился своей. Доехав до перелеска, я оглянулся назад, старик стоял и махал мне рукой, так он и остался в моей памяти, весь седой, на освещённой летним солнцем дороге, с поднятой на прощание рукой, другой рукой сжимая свой посох.
  Прошли годы, всё суетное и сиюминутное рассыпалось и растворилось в синей вечности, сколько странников прошло по той русской дороге, под этим небом и сколько ещё пройдёт, не оставив следа…