Отрепьевы. Корона для двух мертвецов

«Отрепьевы. Корона для двух мертвецов»
 Сценарий сериала.

СЕРИЯ 1: «Искусство подмены»

Время: 1590. Москва, Китай-город.
________________________________________
СЦЕНА 1. ДВОР РОМАНОВЫХ. УТРО.
Раннее утро. Двор Романовых в Китай-городе. Богатый. Крепкий. Люди снуют. Лошади. Телеги. Оружие.
У крыльца стоит ФЁДОР НИКИТИЧ РОМАНОВ. Ему около тридцати пяти. Высокий. Статный. Умное лицо. Спокойный взгляд. Он — воевода. Только что вернулся из похода против шведов. Устал. Но не показывает.
Рядом — БОРИСЛАВ-БОГДАН ОТРЕПЬЕВ. Ему около тридцати. Могучий. Широкоплечий. Воин. Телохранитель Фёдора Никитича. Смотрит по сторонам. Внимательно. Цепко.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(Бориславу)
Ну что, Борислав. Готов? Царь ждёт. Аудиенция. Воеводы. Все там будут.
БОРИСЛАВ
Готов, Фёдор Никитич.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(усмехается)
Что-то ты хмурый. Поход закончился. Победа. Царь наградит. Что не так?
БОРИСЛАВ
Всё так, Фёдор Никитич. Просто... смотрю. Запоминаю.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(кивает)
Смотри. Запоминай. Это твоя служба. Пойдём.
Они идут к выходу. К воротам. Лошади. Стража. Слуги.
________________________________________
СЦЕНА 2. КРЕМЛЬ. ДВОР ЦАРСКИХ ПАЛАТ. ДЕНЬ.
Двор перед царскими палатами. Людно. Воеводы. Бояре. Дьяки. Слуги. Стража. Все ждут аудиенции.
Фёдор Никитич и Борислав входят во двор. Фёдор Никитич кивает знакомым. Борислав идёт рядом. Смотрит по сторонам.
И вдруг его взгляд останавливается. На молодом человеке. Тот стоит у стены. Один. Разговаривает с дьяком. Молодой. Красивый. Одёт прилично. Но что-то в нём не так.
Борислав замедляет шаг. Смотрит. Изучает. Руки. Плечи. Осанка.
Фёдор Никитич замечает это.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(тихо)
Что? Кто это?
БОРИСЛАВ
Не знаю. Но что-то не так.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Пойдём. Узнаем.
Он подходит к дьяку. Дьяк кланяется.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Кто таков?
ДЬЯК
(с готовностью)
Ярославом Ярко его кличут, боярин. По имеющимся у него грамотам — сын дворянина из Углича, Димитрия Ярко, который служил в Посольском приказе. Димитрий Ярко был отправлен послом ко двору Бухарского эмира, но на их караван напали разбойники, и Ярослав вместе с отцом попал в плен к хивинцам. Отец сильно заболел и в неволе умер, а самого Ярослава выкупил ойратский владыка для дара русскому царю. И на днях его и десяток другой слуг царских ойраты нам передали. Теперь Ярослав по наследству хочет получить место в Посольском приказе.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Молод. Хорош. Грамоты надёжные?
ДЬЯК
Все надёжные, боярин. Ведёт себя как следует. Всем хорош.
БОРИСЛАВ
(тихо, Фёдору Никитичу)
Может, и хорош. Но не понравился он мне.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(смотрит на Борислава)
Глаз у тебя верный. Никогда не ошибаешься. Признал. Обоснуй.
БОРИСЛАВ
Не понравились мне руки этого бывшего пленника.
ДЬЯК
(не понимает)
А что с руками у этого юноши не так?
БОРИСЛАВ
Эти руки — руки воина. Долгие годы не выпускал этот молодой человек из рук оружие. Я это сразу понял. А как мог невольник быть воином? Как могли дать пленнику в руки оружие? Никак. Значит, этот парень не тот, за кого себя выдаёт.
Дьяк смотрит на Борислава. Потом на Фёдора Никитича. Потом усмехается.
ДЬЯК
Ты нас тут за малых детей считаешь, что ли? Мы проверили этого парня. Так что ничто его не спасло бы, если бы он был не тем, кем назвался. Рассказал столько подробностей о жизни Посольского приказа — никто чужой такого не знал. Да мало того — свозили мы Ярослава в Углич. И мать родная его признала. Он показал то место, где в детстве закопал горшочек с монетками. И горшочек нашёлся.
Пауза. Дьяк смотрит на Борислава с вызовом. Потом что-то вспоминает. Хмурится.
ДЬЯК
Подожди. А ведь ты сам из Углича. Может, ты его не признал?
Борислав молчит. Смотрит на Ярослава. Долго.
БОРИСЛАВ
Да, я из Углича. Семейство Ярко знаю. Но утверждать ничего не стану. Времени много прошло с тех пор, как я видел отца и сына этих в последний раз.
ДЬЯК
(возмущённо)
Что ты тогда на пустом месте панику устроил?
ФЁДОР НИКИТИЧ
(твёрдо)
Мой человек редко ошибается. Точнее — ни разу не ошибся, служа мне. Так что лучше отложите аудиенцию парня с царём и назначение в Посольский приказ. И приставьте за ним слежку.
Дьяк открывает рот, чтобы возразить. Но Фёдор Никитич не даёт ему сказать.
ФЁДОР НИКИТИЧ
А тем временем я отправлю Борислава домой, в Углич. Чтобы он там провёл дознание.
Дьяк смотрит на Фёдора Никитича. Потом на Борислава. Потом кивает.
ДЬЯК
Дознание было тщательно проведено. Но раз есть сомнение — то спешить действительно не стоит. Отложить всегда можно назначение и аудиенцию. И людишек приставим к Ярославу на всякий случай.
Он кланяется. Уходит. Фёдор Никитич смотрит на Борислава.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(тихо)
Ты уверен?
БОРИСЛАВ
Уверен.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Тогда езжай. Разберись. И возвращайся с ответом.
Борислав кивает. Смотрит на Ярослава. Тот стоит у стены. Спокойно. Уверенно. Смотрит по сторонам.
Вскоре воевод зовут в царские палаты. Борислав идёт за Фёдором Никитичем. Оборачивается. Видит: Ярослава вежливо выпроваживают со двора. Тот уходит. Не спорит. Не возмущается. Просто уходит.
Борислав запоминает.

СЦЕНА 3. УГЛИЧ. ДОМ ОТРЕПЬЕВЫХ. НОЧЬ.
Борислав-Богдан возвращается домой. Углич. Поздняя ночь. Двор. Тишина. Только собака брешет где-то вдалеке.
Он входит в дом. В горнице — свет. Жена. ВАРВАРА. Дети. Все ждут. Стол накрыт.
Варвара бросается к нему. Обнимает. Дети облепили. Гомон. Смех.
ВАРВАРА
Вернулся! Наконец-то! А мы ждали, ждали...
Богдан обнимает всех. Долго. Крепко. Потом достаёт из-за пазухи гостинцы. Мешочек с монетами. Платки. Кинжал маленький. Пряники.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Держи, жена. Это тебе. А это — Гришке. А это — Марусе. А это — малым.
Дети радостно кричат. Хватают гостинцы. Варвара улыбается. Смотрит на мужа. Счастлива.
Богдан садится за стол. Ест. Пьёт. Слушает. Смотрит. Улыбается. Но глаза — внимательные. Цепкие. Он смотрит на каждого. Запоминает.
Потом, как бы между делом, спрашивает:
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Ну что тут у вас? Что нового? Что интересного?
ВАРВАРА
Да что нового... У соседки нашей, у Пелагеи, на днях мальчишка родился. Очередной. Пятый уже.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(кивает)
Пятый. Хорошо. А ещё?
ВАРВАРА
У других соседей — корова сдохла. Вот беда-то. Всё лето теперь без молока.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(кивает)
Корова. Жалко. А ещё что?
Молчит. Ждёт. Смотрит на Григория. Тот сидит рядом. Жуёт пряник. Потом поднимает голову.
ГРИГОРИЙ
Батя. А недавно из Москвы приезжали. Вооружённые люди. Ярослава Ярко опознавали.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(медленно)
Опознавали? И что?
ГРИГОРИЙ
И к нам приходили. Он всё правильно про нас сказал. Показал, что мы сарай перенесли на другую сторону двора. Мама подтвердила, что это и есть Ярослав Ярко.
Богдан смотрит на Варвару. Та кивает.
ВАРВАРА
Да, подтвердила. Слугам царским. Что это Ярослав. И что сарай мы точно перенесли. Он всё правильно сказал. Как будто и не уезжал.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(тихо)
И что? Всех обошли?
ВАРВАРА
Да почитай двадцать пять домов. К нам последними приходили. И все подтвердили.
Богдан молчит. Долго. Смотрит на огонь. Потом встаёт.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Хорошо. Сейчас спать. А завтра другими делами займёмся.
________________________________________
УТРО.
Богдан выходит со двора. Идёт по соседям. К тем, к кому приходили слуги царские. Проведать. Поговорить. Узнать, что спрашивали. Что отвечали.
Он ходит весь день. Возвращается вечером. Расстроенный. Хуже некуда. Молча садится за стол. Ест. Молчит.
________________________________________
НОЧЬ.
Богдан не спит. Выходит во двор. Садится на пень. Смотрит на небо. Тишина. Только сверчки.
Из дома выходит ГРИГОРИЙ. Подходит. Садится рядом.
ГРИГОРИЙ
Батя. Что не спишь?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Да не сходится у меня кое-что, сынок.
ГРИГОРИЙ
Может, я чем помогу?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(смотрит на него)
Может, и поможешь. Ну-ка вспомни. Не было ли чего необычного с этими Ярко в последнее время? До приезда слуг царских?
Григорий задумывается. Долго. Молчит. Потом говорит.
ГРИГОРИЙ
Купцы восточные были в городе. Товар у них отменный. Шубы богатые, шапки меховые, кинжалы, посуда из серебра и фарфора. Это они хвалились, когда к нам приходили. Но и цена немалая, которую они просили. Мама по мелочи что-то у них купила. А потом они пошли дальше.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
И что?
ГРИГОРИЙ
А я пошёл вслед за ними. Потом гляжу — они разделились. Один из купцов отправился в дом Ярко. Хозяйка встретила купца у ворот. О чём-то они поговорили. А потом пошли в дом. И долго купец не выходил. Я уж забеспокоился — не сделал ли он женщине чего плохого. Но потом вышел купец. А хозяйка его проводила.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
И что с того? Вон у нас они побывали — вы и не заметили, сколько они были. А со стороны могло показаться, что долго.
ГРИГОРИЙ
Важно не то, что долго. А то, что вышел купец без шубы богатой. И без шапки меховой. И кинжала того, что хвалил, при нём не было. И посуды серебряной — тоже. Я запомнил, потому что он её хвалил. А вышел — пустой. Только с тем, что в котомке было. А не было слыхать прежде, что Ярко сильно разбогатели. А тут столько товара они прикупили за раз. Удивительно это.
Богдан вскакивает. Молниеносно собирается. Хватает сына. Сажает его с собой на коня. И несётся к корчме, где должны были остановиться купцы.
________________________________________
КОРЧМА. НОЧЬ.
Богдан врывается в корчму. Хватает корчмаря. Трясёт.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Где купцы? Восточные? Где?
КОРЧМАРЬ
(испуганно)
Уехали! Вчера уехали! В Москву!
Богдан отпускает его. Выбегает. Садится на коня. Григорий за ним. Скачут.
________________________________________
ДОРОГА. ДЕНЬ.
Богдан и Григорий скачут. Догоняют. Видят: отряд. Десяток крепких мужчин. Купцы. Богдан замедляет коня. Едет следом. Незаметно.
________________________________________
КОРЧМА НА ДОРОГЕ. ВЕЧЕР.
Купцы останавливаются. Богдан подъезжает. Один из купцов узнаёт Григория. Кричит. Купцы хватаются за оружие. Нападают.
Богдан рубит мечом направо и налево. Уничтожает многих. Григорий прикрывает отца. Стрельцы подоспевают.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Взять живьём главаря!
Но главарь всаживает себе кинжал в грудь. Падает.
________________________________________
МОСКВА. ДВОР РОМАНОВЫХ. ДЕНЬ.
Богдан и Григорий привозят трупы купцов. Фёдор Никитич и дьяк смотрят. Григорий рассказывает о том, что видел в Угличе. В доме Ярко.
Дьяк бледнеет. Произносит:
ДЬЯК
И на старуху бывает проруха. Сейчас же отправлю в Углич людей. Привезут они и саму Ярко, и слуг её. Не сносить им теперь голов. А самозванца этого уже в острог заточили. Почуял я тоже опасность. Решил подстраховаться.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(Богдану и Григорию)
Получите награды царские. Ведь если бы не вы — шпион мог все наши секреты узнать и передать своим хозяевам.
Он смотрит на Богдана. Долго.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Богдан. Отвези сына домой. Да и отдохни в Угличе недельку-другую.
________________________________________
УГЛИЧ. ДОМ ОТРЕПЬЕВЫХ. ДЕНЬ.
Богдан и Григорий возвращаются из Москвы. Гордые. Счастливые. Варвара встречает. Обнимает. Стол накрыт.
После обеда. Варвара ушла к соседке. Дети разбежались. Богдан и Григорий остались вдвоём. Сидят за столом.
ГРИГОРИЙ
Батя. А что с Ярко? Что с Матрёной Васильевной?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Призналась она во всём. Рассказала, что пришёл купец восточный. Пригрозил, что сын и муж погибнут, если не признает она сына своего в их человеке. Показал письмо. Сказал: «Узнаёшь ли ты руку мужа своего?»
ГРИГОРИЙ
И она?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Женщина хоть грамоте была не обучена, а почерк мужа опознать смогла. И купец прочёл текст. В котором муж просит ради спасения их жизни жену подтвердить, что человек, которого приведут к ней, — её сын.
ГРИГОРИЙ
И она согласилась?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Ради спасения мужа и детей — согласилась. И тогда купец ещё и товара много своего ей оставил. Но как показало следствие — товар женщина этот весь отнесла в церковь. Отдала попам.
ГРИГОРИЙ
А что с ней теперь?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Царь Фёдор повелел не казнить женщину. А отправить в монастырь. Грехи замаливать.
Пауза. Григорий смотрит на отца. Думает.
ГРИГОРИЙ
А что с шпионом ойратским? Что с тем, которого мы взяли?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Про шпиона ойратского мне ничего не ведомо. Видимо, то дело секретное. Государственное. Потому о нём молчат.
Григорий кивает. Молчит. Потом говорит — тихо, как бы самому себе:
ГРИГОРИЙ
Как странно получилось. Так любого человека заменить можно. Вон ойратского шпиона никто не смог разоблачить.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(смотрит на сына)
Да. Если бы купец не оставил женщине товар. И ты на это не обратил внимание. То не разоблачили бы самозванца.
ГРИГОРИЙ
(думает)
Выходит, это целое искусство — так подменить человека, чтобы никто не догадался. Столько всего предусмотреть. И мать. И дом. И сарай, который перенесли. И горшочек с монетками. И почерк мужа. Всё-всё.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(медленно)
Искусство подмены. Да. Тонкое искусство. Если сделать это с умом — никто не отличит.
Пауза. Долгая. Богдан смотрит на сына. Внимательно. Что-то в его глазах меняется.
ГРИГОРИЙ
А если это искусство — значит, ему можно научиться?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(тихо)
Можно. Если есть учитель. Или если ты сам достаточно умён, чтобы понять, как это делается.
Он встаёт. Смотрит в окно. Долго.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Ну да хватит разговоров. Иди сходи за матерью. Что-то она долго в гостях засиделась. Пусть поспешит домой.
ГРИГОРИЙ
Уже бегу.
Мальчик выходит. Богдан остаётся один. Сидит. Смотрит в окно. Думает. Потом встаёт. Выходит во двор.
________________________________________
ДВОР ОТРЕПЬЕВЫХ. ВЕЧЕР.
Богдан выходит на крыльцо. Смотрит по сторонам. Видит: со спины — мальчик. Идёт по двору. Похож на Григория. Богдан хмурится.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Да ты что, Гришка, совсем обнаглел? Я что тебе приказал? Почему не исполняешь мой приказ?
Мальчишка оборачивается. Смотрит на Богдана. Не Григорий. Похож. Но не он. Смотрит спокойно. Без страха.
МАЛЬЧИШКА
Я не Гришка. И ты мне не приказчик.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(замирает)
Кто ты?
МАЛЬЧИШКА
Я сын царя Ивана.
Богдан смотрит на него. Долго. Молчит. Мальчик поворачивается. Уходит.
Богдан стоит. Смотрит ему вслед. Долго. Очень долго. Потом говорит — тихо, самому себе:
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Так значит, любого человека подменить можно. И никто не поймёт этого. Если сделать это с умом. Искусство подмены.
Камера медленно отъезжает. Богдан один. На дворе. Ветер. Богдан стоит. Смотрит вслед уходящему мальчику. Долго. Очень долго. Потом говорит — тихо, самому себе:
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Так значит, любого человека подменить можно. И никто не поймёт этого. Если сделать это с умом. Искусство подмены.
Он стоит ещё немного. Потом поворачивается. Уходит в дом.
Вскоре возвращаются Варвара и Григорий. Варвара хлопочет по хозяйству. Григорий садится на лавку. Устал. Но доволен.
Богдан подходит к сыну. Садится рядом. Смотрит на него.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Гришка. Ты знаешь, кто тебя искал, пока тебя не было?
ГРИГОРИЙ
(пожимает плечами)
Не знаю, батя.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Сын царя Ивана. Дмитрий.
Григорий удивлённо поднимает брови.
ГРИГОРИЙ
Сын царя? Зачем?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Так ты с ним дружишь?
ГРИГОРИЙ
Нет, батя. Мы не дружим. Просто он хотел голубей моих посмотреть. У меня голуби. Красивые. Он увидел. Захотел посмотреть.
Пауза. Богдан смотрит на сына. Долго. Внимательно.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Голубей, значит. Посмотреть.
ГРИГОРИЙ
Да. А что?
Богдан молчит. Потом говорит — медленно, как бы взвешивая каждое слово.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Я хочу, чтобы ты присмотрелся к Дмитрию. Хорошо присмотрелся. Запомнил его. Каждый день будь рядом. Незаметно. Слушай, как он говорит. Смотри, как он ходит. Как ест. Как смеётся. Как злится. Всё запоминай. Каждую мелочь. Каждую привычку. Каждое слово.
ГРИГОРИЙ
Но если я буду рядом — они заметят.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(тихо)
Заметят. Если ты будешь глупым. Если ты будешь на виду. Если ты будешь лезть к нему. Нет. Ты должен быть тенью. Незаметным. Ты должен быть таким, чтобы они привыкли к тебе. Чтобы перестали видеть. Чтобы ты стал частью двора. Как забор. Как дерево. Как собака.
Григорий молчит. Думает.
ГРИГОРИЙ
Я понял. Я буду незаметным.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
У басурман хитростям нужно учиться. Неужто мы не сможем того, что смогли они? Я из тебя разведчика выращу. Тайного слугу государева. Если сможешь себя где-то за друга своего выдать. И допрос выдержать. Мой. Как подрастёшь — попрошу начальство взять тебя в тайные слуги государевы.
ГРИГОРИЙ
(глаза загораются)
Правда?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Правда. Но это тайна великая. Молчи о ней. Никому. Ни матери. Ни братьям. Никому. Понял?
ГРИГОРИЙ
(кивает)
Всё понял, батя. Всё сделаю. Всё выведаю. Всё узнаю. Незаметно.
Богдан смотрит на сына. Долго. Потом кивает.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Хорошо. Иди спать.
Григорий убегает. Богдан остаётся один. Смотрит в окно. На Углич. На тот дом. Где живёт сын царя Ивана.
Камера медленно отъезжает. Богдан один. Титр:
«Искусство подмены»
Затемнение.


СЕРИЯ 2: «Приказано вернуться»
СЦЕНА 1. ДВОР РОМАНОВЫХ В КИТАЙ-ГОРОДЕ. УТРО.
Москва. Китай-город. Двор Романовых. Богатый. Крепкий. Палаты. Кони. Люди. Утро. Работы идут полным ходом.
Богдан выходит во двор. Осматривается. Он здесь уже несколько дней после возвращения из Углича. Служит. Ждёт.
К нему подходит СТАРШИНА — пожилой, крепкий, с бородой. Местный. Давно служит Романовым. Зовут его ПРОКОФИЙ.
ПРОКОФИЙ
Богдан. Слушай. Сегодня совет бояре держат станут. Романовы. Старшие. По важному делу.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
И что?
ПРОКОФИЙ
Пошёл бы послушал. О чём речь пойдёт.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(нахмурился)
Мне не по чину на совете боярском тайном присутствовать.
ПРОКОФИЙ
Сам знаю, что не по чину. Но Фёдор Никитич приказал. Пусть, говорит, на совете поприсутствует.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(зло)
Так бы сразу и объяснил. Что хочет Фёдор Никитич, чтобы я там был. С ним. Может, опасается чего?
ПРОКОФИЙ
(пожимает плечами)
Всяко может быть. Бояре нынче пуганые. Годунов всех прижал.
Богдан кивает. Молчит. Думает.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Хорошо. Пойду. Где?
ПРОКОФИЙ
В большой палате. Как стемнеет — соберутся.
________________________________________
СЦЕНА 2. БОЛЬШАЯ ПАЛАТА. ВЕЧЕР.
Большая палата в доме Романовых. Свечи. Стол. Лавки. Собрались бояре. ФЁДОР НИКИТИЧ РОМАНОВ. Его братья. АЛЕКСАНДР НИКИТИЧ. ИВАН НИКИТИЧ. ВАСИЛИЙ НИКИТИЧ. Другие родственники. Старшие. Все хмурые. Молчат. Ждут.
В углу — Борислав-Богдан. Стоит. Не садится. Не по чину. Слушает. Смотрит.
Фёдор Никитич открывает совет.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Братья. Родные. Собрались мы. Дело важное. Время тяжёлое.
Он обводит всех взглядом. Продолжает.
ФЁДОР НИКИТИЧ
После смерти отца нашего, Никиты Романовича, жизнь стала сложной. Годунов всё более укрепляется. Царь Фёдор — при нём. Всё при нём. Мы — в стороне. Это плохо.
АЛЕКСАНДР НИКИТИЧ
Годунов нас не любит. Это известно. Он помнит, что отец наш был ближе к царю Ивану, чем его род. Он боится нас.
ИВАН НИКИТИЧ
Боится. Да. И потому давит. Где может. Кого может.
ВАСИЛИЙ НИКИТИЧ
И самое главное. Царь Фёдор в последнее время всё больше интересуется делами брата своего. Дмитрия. Незаконнорождённого. Что живёт в Угличе. С родственниками.
Тишина. Все смотрят на него.
ВАСИЛИЙ НИКИТИЧ
(продолжает)
Говорят, хочет царь Фёдор пригласить Дмитрия в Москву. Пусть, мол, тут растёт. Под присмотром. Нашим.
Ропот. Бояре переглядываются. Хмурятся.
АЛЕКСАНДР НИКИТИЧ
В Москву? Дмитрия? Это опасно.
ИВАН НИКИТИЧ
Очень опасно. Если Дмитрий будет в Москве, Годунов получит его под руку. Или устранит. Или использует.
ВАСИЛИЙ НИКИТИЧ
Или царь Фёдор приблизит его. И тогда у Дмитрия будут права. Больше, чем у нас. Он — сын Ивана. Мы — просто родственники.
Тишина. Долгая. Все думают.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(тихо)
Вот потому я и позвал вас. И вот потому я пригласил сюда моего верного человека.
Он поворачивается к Богдану. Все смотрят на него.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Борислав-Богдан. Он сам из Углича. Знает город. Знает людей. Знает Нагих. Ему можно поручить присматривать за тем, как там события будут развиваться.
Бояре смотрят на Богдана. Оценивают. Молчат.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(Богдану)
Ты поедешь в Углич. Будешь там моим глазом. Смотри. Слушай. Запоминай. Что делает царевич. Что делает его мать. Что делают Нагие. Кто к ним приезжает. Кто уезжает. О чём говорят. Всё. Каждую мелочь.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(кивает)
Понял, Фёдор Никитич.
ФЁДОР НИКИТИЧ
И ещё. Если что-то случится. Если что-то важное. Сразу ко мне. Через верных людей. Понял?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Понял.
Фёдор Никитич смотрит на него. Долго. Потом кивает.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Хорошо. Ступай.
Богдан кланяется. Выходит. Бояре остаются. Продолжают совет. Но Богдан уже знает: его дело — Углич. И царевич.
________________________________________
СЦЕНА 3. ДВОР РОМАНОВЫХ. НОЧЬ.
Богдан выходит из палаты. Ночь. Тишина. Он идёт через двор. Молча. Ни на кого не смотрит.
ПРОКОФИЙ стоит у ворот. Смотрит на него. Ждёт. Но Богдан проходит мимо. Не останавливается. Не говорит ни слова.
Прокофий смотрит ему вслед. Пожимает плечами. Уходит.
Богдан заходит в свою каморку на втором этаже дома. Закрывает дверь. Быстро одевает чёрное одеяние. Ловкий и гибкий, как змея, быстро вылезает в окошко и пробирается на чердак большого дома. Прямо над залом, где идёт совет. Ложится. Слушает.
Голоса бояр слышны отчётливо.
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
...Дмитрий. Сын царя Ивана. Он может быть опасен. Вместе со своими родичами. Нагими.
ГОЛОС ВТОРОЙ
Пока он жив — он угроза. Для всех. Для нас. Для Годунова. Для царя Фёдора. Его нужно убрать.
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
Убрать. Да. Пока он в Угличе. Пока он мал. Пока его не привезли в Москву.
ГОЛОС ТРЕТИЙ
Если его привезут в Москву — будет поздно. Царь Фёдор приблизит его. И тогда у нас будут проблемы. Большие проблемы.
ГОЛОС ВТОРОЙ
Значит, нужно решить это сейчас. Пока он в Угличе. Пока он никто. Ребёнок.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(голос)
Нет.
Тишина. Все замолкают.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(продолжает)
Я не дам согласия на убийство. Он — ребёнок. Он — сын царя Ивана. Да, он опасен. Но убийство — это не решение.
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
А что — решение? Ждать, пока он вырастет? Пока его привезут в Москву? Пока он станет царём?
ФЁДОР НИКИТИЧ
Царь здоров. Дело наше крепко. Мы можем ждать. Мы должны ждать.
ГОЛОС ВТОРОЙ
Ждать — значит проиграть. Годунов не ждёт. Он действует. Он уже приставил к Дмитрию своих людей. Он уже думает, как его использовать. Или устранить.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Мы не убийцы. Мы — Романовы. Мы — родственники царя. Мы не можем...
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
(перебивает)
Твой человек. Тот, что из Углича. Он убьёт Дмитрия, если понадобится?
ФЁДОР НИКИТИЧ
(резко)
Я такого приказа ему не отдам.
ГОЛОС ВТОРОЙ
А если мы попросим?
ФЁДОР НИКИТИЧ
Я не отдам такого приказа. И не справится он с таким делом один. Он — воин. Ловкий. Сильный. Но тут нужен организатор. Мастер тайных дел. А у нас такого нет.
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
У нас вообще никакого нет.
Фёдор Никитич встаёт. В гневе. Смотрит на бояр. Долго. Молча. Потом поворачивается и выходит. Дверь хлопает.
Тишина. Бояре остаются одни. Переглядываются.
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
(тихо)
Есть у меня человек. Убьёт Дмитрия и глазом не моргнёт. И исчезнет в тьме неизвестности. Сейчас он не в Москве. Но скоро вернётся. И я его отправлю в Углич.
ГОЛОС ВТОРОЙ
Так и решим.
ГОЛОС ПЕРВЫЙ
А Фёдору ничего не расскажем. Он слишком мягок. Слишком благороден. А дело требует решимости.
Шаги. Бояре расходятся.
Богдан быстро возвращается к себе в каморку. Ложится на кровать. Только успел закрыть глаза — стук в дверь.
Богдан зевает. Открывает дверь. На пороге — СТАРШИНА.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(зевая)
Как же ты мне надоел. Что надо?
ПРОКОФИЙ
Я вроде стучал. А ты не открывал.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Стучал бы — открыл дверь, старый чёрт. Ты видно ошибся дверью.
Он начинает стучать в соседнюю дверь. Её не открывают.
ПРОКОФИЙ
Может, и попутал.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Что надо?
ПРОКОФИЙ
Хотел сказать, что всё готово к твоему отъезду.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
А до утра ты с такой важной вестью подождать не мог?
ПРОКОФИЙ
Ладно, прости старика.
Он уходит. Богдан закрывает дверь. Ложится на кровать. Смотрит в потолок. Долго. Потом говорит — тихо, самому себе:
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Плохо ты меня знаешь, Фёдор Никитич.
Камера медленно отъезжает. Богдан один. В каморке. Свеча гаснет. Титр:
«Двор Романовых»
Затемнение.

СЦЕНА 4. ДВОР РОМАНОВЫХ. УТРО.
Утро. Богдан выходит во двор. Собран. Готов к отъезду. Лошадь оседлана. Дорожная сумка.
ФЁДОР НИКИТИЧ выходит на крыльцо. Смотрит на Богдана. Спускается. Подходит. Оглядывается — никого нет. Говорит тихо.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Вчера на совете они требовали убить Дмитрия. Я отказал. Но они не успокоятся. Я это знаю. Они могут сделать это за моей спиной.
Богдан молчит. Смотрит на Фёдора Никитича. Не выдаёт, что знает.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Ты поедешь в Углич. Смотри за царевичем. Но смотри не только за Нагими. Смотри за всеми. Кто приезжает. Кто уезжает. Кто из Москвы. Кто из бояр. Кто из наших. Особенно из наших.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Понял.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Если увидишь что-то. Если почуешь. Если кто-то приедет. Странный. Незнакомый. Сразу — ко мне. Лично. Не через братьев. Не через Прокофия. Лично. Понял?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Понял.
ФЁДОР НИКИТИЧ
(тихо)
И ещё. Дмитрий — ребёнок. Он не виноват. Ни в чём. Я не хочу, чтобы он пострадал. Ты меня понял?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(смотрит на него)
Понял.
Фёдор Никитич кивает. Отступает. Говорит громко — для чужих ушей.
ФЁДОР НИКИТИЧ
Денег тебе дадут. На подкуп. На отношения. Трать с умом. Отчитываться будешь.
Он подзывает казначея. Тот приносит тяжёлый кошель. Фёдор Никитич передаёт Богдану.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(берёт кошель)
Понял, Фёдор Никитич.
Он кланяется. Садится на лошадь. Едет со двора. Фёдор Никитич смотрит ему вслед. Долго. Потом поворачивается. Уходит в дом.
Затемнение.

СЦЕНА 5. УГЛИЧ. ДОМ ОТРЕПЬЕВЫХ. САРАЙ. ДЕНЬ.
Богдан возвращается домой. Варвара встречает. Обнимает. Дети. Гомон. Он раздаёт гостинцы. Смеётся. Но глаза — ищут. Где Григорий?
Григорий выходит. Стоит в дверях. Смотрит на отца. Ждёт.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Пойдём. Поговорим.
Они выходят во двор. Богдан ведёт сына в сарай. Закрывает дверь. Тишина. Полумрак.
И вдруг — Богдан хватает сына. Резко. Скручивает руки. Заламывает за спину. Прижимает к стене. Лицо — вплотную. Голос — сиплый. Злой. Как у татарина.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(шипит)
Я — татарин. Пришёл тебя резать. Если ты не Дмитрий, сын царя Ивана. Ты кто? Дмитрий? Или Гришка Отрепьев?
ГРИГОРИЙ
(ошарашен)
Батя, ты что?
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(сильнее заламывает руки)
Не батя я тебе. Отвечай. Ты кто?
ГРИГОРИЙ
(понимает — игра)
Дмитрий. Я Дмитрий.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Дмитрий? Докажи. Кто твой дядя?
ГРИГОРИЙ
(отвечает от имени Дмитрия)
Михаил. Нагой.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Какой Михаил? Их двое.
ГРИГОРИЙ
Михаил Фёдорович. Старший.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Любит водку?
ГРИГОРИЙ
Любит. Очень. Каждый вечер пьёт. С Афанасием. С Афанасием Нагим. Они вместе пьют. Всегда.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
С кем ещё?
ГРИГОРИЙ
С дьяком Григорием. Из приказа. Они друзья.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Кто тебя учит грамоте?
ГРИГОРИЙ
Дьяк. Семён. Он приходит по утрам.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Что ты ешь на завтрак?
ГРИГОРИЙ
Кашу. С мёдом. Или с маслом. И квас. Всегда квас.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Что ты делаешь, когда злишься?
ГРИГОРИЙ
Молчу. Сжимаю кулаки. Ногти в ладони.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Как зовут служанку, что за тобой ухаживает?
ГРИГОРИЙ
(думает)
Марфа. Нет... Аграфена. Аграфена. Она старая. Ещё есть Дарья. Молодая. Дарья.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Хорошо. А теперь — главное. Скажи мне то, что знаешь о матери. Что-то, что видно только близко. Что-то, что она прячет.
Григорий молчит. Думает. Секунду. Две. Потом говорит.
ГРИГОРИЙ
У неё на груди. Снизу. Большая чёрная родинка. Левая сторона.
Богдан замирает. Отпускает руки сына. Отступает. Смотрит на него. Долго. Молчит.
Потом улыбается. Впервые за всё время. Игра окончена.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Молодец, сын. Хорошо справился. Хорошо смотришь. Хорошо слушаешь. Хорошо запоминаешь. Допрос выдержал.
Григорий выдыхает. Потирает руки. Смотрит на отца.
ГРИГОРИЙ
Я старался, батя.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Вижу. Но это ещё не всё. Я буду тебя допрашивать. Ещё. Позже. Много раз. Каждый раз — новое. Пока ты не будешь знать его лучше, чем он сам себя.
ГРИГОРИЙ
Понял.
Пауза. Богдан смотрит на сына. Потом спрашивает — уже спокойно, как отец.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
А теперь скажи. Откуда ты узнал о родинке?
ГРИГОРИЙ
Служанка сказала. В разговоре с подругой. Мол, хозяйка ей сказала, что у неё нехорошая родинка на груди. А ведь у самой не меньше такая же. Тоже на груди. Левой. Снизу.
Богдан кивает. Молчит. Думает.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
Хорошо. Иди. Мать ждёт. И завтра — снова к нему. Как обычно. Незаметно.
Григорий кивает. Выходит. Богдан остаётся. Сидит. Смотрит в стену. Думает.
Затемнение.

СЦЕНА 6. УГЛИЧ. ДОМ ОТРЕПЬЕВЫХ. САРАЙ. НОЧЬ.
Богдан остаётся в сарае. Сидит на чурбаке. Смотрит в стену. Тишина. Только сверчки. Свеча догорает. Тени пляшут по стенам.
Он устал. Глаза слипаются. Он прислоняется к стене. Закрывает глаза. Дремлет.
В полудрёме — голос. Его собственный. Тихий. Внутренний.
БОРИСЛАВ-БОГДАН
(голос)
Что делать? Что мне делать? В целом мире — никого. Сыновья малы. Братьям веры нет. Фёдору Никитичу всего не расскажешь. Один я. Совсем один.
Тишина. Он дышит ровно. Сон. И вдруг — свет. Тусклый. Мерцающий. Как от свечи. Но свеча погасла.
Богдан открывает глаза. И видит — не сарай. Горницу. Тесную. Свечи в глиняных плошках. Тени на стенах. За окном — дождь. Он здесь. Но не здесь. Он — в прошлом. Или во сне.
На кровати мечется МАТЬ БОГДАНА. Молодая. Лицо мокрое от пота. Рядом — три ПОВИТУХИ. Одна держит её за руку. Вторая готовит воду. Третья принимает роды.
МАТЬ БОГДАНА
(кричит)
Господи... помоги... сил нет... не могу больше...
ПОВИТУХА-СТАРШАЯ
Терпи, милая. Терпи. Сейчас, сейчас. Ещё немного.
ПОВИТУХА-ПРИНИМАЮЩАЯ
(бормочет)
Иди, иди, родненький... Иди...
Мать кричит громче. Потом — тишина. Потом — детский крик. Громкий. Яростный. Свечи дрогнули.
ПОВИТУХА-ПРИНИМАЮЩАЯ
Слава богу... Мальчик. Крепкий...
Она поднимает младенца. Оборачивает тряпицей. Смотрит на него. И замолкает. Лицо меняется. Сначала — недоумение. Потом — ужас.
ПОВИТУХА-ПРИНИМАЮЩАЯ
(шёпотом)
Господи... Пресвятая Богородица...
ПОВИТУХА-СТАРШАЯ
Что там? Что случилось?
Принимающая повитуха медленно поворачивает младенца к свету. Мы видим его лицо. Красное. Сморщенное. Кричащее. И — два крошечных белых зуба на нижней челюсти. Они блестят в свете свечей.
Тишина. Только крик младенца и шум дождя.
ПОВИТУХА-ВТОРАЯ
(в ужасе, крестится)
Свят, свят, свят... Это знак! Это нечистый! Сатанинское отродье!
ПОВИТУХА-СТАРШАЯ
(отшатываясь)
С зубами... С зубами родился... Я такое только в сказках слыхала... Это к беде. Это к смерти!
ПОВИТУХА-ВТОРАЯ
(с жаром)
Надо избавиться от него! Немедленно! Пока не поздно! Утопить в проруби или... или в печи сжечь! Нельзя оставлять это в доме!
МАТЬ БОГДАНА
(слабым, но твёрдым голосом)
Не смейте... Не смейте трогать моего сына...
ПОВИТУХА-ВТОРАЯ
Да ты посмотри на него! Он с зубами! Это знак дьявола! Он сожрёт нас всех!
Мать пытается приподняться, но силы оставляют её. Она падает обратно на подушки. Повитухи переглядываются. Старшая делает шаг к младенцу.
В этот момент дверь с грохотом распахивается. В горницу входит СТАРИК — ДЕД ИГНАТИЙ. Ему лет шестьдесят, но он ещё крепок. Седые волосы, длинная борода, пронзительные глаза.
МАТЬ БОГДАНА
(слабо, но с облегчением)
Батюшка... Игнатий Иванович... Слава богу...
Игнатий подходит к ней. Кладёт руку на лоб. Смотрит на младенца.
ИГНАТИЙ
(громко)
Что за шум? Что за крики? Я слышал вас с другого конца двора!
ПОВИТУХА-СТАРШАЯ
(указывая на младенца)
Батюшка... Ребёнок... Он родился с зубами! Это нечистый!
ПОВИТУХА-ВТОРАЯ
Мы говорим, надо избавиться от него! Пока не поздно!
Игнатий медленно подходит к младенцу. Повитухи расступаются. Он берёт ребёнка на руки. Смотрит на него долго. Младенец замолкает, словно чувствуя взгляд деда.
Игнатий проводит пальцем по крошечным зубам. Его лицо не выражает ужаса. Напротив — что-то похожее на узнавание. На понимание.
ИГНАТИЙ
(тихо, почти шёпотом)
Вот оно... Начало...
ПОВИТУХА-СТАРШАЯ
(с надеждой)
Что, батюшка? Что ты говоришь?
Игнатий поднимает голову. Смотрит на повитух.
ИГНАТИЙ
Ничего странного в этом нет. Я сам родился с зубами. И отец мой родился с зубами. И дед мой. Это... это наша кровь. Наша порода. Отрепьевская.
ПОВИТУХА-ВТОРАЯ
(недоверчиво)
Как же так? С зубами?
ИГНАТИЙ
(пожимает плечами)
А ты думала, почему нас Отрепьевыми прозвали? Думаешь, только из-за того, что великий князь прогневался? Нет. Наша кровь — особая. Мы — не как все. И это не проклятие. Это... знак.
Он снова смотрит на младенца. В его глазах — странный огонь.
ИГНАТИЙ
Знак того, что мы не сгинем. Что мы восстанем. Что мы... отнимем то, что у нас отняли.
Повитухи переглядываются. Они не понимают, но что-то в голосе деда заставляет их замолчать.
ИГНАТИЙ
(обращаясь к повитухам)
А ну, пошли вон отсюда. И чтобы ни одна из вас не смела языком трепать о том, что здесь видела. Если услышу — сами знаете, что будет.
Повитухи быстро кланяются и выбегают. Игнатий остаётся один с младенцем на руках. Он подходит к окну. Смотрит на дождь.
ИГНАТИЙ
(тихо, младенцу)
Ты не знаешь ещё, кто ты. Но я знаю. Я ждал тебя всю жизнь. Слышал от отца. Отец мой слышал от своего отца, Давида. А Давид слышал от старушки. Пророчество... Оно не о короне для нас. Оно о короне для тебя. Ты — зубы дракона, что вырастут из праха. Ты — тот, кто отнимет.
Младенец смотрит на него. Молчит. Игнатий улыбается.
ИГНАТИЙ
Они будут бояться тебя. Они будут ненавидеть тебя. Они будут пытаться убить тебя. Но ты выживешь. Потому что ты — не тряпка. Ты — зубы дракона.
Он передаёт младенца матери. Та прижимает сына к груди. Игнатий кладёт руку на голову младенца.
ИГНАТИЙ
(торжественно)
Имя тебе — Богдан. Богдан Отрепьев. И однажды ты будешь тем, кого будут бояться цари.
И тут — он оборачивается. Смотрит прямо на Богдана. На взрослого Богдана. Который стоит в дверях сарая. Во сне. Или не во сне.
Игнатий смотрит на него. Долго. Потом говорит — тихо, но так, что Богдан слышит каждое слово.
ИГНАТИЙ
И помни. Ты — не один. За тобой — весь род. И я. И те, кто был до меня. И те, кто будет после. Мы ждали тебя. Мы верили в тебя. Не подведи.
Свет мерцает. Горница исчезает.
И тут — другая картина. Дорога. Телега. Игнатий правит лошадью. Рядом — маленький Богдан. Укутан в тулуп. Бледный. Слабый. Дождь. Грязь. Долгая дорога.
Потом — хутор. Богатый. Стол. Дед Тарас. Объятия. Слёзы.
Потом — дед Петро. Странный. С глазами — один чёрный, другой голубой. Смотрит на Богдана. Долго. Потом кладёт руку на лоб. Закрывает глаза.
ДЕД ПЕТРО
Черти этого малыша сами боятся. Дело не в них. Он — характерник. Как я. Только сильнее. Намного сильнее.
Потом — обряд. Свечи. Травы. Дым. Богдан лежит на столе. Голый по пояс. Дед Петро ходит вокруг. Что-то шепчет. В руках — нож. Огонь. Вода.
Потом — утро. Солнце. Богдан бегает по двору. Здоровый. Крепкий. Жилистый. Ловкий. Игнатий смотрит на него. Не верит глазам.
БОГДАН
Деда! Я здоров! Я бегаю! Я всё могу!
Потом — вечер. Игнатий и дед Петро за столом. Говорят тихо.
ДЕД ПЕТРО
Он — не просто характерник. Он — мститель. Сын его станет царём.
ИГНАТИЙ
Сын? Не он сам?
ДЕД ПЕТРО
Сам он — мститель. Он создаст царя. А царём станет сын его. Или внук. Тот, кто отнимет корону.
Потом — Углич. Дом. Игнатий и Богдан. Мальчик бегает по двору. Вечер. Садится рядом с дедом.
БОГДАН
Деда. А почему мы — Отрепьевы? Почему нас так зовут?
ИГНАТИЙ
Потому что великий князь Иван хотел нас унизить. Давно. Когда прадед мой, Давид, служил ему. И князь дал ему это имя. Отрепьев. Тряпка. Прах. Чтобы мы помнили своё место. Навсегда.
БОГДАН
Но мы не тряпки. Мы — воины. Казаки. Характерники.
ИГНАТИЙ
(улыбается)
Верно. Мы — не тряпки. И однажды придёт время, когда мы это докажем. Но не сейчас. Сейчас ты должен учиться. Расти. Становиться сильнее.
БОГДАН
А когда?
ИГНАТИЙ
Когда придёт время. Я скажу тебе. Обещаю.
Он кладёт руку на голову внука.
ИГНАТИЙ
А пока — помни, кто ты. Не Отрепьев. Не тряпка. Ты — зубы дракона. И однажды ты укусишь.
Потом — степь. Запорожская Сечь. Кони. Казаки. Костры. Песни. Сабли. Игнатий и Богдан едут верхом. Богдану восемь. Он держится в седле уверенно.
Потом — поход. Ночь. Отряд казаков едет через степь. Игнатий впереди. Рядом — Богдан.
Потом — бой. День. Яростный. Татары. Казаки. Сабли. Крики. Кровь. Богдан на коне. Лук в руках. Стрела. Он натягивает тетиву. Долго. Прицеливается. Выпускает.
Стрела летит. Враг падает. Молодой татарин. Рыжие волосы. Борода. Глаза налиты кровью. Стрела торчит из груди.
Богдан смотрит на него. Не отводит глаз. Запоминает.
Рядом — ещё один татарин. Замахивается саблей. Богдан разворачивает коня. Уклоняется. Вынимает саблю. Рубит. Татарин падает.
Игнатий видит это. Улыбается. Гордится.
Потом — костёр. Ночь. Казаки сидят вокруг. Едят. Пьют. Смеются. Богдан сидит рядом с дедом. Смотрит на огонь. Молчит.
ИГНАТИЙ
Первый враг — самый трудный. Потом легче.
БОГДАН
Я запомнил его. Рыжий. Борода. Глаза красные.
ИГНАТИЙ
Запомни. Всех запоминай. Воин без памяти — не воин.
Богдан кивает. Смотрит на свои руки. Потом на деда.
БОГДАН
Деда. Я хочу ещё в поход.
ИГНАТИЙ
(улыбается)
Будет ещё. Много будет. Пока жив — буду тебя учить.
Пауза. Он смотрит на внука. Долго. Потом говорит — тихо, с усмешкой.
ИГНАТИЙ
А видно, пришло время мне и после смерти продолжить тебя учить. Первым делом найди человека Годунова. Но дай себя обмануть тем, что лежит на поверхности.
Богдан смотрит на него. Не понимает. Но что-то в голосе деда заставляет его замолчать. Запомнить.
Свет мерцает. Всё исчезает.
Богдан открывает глаза. Он в сарае. Один. Свеча погасла. Утро. Свет пробивается через щели. Тишина.
Он сидит. Смотрит в стену. Долго. Потом встаёт. Выходит.
Затемнение.


СЕРИЯ 3: «Тени Углича»
________________________________________
СЦЕНА 1. УГЛИЧ. ДОМ ОТРЕПЬЕВЫХ. ГОРНИЦА. ВЕЧЕР.
Богдан входит в дом. С порога — громко, властно. Не маска. Сам.
БОГДАН
Варвара! Принеси мне шахматы. Дедовы. Из липы. Те самые.
ВАРВАРА
(из горницы)
Опять? Зачем тебе...
БОГДАН
Не спрашивай. Принеси.
Варвара выходит. Смотрит на мужа. Лицо недовольное, но спорить не стала. Уходит. Возвращается с деревянной коробкой — старой, потёртой, с резьбой по краям. Ставит на стол.
ВАРВАРА
Ты бы поел сначала.
БОГДАН
Потом.
Варвара качает головой. Уходит к детям. Богдан берёт коробку. Выходит во двор.
________________________________________
СЦЕНА 2. ДВОР ОТРЕПЬЕВЫХ. ВЕЧЕР.
Сумерки. Тихо. Собака спит под крыльцом. Куры уснули на насесте. Богдан садится на лавку у забора. Открывает коробку. Достаёт фигуры. Расставляет. Белые — его. Чёрные — деду. Деревянные, ручной резьбы, вытертые от сотен прикосновений. Дед Игнатий вырезал их сам, давно, когда Богдан был мальчишкой.
Богдан сидит. Смотрит на доску. Напротив — пустое место. Никого. Но Богдан кивает — будто дед там. Будто дед сделал ход. Передвигает чёрную фигуру.
БОГДАН
(тихо)
Верно. Конём. Ты всегда конём начинал. И всегда с левого фланга. Потому что конь — единственная фигура, которая через другие перепрыгивает. Ты мне так и говорил: «Не лезь в бой, если можно обойти».
Пауза. Смотрит на доску. Думает. Делает ход — белый.
БОГДАН
Вот. Пешкой. Потому что сначала нужно построить игру. Пешки — это глаза и уши. Без них ни коню, ни ладье не вырваться. Ферзь — последний. Ферзь — это когда всё готово.
Снова пауза. Смотрит на пустое место напротив. Улыбается — грустно, но тепло.
БОГДАН
Дед. Ты мне сказал: найди человека Годунова. И я найду. Но ты же сам учил: нельзя сразу к ферзю рваться. Сначала — пешки. Сначала — работа. Мне нужно людей найти. Своих. В Угличе. Тихих. Чтобы смотрели. Чтобы слушали. Чтобы знали, кто приезжает, кто уезжает, кто чужой. Микифор — это одна пешка. Нужны ещё. На каждом конце города.
Передвигает чёрную фигуру — за деда.
БОГДАН
Да. Ты бы сказал: «Не торопись. Но и не мешкай». Верно. Человек Годунова уже здесь. Я его видел. Чистые руки. Московская речь. Слишком гладкий для Углича. Но он не один. У него должны быть помощники. Связные. Кто-то, кто его кормит, кто-то, кто его прячет. Вот их мне и нужно найти. А для этого нужны свои люди.
Делает ход. Белым. Потом ещё — чёрным, за деда. Игра идёт. Но Богдан говорит не о шахматах.
БОГДАН
И ещё. Приезжал пруссак. Из Немецкой слободы. Купец. Только купец — не купец. Сукно продавал — и не окупил дорогу. Значит, приехал смотреть. Смотреть на Дмитрия. На двор. На Нагих. И уплыл в Москву — докладывать. Кому? Вот вопрос. Годунову? Или кому-то другому? В Немецкой слободе много хозяев. Не все они — Годуновы.
Долгая пауза. Смотрит на доску. Потом — на небо. Звёзды.
БОГДАН
(ещё тише)
Я знаю, дед. Ты бы сказал: «Не распыляйся. Один враг за раз». Но я не могу себе этого позволить. Потому что если я найду человека Годунова, а пруссака упущу — будет поздно. И наоборот. Всё связано. Углич. Москва. Немецкая слобода. Романовы. Годунов. И я — посередине. Один.
Пауза. Долго смотрит на доску. Потом делает ход. Берёт чёрного коня, передвигает.
БОГДАН
(улыбается)
Ход. Твой. Я знаю, что ты бы сейчас сделал. Ладьёй. Открыл бы линию. Чтобы видно было всю доску. Вот и мне нужно открыть линии. В Угличе. Сегодня — пешки. Завтра — кони. А потом — когда всё будет готово — тогда и к ферзю.
Он сидит. Смотрит на доску. Тишина. Сверчки. Далёкий лай собаки. Потом — голос из дома:
ВАРВАРА
(из окна)
Богдан! Есть будешь или нет?
БОГДАН
Буду.
Он собирает фигуры. Кладёт в коробку. Встаёт. Смотрит на пустую лавку напротив.
БОГДАН
(тихо)
Спасибо, дед.
Уходит в дом. Камера остаётся. На лавке — след от тела. Вечер. Тишина.
________________________________________
СЦЕНА 3. УГЛИЧ. КОРЧМА. ДЕНЬ.
Шумная корчма на торговой стороне Углича. Полдень. Пахнет пивом, дымом и кислой капустой. Низкий потолок. Закопчённые балки. Свет из щелей режет полумрак. Печь в углу жарит — от неё несёт хлебным духом и застарелым жиром.
За столами — стрельцы в потёртых кафтанах, торговые люди, работники с пристани. Кто-то играет в зернь — кости стучат по столу. Кто-то спорит, тыкая пальцем в грудь соседу. Пёс спит под скамьёй, лапой прикрывая морду.
За дальним столом сидит БОГДАН. Но другой Богдан — не тот, что в Москве. Растрёпанный. Рубаха нараспашку, грудь голая, волосатая. Волосы всклочены, будто спал в стогу. Сапоги — разные, один расшнурован. Глаза мутноватые — выпил, но не пьян, а будто пьян. Рядом — пустая чарка. Он громко рассказывает историю двум работягам, которые хохочут.
БОГДАН
...и тут литвин этот мне: «Ты кто такой?» А я ему: «А ты кто такой?» А он: «Я из Немецкой слободы!» А я: «А я из Углича, и мне на твою слободу начихать!» Ну, он за нож. А я — за чарку. Выпил. И ушёл. А он стоит с ножом. И не понимает, что случилось.
Работяги ржут. Один — бьёт кулаком по столу, чара подпрыгивает. Второй — вытирает слёзы. Богдан хлопает одного по плечу, подзывает корчмаря, заказывает ещё. Щедро платит. Слишком щедро для простого мужика. Но никто не замечает. Все видят рубаху-парня, весельчака, щедрого, беззаботного.
Камера задерживается на его глазах. На секунду — трезвые, цепкие, холодные. Скользят по корчме. По стрельцам. По дьяку в углу — один, с чаркой, смотрит в стол. По торговцам. И — останавливаются.
В стороне, у стены — двое. ФЁДОР и ВЛАС. Братья. Фёдор — постарше, лет тридцати пяти. Широкий, как сруб. Шрам через бровь — старый, белый, давно заросший. Руки — как лопаты. Сидит ровно. Ест хлеб. Пьёт пиво. Не торопится. Не разговаривает. Рядом — ВЛАС. Помоложе, лет двадцати пяти. Рыжее пятно на щеке — родимое. Бородатый, лохматый. Крепкий, как бык. Сидит, облокотившись на стол. Чешет затылок. Смотрит в стену. Скучает.
Оба — неопрятные. Рубахи грязные. Сапоги стоптаны. Но от обоих — сила. Та, которую чувствуешь за два стола. К ним не подходят. К ним не подсаживаются. Место вокруг них — пустое, как вырубка в лесу.
Глаза Богдана — снова мутнеют. Маска на месте. Он отталкивается от стола. Встаёт. Шатается. Чуть не роняет скамью. Идёт через корчму — к братьям. Задевает плечом стрельца. Тот ворчит, но молчит. Богдан не извиняется. Идёт дальше. Подходит к их столу. Ладонь — на край. Давит. Чара Власа звякает.
БОГДАН
(пьяным голосом, громко)
А ну… признавайтесь… турки вы или нет?
Тишина. Не во всей корчме — за их столом. Работяги за дальним столом — затихли. Пёс поднял голову. Фёдор медленно поднимает голову. Смотрит на Богдана. Снизу вверх. Лицо — каменное. Влас — поднимает взгляд. Брови рыжие, сросшиеся. Смотрит. Не понимает.
ФЁДОР
(спокойно)
Ты чего, Богдан?
БОГДАН
(ещё громче)
Турки! Точно турки! Я их в походе сотнями рубил. А вы — вылитые. Особенно ты, Влас. Борода как у янычара.
Влас медленно отставляет чару. Кладёт ладони на стол. Широкие. Тяжёлые. Стол скрипит. Работники с пристани — обернулись. Перестали жевать. Стрельцы — тоже. Один — отодвинул скамью. Тихо. Чуть-чуть. Плечом к двери. На всякий случай.
ВЛАС
(тяжело, медленно)
Сам-то ты кто такой? А?
БОГДАН
Я? Я — воин! Я в походе был! На турок ходил! Сотнями их рубил! Вот этой рукой!
Замахивается кулаком — показывает. Кулак — большой, мозолистый. Промахивается мимо стола. Чуть не падает. Хохочет.
БОГДАН
(продолжает, кричит)
И вы — на турок похожи! Точно вам говорю! Турки!
ФЁДОР
(медленно, с угрозой)
Ты что, мужик, совсем сдурел? Какие мы тебе турки?
БОГДАН
(напирает, тычет пальцем в Власа)
Турки! Я знаю! Я их на запах чую! У тебя — турецкий запах! И борода — турецкая! И руки — турецкие!
ВЛАС
(вскидывается, встаёт)
Да сам ты турок! С такими глазами — сам турок и есть!
Голос Власа — низкий, тяжёлый. Как будто бочка прогудела. Он — выше Богдана. Шире. Тень падает на стол.
БОГДАН
(кричит, отступает на шаг)
Я — турок?! Да я тебя сейчас… Иди за мной! В переулок! Я тебе там объясню, как меня турком называть! Идём! Оба идёмте!
Размахивает руками. Кричит. Голос — на всю корчму. Все слышат. Все видят. Все понимают: пьяный дурак лезет на двух медведей.
Влас — шаг к двери. Кулаки — сжаты. Фёдор — встаёт. Медленно. Спокойно. Будто нехотя. Вытирает рот тыльной стороной ладони. Смотрит на Богдана — оценивающе. Недолго.
ФЁДОР
(ровно)
Ладно. Пойдём. Поговорим.
Богдан разворачивается. Идёт к выходу. Спотыкается о скамью. Ругается. Пинает дверь. Выходит. Влас — за ним. Фёдор — последним. Неторопливо. Будто идёт не драться, а воротить заблудшую овцу.
Народ в корчме — выдыхает. Кто-то качает головой. Кто-то хмыкает. Стрелец — толкает соседа локтем.
СТРЕЛЕЦ
(тихо, соседу)
Гляди-ка. Зря этот человек нарывается. Эти двое его в переулке в лепёшку раскатают.
СОСЕД
Сам виноват. Не лезь на людей — не получишь.
Дьяк в углу — допил чарку. Поставил. Встал. Вышел. Тихо. Незаметно. Никто не проводил его взглядом.
Камера — на пустом столе братьев. Две чары. Недопитое пиво. Крошки. Тишина.
Затемнение.
________________________________________
СЦЕНА 4. ПЕРЕУЛОК ЗА КОРЧМОЙ. ДЕНЬ.
Узкий, кривой переулок. Заборы — высокие, серые от дождей. Лужи — чёрные, маслянистые. Куры копошатся в грязи. Тишина — тяжёлая, слышно как скрипит доска на ветру.
Богдан заходит первым. Останавливается. Влас за ним — кулаки сжаты. Фёдор — последним. Медленно.
ВЛАС
(шёпотом, зло)
Ты что творишь? Мы с тобой в детстве вместе на парней с соседней улицы ходили! А ты сейчас — как чужой!
БОГДАН
(тихо, быстро)
Признал. Дело мне к вам есть.
И тут же — громко, на весь переулок:
БОГДАН
(орёт)
Ну что, струсили, турчата?!
ФЁДОР
(тихо)
Как платить станешь?
И тут же — громко:
ФЁДОР
(орёт)
Сейчас мы тебя самого в капусту порубим!
БОГДАН
(тихо)
Не обижу.
И — громко:
БОГДАН
(орёт)
Кого ты порубить собрался?! Непобедимого рыцаря?! Да я сто таких турок за день убивал, как вы!
ВЛАС
(тихо)
Если так — мы на любое дело согласны.
И — громко:
ВЛАС
(орёт)
Да я тебя одним пальцем зашибу, доходяга хренов!
БОГДАН
(тихо)
Тогда надо драку изобразить.
И — тут же, с диким криком, выхватывает меч:
БОГДАН
(рёв)
ЗАРУБЛЮ!!!
Кидается на братьев. Фёдор — увернулся, схватил жердь с забора. Влас — подсел, толкнул Богдана в бок. Богдан замахнулся мечом — мимо, будто пьяный не попадает. Фёдор жердью — по руке. Меч — в грязь. Влас — сцепил Богдана, повалил. Богдан упал. Братья навалились.
Пинают. Злобно, с оттяжкой — но мимо. Сапог свистит у уха, удар в грязь рядом с головой. Вляпывается. Ещё удар — в землю у рёбер. Грязь брызжет. Со стороны — будто лупят всерьёз. Крики, мат, тяжёлое дыхание.
ФЁДОР
(кричит)
Всё, готов! Тащи!
Влас хватает Богдана за руки. Фёдор — за ноги. Волокут по грязи. Богдан висит между ними, голова мотается, лицо в грязи. Но глаза — трезвые, цепкие. На секунду встречаются с глазами Фёдора. Короткий кивок. Без слов.
________________________________________
СЦЕНА 5. КОРЧМА. ДЕНЬ.
Дверь распахивается. Фёдор и Влас швыряют Богдана на пол. Он падает тяжело, неловко — и морщится, будто от настоящей боли. Лицо в грязи, губа разбита, рубаха порвана на плече.
ФЁДОР
(со смехом)
Забирайте своего рыцаря непобедимого! Смотрите, чтобы он не простудился на полу!
ВЛАС
(хохочет)
Рыцарь! Турок его за руку хватал — он и упал!
Братья выходят. Дверь хлопает. Смех за дверью затихает.
Народ за столами посмеивается. Кто-то хлопает ладонью по столу. Кто-то качает головой. Корчмарь вздыхает, ставит рядом тряпку и миску с водой.
Богдан лежит. Не двигается. Потом медленно шевелит пальцами, собирает рассыпанные монеты, прячет в кулак. Садится. Вытирает лицо тряпкой. Встаёт — и тут же морщится, хватается за плечо. Делает шаг — и подгибается, будто нога не держит.
БОГДАН
(сквозь зубы, негромко, но так, что слышно)
Эх… В этой драке мне плечо вывихнули, а ногу будто подбили. Кость не кость, а ступить больно. Кто тут кости вправляет? К кому все ходят?
КОРЧМАРЬ
(вытирая стол)
К Микифору иди. К кузнецу. Он тут лучший костоправ. Кому руку, кому ногу — всех правит.
БОГДАН
(кидает медяк на стол)
Спасибо, хозяин.
Корчмарь подбирает медяк, кивает.
БОГДАН
Да только вот беда — сам я сейчас не дойду. Кто бы довёл… Я б денежку дал.
И тут из угла, где сидел, прижавшись к стене, местный пьяница — мелкий, юркий, вечно всем помогающий за медяк — подскакивает. Глаза горят.
ПЬЯНИЦА
(быстро, тараторя)
Я доведу! Я мигом! Тут недалеко, я знаю короткую тропу!
Хватается за локоть Богдана — крепко, но не грубо. Помогает встать, подставляет плечо. Богдан опирается — не слишком сильно, но достаточно, чтобы было видно: идти сам не может.
ПЬЯНИЦА
Пойдём, пойдём! К Микифору! Он живо всё поправит!
Они выходят. Дверь за ними закрывается.
Народ в корчме сдержанно посмеивается.
СТРЕЛЕЦ
(тихо, соседу)
Пришёл сюда героем, а отсюда за руку выводят.
СОСЕД
Зато щедрый. Медяк за то, что до двери довести, не каждый даст.
Камера задерживается на пустом месте, где лежал Богдан. На тряпке — тёмное пятно грязи и крови. На полу — одна монета, которую никто не заметил.
Затемнение.

СЦЕНА 6. КУЗНИЦА МИКИФОРА. ДЕНЬ.
Кузница на краю города. Тяжёлый запах железа, дыма, горячего угля. Над горном — густой жар, воздух дрожит. На стене — молоты, клещи, топоры. На верстаке — подковы, гвозди, куски железа. У наковальни — МИКИФОР. Лет сорока пяти. Широкий, жилистый. Руки — в шрамах и мозолях. Лицо — тёмное от копоти, лоб — в каплях пота. Бьёт молотом по раскалённому металлу — звон разносится по двору.
В дверях появляется ПЬЯНИЦА — тянет за собой Богдана: тот обвис на его плече, ноги заплетаются, лицо перекошено от «боли».
ПЬЯНИЦА
(тараторит, будто оправдывается)
Эй, Микифор! Тут вот… человек еле на ногах стоит! Я ему дорогу показал — он сам-то пути сюда не ведает. Да и помог дойти: глянь, совсем плох!
Микифор резко перестаёт бить молотом. Поднимает голову. Смотрит — сначала на пьяницу, потом на Богдана. Глаза на секунду чуть сужаются: узнаёт. Но лицо — каменное, ничего не выдаёт. Откладывает молот. Вытирает руки о фартук.
МИКИФОР
(строго, по-хозяйски)
Кто такие? Чего надо?
ПЬЯНИЦА
(торопливо, машет рукой на Богдана)
Да вот, привёл! Он из корчмы… там его здорово помяли. Еле дошёл. Может, посмотришь, а?
Микифор делает шаг вперёд, присматривается к Богдану уже внимательнее. Видит грязь, порванную рубаху, разбитую губу — и всё равно понимает: Богдан играет. Но виду не подаёт.
МИКИФОР
(бурчит, будто ворчит на пьяницу)
Заходи. Посмотрим, что там у тебя.
Богдан, кряхтя и охая, переступает порог, потом садится на лавку у стены — будто каждое движение даётся с трудом. Микифор подходит. С важным видом осматривает плечо — щупает, давит, поворачивает. Богдан морщится, стискивает зубы — играет на совесть. Микифор качает головой, цокает языком.
МИКИФОР
Да, брат… Сильно тебя поколотили. Живого места на тебе нет.
Пауза. Пьяница стоит у порога. Мнётся. Не уходит.
МИКИФОР
(не оборачиваясь, всё так же строго)
Ты чего ждёшь?
ПЬЯНИЦА
Так я помогу до дома довести доброго человека. Ему ж одному не дойти.
БОГДАН
(кряхтя, достаёт монету)
Спасибо, добрая душа. Вот тебе ещё монетка. Сбегай ко мне во двор — пусть Гришка на телеге за мной сюда приедет.
ПЬЯНИЦА
(хватает монету, расплывается в улыбке)
И то верно! Что вам мучиться пешком идти! Не волнуйтесь — я мигом туда сбегаю! А оттуда уже — в кабак. Извините меня, дальше помочь не смогу.
МИКИФОР
Да иди уже.
Пьяница исчезает. Топот по грязи — стихает.
Тишина. Только угли потрескивают в горне. Микифор стоит над Богданом. Секунда. Две. Маски падают — у обоих.
МИКИФОР
(спокойно, но с прищуром, уже называя по имени)
А теперь рассказывай, Богдан, что тебе на самом деле от меня нужно. Ведь помощь костоправа тебе не нужна — ты цел и невредим.
БОГДАН
(ровно, тихо — не оправдывается, просто ставит факт)
Дело у меня к тебе. Да не простое.
Пауза. Микифор смотрит на него. Молчит. Ждёт.
БОГДАН
Опасное. Тихое. Одному не вытянуть. Нужен человек, которому верю. Как тебе.
МИКИФОР
Давно не виделись. Откуда знаешь, что я не сболтну?
БОГДАН
Не знаю. Потому и прошу, а не требую. Если не хочешь — скажи сейчас. Тут нет обиды. Тут есть риск. Не хочу тянуть за собой того, кто не готов.
Микифор отходит к наковальне. Ворочает клещами угли — думает. Молчит. Богдан не торопит.
МИКИФОР
(не оборачиваясь)
Опасное — это как?
БОГДАН
Если узнают не те — плохо будет всем. И тебе в первую очередь. Ты тут живёшь. Но мы сделаем всё так, что никто ничего не узнает. Ты меня знаешь — я калач тёртый. Да и ты мужик не простой. Держись меня — со мной не пропадёшь.
Микифор кладёт клещи. Поворачивается. Смотрит на Богдана — долго, пристально.
МИКИФОР
Ладно. Допустим, я в деле. Сколько платить станешь?
БОГДАН
Обсудим позже. Но точно — платой ты останешься доволен.
Микифор чуть усмехается — не радостно, а так, будто взвешивает: и риск, и слово старого знакомого, и монеты. Потом кивает.
МИКИФОР
Хорошо. Рассказывай.
Богдан встаёт. Распрямляется — будто и не было никакой боли. Подходит ближе, говорит тихо, почти шёпотом.
БОГДАН
Не здесь. Завтра вечером. Приходи к старой иве ниже пристани. Там и расскажу.
Микифор кивает. Коротко.
БОГДАН
Спасибо. И за вид. И за остальное.
Делает паузу, будто что-то ещё крутится в голове.
БОГДАН
А пьяница этот… Кто он? Что-то я его не помню.
Микифор задумывается. Пожимает плечами — неторопливо, с видом человека, который привык замечать мелочи, но тут мелочь слишком мелкая.
МИКИФОР
Да кто же эту теребень кабацкую знает… Несёт их ветром по матушке-Руси. Видимо, и этого пьяницу ветром к нам занесло. Может, отстал от каравана. Может, беглый крестьянин. Не знаю, короче.
БОГДАН
Попробуй узнай о нём. Но так, чтобы тихо. Как ты умеешь. До встречи нашей.
МИКИФОР
Разузнаю.
БОГДАН
Руки у него сильные. И не дрожат нисколько. Да и прав ты — никто на теребень кабацкую внимания не обращает. А зря.
Тут со стороны улицы слышен скрип колёс, топот копыт. Шум подъезжающей телеги нарастает.
Дверь распахивается. На пороге — ГРИГОРИЙ, мальчик лет восьми, серьёзный не по годам, в большой отцовской рубахе. Рядом — ПЬЯНИЦА, довольный, будто день удался.
ПЬЯНИЦА
(с широкой ухмылкой)
Матушка, жена ваша, поднесла мне штоф зелёного вина и велела помочь сыну вашему малолетнему привезти вас домой!
БОГДАН
(к пьянице, со слезами на глазах — играет до конца)
Спасибо, добрый человек. Мир не без добрых людей…
Пьяница сияет.
МИКИФОР
(Григорию, важно, с хозяйской уверенностью)
Матери передай: кости я вправил мужу вашему, завтра ему станет намного лучше. Но пусть лежит всё равно сутки, а ещё лучше двое. И только потом начинает ходить.
Григорий кивает — мол, передам.
Пьяница помогает Богдану взобраться на телегу, сам садится рядом, болтает ногами, будто мальчишка. Григорий забирается на козлы. Скрип, рывок — телега трогается.
Богдан оборачивается к Микифору. Кивает — один раз, коротко, без лишних слов.
Телега уезжает. Пыль оседает.
Камера — на Микифора. Он провожает их напряжённым взглядом. Стоит неподвижно, пока грохот колёс не стихает вдали. Потом медленно поднимает клещи, ворошит угли. Пламя вспыхивает ярче.
Затемнение.

СЦЕНА 7. МОСКВА. ТАЙНАЯ ПАЛАТА В КРЕМЛЕ. НОЧЬ.
Тёмная палата. Свеча — одна. Её пламя дрожит, будто боится собственной тени. Стол. Два кресла. Окно занавешено тяжёлой тканью — ни щёлочки, ни намёка на город за стеной. В углу — образа, едва различимые в полумраке. Тишина такая, что слышно, как воск стекает по подсвечнику.
За столом сидит БОРИС ГОДУНОВ. Уже немолодой. Усталый, но не сломленный. Глаза — острые, цепкие, привыкшие выхватывать ложь из любого взгляда. Он смотрит на дверь. Ждёт. Не шевелится.
Дверь тихо открывается. Входит ПРОКОФИЙ — старшина со двора Романовых. Пожилой, но крепкий, будто выточенный из старого дуба. Борода седая, но спина прямая. Оглядывается, словно проверяет, не притаился ли кто в углах. Кланяется — коротко, без лишней почтительности.
ГОДУНОВ
(тихо, ровно)
Садись.
Прокофий садится. Смотрит на Годунова. Не торопится. Знает: в таких разговорах спешка — враг.
ГОДУНОВ
Говори.
ПРОКОФИЙ
Бояре Романовы отправили в Углич своего человека.
Годунов не моргает. Лицо — камень.
ГОДУНОВ
Кого?
ПРОКОФИЙ
Борислава-Богдана Отрепьева.
Имя повисает в воздухе. Годунов медленно поднимает глаза. Смотрит на Прокофия. Долго. Так, будто пытается прочесть не слова, а мысли за ними.
ГОДУНОВ
Отрепьев? Тот, что из Углича?
ПРОКОФИЙ
Да. Тот самый.
ГОДУНОВ
Что о нём знаешь?
Прокофий чуть наклоняет голову, собираясь с мыслями. Говорит неторопливо, взвешивая каждое слово.
ПРОКОФИЙ
Немного. Но то, что знаю — важно. Он — воин. Лучший боец, каких я видел. Ловкий. Сильный. Хитрый. Характерник.
ГОДУНОВ
(нахмурившись)
Характерник?
ПРОКОФИЙ
Да. Из запорожских. Говорят, с детства. Дед его, Игнатий, возил в Запорожье. Там его учил дед Петро — старый характерник. С глазами — один чёрный, другой голубой.
Годунов молчит. Смотрит в стол. Пальцы едва заметно сжимаются, будто хотят схватить саму суть сказанного.
ГОДУНОВ
Что ещё?
ПРОКОФИЙ
Он — опасный человек. Очень опасный. Не просто воин. Он — умный. Смотрит. Слушает. Запоминает. Всё. Каждую мелочь. И молчит. Никогда не скажет лишнего. Никогда не покажет, что знает.
ГОДУНОВ
(тихо)
Это плохо.
ПРОКОФИЙ
Это очень плохо. Потому что он не просто смотреть будет. Он будет искать. Тихо. Незаметно. Он — тень. Его не видно. Но он — везде.
Годунов встаёт. Подходит к окну. Не открывает, не отодвигает занавеску — просто стоит, будто прислушиваясь к тишине за ней. Молчит. Долго.
ГОДУНОВ
Что ему нужно в Угличе?
ПРОКОФИЙ
Фёдор Никитич приказал ему смотреть за царевичем. За Нагими. За всеми, кто приезжает. Кто уезжает. О чём говорят.
Годунов оборачивается. Взгляд — тяжёлый, как молот.
ГОДУНОВ
И что? Он знает о моём человеке?
Прокофий пожимает плечами. Не от равнодушия — от того, что не может дать ответа, который бы успокоил.
ПРОКОФИЙ
Не знаю. Но он ищет. Это точно. И если он найдёт — будет плохо.
ГОДУНОВ
(садится, смотрит Прокофию прямо в глаза)
Что ещё?
ПРОКОФИЙ
Он — из Углича. Родом. Знает город. Знает людей. Нагих знает. Всех. Он там — свой. Это опасно. Потому что он может войти в круг. Стать другом. Пить с ними. Слушать. И они сами всё расскажут. Потому что не будут его бояться. Он — не чужак. Он — свой.
ГОДУНОВ
(тихо, почти шёпотом)
Свой. Который ищет.
ПРОКОФИЙ
Да.
Пауза. Пламя свечи вздрагивает. Годунов смотрит на него, будто ищет в этом дрожащем свете подсказку.
ГОДУНОВ
Что делать?
ПРОКОФИЙ
Это не моё дело. Я сказал, что знаю. А решать — тебе.
Годунов кивает. Без лишних слов. Оба понимают: тут не до рассуждений.
ГОДУНОВ
Иди. И дальше делай то, что делал. Тихо. Как всегда. А в Угличе я сам разберусь. Своими людьми. Если что узнаешь новое о том, что в Угличе происходит — срочно сообщи мне.
Прокофий коротко кивает — мол, понял. Он встаёт. Идёт к двери. Останавливается. Будто слово застряло в горле и не даёт уйти.
ПРОКОФИЙ
Борис Фёдорович.
ГОДУНОВ
Что?
ПРОКОФИЙ
Он — зубы дракона. Так его дед называл. И он сам так себя называет. Я слышал.
ГОДУНОВ
(нахмурился)
Зубы дракона?
ПРОКОФИЙ
Да. Не знаю, что это значит. Но он в это верит. И это его ведёт.
Годунов смотрит на него. Долго. Молча. Потом едва заметно качает головой — не от неверия, а от тяжести услышанного.
ГОДУНОВ
Иди.
Прокофий выходит. Дверь закрывается с тихим, почти виноватым щелчком. Годунов остаётся один. Смотрит в свечу. Пламя тянется вверх, как последняя ниточка надежды.
Потом тихо, самому себе, будто признаётся в чём-то, что боится произнести громко:
ГОДУНОВ
Зубы дракона. В Угличе. Рядом с Дмитрием. Рядом с моим человеком. Плохо. Очень плохо.
Встаёт. Делает шаг к столу. Пальцы ложатся на край, будто он ищет опору. Потом резко, одним движением гасит свечу.
Темнота накрывает палату. Ни огонька. Ни звука. Только дыхание Годунова — тяжёлое, собранное, как перед боем.
Затемнение.

СЕРИЯ 4: «ДРАКОН ПОКАЗЫВАЕТ ЗУБЫ»
СЦЕНА 1. ДВОР ОТРЕПЬЕВЫХ. ВЕЧЕР.
Сумерки сгущаются. Двор уже в полутени, только из окон дома льётся тёплый свет. Слышен скрип колёс, топот копыт. Телега вьезжает во двор — с шумом, с грохотом, с пьяными криками.
На козлах — ГРИШКА, мальчик лет восьми, серьёзный не по годам. Рядом — ПЬЯНИЦА, довольный, разгорячённый, размахивает руками. В телеге, на охапке сена, лежит БОГДАН. Лицо в грязи, губа разбита, рубаха порвана. Он стонет. Или делает вид, что стонет.
На крыльцо выбегают МАЛЫЕ ДЕТИ — трое, мал мала меньше. Глядят на отца. Испуганно. Жалко. ВАРВАРА выходит следом. Всплёскивает руками. Подбегает к телеге.
ВАРВАРА
Батюшки! Что случилось?! Кто тебя так?!
БОГДАН
(хрипло, с трудом)
В корчме… подрался… с турками…
ВАРВАРА
(всплёскивает руками)
С какими турками?! Господи, да тут живого места нет!
Она хватается за голову. Смотрит на пьяницу. Тот сияет — как будто совершил великое дело. Гришка спрыгивает с козел, помогает отцу подняться. Богдан охает, хватается за плечо, сползает с телеги. Дети облепили его, хнычут.
ВАРВАРА
(пьянице)
Спасибо тебе, добрый человек! Выручил! Век тебя не забуду!
Она убегает в дом. Возвращается со штофом водки и медной монеткой. Протягивает пьянице.
ВАРВАРА
Вот. Выпей за здоровье. И вот ещё — на хлеб.
Пьяница берёт штоф. Открывает. Нюхает. Блаженно зажмуривается. Пьёт. Долго. Потом вытирает рот рукавом.
ПЬЯНИЦА
(с чувством)
Спасибо, хозяйка! Дай Бог тебе здоровья! И мужу твоему — поправки! А я пойду. Дела.
Он кланяется. Берёт монетку. Уходит со двора. Шатается. Но доволен. Камера провожает его — до калитки. Он выходит на улицу. И исчезает в сумерках.
Варвара смотрит ему вслед. Потом поворачивается к мужу. Богдан стоит, ссутулившись, будто плечо и правда ноет. Дети жмутся к нему.
ВАРВАРА
(тихо, но твёрдо)
Пойдём в дом. Я тебе постелю.
БОГДАН
(резко, чуть хрипло)
В дом не пойду. Там дети будут бегать, кричать. Я сейчас любого зашибу, если тронут. Не до нежностей мне.
ВАРВАРА
(вздыхает, но не спорит — знает этот его настрой)
Ну ладно… хоть похлёбку принесу. Ты же голодный, небось.
БОГДАН
(кривится, будто от одной мысли мутит)
Не надо. Меня сейчас от еды мутит. Только хуже станет.
Он делает шаг к сараю, нарочно спотыкается, опирается на косяк. Играет на совесть: будто ноги не держат. Но глаза — холодные, цепкие. Он сканирует двор: нет ли чужого взгляда, не прячется ли кто в тени.
ГРИШКА
(робко, почти шёпотом, смотрит на отца так, будто не узнаёт)
Батя… ты что, совсем? Я же просто рядом посижу. Вдруг тебе что понадобится…
Богдан резко вскидывает голову. На секунду маска срывается: в его взгляде мелькает настоящая боль — не от побоев, а от того, что приходится отталкивать сына. Но он тут же прячет её за злостью.
БОГДАН
(ещё резче, почти рычит, чтобы голос звучал как у побитого, озлобленного мужика)
Никого не надо! Я сказал — не беспокоить! Если сейчас кто-то рядом будет крутиться — я не ручаюсь за себя! Слышишь? Уходи!
Гришка вздрагивает. Глаза у него становятся большими, будто он вот-вот заплачет, но держится. Он не понимает: отец всегда был строгим, но никогда не прогонял вот так, с такой злостью. Он медленно опускает сено на землю, будто оно вдруг стало слишком тяжёлым.
ГРИШКА
(шёпотом, в грудь, не поднимая глаз)
Ладно… я уйду.
Варвара кладёт руку ему на плечо, тянет к дому. Она не спорит с Богданом — видит, что сейчас с ним нельзя. Но в её взгляде к усталости примешивается тревога.
ВАРВАРА
(тихо)
Пойдём. Пусть человек отдохнёт.
Они уходят. Дверь в дом закрывается. Двор пустеет.
Богдан ждёт ровно столько, чтобы они точно ушли и не выглянули. Потом резко выпрямляется. Боль исчезает из движений. Он заходит в сарай, закрывает дверь.
Внутри полумрак. Пахнет сеном и деревом. Богдан не ложится. Быстро снимает кафтан, рубаху. Из одежды делает небрежный ком, укладывает на лежанке. Сверху накидывает плащ так, чтобы в щели окна угадывался силуэт человека.
Потом надевает другой плащ — тёмный, с глубоким капюшоном. Подходит к дальней стене. Там, почти у самого пола, в досках — незаметная щель. Богдан нажимает на доску, и она плавно отходит, открывая узкий лаз.
Тесно, пахнет землёй и плесенью. Лаз идёт под углом, потом резко поворачивает. Это старый ход, ещё от прадеда: он выходит к забору, в глухую щель между брёвнами, откуда видно и двор, и улицу.
Богдан выбирается, тихо задвигает доску. Остаётся в тени. Смотрит.
Пауза. Тишина двора. Где-то скрипит доска. Ветер шевелит сухую траву.
И тут Богдан делает следующий шаг. Он не садится в засаду. Он идёт прямиком к корчме. Потому что если пьяница — тот, за кого себя выдаёт, то он либо там, либо крутится где-то рядом.
Камера следует за Богданом. Он двигается уже не как побитый пьяница, а как охотник: бесшумно, экономно, без лишних движений.
Затемнение.
СЦЕНА 2. КОРЧМА. ВЕЧЕР.
Зал почти полон. Пахнет пивом, дымом и жареным мясом. Корчмарь протирает столы — тряпка ходит по дереву медленно, обстоятельно. Стрельцы в углу играют в кости — стук, смех, ругань. Кто-то спорит у стойки. Кто-то дремлет, уронив голову на стол. Пёс под лавкой жуёт кость — тихо, сосредоточенно.
Пьяницы нет.
Дверь тихо открывается. Богдан останавливается в проёме — будто просто заглянул. Не входит. Просто стоит. Никто не обращает на него внимания — для них он всё тот же шумный, грубый мужик, которого сегодня поколотили и уволокли за руку. Он чуть щурится. Сканирует зал. Медленно. По углам. По столам. По лицам.
Его глаза — трезвые, цепкие. Ни следа хмеля. Ни следа усталости. Только холодный, оценивающий взгляд охотника.
Взгляд скользит дальше — и останавливается. В дальнем углу, за столом, у самой стены — двое. ФЁДОР и ВЛАС. Сидят, как всегда. Не разговаривают. Пьют пиво. Фёдор ест хлеб. Влас смотрит в стену. Скучает.
Богдан чуть усмехается — одними губами. Не идёт к ним. Остаётся у двери. Ждёт.
Фёдор поднимает голову. Смотрит на дверь. Видит Богдана. Не сразу узнаёт — тот в тени, лица не видно. Но что-то в фигуре, в позе — знакомое. Фёдор толкает Власа локтем. Влас поднимает голову. Смотрит. Хмурится.
Богдан делает едва заметный знак — кивком. На улицу. Братья переглядываются. Медленно встают. Выходят.
Камера следует за ними.
________________________________________
Улица. Вечер. Сумерки. Пусто. Только ветер гонит пыль по мостовой.
Братья выходят из корчмы. Останавливаются. Оглядываются. Никого. Только тёмная фигура у стены — в плаще с капюшоном. Лица не видно.
Фёдор делает шаг вперёд. Настороженно. Влас — за ним. Кулаки сжаты.
ФЁДОР
(тихо, с угрозой)
Кто ты? Чего звал?
Фигура молчит. Потом медленно поднимает руку. Откидывает капюшон. Лунный свет падает на лицо. Богдан. Смотрит на них. Спокойно.
ФЁДОР
(выдыхает)
Ты? Мы думали, ты уже дома. Отлёживаешься.
БОГДАН
Отлёживаюсь. Но не всё время.
Пауза. Братья переглядываются.
БОГДАН
Пьяницу не видели?
ВЛАС
(хмурится)
Какого пьяницу?
БОГДАН
Того, что меня до дома вёл. С монеткой. Со штофом.
ФЁДОР
(качает головой)
Не было. Не видели.
ВЛАС
Как вместе с тобой ушёл — так и не возвращался.
Богдан кивает. Молчит. Думает.
БОГДАН
Хорошо.
Пауза. Он смотрит на братьев. Долго. Потом говорит — тихо, ровно.
БОГДАН
Живёте там же?
ФЁДОР
Там же.
ВЛАС
(кивает)
Там же.
БОГДАН
Тогда ждите меня сегодня в гости. К себе.
Братья переглядываются. Фёдор чуть прищуривается. Влас — пожимает плечами. Но не спорят. Знают: если Богдан говорит «ждите» — значит, придёт. И значит, дело есть.
БОГДАН
Никому. Ни слова.
ФЁДОР
Знаем.
Богдан накидывает капюшон. Поворачивается. Уходит в темноту. Братья смотрят ему вслед. Долго. Потом молча возвращаются в корчму.
Затемнение.

СЦЕНА 3. ДВОР ОТРЕПЬЕВЫХ. НОЧЬ.
Темнота. Луна прячется за облаками. Собаки спят у будки, прижавшись друг к другу. Тихо. Только ветер шевелит солому на крыше сарая.
Богдан возвращается домой. Не через двор. Через тот самый лаз — в дальнем углу, за сараем. Выбирается. Задвигает доску. Остаётся в тени.
Он не идёт в сарай. Он идёт в другое место. Туда, где его никто не увидит. Но откуда он видит всё.
Это старое место. Ещё дед Игнатий показал. Старый дуб — в углу двора, у самого забора. Дупло в нём. Большое, сухое. Дед Игнатий вычистил его давно, сделал сиденье внутри. Незаметное. Снаружи — просто дуб. Внутри — укрытие. Оттуда видно весь двор. Каждый угол. Каждую тень. А того, кто внутри, — не видно. Никто не подумает, что в дупле может кто-то быть.
Богдан забирается туда. Устраивается. Спиной к стволу. Ноги — на земле. Смотрит в щель между досками — самодельную, широкую. Видно всё.
Он ждёт.
Тишина. Только ветер шевелит солому. Где-то скрипит колодец. Далёкий лай собаки.
И тут — движение. У забора. Тень.
Богдан замирает. Смотрит.
ПЬЯНИЦА. Тот самый. Двигается ловко, по-кошачьи. Не шатается. Не спотыкается. Идёт ровно, бесшумно, экономно. Так ходят те, кого учили ходить неслышно.
Богдан чуть улыбается — одними губами. Не двигается. Наблюдает.
Пьяница подходит к забору с подветренной стороны — собаки не чуют. Перебирается бесшумно, ни одна доска не скрипнула. Оказывается во дворе. Замирает. Слушает. Смотрит. Собаки спят. Не почуяли.
Он крадётся к окну сарая. Прислушивается. Потом осторожно заглядывает в щель.
Богдан в дупле. Смотрит. Ждёт. Пьяница — у сарая. Ищет. Ищет того, кто там должен быть. Но там никого нет. Только лежанка. Пустая.
Пьяница чуть наклоняет голову. Что-то его смущает. Слишком тихо. Слишком пусто.
И тут Богдан — не поднимаясь, не выходя — бросает маленький камешек. Через щель. Прямо к будке. Тихо. Незаметно.
Собаки вскидываются. Уши торчком. Нос ловит воздух. И вдруг — рык. Они видят чужака. Срываются с места. Свора свирепых псов несётся через двор — чёрные, быстрые, злые.
Пьяница оборачивается слишком поздно. Собаки уже рядом. Он бросается к забору. Перескакивает. Но один пёс успевает вцепиться в ногу — зубы рвут штанину. Другой — в рукав. Пьяница вскрикивает. Зажимает рот рукой. Дёргается. Вырывается. Убегает, прихрамывая. Растворяется в темноте.
Тишина. Собаки ещё рычат у забора. Потом успокаиваются.
Богдан вылезает из дупла. Не спеша. Идёт к забору. Собаки видят его. Виляют хвостами. Приветливо машут. Он треплет одну по загривку.
БОГДАН
Молодцы.
Потом наклоняется. Смотрит в щель между досками. Видит — пьяница удаляется. Прихрамывая. Быстро. Прочь от дома.
БОГДАН
(вслух, спокойно, с усмешкой)
Иногда лучше в кабаке водку пить…
Пауза. Он чуть склоняет голову, будто слушает голос из прошлого.
БОГДАН
(уже тише, с уважением)
Прав ты был, дед. Первым делом нужно было узнать, кто тут глаза и уши Годунова. И вот эти глаза и уши сами к нам на двор пожаловали. Да собаки наши их покусали…
Он отходит от забора. Смотрит на собак. Те смотрят на него. Ждут.
БОГДАН
(им, тихо)
Завтра костей вам дам.
Собаки виляют хвостами. Богдан возвращается в дуб. Забирается внутрь. Устраивается. Но не спит. Смотрит в щель. На двор. На забор. На темноту.
Камера задерживается на его лице. Спокойное, собранное. Никакой радости — только холодный расчёт.
Затемнение.

СЦЕНА 4. ДОМ БРАТЬЕВ. НОЧЬ.
Небольшая изба на окраине Углича. Низкий потолок, закопчённые стены. Печка в углу — тлеет, даёт жар. На столе — пустая миска, корка хлеба, нож. Тесно. Бедно. Но чисто.
Фёдор сидит на лавке, точит нож. Влас — на полу, спиной к печке, ноги вытянуты. Молчат. Ждут. Знают, что Богдан придёт — сказал «ждите», значит, придёт.
Стук в дверь. Тихий. Особый. Два коротких, один длинный.
Фёдор вскидывает голову. Влас — мгновенно на ногах. Фёдор открывает.
Богдан. Капюшон откинут. Лицо в тени от свечи. Входит молча. Оглядывает избу. Быстро. Привычка. Потом — кивок братьям.
БОГДАН
Сядем.
Садятся за стол. Свеча между ними. Трое мужчин в тусклом свете. Тишина. Только угли потрескивают.
Богдан достаёт из-за пазухи мешочек. Тяжёлый. Ставит на стол. Развязывает. Изнутри — серебро. Монеты. Не медяки — серебро.
Фёдор замирает. Нож в руке — забыл, что точил. Влас — уставился. Рот приоткрыт. Потом закрыл. Сглотнул.
Богдан делит монеты на две кучки. Ровно. Аккуратно. Двигает — одну к Фёдору, вторую к Власу.
БОГДАН
Это — за то, что уже сделали. И за то, что сделаете.
Фёдор медленно берёт монету. Подносит к свече. Смотрит. Трёт пальцем. Настоящая. Подносит к зубам — прикусывает. Настоящая. Поднимает глаза на Богдана.
ФЁДОР
(хрипло, будто голос сел)
Это… за один день?
Влас вообще не берёт. Смотрит на кучку. Потом на Богдана. Глаза — как у голодного пса, которому бросили кость. Но не верит. Ждёт подвоха.
БОГДАН
За один. Будет ещё. Если сделаете, что скажу.
Фёдор сгребает монеты. Прижимает к груди. Влас — наконец берёт свою кучку. Пересчитывает пальцами. Губы шевелятся.
ВЛАС
(тихо, почти шёпотом)
Мне за столько пришлось бы год горбатиться. На пристани. Таская брёвна.
ФЁДОР
(собрался, голос уже твёрже)
Спасибо, Богдан. Не забудем.
Богдан кивает. Коротко. Без улыбки. Без тепла. Просто — принято.
И тут меняется всё. Он чуть наклоняется вперёд. Глаза — те самые, чёрный и голубой. В свете свечи — как два разных человека смотрят из одного лица. Голос — тихий, ровный, но в нём появляется вес. Не дружеский — командный.
БОГДАН
Ладно. Теперь — дело.
Братья затихают. Монеты ещё в руках, но уже забыли про них. Смотрят на Богдана. Внимательно.
БОГДАН
Завтра — в корчме. Оба. Как обычно. Сядете. Пиво. Хлеб. Ничего особенного. Ждёте моего знака.
ФЁДОР
Какого знака?
БОГДАН
Я подойду к стойке. Закажу чарку. Выпью. Поставлю чарку на стойку — вот так.
Показывает — переворачивает воображаемую чарку, ставит донышком вверх.
БОГДАН
Вот это — знак. Как только поставил — начинаете.
ВЛАС
Что — начинаем?
БОГДАН
Драку. С братьями Нагих.
Пауза. Фёдор медленно кладёт монеты на стол. Влас хмурится.
ФЁДОР
С Нагими? С какими Нагими?
БОГДАН
В корчме бывают. Молодые. Горячие. Из двора Михаила Нагого. Родня Марии Фёдоровны. Сидят, пьют, шумят. Вы их видели.
ФЁДОР
Видели. Трое. Или четверо. Шумные.
ВЛАС
(хмурится)
И что — мы на них полезем?
БОГДАН
Не полезете. Спровоцируете. Они — горячие. Им повода не надо. Заденьте кого-то. Толкните. Слово скажите. Они сами полезут.
ФЁДОР
(прищурился)
И ты?
БОГДАН
Я буду там. Как только драка начнётся — я встану. На их сторону. На сторону Нагих. И выгоню вас из корчмы.
Тишина. Фёдор смотрит на Богдана. Долго. Понимает.
ФЁДОР
(медленно)
Ты хочешь… чтобы Нагие увидели, как ты за них заступаешься.
БОГДАН
(кивает, коротко)
Именно.
ВЛАС
(морщится)
То есть нам морду получим, а ты — герой?
БОГДАН
(ровно, без раздражения)
Вы — не морду получаете. Вы — драку изображаете. Как тогда, в переулке. Помните? Только теперь — в корчме. На глазах у людей.
ФЁДОР
(тихо)
И Нагие тебя запомнят.
БОГДАН
Запомнят. И захотят поговорить. Потому что я — местный. Потому что я за них встал. Потому что я не побоялся. А Нагим сейчас нужны люди, на которых можно опереться. Свои. Проверенные.
Пауза. Фёдор качает головой — не от отказа. От уважения. От того, что план простой, жёсткий и чистый. Влас — кусает губу. Думает.
ВЛАС
А если Нагие не полезут? Если промолчат?
БОГДАН
Полезут. Я знаю этих. Молодые. Гордые. Царевич при них. Чувствуют себя хозяевами города. Никто им не указ. Вы заденете — они ответят. Точно.
ФЁДОР
А если дьяк этот будет? Который в углу сидит?
БОГДАН
(на секунду задумывается)
Тем лучше. Пусть видит. Пусть видит, что я — на стороне Нагих. Что я — свой. Это не повредит.
Влас трёт щёку — родимое пятно. Смотрит на брата. Фёдор смотрит на монеты. Потом на Богдана. Потом снова на монеты.
ФЁДОР
(тихо)
Ладно. Сделаем.
ВЛАС
(кивает, нехотя)
Сделаем. Только… Богдан. Если меня кто-то из Нагих по-настоящему ударит — я не выдержу. Вскачу. И тогда…
БОГДАН
(спокойно, но твёрдо)
Выдержишь. Ты — Влас. Ты — бык. Ты выдержишь. Потому что я тебе говорю. А я — не прошу. Я — плачу.
Он кивает на монеты. Влас замолкает. Опускает глаза.
ФЁДОР
(Власу, тихо)
Брат. Соберись.
Влас вздыхает. Кивает.
Богдан встаёт. Монеты остаются на столе — две кучки. Он не трогает их. Это — братьев.
БОГДАН
На рассвете — домой. Чтобы вас не видели здесь. Завтра — корчма. Как обычно. После полудня. Ждёте знака.
ФЁДОР
Понял.
ВЛАС
Понял.
Богдан накидывает капюшон. Подходит к двери. Останавливается. Не оборачивается.
БОГДАН
И ещё. Когда я вас «выгоню» — уходите сразу. Без разговоров. Без ругани. Вышли — и всё. Чтобы Нагие видели: я вас прогнал. Чисто.
ФЁДОР
А потом?
БОГДАН
Потом — ждите. Я найду вас. Сам.
Открывает дверь. Темнота. Холодный ветер. Он выходит. Дверь закрывается.
Братья остаются. Смотрят на серебро. Молчат.
Фёдор первым берёт свою кучку. Ссыпает в ладонь. Пересчитывает. Улыбается — криво, скупо, но от души.
ФЁДОР
(тихо)
Ну, брат. Вот это человек.
Влас сидит. Смотрит на свои монеты. Не трогает. Потом — медленно, бережно, как будто яйца, сгребает в тряпку. Завязывает. Прячет за пазуху.
ВЛАС
(тихо, серьёзно)
Человек-то — дракон. Я тебе говорю. Ты видел его глаза? Когда он план рассказывал? Один — чёрный. Другой — голубой. Будто два разных человека. Один — платит. Другой — приказывает.
Фёдор молчит. Кивает. Потом гасит свечу. Темнота.
Затемнение.

СЦЕНА 5. ДВОР ОТРЕПЬЕВЫХ. РАННЕЕ УТРО.
Рассвет уже не серый, а золотой. Солнце ползёт по крышам, и двор будто стряхивает с себя ночную тень. Куры бродят, клюют зёрна. Собака лениво потягивается у будки.
Богдан возвращается. Идёт уверенно, плечи расправлены. В нём нет суеты — есть удовлетворение от того, что всё складывается, как надо. Он заходит во двор — и сразу видит: в окне мелькнуло лицо. Варвара не спала. Ждала.
Из дома она вылетает, будто её подтолкнули изнутри: быстро, но старается не бежать — чтобы не выдать, как сердце колотилось всю ночь.
ВАРВАРА
(торопливо, с упрёком, но в нём — только тревога)
Где ты был? Я тут с ума схожу… думала, тебя уже и в живых нет…
БОГДАН
(спокойно, чуть устало, но без раздражения)
Всё хорошо. Дела были. Важные.
ВАРВАРА
(машет рукой, будто отмахивается от его «дел», и тут же переключается на привычное)
Ладно, ладно… сейчас хоть поешь. Я мигом пищу подогрею, на стол всё поставлю. Ты только сядь, отдохни.
БОГДАН
(чуть усмехается, уже спокойнее)
Вот это хорошо. Поесть — самое время.
Он заходит в дом. Тепло. Запах хлеба, тёплого молока, вчерашней похлёбки. Варвара суетится: ставит горшок на печь, достаёт глиняные миски, торопится, будто если всё сделает быстро — беда уйдёт сама.
ВАРВАРА
Ты посиди, я сейчас. Только займи себя чем-нибудь, чтоб не мешал.
БОГДАН
(кивает, оглядывается, будто ищет, за что зацепиться взглядом)
Шахматы дедовы подай.
Варвара на секунду замирает — будто слово «дедовы» её кольнуло. Но тут же кивает, идёт к сундуку, достаёт резную деревянную коробку. Ставит перед ним.
Богдан открывает. Доски потемнели от времени, фигуры — тяжёлые, из тёмного дерева, с тонкой резьбой. Он выдыхает, будто сбрасывает с себя ещё один слой тревоги. Расставляет. Не спеша. Привычными движениями.
И вот — первый ход. Выставляет пешку вперёд. Ровно. Чётко.
А потом — будто нарочно — подставляет под бой пешку с другой стороны. И тут же бьёт её. Снимает с доски. Держит в пальцах. Крутит. Дерево тёплое.
В этот момент он будто слышит голос деда Игнатия — не шёпот, не эхо, а прямую, твёрдую фразу, которую тот повторял, когда учил его играть:
ДЕД ИГНАТИЙ
(в воспоминании)
В игре выигрывает не тот, кто больше пешек или фигур побьёт, а тот, кто лучше суть её понимает.
Богдан замирает. Пешка в пальцах. Взгляд уходит куда-то сквозь доску.
Улыбка исчезает. Лицо становится другим: собранным, жёстким.
Пешка выпадает из пальцев. Падает на доску. Богдан резко встаёт. Стул отъезжает, грохочет.
ВАРВАРА
(в дверях, с миской в руках, пугается)
Ты куда?! Я только стол для тебя собрала… Сокол мой, ты куда полетел?!
БОГДАН
(уже у двери, голос твёрдый, но не злой — просто дело)
Надо. Сейчас. Не жди.
Он выходит во двор. Зовёт коня. Конюх уже тут — будто знал, что понадобится: держит поводья, конь нетерпеливо переступает. Богдан садится одним движением — привычно, легко, будто и не было ни побоев, ни бессонной ночи.
Конь срывается с места. Копыто бьёт по земле.
Варвара стоит в дверях. Смотрит вслед. Руки сжимают край миски.
ВАРВАРА
(тихо, почти шёпотом, будто не ему, а себе)
Господи… только вернись…
Камера медленно отъезжает: дом, двор, Варвара в дверях. И тонкая линия — след от копыт, уходящий за калитку, в город.
Затемнение.

СЦЕНА 6. ДОМ ДЬЯКА КОЛЫЧЕВА. РАННЕЕ УТРО. ПРИГОРОК У ДВОРА НАГИХ
Большая комната на верхнем этаже. Окно распахнуто — в комнату льётся холодный утренний воздух, пахнет сырой землёй и дымом из труб. Первые лучи солнца ещё не добрались до этой стороны дома — в углах держится сизая тень. Отсюда, с пригорка, отлично виден двор Нагих: калитка, крыльцо, дорожка к сараю. Каждый, кто выходит, тут как на ладони.
Елисей Иванович сидит на лавке у окна. Лицо в ссадинах, над бровью — глубокая царапина, губа распухла. Он растирает по ранам тёмный бальзам из глиняного горшочка — морщится, но не стонет. Движения резкие, уверенные. Никакой слабости.
Дверь резко распахивается. В комнату влетает дьяк Колычев — плащ распахнут, волосы взъерошены, будто бежал всю дорогу. При виде ран Елисея Ивановича он всплескивает руками.
КОЛЫЧЕВ
(взволнованно)
Что такое с вами случилось, дорогой мой Елисей Иванович?!
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(не глядя на него, продолжая втирать бальзам)
Ничего страшного.
Камера задерживается на лице Елисея Ивановича. Ещё секунду назад перед нами был помятый, потрёпанный пьяница — а теперь черты будто стали твёрже, взгляд — холоднее. В нём нет ни растерянности, ни боли — только расчёт. Преображение не в жестах, а в самой стати: он будто сбросил маску.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Рвань собачья — Отрепьев. Собак на меня спустил. Ничего. Придёт время — за всё посчитаюсь.
Он отставляет горшочек, берёт с сундука богатый халат — тяжёлый, с тесьмой, явно не для простого люда. Накидывает на плечи. Ткань ложится по-хозяйски, уверенно.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
А ты куда ходил, Сашка?
КОЛЫЧЕВ
Так в управу меня срочно вызвали, прямо среди ночи. Письмо от хозяина нашего, Бориса Фёдоровича, вам, Елисей Иванович.
Протягивает свиток. Елисей Иванович берёт его, ломает печать, разворачивает. Читает быстро, не шевеля губами. И чем дальше читает, тем темнее становится его лицо.
Дочитав, он опускает письмо. Потом вдруг начинает тихо, горько причитать:
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Плохо-то как… плохо-то…
КОЛЫЧЕВ
(настороженно)
А что плохо-то?
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Да сообщает хозяин наш, что Отрепьев послан Романовыми за Нагими присматривать тайно. И что станет он обязательно меня искать среди всего люда угличского. Ох… опоздало письмо. Нашёл он меня. Теперь точно это ясно.
(пауза, он сжимает свиток в кулаке)
Коль пришло бы письмо раньше — я бы затаился и близко бы к Отрепьеву не подошёл. А теперь… что делать?
КОЛЫЧЕВ
Может, исчезнуть вам? А потом под новой личиной появиться в Угличе. Вам-то это сделать не сложно будет…
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Место я хорошее себе выбрал. В корчму все, кто приехал в Углич, первым делом приходят. Всех можно под надзором держать. Да и устроился я там хорошо. Жаль такое место теперь бросать.
КОЛЫЧЕВ
Это верно. Жаль такого большого труда — всё это стоило нам…
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Дай подумать…
Садится за стол. Опирается локтями, сжимает виски пальцами. Сидит неподвижно, только глаза бегают — будто раскладывает ходы. Тишина. Только где-то внизу скрипит лестница. Колычев стоит у двери, молчит, ждёт. Не двигается. Знает — сейчас не время лезть с разговорами.
И вдруг лицо Елисея Ивановича просветляется. Он выпрямляется, кладёт ладони на стол — твёрдо, как ставит печать.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Ничего. Пусть знает, что я — человек Годунова. Тут уж ничего не поделаешь.
КОЛЫЧЕВ
(неуверенно)
Может… убьём его?
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Смысла нет. Пришлют другого — ищи его потом. Зубами он себя драконом называет… А вот зубы мы ему-то и вырвем. Посчитаемся заодно за собак его.
КОЛЫЧЕВ
О чём вы это?
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
А о том, что притворно били братья Отрепьева, да и кузнец притворству этому предел не поставил — значит, и он в сговоре с Отрепьевым. Вот что, друг мой Колычев: поезжай срочно в Ярославль и найди там Степана Ильича. Пусть он даст тебе самых отпетых своих головорезов. Привезёшь их сюда — и завтра же пусть они и братьев, и кузнеца со всей его семьёй жестоко жизни лишат.
КОЛЫЧЕВ
Всё исполню.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Прямо сейчас собирайся в дорогу. Каждая минута дорога.
Колычев кивает, резко разворачивается, хватает плащ. Вылетает за дверь. Шаги по лестнице — быстрые, тяжёлые. Хлопает входная дверь внизу.
Елисей Иванович остаётся один. Подходит к окну. Смотрит вниз, на двор Нагих. Там суетятся слуги, мальчишки гоняют кур. Всё кажется обычным. Но он знает: игра пошла быстрее.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(тихо, себе под нос, почти с усмешкой)
Дракон… Посмотрим, сколько у тебя зубов.
Камера медленно скользит по комнате, задерживается на письме Бориса Годунова — оно лежит на столе, развёрнутое, с печатью. Потом — на халате, небрежно брошенном на спинку лавки. И наконец — на окне, за которым город живёт своей жизнью, не зная, что над ним уже сгущается буря.
Затемнение.

СЦЕНА 7. ДОМ КУЗНЕЦА. РАННЕЕ УТРО
Низкое солнце бьёт косыми лучами в узкие окна, ложится золотыми полосами на потемневшие доски пола. В кузнице ещё тихо — угли в горне едва тлеют, будто не хотят просыпаться. Но в доме уже суета: жена кузнеца складывает в холщовый мешок хлеб, вяленое мясо, свёрток с травами.
Микифор стоит у порога — плечи напряжены, брови нахмурены. Он явно не ждал гостя так рано.
МИКИФОР
(встревоженно, понизив голос, чтобы не услышала жена)
Что так рано принесло тебя, Богдан? Мы ведь договаривались вечером встретиться…
БОГДАН
(без предисловий, твёрдо)
Дело у меня срочное к тебе.
МИКИФОР
А я ведь успел кое-что про пьяницу узнать. Сказать тебе, где он устроился?
БОГДАН
Погоди, не спеши. Дай я угадаю. В доме, что стоит на пригорке возле двора Нагих.
Микифор замирает. На секунду в его взгляде мелькает досада — будто обидно, что его старания оказались лишними. Потом он кивает, словно смиряясь: раз Богдан и так всё знает, значит, дело и правда не в сплетнях.
МИКИФОР
Зачем поручал узнавать, раз уже знал?
БОГДАН
Всё это теперь не важно. Я вам денег принёс. Прямо сейчас же собирайтесь всей семьёй — и пока солнце ещё достигнет зенита, чтобы вы уже были в Борисоглебске, у брата жены твоей. Иначе вас предадут смерти — всех, ужасной и страшной.
Микифор хмурится, будто хочет огрызнуться, но тут же осекается. Смотрит на Богдана — и вдруг понимает: тот не пугает, не торгуется, не просит. Он приказывает, как человек, который уже всё просчитал и видит то, чего кузнец пока не видит.
МИКИФОР
(зло, но уже без прежней уверенности)
Вот ты и на мою голову вернулся…
Богдан не отвечает на колкость. Просто протягивает ему тяжёлый мешочек. Ткань плотная, но сквозь неё проступают очертания серебряных монет.
Микифор берёт мешочек. Ощущает вес. И лицо его меняется: злость уходит, её сменяет страх — холодный, трезвый, тот, что приходит, когда понимаешь: шутки кончились.
МИКИФОР
Значит, дело настолько серьёзно?
БОГДАН
Очень серьёзно. Встретился я за доской с игроком, который игру не хуже меня понимает.
Пауза. Микифор сжимает мешочек в кулаке. Кивает — коротко, резко.
МИКИФОР
Ладно.
Он поворачивается к жене, уже не шепчет — говорит твёрдо, по-деловому:
МИКИФОР
Быстро собирайтесь. Берём с собой только всё ценное. И предупреди соседку, чтобы коров наших доила. Скажи ей, что к брату поедем в Борисоглебск.
БОГДАН
(тихо, наклоняясь ближе)
Так все узнают, куда вы уехали.
МИКИФОР
Мы поедем в Рыбинск. Друг там у меня давно просил к нему перебраться — кузня у него, помощник нужен. Езжай спокойно. Следы запутаем — никто нас не найдёт. В обед уже в Рыбинске будем.
БОГДАН
Ну, добро.
Богдан кивает, разворачивается, идёт к коню. Уже у седла замирает — будто что-то тянет назад. В голове крутится мысль: ехать ли предупреждать братьев?
Но тут же сам себе отвечает:
БОГДАН
(внутренний монолог)
Нет, не стану я пугать братьев. Мне они нужны после драки — тогда и предупрежу.
Садится в седло. Конь переступает, чуя нетерпение хозяина. Богдан трогает поводья — и выезжает со двора, не оглядываясь.
Камера задерживается на доме кузнеца: дверь приоткрыта, из неё торопливо выходит жена с мешком, следом — мальчишка лет десяти, тащит тяжёлый свёрток. Микифор выходит последним, оглядывает двор — будто прощается с местом, где прожил столько лет. Потом решительно захлопывает дверь.
И они идут к калитке — не той, что ведёт на главную улицу, а боковой, в проулок, где редко ходят люди.
Затемнение.

СЕРИЯ 5: «ТЕНЬ ДРАКОНА»
СЦЕНА 1. ЯРОСЛАВЛЬ. ДОМ СТЕПАНА ИЛЬИЧА, ВОЕВОДЫ, ВЕРНОГО СЛУГИ ГОДУНОВА. ДЕНЬ
Просторные, богато убранные покои: на стенах — медвежьи шкуры, резные полки с кубками, в углу — сундук на кованых петлях. За широким дубовым столом — Степан Ильич: осанистый, с тяжёлым взглядом, в кафтане с серебряной тесьмой. Перед ним — Колычев, уставший, но старающийся держаться прямо.
Колычев подаёт письмо. Степан Ильич берёт его, пробегает глазами по строкам, кивает — без лишних слов, будто всё и так ему ясно.
СТЕПАН ИЛЬИЧ
(спокойно, весомо)
Сделаю всё, что просит уважаемый Елисей Иванович.
Подзывает служку коротким движением пальца.
СТЕПАН ИЛЬИЧ
Ступай в сени, скажи, чтобы пятеро, что я велел держать наготове, седлали коней. Пусть будут здесь через десять минут.
Служка кланяется и исчезает за дверью.
В этот момент в комнату входят слуги — несут блюда: жареного гуся, пироги, соленья, ставят кувшины с мёдом и брагой. Степан Ильич не спеша разливает по серебряным чаркам. Подливает одну за другой Колычеву — и при этом смотрит пристально, будто пытается сквозь хмель разглядеть правду.
СТЕПАН ИЛЬИЧ
Ну, рассказывай, Александр, что творится в Угличе? Почему Елисею Ивановичу понадобились такие люди — не простые стражники, а именно те, кто дело знает?
КОЛЫЧЕВ
(улыбается, будто разговор ему приятен, но глаза — насторожённые)
Да что там Углич… Лучше про другое расскажу. Недавно удалось мне одну молодую вдовушку соблазнить — так ловко, что и муж покойный бы не устыдился. А потом у знакомого попа поросёнка украли — так тот кричал на всю округу, будто самого Христа обокрали…
Степан Ильич слушает, не перебивая, но в глазах — лёгкое раздражение: байки ему неинтересны. Он снова подливает. Колычев пьёт — уже не так ровно, плечи чуть опустились, язык стал свободнее, но суть не выдаёт.
Проходит ещё немного времени. Колычев уже заметно пьян: движения стали размашистее, речь — чуть тягучей. Но хитрость в нём ещё держится. Он продолжает сыпать историями — про ярмарку, про драку в корчме, про то, как один купец пытался продать дохлую лошадь как молодую кобылицу.
И вот, когда терпение Степана Ильича, кажется, вот-вот лопнет, Колычев вдруг резко ставит чарку на стол. Она звенит о дерево. Он чуть покачивается, но смотрит прямо.
КОЛЫЧЕВ
(уже не шутливо, а твёрдо, хоть и с хрипотцой)
Спасибо за угощение, Степан Ильич, да только ждать мне нельзя. Начальник мой в Угличе ждёт — и дело неотложное. Если опоздаю — спрос будет большой. А коли спросят, почему задержался — придётся мне виноватым сделать того, кто целый день потратил, чтобы нужных для дела людей найти…
Он не договаривает, но смысл прозрачен: «Не задерживай — иначе тебе же и достанется».
Степан Ильич замирает. Потом медленно кивает — не от доброты, а потому что понял: тут не до расспросов, тут приказ сверху, и спорить себе дороже.
СТЕПАН ИЛЬИЧ
(резко, но без злобы)
Люди давно ждут тебя в сенях. Хоть сейчас готовы в путь.
КОЛЫЧЕВ
(кивает, старается держаться ровно)
Тогда спасибо за гостеприимство.
Он встаёт — не твёрдо, но уверенно. Делает шаг к двери, потом ещё один. В сенях его уже ждут пятеро всадников: суровые, молчаливые, в простых кафтанах, но с мечами у пояса — видно, что не для парада.
Камера задерживается на лице Степана Ильича: он смотрит вслед Колычеву, хмурится, будто чувствует, что в эту минуту из Ярославля уходит не просто гонец, а начало чего-то большого и опасного. Тень над Угличем становится гуще.
Затемнение.

СЦЕНА 2. УГЛИЧ. ДОМ ОТРЕПЬЕВЫХ. ДЕНЬ
В горнице полутемно: косые столбы света падают сквозь узкие окна, в них кружатся пылинки, будто застывшие в воздухе. Пахнет воском, старым деревом и дымом — тишина здесь какая-то напряжённая, будто дом сам прислушивается к каждому слову. У стола стоит Богдан — прямой, собранный, взгляд цепкий, не отпускает Григория ни на секунду. Тот стоит напротив, плечи чуть приподняты, но глаза твёрдые: он не просто отвечает — он держит роль до конца, даже если внутри всё дрожит.
БОГДАН
Как зовут твоего крёстного отца?
ГРИГОРИЙ
(не моргнув)
Князь Мстиславский.
БОГДАН
Где ты родился?
ГРИГОРИЙ
В Москве. В Кремле.
БОГДАН
Когда?
ГРИГОРИЙ
Девятого октября. 1582 года.
БОГДАН
Кто был на крестинах?
ГРИГОРИЙ
(думает секунду — ровно столько, чтобы это было похоже на воспоминание, а не на заученный ответ)
Бояре. Дьяки. Родня. Мать. Крёстный. Много людей.
БОГДАН
Что ты носишь на груди?
ГРИГОРИЙ
(не колеблясь)
Наперсный драгоценный крест. Тонкой работы.
БОГДАН
Кто тебе этот крест подарил?
ГРИГОРИЙ
Мне при крещении крест этот подарен крёстным отцом. Князем Мстиславским.
Пауза. Богдан смотрит на сына. Долго. Не торопится. В этом молчании — не проверка, а признание: он видит, что Григорий не просто повторяет слова, он верит в эту роль. Потом Богдан кивает — медленно, весомо. И впервые за весь допрос улыбается. Не широко, не радостно — так, как улыбаются, когда видят, что ученик наконец дотянулся до нужной планки.
БОГДАН
Молодец, сынок.
Он встаёт, отходит к окну. За стеклом — двор, пыльная дорога, мальчишка гонит гусей. Обычная жизнь, будто ничего не грозит. Но Богдан не смотрит на эту обыденность — он будто сверяет её с тем, что сейчас прозвучало в комнате.
Григорий стоит, не шевелясь. Он ждёт ещё вопросов, ещё уточнений — будто боится, что, если остановится, маска сползёт. Но Богдан больше не спрашивает.
БОГДАН
(уже обычным голосом, без напряжения)
Иди. Продолжай свою тайную службу.
Григорий замирает на долю секунды — и тут же кивает. Разворачивается и выбегает за дверь, чуть не сбив плечом косяк. Хлопает дверь, и эхо пробегает по комнатам.
Богдан остаётся один. Улыбка сходит с лица, будто её и не было. Он подходит к сундуку, откидывает крышку. Внутри — оружие: короткий меч в простых ножнах, кинжал с костяной рукоятью, пара метательных ножей. Богдан проверяет каждый клинок — не для красоты, а для дела: проводит пальцем по лезвию, убеждается, что остриё острое, что рукоять не скользит в ладони. Движения чёткие, отработанные, без суеты.
Потом застёгивает перевязь, поправляет плащ, чтобы ничего не мешало и не выдавало оружия. Ещё раз окидывает взглядом комнату — будто хочет убедиться, что ничего не забыл.
Камера следует за ним к двери. Он выходит на улицу — и тут свет будто становится ярче, резче. Солнце слепит глаза, но Богдан не щурится. Он идёт по улице в сторону корчмы — шаг уверенный, не быстрый, но такой, что ясно: он не гуляет, он идёт на дело.
По дороге он на секунду замирает у поворота — прислушивается к голосам, к топоту копыт где-то на соседней улице, к крику торговца. Всё это он складывает в голове, как кусочки мозаики.
И, будто приняв окончательное решение, ускоряет шаг.
Затемнение.
СЦЕНА 3. УГЛИЧ. КОРЧМА. ДЕНЬ
В корчме шумно, душно, тесно. Запах горячего хлеба и кислой капусты висит в воздухе, как туман. По углам шепчутся, за столами хохочут, кто-то бьёт кружкой по столу — будто сам воздух здесь наэлектризован, ждёт повода сорваться.
У дальнего стола сидят Фёдор и Влас — не братья, но ближе родных: с юности вместе дрались, вместе прятались от стражи, вместе делили последний кусок. Фёдор — плечистый, с лицом, будто вырубленным из камня. Влас — юркий, быстрый, с вечной усмешкой, которая появляется раньше, чем он успевает подумать. Они нарочно ведут себя шумно: хохочут, нарочно толкают соседей, будто хотят, чтобы на них обратили внимание. Но глаза у обоих — насторожённые. Они ждут знака.
У стойки, в полутени, стоит Богдан. Он не садится, не пьёт — только смотрит. Его взгляд скользит по залу, цепляется за каждого: за троих молодых парней в добротных кафтанах — это братья Нагих, родня Марии Фёдоровны, из двора Михаила Фёдоровича Нагого. Старший — Пётр Михайлович Нагой: плечи широкие, взгляд тяжёлый, будто он уже сейчас решает, кого сегодня поставить на место. Рядом — двое младших: один всё время щурится, высматривая повод для драки, второй держится чуть позади, но пальцы у него всё время сжимаются и разжимаются — как у того, кто привык первым бросаться в бой. В углу, за отдельным столом, сидит дьяк — будто бы считает ложки, а на самом деле всё видит.
Богдан делает шаг к стойке. Корчмарь кивает, наливает чарку. Богдан берёт её, подносит к губам, делает один короткий глоток — ровно столько, чтобы никто не подумал, что он пьян. Потом ставит чарку на стойку — донышком вверх. Точно так, как показывал.
Фёдор видит знак. Кивает Власу — коротко, едва заметно.
ФЁДОР
(громко, нарочно задевая плечом Петра Михайловича)
Эй, подвинься, что ли! Места мало, что ли?
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(вскидывается мгновенно — будто только этого и ждал)
А ты не толкайся! Тут не твой двор!
ВЛАС
(усмехается, будто ему весело)
Да ладно, чего ты… Просто сесть негде.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
Ты мне тут не усмехайся! Мы — из двора Михаила Фёдоровича Нагого! Нам тут никто не указ!
И тут начинается.
Первый удар летит в лицо Власу. Влас уходит в сторону, как змея, и тут же бьёт снизу — в живот. Пётр сгибается, хрипит. Второй брат бросается на Фёдора — тот встречает его тяжёлым ударом кулака. Стол трясётся, кружки падают, кто-то кричит, кто-то хохочет — для толпы это просто очередная драка, развлечение на полдня.
Драка идёт ровно так, как задумано: Фёдор и Влас не убивают, не калечат — держат оборону, дают понять, что с ними шутки плохи, но не переходят черту. Это не бой насмерть — это спектакль.
А Богдан уже в движении. Он выходит из полутени — не спеша, но твёрдо. Подходит к дерущимся, хватает Фёдора за плечо, дёргает назад.
БОГДАН
(резко, громко, перекрывая шум)
Хватит! Вы что творите?!
Он не тянет Фёдора к выходу — он отталкивает его, будто в гневе. И тут же поворачивается к братьям Нагих.
БОГДАН
Вы что, не видите — эти двое уже не стоят на ногах! Оставьте!
Братья Нагих замирают — не от страха, а от неожиданности. Никто не ожидал, что местный парень встанет на их сторону. Что он не просто разнимает драку, а защищает их честь.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(хрипло, всё ещё злой, но уже слушает)
Да они первые полезли!
БОГДАН
(кивает, будто соглашается, но голос твёрдый)
Пусть так. Но сейчас хватит. Не позорьте двор Михаила Фёдоровича дракой в корчме.
Пауза. Пётр Михайлович смотрит на Богдана. В его взгляде — уважение. Не к Фёдору и Власу, а к Богдану: он не побоялся встать между ними. Он показал, что для него Нагие — не просто шумные парни, а люди, за которых стоит заступиться.
Богдан резко кивает Фёдору и Власу — так, чтобы видели только они.
БОГДАН
(тихо, сквозь зубы)
Уходите. Сейчас. Через чёрный ход. И не оглядываться.
ФЁДОР
(шёпотом, сквозь зубы)
А ты?
БОГДАН
Я их задержу. У вас пять минут. Потом — бегите из Углича. До Ярославля. Дальше — разберёмся.
Влас хочет что-то сказать, но Фёдор хватает его за плечо. Кивает — мол, понял. Они делают шаг назад, ещё один — и, пользуясь тем, что толпа всё ещё шумит, скользят к двери в подсобку. Дверь хлопает. Их нет.
Теперь Богдан остаётся один на один с братьями Нагих и с теми, кто наблюдал. Дьяк в углу чуть наклоняет голову — будто запоминает. Пётр Михайлович смотрит на Богдана уже не как на случайного заступника, а как на человека, который сделал выбор.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(медленно, уже без крика)
Спасибо, что не дал им нас унизить.
БОГДАН
(спокойно, будто это самое обычное дело)
Не за что. Вы — люди Михаила Фёдоровича. Тут таких не бьют без причины.
Пётр Михайлович кивает. В этом кивке — приглашение. Не словами, а взглядом: «Ты теперь свой».
Пётр Михайлович медленно кивает в сторону лавки напротив себя.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
Садись. Раз уж ты за нас вступился, посиди с нами.
Богдан чуть медлит — ровно настолько, чтобы не выглядеть жадным до милости. Потом садится — не вплотную, не на край, а посередине: не проситель, но и не хозяин.
Корчмарь приносит миску жаркого, краюху хлеба, кружку кваса. Видно, что Пётр распорядился.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
Ешь. После драки живот сам просит.
Богдан кивает, берёт хлеб. Делает первый укус спокойно, без суеты.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(чуть наклоняет голову)
Откуда ты знаешь, как вести себя в таких делах? Не каждый рискнёт встать между нами и теми парнями. Да ещё и так — будто знал, когда и как сказать.
Пауза. Богдан поднимает глаза. Не оправдывается, не отводит взгляд.
БОГДАН
Это не про науку. Это про характер.
МЛАДШИЙ БРАТ НАГИХ
(недоверчиво)
Характер? Это как?
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(коротко бросает на младшего брата взгляд — мол, помолчи)
Он знает, что говорит. Продолжай.
БОГДАН
Меня не учили «гасить драки». Меня учили держать поле. Когда входишь в комнату — видеть, кто готов ударить. Кто сжимает кулак, кто отводит глаза, кто уже решил, что будет драться, и просто ищет повод. И понимать: если ты сейчас не скажешь ровно то слово, которое удержит, — будет кровь. А если скажешь вовремя, спокойно, твёрдо — поле меняется. Те, кто хотел драться, вдруг понимают: перед ними не тот, кто кричит, а тот, кто сделает, если придётся.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(задумчиво, будто примеряет это к тому, что видел)
То есть ты не просто заступился. Ты знал, что можешь удержать.
БОГДАН
Знал. Потому что я — характерник.
Слово повисает в воздухе. Пётр Михайлович чуть прищуривается — не с недоверием, а с уважением. Для него это не пустое хвастовство: «характерник» — значит, умеет держать вес, умеет быть тем, на кого смотрят и затихают.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
И что, это правда? Не байка?
БОГДАН
(ровно, без пафоса)
Правда. Не колдун, не знахарь. Просто умею видеть и держать. Если рядом назревает беда — я её чувствую раньше, чем она ударит.
Ещё одна пауза. В ней уже нет недоверия. Пётр Михайлович смотрит на Богдана иначе — как на человека, у которого не просто смелость, а сила особого рода: та, что не кричит, а держит.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
Ты дворянин?
БОГДАН
Да. Из мелкого рода, но дворянского. А характер — не по роду даётся. Его держат.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
(медленно кивает)
Хорошо. Пусть будет так.
Он делает глоток кваса, потом снова смотрит на Богдана.
ПЁТР МИХАЙЛОВИЧ
Если вдруг увидишь, что где-то снова назревает — скажи. Не обязательно лезть самому. Просто скажи. У нас во дворе Михаила Фёдоровича ценят тех, кто умеет видеть, где беда начинается.
БОГДАН
Скажу. Если увижу.
Камера задерживается на их взглядах: Пётр Михайлович ещё проверяет, ещё не до конца верит, но уже допускает, что перед ним может быть полезный человек. А Богдан спокоен — он не выдал лишнего, но дал ровно столько, чтобы звучать как свой.
По залу скользит тень дьяка: он встаёт из угла, поправляет кафтан, будто собирается уйти — но перед этим ещё раз смотрит на стол, где сидят братья Нагих и Богдан. Запоминает.
Затемнение.

СЦЕНА 4. УГЛИЧ. ДОМ КОЛЫЧЕВА. ДЕНЬ
Небольшой, но крепкий дом на тихой улице: ставни закрыты, во дворе — ни души, только сторожевой пёс спит под лавкой, и даже он не поднимает головы, когда дверь открывается. Внутри — просто и строго: чистый стол, скамья, в углу — образ с тусклой лампадкой. Всё держится на полупустоте, будто хозяин привык жить так, чтобы ничто не выдавало лишнего.
Елисей Иванович сидит у стола, привалившись к стене. Вид у него неважный: лицо серое, под глазами — тёмные круги, левая рука перевязана, повязка на груди проступает пятнами — раны ещё не затянулись, и каждое движение отдаётся тупой болью. Но глаза живые, жёсткие — будто боль живёт в теле, а голова работает отдельно, холодно и точно.
Напротив него — Фрол. Невысокий, сухой, с узким лицом и быстрыми глазами. Одет просто, неприметно. Держится ровно, без суеты, говорит только по делу.
ФРОЛ
Драка в корчме была. Притворная. Разыграна чисто.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(хмурится — не от боли, от нетерпения)
Кто?
ФРОЛ
Двое — Фёдор и Влас. Друзья Отрепьева, ещё по юности. Сидели за столом, ждали знака. Отрепьев стоял у стойки, выпил чарку, поставил донышком вверх — и они начали. Задели братьев Нагих, те полезли. Отрепьев тут же встрял — разнимает, кричит, на сторону Нагих встал. Те и рады: местный парень за них заступился. Позвали к столу, усадили, угостили.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(прищуривается)
И что, прям так — усадили?
ФРОЛ
Прям так. Старший у них — Пётр Михайлович Нагой. Горячий, но не дурак. Разглядел Отрепьева, спросил, кто таков. Тот ответил — дворянин, мелкий род, местный. А потом сказал такое слово…
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Какое?
ФРОЛ
Характерник.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(вздрагивает)
Что?
ФРОЛ
Характерник. Сказал так, будто это не хвастовство, а факт. Что умеет видеть, где беда начинается, и держать поле. Пётр Михайлович аж притих. Тут это слово знают. И уважают.
Елисей Иванович молчит. Долго. Пальцы здоровой руки медленно барабанят по столу — не от злости, а от раздумья. Потом:
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Значит, он уже у Нагих.
ФРОЛ
Уже. Пётр Михайлович сказал: «Если увидишь, что назревает — скажи». Это прямое приглашение. Он теперь для них — свой.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(тихо, почти себе)
Быстро работает, собака.
ФРОЛ
Быстро. План у него был готов заранее. Эти двое — Фёдор и Влас — не просто так в корчме оказались. Он их поставил, как фигуры на доске. Разыграли драку — и вышли. Я видел, как они ушли через чёрный ход. После того, как Отрепьев им шепнул что-то.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Шепнул?
ФРОЛ
Не расслышал. Но они после этого сразу ушли. Быстро. Без оглядки.
Елисей Иванович снова молчит. Барабанят пальцы. Потом — резко останавливается.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
А кузнец?
ФРОЛ
Кузнеца нет. Дом пустой. Уехал ещё вчера — к родне, погостить. Жена с детьми уехала с ним. Горн остыл, инструмент брошен. Уехали торопливо, но не паникой — собрались спокойно, будто и правда в гости.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(машет рукой)
Чёрт с ними, пока. Не до кузнеца. Кузнец — это завтра. Сегодня — другое.
Он наклоняется вперёд, и на лице его проступает та самая жёсткость, которая и делает его опасным: не крик, не ярость, а холодное, расчётливое решение.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Фёдор и Влас. Где они?
ФРОЛ
Ушли из корчмы. Куда — не знаю. Но в Угличе они ещё. Не успели уехать.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Колычев?
ФРОЛ
Во дворе. С бойцами. Ждёт.
Елисей Иванович чуть прикрывает глаза, будто собирается с силами, потом резко кивает.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Зови.
Фрол выходит. Через минуту дверь открывается — Колычев входит первым, за ним пятеро: суровые, молчаливые, в простых кафтанах, но с мечами. Стоят у стены, ждут.
Елисей Иванович смотрит на Колычева. Долго. Молча. Колычев стоит, чуть опустив голову — он понимает, что недовольство в этом молчании направлено на него.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(тихо, но каждое слово — как гвоздь)
Ты долго ехал, Александр.
КОЛЫЧЕВ
(хрипло)
Елисей Иванович…
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(обрывает)
Елисей Иванович — после. Сейчас — дело. В корчме была притворная драка. Отрепьев разыграл её, чтобы подобраться к Нагим. У него были двое — Фёдор и Влас. После драки они ушли из корчмы. Они ещё в Угличе. Не успели уехать.
Пауза. Колычев поднимает глаза.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Найди их. Поймайте и доставьте сюда. Тихо. Понял?
КОЛЫЧЕВ
Понял.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Иди.
Колычев кивает — коротко, по-военному. Поворачивается к бойцам, делает знак рукой. Они выходят — быстро, бесшумно. Колычев — последним. Дверь закрывается.
Елисей Иванович остаётся с Фролом. Смотрит на него.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
А ты — возвращайся в корчму. Если Отрепьев снова появится — запоминай, с кем говорит, куда уходит. И сразу — ко мне.
ФРОЛ
Сделаю.
Фрол встаёт и выходит. Быстро, тихо, будто его и не было.
Елисей Иванович остаётся один. Закрывает глаза. Лицо морщится — боль проступает, будто тело решило, что дела закончены и можно наконец дать себе волю. Но он тут же выпрямляется, хватает край стола — и держится.
Затемнение.

СЦЕНА 5. УГЛИЧ. УЛИЦА И ДОМ СВИДАНИЙ. ВЕЧЕР
Узкая улица за торговой площадью: тут пахнет дымом, конским потом и кислым хлебом. По бокам — низкие избы, над воротами скрипят потемневшие от дождей вывески. Солнце уже садится, тени вытягиваются, и в этих тенях мелькают быстрые фигуры — не просто прохожие, а те, кто знает, куда идти и зачем.
Фёдор и Влас идут не спеша, будто им некуда торопиться, но шаги у них быстрые, почти вприпрыжку — это не шаг людей, которые бегут, это шаг людей, которые только что поняли, что выиграли.
ФЁДОР
(тихо, чтобы слышал только Влас, но голос звенит от азарта)
Дешево он нас использовал. Дешево.
ВЛАС
А мы и не спорили. Мы и рады были.
ФЁДОР
Рады… А теперь погляди: он уже у Нагих. Уже свой. А скоро, шепчут, Дмитрий может и на трон сесть. И тогда все его люди — на самое небо.
ВЛАС
(ухмыляется, потирает подбородок)
А мы тут в стороне стоим. «Скройся, говорит, чтоб глаза не мозолили». Боится, что мы сами к Нагим подойдём, всё поймём да и без него устроимся.
ФЁДОР
Хитёр. Но и мы не лаптем щи хлебаем.
ВЛАС
Вот именно. Зачем нам бежать из города, как он велел? Зачем прятаться? У нас теперь карта счастливая выпала.
ФЁДОР
Да. Мы за горло его держим.
Они останавливаются у угла, смотрят друг на друга — и в этом взгляде нет обиды, есть расчёт и весёлое злорадство.
ФЁДОР
Скажем ему: «Богдан, ты нас дёшево использовал. Теперь плати больше. Или мы перед братьями Нагими тебя на чистую воду выведем».
ВЛАС
Или ещё лучше — сами к Нагим придём. Скажем: «Вот он, ваш Дмитрий. Вот как он людей крутит». И денег с них возьмём.
ФЁДОР
(кивает, довольный)
Точно. Не побежим. Останемся. Сначала — повеселимся.
ВЛАС
Куда пойдём?
ФЁДОР
В дом свиданий. Там девки весёлые, вино сладкое. Посидим, попируем, а потом — к делу.
Они смеются — громко, чуть вызывающе, будто бросают городу вызов: «Мы тут. Мы не прячемся». И поворачивают к низкому, приземистому дому с резными наличниками, из-под которых льётся тёплый свет и доносится смех.
________________________________________
Внутри — тесно, жарко, пахнет духами, мёдом и дымом. В общем зале — шум, песни, звон чаш. В дальних углах, за плотными занавесками, скрыты небольшие закутки — там Фёдор и Влас уединились с девками, смеются, шепчутся, чувствуют себя хозяевами положения. Шум общего зала надёжно глушит любые лишние звуки.
В коридоре, у входа, тени скользят бесшумно. Колычев поднимает руку — один короткий жест, и бойцы расходятся веером. Никто не кричит, не ломится в двери — они знают своё дело.
За занавеской — короткий, глухой звук: два быстрых, выверенных удара по затылкам — не со всей силы, а ровно настолько, чтобы сознание погасло, но жизнь осталась. Фёдор и Влас оседают, будто у них разом пропали кости, — и падают на лавки, а потом сползают на пол. Дёвки вскрикивают, но бойцы тут же прижимают им ладони к губам — мягко, но твёрдо.
КОЛЫЧЕВ
(негромко, ровно)
Не пришибли ли вы их насмерть?
БОЕЦ 1
(спокойно, без суеты)
Не извольте беспокоиться, руки у нас верные.
БОЕЦ 2
Придут в память, ребята, как только до места их доставим.
Колычев кивает. Бойцы действуют быстро и привычно: подхватывают Фёдора и Власа, не церемонясь — просто берут, как мешки, и тащат к выходу.
________________________________________
У крыльца ждёт телега — простая, грубая, с высокими бортами, на скрипучих колёсах. Бойцы закидывают Фёдора и Власа внутрь, один поверх другого — без бережности, но и без злобы, просто потому что так быстрее. Сверху накидывают грубую рогожу — чтобы не видно было, чтобы не дёргались, если вдруг очнутся раньше времени.
Один из бойцов хлопает возницу по плечу.
БОЕЦ
Гони. К дому Колычева. И без лишних остановок.
Возница кивает, щёлкает кнутом. Лошадь дёргает оглобли, телега скрипит и медленно трогается с места, покачиваясь на неровностях мостовой.
В доме свиданий снова звенит смех, будто ничего и не было.
Камера медленно отъезжает от окна, где мелькает удаляющаяся телега. Её силуэт растворяется в темноте переулка, только скрип колёс ещё слышно какое-то время — и потом тишина.
Затемнение.

СЦЕНА 6. УГЛИЧ. У КУЗНЕЦА, У ДОМА ФЁДОРА И ВЛАСА, У ДОМА СВИДАНИЙ. ДЕНЬ — ВЕЧЕР
Солнце клонится к закату, тени ложатся поперёк улиц, воздух густеет — будто город ждёт чего-то тяжёлого. Богдан едет спокойно, но взгляд цепкий: считывает каждый угол. Сначала — к кузнецу: тот должен был осмотреть его после вчерашнего лечения.
У кузницы тихо. Дверь приоткрыта, внутри — ни звона, ни запаха раскалённого железа, только пыль кружится в косых лучах. Богдан спешивается, заглядывает — пусто. Выходит, оглядывается. Из соседнего дома выглядывает соседка — старая, в тёмном платке.
БОГДАН
(спокойно, но с нажимом)
Кузнеца не видала?
СОСЕДКА
Уехал он. К брату жены. Ещё вчера собрались да и уехали. Тихо так, без крика.
БОГДАН
Много ли народу кузнеца искали?
СОСЕДКА
Да приходили. Трое или четверо. Всё выспрашивали, куда да когда.
Богдан чуть хмурится. Трое-четверо — это уже не случайность.
БОГДАН
А дьяк Фрол… он сегодня не приходил? Вроде спина у него болела, к костоправу собирался.
СОСЕДКА
Приходил. Расспрашивал про кузнеца. Всё высматривал, выспрашивал… А потом ушёл.
Богдан кивает. Никаких иллюзий насчёт Фрола у него нет. Если тот тут крутился — значит, работает на Годунова. Точка.
Он садится на коня, трогает поводья. Дальше — к дому Фёдора и Власа.
________________________________________
Дом стоит тихий, будто вымерший. Богдан стучит — сначала спокойно, потом сильнее. Никто не открывает. Он замирает, прислушивается — внутри ни шороха. И тут по коже пробегает тот самый холодок, который он привык слушать: неладное.
Богдан оглядывается — улица пуста. Отходит в тень, проверяет, не следит ли кто, потом ловко перемахивает через невысокий забор, идёт вдоль стены, заглядывает в окно — темно. Дверь не заперта: её либо оставили так в спешке, либо уже открывали до него. Богдан входит бесшумно.
Внутри всё на месте: лавка, стол, грубый сундук, иконы в углу. Вещи не разбросаны — будто хозяева просто вышли и вот-вот вернутся. Но Богдан знает: если всё слишком ровно — это тоже знак. Он подходит к иконам, отодвигает их — за ними, в нише, спрятан тайник. И там — большая часть серебряных монет, которые он дал Фёдору и Власу вчера.
Богдан берёт монеты, кладёт в карман и тихо, почти без интонации, произносит:
БОГДАН
Чую, вам, ребята, эти монеты больше не пригодятся.
Выходит так же тихо, садится на коня. Сидит минуту, думает. Фёдор и Влас не из тех, кто бросит деньги и сбежит. Значит, они не ушли из города — скорее всего, где-то в Угличе, с частью денег, решили пересидеть и заодно повеселиться. А где? В корчму они не пойдут — там шумно, людно, глаза мозолить. Значит, вероятнее всего — в дом свиданий. Это самое тихое место для веселья, где можно спрятаться от лишних взглядов.
Богдан трогает коня и едет к дому свиданий — не потому что знает наверняка, а потому что это самое вероятное место.
________________________________________
По дороге ему встречается небольшой отряд: шестеро крепких парней сопровождают телегу. Богдан видит их раньше, чем они его, и успевает свернуть в переулок, прижаться к стене. Телега скрипит колёсами, проходит мимо. В ней — что-то тяжёлое, накрытое рогожей. Богдан не пытается гнаться и не лезет в драку: он один, а их шестеро. Он просто ждёт, пока они проедут.
Телега уходит в сторону управы. Богдан отмечает это про себя — не как имя, а как направление: управа значит официальные люди, значит, дело серьёзное.
Ждёт, пока отряд уйдёт, потом снова выезжает на улицу. До дома свиданий недалеко, но Богдан не подъезжает прямо к крыльцу. Останавливается у дома напротив, спешивается, идёт пешком. У крыльца стоит старик, греется на последних тёплых лучах.
БОГДАН
(негромко, будто просто прохожий)
А не видел ты, дед, чего интересного недавно?
СТАРИК
(качает головой, смотрит в сторону)
Ничего не видал. Ничего не знаю.
Богдан вынимает медную монету — старик делает вид, что не замечает. Тогда Богдан достаёт серебряную — и старик тут же протягивает руку. Богдан вручает монету. Старик вздыхает, будто сдаётся.
СТАРИК
Недавно из соседнего дома шестеро крепких парней вынесли двух бугаёв. Да не как гостей — а как мешки. Бросили в телегу да увезли в сторону управы.
Богдан не моргает. Лицо остаётся спокойным, но внутри всё сжимается.
БОГДАН
(тихо, почти себе)
Зря вы меня не послушались… Пропали теперь ваши головы.
Отходит, садится на коня. Едет не спеша, но мысли летят быстрее: Фёдор и Влас схвачены, телега шла к управе — значит, ими занялись официальные люди. Это уже не уличная разборка, а большая игра. И теперь надо не бросаться в бой, а просчитать следующий ход, чтобы самому не угодить в ту же ловушку.
Камера медленно отъезжает от одинокой фигуры на коне, который сворачивает в переулок и растворяется в сгущающихся сумерках.
Затемнение.

СЦЕНА 7. УГЛИЧ. ПОДВАЛ ДОМА КОЛЫЧЕВА. ВЕЧЕР — НОЧЬ
Подвал сырой, низкий, с толстыми брёвнами в стенах и земляным полом, который тянет холодом даже сквозь сапоги. В центре — грубое приспособление, похожее на дыбу: перекладина, верёвки, крюки. Фёдора и Власа привязали так, что руки у них скручены за спиной, а верёвку тянут вверх, выворачивая плечи. Они упираются головами в землю, стискивают зубы, но боль уже лезет под кожу, делает слова неизбежными.
В углу, почти в тени, стоит Колычев — в тёмном кафтане, с лицом, будто выточенным из камня. Он не кричит, не машет руками — ему достаточно взгляда, чтобы воздух становился тяжелее. А позади, накинув капюшон так, что лица почти не видно, стоит Елисей Иванович. Он молчит, слушает, впитывает каждую интонацию.
КОЛЫЧЕВ
(ровно, без злости — как будто спрашивает про погоду)
Значит, драка была не настоящей?
ФЁДОР
(хрипло, сквозь стиснутые зубы)
Да… Да, не настоящей… Мы… почти не били… Он сам… сам стонал, сам падал… Мы только… только вид делали…
Верёвка дёргается — Влас взвывает, потом сглатывает крик, выдавливает:
ВЛАС
Это Богдан… Он велел… С братьями Нагими… Чтобы шум был… Чтобы все видели… Кровь… крики… Чтобы выглядело… будто нас там чуть не убили…
ФЁДОР
(торопливо, будто если скажет быстрее — боль не вернётся)
А потом его… его к Нагим повели… Будто они его и спасли… Будто он им обязан…
Колычев чуть наклоняет голову. Верёвка снова натягивается — Влас стонет, Фёдор зажмуривается.
ФЁДОР
Мы всё расскажем! Всё! Можем прямо сейчас к Нагим пойти, всё выложить — кто такой Богдан, как всё подстроено… Пусть сами с ним разбираются!
ВЛАС
(почти плачет, голос срывается)
Только не надо больше… Мы всё скажем…
Колычев не отвечает. Он смотрит на пленников, потом делает короткий жест — верёвку чуть ослабляют. Фёдор и Влас вздыхают, будто впервые за долгое время могут нормально вдохнуть.
Колычев отходит к Елисею Ивановичу, наклоняется к нему, говорит тихо, чтобы слышали только они двое.
КОЛЫЧЕВ
Может, и правда будет полезно. Пусть разоблачат Богдана перед Нагими — и дело с концом.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(качает головой, голос тихий, но твёрдый)
Нет. Разоблачить — что убить, разницы для нас никакой. Романовы всё равно пришлют другого. А этот, может, будет хитрее, опытнее — и тогда придётся напрягаться, искать его, выслеживать. Да ещё и Нагие после такого станут в десять раз осторожнее. Начнут проверять каждого, кто рядом окажется. И мы сами можем под удар попасть — не нужно нам это.
Колычев слушает, не спорит. Потом коротко кивает, будто ставит точку.
КОЛЫЧЕВ
Значит, интереса эти парни для тебя не представляют.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Никакого.
Он делает шаг вперёд, теперь его голос звучит для всех.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Фрол, поезжай к ним домой. Привези мне серебро — то, что Богдан им дал.
Фрол молча кивает и исчезает за тяжёлой дверью. Проходит несколько долгих минут. Он возвращается, держа в руках тряпку, туго перевязанную узлом. Разворачивает — внутри не серебро, а горсть медяков. Колычев смотрит на это без удивления, будто ждал подвоха.
КОЛЫЧЕВ
(тихо)
Что делать с ними будем?
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(с усмешкой, спокойно)
Зубы будем рвать дракону… Только не им. Им — головы отрубить. И подбросить на двор к Отрепьевым. Пусть знают, что с нами шутки плохи.
КОЛЫЧЕВ
А с кузнецом? Пустить по его следам погоню?
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Да чёрт с ним. Нет у меня уверенности, что он тоже «зуб дракона». Да и нет его здесь. Плюнем на него и забудем.
Колычев коротко кивает. Двое дюжих парней выходят вперёд. Фёдор и Влас смотрят на них, и в их глазах наконец-то не злость и не надежда — только пустота перед концом.

ПЕРЕХОД. НА ЗАРЕ
Рассвет ещё не наступил, но небо уже сереет, будто стирает ночь по краям. Во дворе у дома Бориса тихо, только собаки вдруг начинают выть — сначала одна, потом подхватывают остальные, и звук ползёт по улице, тревожный, звериный.
Жена Бориса просыпается от этого воя. Она садится на лавке, прислушивается, хмурится. Потом встаёт, накидывает платок и выходит во двор.
На земле, прямо у порога, лежит чёрный мешок. Тяжёлый, неровный, будто внутри что-то угловатое. Она замирает, не решаясь подойти. Собаки не лают — они воют, отступая, будто знают, что это не для них.
Она делает шаг. Потом ещё. Наклоняется, дрожащими пальцами дёргает узел. Мешок раскрывается.
Камера замирает на её лице — на нём нет крика, нет слёз. Только мгновенное понимание, которое тяжелее любого вопля.
Затемнение.


СЕРИЯ 6: «КРОВЬ И ПЕПЕЛ»
СЦЕНА 1. УГЛИЧ. ДОМ БОГДАНА — УЛИЦА — ДВОР ДОМА НАГИХ. РАННЕЕ УТРО
Туман ползёт по Угличу, липнет к крышам, стелется по земле, будто город ещё не проснулся, но уже чувствует беду. Во дворе дома Богдана тихо, только собаки воют, отступая к заборам, и этот вой бьёт по нервам.
Жена Богдана вбегает в дом — дыхание сбито, глаза расширены, в них не слёзы, а чистый, ледяной ужас. На пороге её встречает сам Богдан. Взгляд у него настороженный, цепкий — он сразу видит: это не крик, не истерика, это что-то хуже. Он не спрашивает, не торопит — просто смотрит на неё, давая выдохнуть.
Она только произносит, едва слышно, будто слова царапают горло:
ЖЕНА БОГДАНА
Там…
Богдан не переспрашивает. Он молча следует за ней, выходит во двор — и сразу видит чёрный мешок. Тяжёлый, неровный, лежащий прямо у порога, будто кто-то нарочно положил его так, чтобы первым делом на него наткнуться.
Богдан замирает на секунду — ровно настолько, чтобы понять: это не ошибка, не случайность. Это послание. Он делает ещё шаг, наклоняется, дёргает узел. Мешок раскрывается.
Он не вздрагивает, не отшатывается. Лицо остаётся каменным, но в глазах мелькает что-то острое — не гнев, а холодная, расчётливая ярость. Он знает эти лица. Знает, кому они принадлежали.
БОГДАН
(тихо, жене, почти шёпотом — но в этом шёпоте сталь)
Ты ничего не видела.
Жена послушно кивает головой, будто хватается за этот приказ, как за соломинку: если она ничего не видела, значит, этого не было.
Богдан выпрямляется, смотрит на мешок, потом — на улицу, будто видит не туман, а всю цепочку: кто, зачем, кому это выгодно. Он не тратит время на проклятия. Он действует.
Резко, без лишних слов, уходит к конюшне. Седлает коня — быстро, привычно, пальцы не дрожат. Возвращается, подхватывает мешок — не брезгливо, не осторожно, а как вещь, которая сейчас станет оружием. Закидывает его поперёк седла.
И трогает поводья.
Конь идёт шагом, но Богдан уже не здесь — он просчитывает каждый поворот, каждый взгляд из-за угла. Улица пуста, будто люди сами попрятались, почувствовав, что сейчас по ней едет не просто всадник, а человек, который решил ударить первым.
Через несколько минут он подъезжает к дому Нагих. У ворот — стражники: двое крепких, в добротных кафтанах, с бердышами на плече. Они видят Богдана ещё издалека, напрягаются, кладут руки на оружие.
СТРАЖНИК 1
Стой! Кто таков? Чего надобно?
Богдан не тормозит. Он подъезжает вплотную, смотрит на них прямо, без страха и без вызова — просто как человек, у которого нет времени на вежливые слова.
БОГДАН
Это подарок для Михаила Фёдоровича. От верного ему человека. Пусть все знают: кара постигнет всякого, кто на его людей посмеет руку поднять.
С этими словами он резким движением сбрасывает мешок к ногам стражников. Тот падает с глухим стуком, ткань расползается, и из него показывается самое страшное.
Стражник, который стоял ближе, наклоняется — и тут же в ужасе роняет мешок, будто обжёгся. Отшатывается, крестится, голос срывается:
СТРАЖНИК 2
Господи… Да что же это…
Богдан не ждёт ответа. Не смотрит на их лица. Он уже разворачивает коня — спокойно, уверенно, будто только что не бросил перед воротами кровавое предупреждение.
БОГДАН
(тихо, себе под нос, но так, чтобы слышали)
Пусть знают.
Поворачивает коня и скачет прочь — не галопом, не спасаясь, а ровно так, чтобы каждый в этом дворе запомнил: он не убегал. Он ставил точку.
Камера задерживается на распахнутых воротах, на мешке у ног оцепеневших стражников, на их лицах, где ужас медленно сменяется пониманием: игра вышла на новый уровень. И теперь ни у кого не получится остаться в стороне.
Затемнение.

СЦЕНА 2. УГЛИЧ. ДОМ КОЛЫЧЕВА. РАННЕЕ УТРО
В доме Колычева ещё темно и тихо, только в дальних комнатах шуршат шаги слуг, да скрипит половица под сапогом Фрола. Он идёт быстро, не теряя времени на поклоны и вежливые слова — знает: с Елисеем Ивановичем это лишнее.
Фрол распахивает дверь в горницу. Елисей Иванович лежит не по-барски — без подушек, на жёсткой лавке, укрытый простым кафтаном. Но спит он так, будто каждую секунду готов вскочить. И действительно: едва Фрол делает шаг, как глаза Елисея Ивановича уже открыты, взгляд острый, собранный.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(сразу, без «что такое», без зевоты)
Что случилось?
ФРОЛ
Да тут Отрепьев… Тот самый мешок с головами дурней этих, Фёдора и Власа, что мы ему во двор подбросили, — с таким важным видом привёз к воротам дома Нагих и стражникам бросил. И что-то им сказал. Те мешок подняли — и тут же выронили из рук, будто ошпарились. А сам он с таким же важным видом поскакал к себе домой. А на дворе у Нагих суета сразу началась: людишки туда-сюда снуют, бегают, кричат, ворота хлопают.
Елисей Иванович не отвечает сразу. Он встаёт, не торопясь, но и не теряя ни секунды. Подходит к окну, отодвигает занавеску. Сквозь утренний туман видно: у дома Нагих действительно неспокойно. Там мечутся фигуры, слышен отрывистый голос приказчика, кто-то машет руками, указывая на мешок у ворот.
Он смотрит долго, внимательно, будто не на суету, а на узор, который только ему одному понятен. В его голове быстро складываются детали: Богдан не сломался от удара — он взял этот удар и превратил его в оружие. Использовал чужую жестокость, чтобы стать ближе к Нагим. Повысил ставки так, что не реагировать уже нельзя.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(тихо, почти про себя, но с отчётливой интонацией)
Недооценил я тебя, Борислав-Богдан… Думал — волчонок, зубы скалит, а оказался большим волком. Не ожидал. Но раз уж понял я, что ты за зверь, — с тобой пришло время кончать.
ФРОЛ
Может, пока бойцы здесь… отправим его на тот свет? Прямо сейчас, тихо, без шума.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(резко, но не повышая голоса — от этого звучит ещё твёрже)
Это надо обдумать. И не твоё это дело. Ты своим делом займись. Ты же вхож к Михаилу Фёдоровичу. Встреться сегодня с ним и между делом скажи ему, будто встретил тут в корчме старого знакомого, а он делает вид, что не узнаёт тебя.
ФРОЛ
А если Михаил Фёдорович спросит: «Кто таков?»
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Тогда и ответь: «Отрепьев это. Он у Романовых служит, тайными делами боярскими ведает. Фёдор Никитич — его благодетель».
Фрол кивает, быстро, точно запоминая каждое слово. В его глазах — не вопрос, а готовность действовать.
ФРОЛ
Понял. Всё исполню.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Ну тогда нечего тут сидеть. Иди работай.
Фрол коротко кланяется — не из почтения, а из привычки — и выходит, прикрыв за собой дверь. Шаги его по коридору звучат всё тише, растворяясь в утренних звуках дома.
________________________________________
Дверь тихо отворяется, и в комнату входит Колычев. Не спеша, без суеты, но с той собранной готовностью человека, который пришёл не за новостями, а за приказом.
КОЛЫЧЕВ
В чём дело? Что стряслось?
Елисей Иванович поворачивается. Лицо у него спокойное, но в глазах — холодная злость, не вспышка, а ровный огонь.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Отрепьев не просто не устрашился голов своих дружков. Он их же и использовал, чтобы ещё сильнее приблизиться к Нагим. Привёз головы и бросил как подарок к ногам стражников. Теперь он себя якобы кровью связал с родом Нагих. Может стать их доверенным человеком. Этого допустить никак нельзя.
КОЛЫЧЕВ
(чуть хмурится, будто пересчитывает про себя последствия)
Он и так многое тут узнал. А если станет верховодить в доме Нагих, то нам он дорогу туда закроет навсегда.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Вот именно. Ладно бы сидел в сторонке и сведения собирал — это можно было бы и стерпеть. Зубы-то мы ему вырвали: тех парней убрали, путь к простым уличным ходам перекрыли. Но всё в свои руки взять мы ему не дадим.
Колычев слушает, кивает. Потом делает шаг ближе, голос становится тише, но твёрже.
КОЛЫЧЕВ
Бойцы у меня наготове. Только прикажи — хоть сейчас штурмом возьмём дом Отрепьева. Голову его тебе принесём.
Елисей Иванович качает головой.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
Штурмом брать дом не нужно. Это только шум поднимет да Нагих насторожит. Нужно так же тихо, как тех парней, выкрасть Богдана и в подвал к нам привезти. Дальше я сам решу, что с ним делать.
Колычев чуть наклоняет голову — признаёт правоту.
КОЛЫЧЕВ
Всё исполню.
Он коротко кивает, разворачивается и выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Елисей Иванович снова подходит к окну. Смотрит на улицу, по которой недавно проехал Богдан. В его взгляде нет ни гнева, ни азарта — только холодная уверенность.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ
(шёпотом, жёстко, без малейшей тени сомнения)
Ты хотел быть своим у сильных… А завтра твой труп лисы в ближнем лесочке разнесут по косточкам.
Камера медленно отъезжает от окна, от напряжённого, неподвижного лица Елисея Ивановича.
Затемнение.

СЦЕНА 3. ДОМ МИХАИЛА ФЁДОРОВИЧА НАГОГО. ДЕНЬ
Горница просторная, строгая — не для пиров, а для решений. У окна стоит Михаил Фёдорович Нагой, глава рода. На груди — тяжёлая серебряная цепь, знак власти, но сам он в простом кафтане: сейчас не время для блеска. Взгляд спокойный, но цепкий.
Перед ним, чуть склонив голову, стоит корчмарь. Он знает: здесь ценят не красноречие, а точность.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(ровно)
Ты про Отрепьева что знаешь? Только то, что сам видел. Без слухов.
КОРЧМАРЬ
Видел я его дважды, и оба раза дело было у меня на виду. В первый день он в корчму зашёл, кружку взял — и сразу пить начал, да не тихо, а напоказ. Хвастался, слова кидал громко, будто хотел, чтобы все его заметили. А потом и вовсе разошёлся: слово за слово — и обозвал Фёдора да Власа турками. Те терпеть не стали. Не стали даже ругаться — сразу потащили его в закоулок за задней стеной. Там темно, земля сырая, стены в копоти… Я хотел крикнуть, да побоялся, что и мне достанется.
Михаил Фёдорович чуть наклоняет голову — ему важна не сама драка, а то, как она выглядела со стороны, без прикрас.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Дальше.
КОРЧМАРЬ
Братья его там и приложили. Да не просто побили — а сделали так, чтобы унизить. Волоком притащили обратно в корчму и прямо на пол швырнули, будто мешок с тряпьём. Он упал, ударился, а потом еле приподнялся — видно было, что не притворяется: плечо вывернуто, бок отбитый, на ноге встать толком не может. Лицо белое, но ни стона, ни крика. Только посмотрел на них. Не зло, а так… будто теперь он точно знает, кто они такие и как с ними можно, а как нельзя.
Михаил Фёдорович слушает, не перебивая. Ему важно не пропустить ни одной детали.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
А дальше?
КОРЧМАРЬ
Дальше… тут как раз тот самый пьяница, что у меня в корчме постоянным посетителем стал, не прошёл мимо. Сам еле на ногах стоял, а Богдана под руку взял, на себя тяжесть перетянул и потащил. «К костоправу надо, — говорит, — пока не застыло». И потащил. Я ещё вдогонку кусок холста дал, чтобы плечо хоть как-то прихватить, да кружку воды. Больше ничем помочь не мог.
Михаил Фёдорович не хмурится, не сжимает кулаки. Он просто держит эту картину: сначала пьяный кураж и громкие слова, потом унизительный волоком, швырок на пол, реальные травмы, и единственный человек, который протянул руку, — да и тот сам едва держится.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
А второй раз?
КОРЧМАРЬ
Второй раз он и вовсе не за собой стоял, а за другими. Дети твои, Михаил Фёдорович, тогда по улице бегали, мимо корчмы шли. А за ними трое городских парней увязались — хотели посмеяться, палки в руки взяли. Я уж думал, сейчас беда будет. А тут Отрепьев как раз из дверей вышел. Увидел, шагнул вперёд — и не кулаками, а голосом остановил. Сказал ровно, без крика: «Здесь не место для забав». И так это сказал, что парни палки бросили и разошлись. А он детей до ворот проводил, убедился, что дошли, и только потом ушёл.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
И всё? Больше ничего не видел?
КОРЧМАРЬ
Больше ничего. Только эти два случая. Один — когда он сам беду на себя накликал, а потом молча принял удар. Второй — когда он за слабых вступился.
Михаил Фёдорович делает короткий вдох, будто примеряет эти два образа друг к другу.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Спасибо. Это важнее, чем десять донесений.
Он не благодарит за «новости» — он благодарит за правду, которую не подделаешь.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Теперь иди. И помни: об этом разговоре — ни слова.
КОРЧМАРЬ
(тихо, с коротким поклоном)
Я умею молчать.
Он пятится к двери, не поворачиваясь спиной, и выходит, тихо прикрыв створку.
Михаил Фёдорович остаётся один. Он не смотрит в окно. Он держит перед глазами эту картину: пьяный кураж, унизительный волоком, швырок, реальные травмы и тишина вместо крика; и рядом — тот же человек, который спокойно останавливает хулиганов и провожает детей до ворот.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(шёпотом, будто проверяя эту мысль на прочность)
Горяч на слово, но не ломается под ударом. И если видит несправедливость — не отворачивается. Такой либо станет опорой, либо ударит в спину — и ударит так, что не успеешь заметить.
Камера медленно отъезжает, показывая его одинокую фигуру в тихой горнице.
Затемнение.

СЦЕНА 3 (ПРОДОЛЖЕНИЕ). ДОМ МИХАИЛА ФЁДОРОВИЧА НАГОГО. ДЕНЬ
Горница строгая, тишина в ней тяжёлая, будто после чужого крика. Только что тихо прикрылась дверь за корчмарём. Михаил Фёдорович стоит у окна, пальцы чуть сжимают подоконник — он всё ещё держит в голове картину: волоком, швырок на пол, Богдан, который еле поднялся, и тот самый «пьяница», что помог ему уйти.
Дверь снова приоткрывается, и на пороге — дьяк Фрол. В поклоне не просто почтительность, а напор: он пришёл не доложить, а убедить.
ФРОЛ: Прости, что без промедления, Михаил Фёдорович. Знаю, времени у тебя в обрез. Но молчать нельзя.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ (не садясь, ровно, без раздражения): Времени и правда нет. Если есть что сказать — говори прямо.
ФРОЛ: Про Отрепьева. Я его давно знаю, Михаил Фёдорович. Ещё с тех времён, когда он по боярским дворам тёрся. И знаю, на кого он служит.
Михаил чуть хмурится — не от страха, а от привычки сразу отсекать пустую панику.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ: Дальше.
ФРОЛ: Он тайный человек бояр Романовых. Тех самых, что против Нагих стоят. И всё, что он делает сейчас, — не случайность. То, что за твоих детей вступился, — чтобы в доверие войти. То, что с Фёдором да Власом схлестнулся, — чтобы казаться простым, горячим, своим. А на деле он подбирается к вам, чтобы потом сделать зло и вам, и вашему воспитаннику — сыну царя Ивана.
Пауза. Михаил не перебивает. Он слушает не ради любезности — он проверяет, есть ли в словах Фрола сталь или только ветер.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ: Ты это не по слухам говоришь. Ты говоришь, что знаешь его давно.
ФРОЛ: Знаю. И видел, как он работает. Он умеет казаться тем, кем надо. Сегодня он за детей заступается, завтра он тебе в спину ударит — и сделает это так, будто ты сам ему дверь открыл.
Михаил отходит от окна на два шага, будто примеряется к этому имени, как к тяжёлому предмету: можно опереться, а можно и пораниться.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ: Корчмарь только что мне другое рассказывал. Что его волоком притащили, швырнули на пол, он еле поднялся. И руку помощи ему подал какой-то пьяница, что в корчме околачивался. Не очень похоже на расчётливого человека, который всё подстроил.
ФРОЛ: Именно так и похоже, Михаил Фёдорович! Он и не должен быть безупречным. Он должен быть «своим»: горячим, дерзким, обиженным. Чтобы люди думали: вот он, простой, честный, его обидели, надо пожалеть. А потом, когда доверие войдёт, он ударит туда, где больнее.
Ещё одна пауза. Михаил смотрит на Фрола не с гневом, а с холодной внимательностью. Он не верит слепо, но и не отметает.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ: Ты хочешь, чтобы я его убрал. Или не подпускал к дому. Скажи прямо.
ФРОЛ: Я хочу, чтобы ты не обманывался. Чтобы не думал, что он просто горячий парень, которого обидели. Он — оружие Романовых. И если он тянется к тебе, значит, Романовы хотят ударить через тебя.
Михаил кивает — не в знак согласия, а в знак того, что услышал.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ: Ладно. Ты доложил. Я услышал. Но не будем спешить. Если он и правда играет, то пусть играет дальше — пока не покажет свои настоящие карты. А мы будем смотреть, куда ведут его шаги. Пусть это будет видно не по твоим словам, а по его делам.
Фрол чуть опускает взгляд — не от страха, а от понимания: спорить с решением главы рода не время.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ: Иди. И помни: об этом разговоре — ни слова. Никому.
Фрол коротко кланяется и выходит так же быстро, как вошёл. Дверь тихо закрывается.
Михаил Фёдорович остаётся один. Теперь у него две картины одного человека: рассказ корчмаря — про унижение и руку помощи, и слова Фрола — про тайную службу Романовым и расчётливый путь к доверию.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ (шёпотом, будто пробуя эту мысль на прочность): Значит, он либо обиженный, которого надо пожалеть… либо игрок, который хочет, чтобы его пожалели. А правда где-то между. И её покажут не слова, а шаги.
Камера медленно отъезжает, показывая его одинокую фигуру в тихой горнице — человека, который не хочет верить ни слухам, ни страхам, ни даже хорошим поступкам, пока не поймёт, что за ними стоит.
Затемнение.

СЦЕНА 4. УГЛИЧ. КОРЧМА. ДЕНЬ
В корчме шумно, но для Богдана этот шум будто идёт откуда-то издалека. Он сидит у дальнего стола, не ест — ломает хлеб на куски, будто не знает, что с ними делать. Перед ним миска с солёными грибами, краюха, кружка вина. Он не притрагивается к вину: ему кажется, что любой глоток сейчас будет предательством.
К нему, кланяясь чуть ли не до пола, подходит пьяница: кафтан засаленный, борода всклокоченная, глаза красные. Только взгляд у него не мутный, а острый, как лезвие. Это Елисей Иванович, тайный человек Годунова, тот, кто отдал приказ убрать Фёдора и Власа. И сейчас он пришёл не просто посмотреть — он пришёл поглумиться.
ПЬЯНИЦА (голос нарочно хриплый, бодрый, будто сейчас лопнет от восторга): Поздравляю вас, господин хороший! Вы, говорят, сегодня посчитались с обидчиками своими — Фёдором да Власом. Головы их подарили Михаилу Фёдоровичу Нагому. Вот это дело! Вот это справедливость!
Богдан даже не вздрагивает. Он знает, кто перед ним. Знает, что эти «поздравления» — не радость, а нож, который Елисей медленно поворачивает в ране. Фёдор и Влас были ему ближе братьев, а теперь их головы — товар, разменная монета в чужой игре. И этот человек в засаленном кафтане хочет увидеть, как у него сорвётся маска. Но Богдан не даст ему этого зрелища.
БОГДАН (резко, высокомерно, будто перед ним действительно кабацкий забулдыга, не стоящий взгляда): Не твоего ума дело, харя кабацкая. Что я тебя вчера тут не видел?
Пьяница тут же делает вид, что смутился, опускает глаза, теребит край кафтана. Но в этой покорности — фальшь, тонкая, как лёд над глубокой водой.
ПЬЯНИЦА: А я, господин, денежки-то, что вы мне вчера дали, тут же все в корчме и пропил. Да не рассчитал немного: сильно много водки выпил. До сих пор ноги подгибаются, а в голове трещит, будто там кузнецы молотами бьют.
Богдан смотрит на него ровно секунду. Он понимает: каждое слово здесь — крюк. «Денежки, что вы дали» — будто они вчера пили вместе, будто Богдан ему благодетель. Это ложь, и она призвана заставить его оправдываться, выдать хоть каплю боли. Но он не оправдывается. Он просто достаёт из кошеля монетку и кидает на стол.
БОГДАН: На тебе. Похмелись. И пшёл отсюда.
Пьяница хватает монетку так быстро, будто боится, что это мираж. На долю мгновения в его глазах вспыхивает огонь — не благодарности, а ненависти, тяжёлой, густой, как смола. Он злится, что Богдан не сломался, не показал ни боли, ни страха. Хотел увидеть, как этот гордец рухнет, а тот только ещё выше задрал подбородок.
Огонь гаснет так же быстро, как вспыхнул. Пьяница снова сгибается в поклоне, пряча лицо.
ПЬЯНИЦА: Спасибо, господин. Век не забуду.
Он пятится, не поворачиваясь спиной, пока не оказывается у стойки, где тут же сливается с толпой.
Богдан провожает его взглядом ровно столько, сколько нужно, чтобы убедиться: не стоит за спиной, не тянет руку к поясу. Потом он берёт кусок хлеба, сжимает его в кулаке ровно настолько, чтобы почувствовать, как корка врезается в ладонь, — и отпускает. Крошки просыпаются на стол. Ему хочется швырнуть этот хлеб в стену, ударить кулаком по столу так, чтобы всё вокруг затряслось. Но он этого не делает. Потому что если он сейчас сорвётся, значит, Елисей победил.
Он резко отодвигает миску, встаёт так, что лавка с грохотом отъезжает назад. Плащ дёргает за плечо, застёгивает на ходу.
Камера следует за ним: он идёт к выходу, не глядя по сторонам, будто если не встретит ничьих глаз — то и не станет ни для кого ни героем, ни злодеем. Толпа перед ним расступается, кто-то кланяется, кто-то шепчет вслед, но он не слушает.
Дверь хлопает за его спиной.
На улице светлее и холоднее. Ветер треплет край плаща. Богдан останавливается на пороге, щурится от солнца, оглядывается быстро, привычно — нет ли хвоста, нет ли тени, что тянется следом. Улица кажется пустой, но он знает: пустота — это тоже ловушка.
БОГДАН (шёпотом, будто самому себе даёт приказ, без драмы, просто как команду, чтобы не остановиться): Дальше. Не стоять. Не думать. Дальше.
Он шагает прочь, чеканя шаг, будто каждым ударом сапога отбивает от себя чужие слова, чужие ожидания, чужую ненависть.
А у стойки корчмы, в полутьме, где только что стоял пьяница, теперь пусто. Только на столе осталась крошечная соринка — будто единственное доказательство, что он вообще был.
ЕЛИСЕЙ ИВАНОВИЧ (ВНУТРЕННИЙ МОНОЛОГ, пока он отходит от стола, голос звучит жёстко, холодно, без всякой кабацкой хрипоты): Вечером ты у меня молить о спасении своей поганой жизни станешь, урод. На коленях стоять будешь, слёзы глотать и имя моё выкрикивать. Сегодня ты ещё ходишь гордо, а завтра ты будешь ползать. И я буду смотреть.
Затемнение.

СЕРИЯ 6: «КРОВЬ И ПЕПЕЛ»
СЦЕНА 6. ДОМ НАГИХ. ДЕНЬ
Горница Михаила Фёдоровича Нагого. Та же строгая комната, где он принимал корчмаря и дьяка Фрола. Утро. Свет падает через узкое окно. Михаил Фёдорович сидит за столом. Перед ним — бумаги. Он читает. Медленно. Внимательно. Но мысли его не здесь. Мысли его — там. С Отрепьевым. С тем, кого он пока не видел. Но о ком уже столько слышал.
Входит СЛУГА. Кланяется. Негромко говорит.
СЛУГА
Михаил Фёдорович. К тебе просится Богдан Отрепьев. Говорит — дело важное. Говорит — не задержит.
Михаил Фёдорович откладывает бумагу. Медленно. Смотрит на слугу. Долго. Потом — на окно. Потом — снова на слугу. Он думает. Он всегда думает. Он не спешит. Спешка — это роскошь для тех, у кого нет ответственности. У него — есть. Он молчит. Долго. Потом — говорит. Ровно. Спокойно.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Хорошо. Зовите его сюда.
Слуга кланяется. Выходит. Михаил Фёдорович остаётся один. Он смотрит на дверь. Ждёт.
И — входит БОГДАН ОТРЕПЬЕВ. Молодой. Прямой. В простом кафтане. На лице — ни страха, ни заискивания. Он входит. Останавливается. Кланяется. Не низко. Но почтительно. Ровно. Как кланяются тому, кого уважают. Но не боятся.
Михаил Фёдорович смотрит на него. Долго. Изучающе. Потом — указывает на стул.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Садись.
Богдан садится. Молча. Спина прямая. Взгляд — спокойный. Он не опускает глаз. Он не отводит их. Он смотрит на Михаила Фёдоровича. Как равный. Как человек, который знает себе цену. Но без вызова. Без дерзости. Просто — знает.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Зачем пришёл?
БОГДАН
Сказать тебе правду. Пока её тебе не сказали другие. И пока ты не поверил им.
Михаил Фёдорович чуть наклоняет голову. Он не удивлён. Он ждал чего-то подобного. Он ждал, что Отрепьев придёт. Рано или поздно. Но он не ожидал, что так прямо. Так сразу. Он смотрит на Богдана. Долго. Потом — говорит. Тихо. Но так, чтобы Богдан понял: он слушает. По-настоящему слушает.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Говори.
БОГДАН
Про меня говорят разное. Что я служу Романовым. Что я тайный человек. Что я пришёл к тебе, чтобы втереться в доверие. А потом — ударить. В спину. В самый нужный момент. Это говорят. Я знаю. Я слышал. И ты это слышал. Может быть, от дьяка Фрола. Может быть, от кого-то ещё.
Михаил Фёдорович молчит. Он не перебивает. Он слушает. Он смотрит на Богдана. Долго. Потом — говорит. Спокойно. Без гнева. Без насмешки.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
А если то, что мне про тебя наговорили, — не ложь?
Пауза. Долгая. Богдан не отводит глаз. Он смотрит на Михаила Фёдоровича. Прямо. Твёрдо. И — говорит. Без запинки. Без оправданий. Без страха.
БОГДАН
Я не враг тебе. Я — человек. Который пришёл сказать тебе правду. Потому что ты — единственный, кто может её услышать. И потому что я — единственный, кто может её сказать.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Почему ты?
БОГДАН
Потому что я знаю, что такое — быть никем. И знать, что ты можешь стать всем. Или — ничем. Зависит от того, какой выбор ты сделаешь. Я сделал свой выбор. Я пришёл к тебе.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Так говори свою правду.
Богдан смотрит на него. Долго. Потом — говорит. Тихо. Но так, чтобы каждое слово было услышано. Чтобы каждое слово упало. Как камень. В воду. И оставило круги.
БОГДАН
Правда в том, что я действительно тайный слуга бояр Романовых. И служу у Фёдора Никитича. И меня действительно прислали сюда бояре Романовы. Присматривать за вашим домом. Да и за всем, что творится в Угличе.
Тишина. Долгая. Очень долгая. Михаил Фёдорович не двигается. Не меняется в лице. Он смотрит на Богдана. Долго. Потом — откидывается на спинку стула. Медленно. И — говорит. Тихо. Но с той же твёрдостью, с которой он говорил всё это время.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Значит, Фрол не соврал. Значит, ты — их человек. Их глаза. Их уши. Их рука. Здесь. В моём доме. В Угличе. Рядом с сыном царя Ивана. Рядом с тем, кого я поклялся защищать. И ты пришёл. Сам. Сказать мне это. В лицо. Почему? Почему ты не продолжал играть? Почему не ждал? Почему не ударил, когда придёт время?
БОГДАН
А нас тут точно никто не сможет подслушать?
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Тимошка! Кто-то есть рядом чужой?
ТИМОШКА
(за дверью, негромко)
Никого, батюшка. Дьяк Фрол тут крутиться вздумал, так мы его давно выпроводили со двора.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(кивает, снова смотрит на Богдана)
Говори смело.
БОГДАН
Пришёл я к тебе потому, что против меня Романовы начали грязную игру.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Что за игра?
БОГДАН
Пойми. На самом деле Фрол, дьяк Колычев и один большой злодей, что прячется под маской пьяницы в корчме, — это всё люди Романовых. И они играют в очень хитрую и коварную игру.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Что это за игра?
БОГДАН
Меня готовят сделать козлом отпущения за то злодеяние, что задумали Романовы.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Подробно объясни, в чём суть их игры.
Богдан чуть наклоняется вперёд. Голос — ровный, но в нём появляется та самая тяжесть, которая бывает у человека, который говорит правду, зная, что она опасна.
БОГДАН
Суть в том, что Романовы приняли решение убить малолетнего царевича Дмитрия.
Михаил Фёдорович встаёт с кресла. Медленно. Истово крестится. Трижды. Смотрит на Богдана. Долго. Молча.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Свят, свят… И ты готов обо всём поведать перед ликом царя Фёдора? Под присягой? И крест поцеловать, что слова твои правдивы?
БОГДАН
Готов. Только смысла в этом нет.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(медленно садится. Кивает)
Это верно. Отопрутся Романовы. Доказательств-то нет никаких. Дураками нас выставят.
БОГДАН
Но я о замысле Романовых ещё не всё рассказал.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(с необычным интересом. Наклоняется вперёд)
Рассказывай.
БОГДАН
План, что Романовы придумали, не просто хорош. Он дьявольски хорош. Мне они подготовили подход к вашим детям. Сначала я вроде бы дерусь со злобными местными забияками — и от них получаю крепко. А потом эти забияки пытаются напасть на ваших детей. И я за них заступаюсь. И становлюсь вхож в ваш дом. Мало того. Было решено убрать Фёдора и Власа. Тех самых забияк. Потому что они могли лишнее наболтать.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(хмурится)
Так это не ты эти головы отрубил?
БОГДАН
Да, конечно, не я. Можете людям своим дать приказ проверить. Схватили двух забияк ночью Колычев со своими ребятами. В доме свиданий. Они их в подвале дома Колычева умертвили. А их головы привёз мне сам Колычев. На рассвете. Подбросил во двор.
Пауза. Михаил Фёдорович смотрит на него. Долго. Молча. Потом — говорит. Медленно. Взвешивая каждое слово.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
А зачем тогда Фрол мне про тебя столько всего рассказал? Что ты служишь Романовым. Что ты их тайный человек. Что ты пришёл сюда, чтобы втереться в доверие. А потом — ударить.
БОГДАН
А могли ли вы, опытный человек, поверить в то, что какой-то дьяк знает, кто тайными делами у Романовых занимается? Не могли. Фрол вроде и не врёт, но и доказательств у него никаких нет. А в то же время подозрение уже посеяно. И после убийства царевича сразу вся вина легко ляжет только на мои плечи. И ещё, признаюсь честно: я почему спросил, не подслушивают ли нас? Дело в том, что я подслушал с чердака тайный разговор бояр Романовых.
Михаил Фёдорович вскочил с места. Резко. Крикнул — громко, на весь дом.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Тимошка! Ну-ка глянь, нет ли кого на чердаке!
Тишина. Шаги. Скрип лестницы. Проходит минута. Потом — голос Тимошки сверху. Глухо.
ТИМОШКА
(с чердака)
Проверил. Никого там нет.
Михаил Фёдорович медленно садится. Смотрит на Богдана. Долго. Молча. Потом — кивает.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Продолжай.
БОГДАН
Беда в том, что все они — и Колычев, и Фрол, и пьяница в корчме — все они второстепенные фигуры. Все они готовят приезд главного персонажа.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Кто это?
БОГДАН
Это большой волк. Великий мастер убийств и диверсий. Ничего больше о нём не знаю. Это самый тайный из людей Романовых. И эти все — Колычев, Фрол и пьяница — готовят поле для него. Чтобы он разом засадил его, дождался всходов и собрал кровавый урожай.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(медленно, тихо)
Я слышал, что есть такой человек у Романовых.
БОГДАН
Он может уже завтра прибыть сюда. И тогда ничто царевича не спасёт.
Пауза. Долгая. Михаил Фёдорович смотрит на Богдана. Не отводит глаз. Потом — говорит. Ровно. Твёрдо.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Что ты предлагаешь?
БОГДАН
Есть один способ. Но он очень опасен. И требует большой дерзости от вас. Не решаюсь даже об этом начинать речь.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(чуть подаётся вперёд)
Говори. Дерзости и смелости мне не занимать.
БОГДАН
Надо разом покончить со всеми. С Колычевым. С Фролом. С пьяницей. И с их бойцами. И тогда большому убийце ничего не останется, как прямо или косвенно выйти на меня. И тогда у нас появится шанс его ликвидировать.
Михаил Фёдорович молчит. Долго. Потом — говорит. Медленно. Взвешивая каждое слово.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Дьяки — люди государевы. Это не чернь вроде тех бедолаг, что вчера убили и которыми никто и не интересуется. Смерть дьяков обязательно будет расследована. А это может мне навредить.
БОГДАН
Я сделаю так, что никакого расследования не будет. Дайте только мне трёх отчаянных парней, которые крови не боятся. И пусть они помнят: за двором из дома Колычева постоянно наблюдают.
Михаил Фёдорович смотрит на него. Долго. Потом — встаёт. Подходит к двери. Открывает. Кричит.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Тимоша!
Входит крепкий мужчина. Немолодой. Сухой. С руками, которые привыкли к оружию.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Возьмите с собой Митрофана и Данилу. И слушайтесь этого человека так, словно это я вам приказы отдаю.
Тимоша молча кивает. Смотрит на Богдана. Долго. Изучающе. Потом — кивает ещё раз. Коротко.
Затемнение.

СЦЕНА 7. УГЛИЧ. ДОМ СВИДАНИЙ — КОРЧМА — БАНЯ НА ОТШИБЕ. ДЕНЬ — НОЧЬ
ЧАСТЬ 1. ДОМ СВИДАНИЙ. ДЕНЬ
Дом свиданий. Тот самый. Где недавно схватили Фёдора и Власа. Хозяйка — женщина лет сорока, дородная, с хитрыми глазами. Рядом — две девки. Семь всего. И двое охранников — крепкие, молчаливые, у дверей.
Входит БОГДАН. Спокойно. Уверенно. Не как гость — как хозяин. Смотрит на хозяйку. Долго. Потом — говорит. Ровно. Тихо.
БОГДАН
Михаил Фёдорович Нагой, несмотря на то, что его пытались оклеветать, всё же назначил меня главным смотрителем. И теперь это я хочу отметить. Шумной гулянкой. С девками. В бане. Во владениях Нагих. На отшибе. Большая каменная баня. Там и будет гулянка.
Хозяйка слушает. Кивает. Глаза — хитрые. Но лицо — почтительное.
БОГДАН
Так что все девки. Все семь. И ты сама. И двое охранников. Должны срочно отправиться в баню. И начинать готовиться. Баню растопить. Столы накрыть. Всё. Поняла?
ХОЗЯЙКА
Поняла, батюшка. Всё сделаем.
БОГДАН
Сначала я сам приеду. Проверю, как идут дела. Нет ли проблем. А потом уже поеду за детьми. Братьями Нагими. Но всё это нужно сделать в полнейшей тайне. Чтобы никто не узнал. Никто. Поняла?
ХОЗЯЙКА
(истово крестится)
Клянусь, батюшка. Никто не узнает.
Богдан кивает. Достаёт мешочек. Серебро. Кладёт на стол. Хозяйка смотрит на мешочек. Глаза загораются. Рука тянется. Богдан накрывает её своей. Держит. Смотрит в глаза.
БОГДАН
Аванс. Остальное — после.
Хозяйка кивает. Быстро. Подобострастно. Богдан отпускает. Выходит. Хозяйка остаётся. Смотрит на мешочек. Потом — на девушек. Потом — на охранников. И — кивает им. Едва заметно.
________________________________________
ЧАСТЬ 2. УЛИЦА. ДАНИЛА. ДЕНЬ
Данила — один из трёх помощников Богдана. Молодой. Быстрый. Незаметный. Он следит за домом свиданий. Видит: хозяйка выходит. Оглядывается. Идёт не в баню. Не к девкам. А огородами. Быстро. К дому Колычева.
Данила следует. Тенью. Незаметно. Видит: хозяйка входит в дом Колычева. Через минуту выходит. Довольная. Бежит обратно.
Данила возвращается к Богдану. Докладывает. Тихо. Без эмоций.
ДАНИЛА
Хозяйка сама побежала огородами к дому Колычева. Сообщила о том, где будет гулянка.
Богдан кивает. Молчит. Долго. Потом — усмехается. Одними губами. Без веселья.
БОГДАН
Хорошо. Пусть. Так даже лучше.
________________________________________
ЧАСТЬ 3. У КОРЧМЫ. НОЧЬ
Ночь. Тихо. У корчмы — телега. Простая. С рогожей. В телеге — Богдан. Тимоша. Митрофан. Затаились. Ждут.
Из корчмы выходит Фрол. Один. Оглядывается. Ищет кого-то. Тимоша — из тени. Голос — тихо. Вкрадчиво.
ТИМОША
Фрол. Пойдём. Хозяин зовёт.
Фрол хмурится. Но идёт. В закоулок. Там — темно. Богдан. Один. Без оружия. Ждёт. Фрол входит. Открывает рот. Хочет что-то сказать. Богдан — шаг вперёд. Короткий удар. Рукой. По шее. Хруст. Фрол падает. Мёртв. Быстро. Без шума.
Тимоша и Митрофан берут тело. Кладут в телегу. Накрывают рогожей. Всё.
Телега едет дальше. Мимо корчмы. Медленно. Спокойно. Из корчмы выходит Елисей Иванович. В образе пьяницы. Пьяный. Шатается. Идёт по улице. Телега проезжает мимо. Поравнялись. Короткий глухой удар. Тело затаскивают в телегу. Сильные руки. Быстро. Никто не видит. Никто не слышит.
Телега направляется к бане.
________________________________________
ЧАСТЬ 4. БАНЯ НА ОТШИБЕ. НОЧЬ
Большая каменная баня. На отшибе. Тёмная. Только свет из щелей. Внутри — девки. Хозяйка. Охранники. И — бойцы Колычева. Шесть человек. Четверо — внутри. Колычев и один боец — снаружи. Караулят. Смотрят на дороги. Две дороги. Два подхода. Всё как надо.
Телега останавливается в отдалении. Богдан выходит. Тихо. Митрофан — навстречу. Докладывает. Шёпотом.
МИТРОФАН
Всего бойцов шесть. Колычев и пять головорезов. Четверо — внутри бани. Колычев и один — снаружи. Караулят. Смотрят на обе дороги.
Богдан кивает. Смотрит на баню. Долго. Изучает. Потом — говорит. Тимоше. Тихо.
БОГДАН
Я с бойцом разберусь. А вы с Колычевым займитесь. Главное — без шума и крови обойдитесь.
Тимоша кивает. Митрофан кивает.
Богдан идёт к бойцу. Тот стоит. Смотрит на дорогу. Не видит. Не слышит. Богдан — за спиной. Шаг. Рука. Шея. Хруст. Боец падает. Тишина.
Тимоша и Митрофан — к Колычеву. Тот стоит. Смотрит. Но не туда. Не в ту сторону. Они — сзади. Двое. Быстро. Один — за плечи. Другой — за горло. Душат. Колычев дёргается. Хрипит. Затихает. Тихо. Без крови. Без шума.
Богдан — на крышу. Быстро. Ловко. Перекрывает дымоходы. Один. Другой. Весь угарный газ идёт внутрь. В баню. К тем, кто там. Четверо бойцов. Девки. Хозяйка. Охранники. Все.
Двери подпирают железными ломами. Снаружи. Плотно. Никто не выйдет.
Митрофан остаётся сторожить баню. И телегу. Богдан. Тимоша. Данила. Втроём — обратно. В Углич.
________________________________________
ЧАСТЬ 5. ДОМ КОЛЫЧЕВА. НОЧЬ
Дом Колычева. Тот самый. Где недавно была ставка Елисея Ивановича. Там — охрана. Двое. Молодые. Сонные. Тимоша и Данила устраивают ссору. Громкую. На улице. Прямо перед домом. Кричат. Ругаются. Хватают друг друга за грудки. Охрана выходит. Смотрит. Отвлекается.
Богдан — в это время. Через заднюю дверь. В дом. Быстро. Тихо. В горницу. Где шкатулки. С бумагами. Важными. Берёт. Две шкатулки. Прячет под плащ. Выходит. Так же тихо.
Возвращается к своим. Ссора заканчивается. Тимоша и Данила расходятся. Охрана — обратно в дом. Никто ничего не заметил.
Втроём — обратно. К бане.
________________________________________
ЧАСТЬ 6. БАНЯ. НОЧЬ
Баня. Тихо. Двери подпёрты. Митрофан у двери. Ждёт. Видит: идут. Богдан. Тимоша. Данила. Богдан кивает. Помолясь, открывают двери.
Внутри — тишина. Никого живого. Все мертвы. Угарный газ. Без крови. Без ран. Просто спят. И не проснутся. Четверо бойцов. Девки. Хозяйка. Охранники. Все.
Богдан заходит. Смотрит. Долго. Потом — говорит. Тихо. Ровно.
БОГДАН
Теперь — сцена.
Они принимаются за работу. Быстро. Умело. Тела перекладывают. Позы меняют. Всё должно выглядеть как оргия. Похабная. Позорная. Девки — в объятиях. Бойцы — рядом. Вино. Разбросанные вещи. Всё. Сцена ужасающая. И — позорная.
Уходят под утро. Тихо. Быстро. Никто не видит.
________________________________________
ЧАСТЬ 7. БАНЯ. УТРО
Утро. Смотритель Нагих — немолодой. Седой. Хмурый. Идёт к бане. Проверить. Дверь открыта. Заходит. И — замирает. Видит. Всё видит. Похабную. Позорную. Ужасающую картину. Мертвые. Раздетые. В позах. Вино. Всё.
Он выходит. Бледный. Крестится. Идёт к Михаилу Фёдоровичу. Докладывает. Михаил Фёдорович слушает. Молчит. Долго. Потом — говорит. Тихо. Твёрдо.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Дела не возбуждать. Слишком позорно. Пусть всё тихо будет. Скажи — случайность. Угар. И — всё.
Смотритель кивает. Уходит. Михаил Фёдорович остаётся один. Смотрит в окно. Долго. Молчит.
________________________________________
ЧАСТЬ 8. МОСКВА. КРЕМЛЬ. ДЕНЬ
Годунов. В палате. Один. Читает донесение. Медленно. Лицо — каменное. Потом — меняется. Что-то дрожит. Он откладывает бумагу. Смотрит в стену. Долго. Молчит.
ГОДУНОВ
(тихо, почти шёпотом)
Позор… Какой позор…
Он закрывает лицо руками. Долго. Молчит. Потом — встаёт. Подходит к окну. Смотрит на Москву. Молчит.
Затемнение.


СЕРИЯ 7: «ТЕНЬ НА СТЕНЕ»
СЦЕНА 1. ДОМ НАГИХ. УТРО
Просторная, но строгая горница: дубовые доски, тяжёлые лавки, на стене — образ Спаса. У окна стоит Михаил Фёдорович. Он не смотрит на Богдана, а будто прислушивается к городу за стенами. В комнате тихо, только где-то в сенях скрипнет половица. Богдан стоит спокойно, не оправдывается, не опускает глаз. Он знает: сейчас решается не его вина, а доверие.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(негромко, без гнева, скорее с тяжёлой усталостью)
А не ты ли и есть тот самый «большой волк», о котором шепчутся? Говорят, у Романовых такой есть — человек, который приходит и исчезает, будто его и не было. Ты сейчас показал редкое мастерство: убрал врагов, и никто ничего не заподозрил. Даже следствия открывать смысла не было — закрыли от позора, и никто в том деле ковыряться не стал. Как у зверя, что не оставляет следов.
Богдан чуть склоняет голову — не в поклоне, а чтобы лучше видеть лицо Михаила Фёдоровича.
БОГДАН
И я о том же. Сам видел, господин хороший, сколь я силён и умел. Да не поставили на меня Романовы. Решили не как мастера использовать, а как обманную фигуру на доске шахматной — мной пожертвовать. Что же за зверь такой у них есть, что я против него — лишь тень перед светом?
Михаил Фёдорович наконец поворачивается. В его взгляде нет подозрения, но есть расчёт и горькое понимание.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(после паузы, ровно)
Я думаю, дело связано с тем, что хозяин твой, Фёдор Никитич, не дал бы тебе приказ убить царевича. Он человек богобоязненный. Не стал бы он поручать такое дело тому, кто может и не исполнить из совести.
БОГДАН
(сразу, без раздумий)
Верно. Он не дал мне приказа готовить покушение на царевича.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(кивает, будто ставит точку в собственных сомнениях)
В этом вся и суть. Не в том, что ты плох, а в том, что нельзя было тебе поручить убийство царевича из-за Фёдора Никитича. Всё верно. Всё сходится. Прости, что усомнился в тебе.
БОГДАН
(спокойно, без обиды)
Не стоит извиняться. Все вы правильно меня спросили. Если бы не спросили — значит, не думали бы о деле. А раз думали — значит, берегли не себя, а царевича. Это я понимаю.
Михаил Фёдорович делает шаг ближе. Теперь между ними не дистанция власти, а союз людей, которым нельзя ошибаться.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Значит, «большой волк» — не ты. Но он есть. И он придёт не для того, чтобы драться. Он придёт, чтобы сделать так, что мы сами себя погубим.
БОГДАН
Он придёт туда, где мы будем думать, что всё под контролем. И сделает шаг, который никто не заметит, пока не станет поздно.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(смотрит на обрывок ткани с меткой, лежащий на столе)
Вот его след. Маленький, почти незаметный. Но он есть. Значит, и мы будем искать не силу, а эти следы. По одному.
Он поднимает глаза на Богдана.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Ты знаешь, как действуют такие люди. Расскажи мне, чего ждать. Не как подчинённый, а как тот, кто видит игру с другой стороны.
Богдан не торопится. Он думает не о словах, а о том, как уберечь жизнь мальчика.
БОГДАН
Ждать надо не удара, а тишины. Он не станет шуметь. Он сделает так, что стражник уснёт на посту, дверь окажется приоткрытой, а свидетель — исчезнет без крика. Его сила в том, что он заставляет город работать против нас.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(жёстко, но без гнева)
Значит, мы сделаем так, чтобы город работал на нас. Пусть каждый, кто служит здесь, знает: тишина — это не покой. Тишина — это предупреждение.
Он берёт со стола обрывок ткани, складывает и прячет за пазуху.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
С этого дня любая мелочь — важна. Любой шёпот — опасен. Мы не будем ждать, когда он покажет себя. Мы будем видеть то, что он хочет скрыть.
Богдан кивает.
БОГДАН
Тогда первым делом надо проверить посты. Не по отчётам, а своими глазами. И поговорить с теми, кто замечает лишнее: с писарями, с трактирщиками, с мальчишками, что бегают по крышам. У такого зверя всегда есть те, кто ему помогает, даже не зная, кому служат.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Делай. А я соберу людей и скажу им прямо: враг не кричит, он шепчет. И если кто-то услышит этот шёпот — пусть скажет сразу, не боясь показаться глупым.
Богдан уже у двери, но останавливается, будто вспомнив что-то важное.
БОГДАН
(не оборачиваясь)
И ещё, господин. Пусть царевича держат не за стенами, а среди людей. Не в запертой комнате, а там, где его видно. Такой убийца любит пустоту и одиночество. Пусть там, где царевич, — всегда будет жизнь.
Михаил Фёдорович чуть улыбается — впервые за утро. Не от радости, а от того, что нашёл союзника, который думает так же.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Хорошо. Пусть будет так.
Дверь закрывается за Богданом. Михаил Фёдорович остаётся один. Он смотрит в окно: над Угличем висит серое небо, но в нём уже чувствуется напряжение, как перед грозой.
Камера медленно отъезжает от окна, показывая дом, улицу, город — и ту самую тень в переулке, которая не спешит, но идёт уверенно, будто знает, что время на её стороне.
Затемнение.

СЦЕНА 2. УЛИЦЫ УГЛИЧА. ДЕНЬ
Туман не уходит, он ложится на крыши и делает привычные улицы чужими. На перекрёстке, откуда видно сразу три улицы и тропу к реке, стоит Богдан. Рядом — Тимоша, Митрофан, Данила. Они не ждут громких приказов: они ждут, как именно им искать того, кого нельзя увидеть.
БОГДАН
Его не узнать по лицу. Его не узнать по одежде. Он будет таким, как надо: купцом, нищим, даже нашим стражником, которого мы сами не узнаем. Поэтому мы не будем искать человека. Мы будем искать тишину.
ТИМОША
(хмурится)
Тишину?
БОГДАН
Да. Он не шумит. Он делает так, что шум пропадает там, где должен быть. Где-то вдруг стихает собачий лай. Где-то мальчишка, который всегда кричит, замолкает. Где-то стражник оказывается не там, где ему положено. Вот это и есть его след. Не тряпка с узором. А пустота, которая появляется там, где её не должно быть.
МИТРОФАН
(кивает)
Значит, мы смотрим не на людей, а на город. На то, как он дышит. Если дыхание сбилось — значит, он рядом.
ДАНИЛА
(смотрит не под ноги, а будто прислушивается к самому двору)
Я пойду задворками. Там, где тихо, он будет проверять, где пусто. Пусть мальчишки на крышах сидят и считают: если кто-то идёт там, где все бегают, а он идёт спокойно — пусть дают знак. Не кричат. Просто камешек на угол.
БОГДАН
Никаких громких слов. Никаких подозрений, которые можно заметить. Пусть думают, что мы просто усилили посты. А мы будем смотреть на пустоту.
________________________________________
РЫНОК. ДЕНЬ
Рынок шумит, будто ничего не происходит. Тимоша стоит у лотка с глиняной посудой, будто выбирает кувшин. На самом деле он смотрит, как двигаются люди: кто спешит, кто застыл, кто слишком спокойно оглядывается.
К нему подбегает мальчишка.
МАЛЬЧИШКА
(шёпотом)
Дядька Тимоша, на углу у сапожника тишина. Там всегда собаки лают, а сейчас — тихо. И стражник ушёл.
ТИМОША
Хорошо. Ты молодец. Никому не говори. Если снова станет тихо — камешек на угол у пекарни. Больше ничего.
Мальчишка исчезает в толпе. Тимоша не торопится уходить. Он становится так, чтобы видеть сразу два переулка: не прячется, но стоит на виду ровно настолько, чтобы враг мог подумать, что это случайность.
Из тени у забора на миг появляется рука: Данила поднял ладонь и тут же опустил. Это значит: «Я вижу. Держу этот угол».
Тимоша чуть кивает — незаметно, только уголком губ. Теперь он знает: Данила не просто смотрит, он считает шаги, он понимает, куда человек пойдёт дальше.
________________________________________
ЗАДВОРКИ. ДЕНЬ
Данила идёт по задворкам тихо, не поднимая пыли. Он не ищет следов — следов может и не быть. Он ищет то, чего не должно быть: открытую калитку, которую всегда запирают; кошку, которая замерла, будто чует опасность; тень, которая лежит не так, как должна.
Он останавливается у заброшенного двора. Здесь слишком спокойно. Даже ветер не шевелит сухую траву. Данила делает жест: поднимает ладонь и тут же опускает — для Тимоши, если тот смотрит с угла.
Из темноты выходит Митрофан. Данила не тянется к ножу — он знает этот шаг.
МИТРОФАН
(шёпотом)
На развилке у реки двое наших. Говорят, что там тоже тихо. Слишком тихо.
ДАНИЛА
Значит, он проверяет выходы. Хочет понять, где мы не стоим.
МИТРОФАН
Пусть проверяет. Мы не будем стоять там, где он ждёт. Мы будем там, где он не ждёт.
Митрофан чуть наклоняет голову в сторону старого сарая — там узкий проход к реке.
МИТРОФАН
Там сейчас Тимоша?
ДАНИЛА
Да. Он сидит на бревне у сарая. Будто отдыхает. Но видит тропу.
МИТРОФАН
(усмехается без веселья)
Хитро. Пусть думает, что это случайность.
________________________________________
ТРОПА У РЕКИ. ДЕНЬ
Тропа узкая, по бокам — высокая трава и кусты. По ней редко ходят днём. Именно поэтому она опасна.
Тимоша сидит на бревне, будто отдыхает и смотрит на реку. На самом деле он видит тропу целиком: каждый поворот, каждый куст.
Трава у поворота чуть шевелится — не от ветра. Кто-то идёт осторожно. Тимоша не двигается. Он чуть наклоняет голову, будто прислушивается к реке.
В этот момент из кустов у другого конца тропы на миг появляется фигура — это Данила. Он не выходит на тропу, он стоит в тени, готовый перехватить того, кто пойдёт дальше. Он не видит лица, но видит движение.
Тимоша делает незаметный жест: опускает руку к колену и тут же поднимает. Это значит: «Вижу. Держу».
Данила отвечает тем же. Теперь они держат тропу с двух концов. Если человек выйдет на открытое место — его увидят. Если попытается свернуть — его заметят. Если остановится — тишина выдаст его.
Из травы появляется мальчишка. Он подползает к Тимоше и тихо кладёт на бревно маленький камешек.
МАЛЬЧИШКА
(шёпотом)
Он там. Не идёт. Стоит. Будто слушает.
ТИМОША
Спасибо. Теперь уходи. И не смотри туда.
Мальчишка исчезает. Тимоша по-прежнему сидит на бревне. Но теперь он знает: враг не идёт. Он слушает тишину. И именно эта тишина его и выдаёт.
________________________________________
ВОЗВРАЩЕНИЕ К БОГДАНУ. ДЕНЬ
Богдан всё ещё на перекрёстке. К нему подходит Тимоша — не спеша, будто просто идёт по делам.
ТИМОША
На трёх углах тишина. Там, где всегда шум, сейчас пусто. Мальчишки говорят, что стражники сами уходят с постов. Не бегут. Просто уходят, будто их позвали.
Богдан кивает. Ему не нужны лишние слова.
БОГДАН
Значит, он уже здесь. И он делает так, что город сам расчищает ему дорогу.
Из переулка выходит Данила.
ДАНИЛА
Следов нет. Но тишина есть. И она движется.
МИТРОФАН
(подходит следом)
Мы держим выходы. Если он попробует уйти огородами — мы это увидим.
Богдан обводит взглядом перекрёсток, будто взвешивает город целиком.
БОГДАН
Хорошо. Пусть смотрят. Пусть видят. Но не шевелятся. Тишина — это тоже стена. Только её не видно, пока не станет поздно.
Камера медленно отъезжает, показывая город: на крышах сидят мальчишки, у ворот стоят «случайные» люди, в переулках прячутся посты. Город будто дышит насторожённо, как зверь, который чует опасность, но не подаёт вида.
Затемнение.

СЦЕНА 3. ДОМ НАГИХ. ДЕНЬ
Горница Михаила Фёдоровича. Тот же строгий покой: дубовые лавки, тёмные образа, на столе — карта города, испещрённая пометками. Михаил Фёдорович сидит. Перед ним — Богдан. Стоит. Держится ровно. Говорит по делу, без лишних слов.
БОГДАН
Пристань. Митрофан держит с утра. Ни одной новой лодки не прошло мимо. Всех, кто причаливал, записали. Купцов — трое. Рыбаков — семеро. Один — странник. Не местный. Пришёл пешком. Сказал — к святым местам. Но шёл не по дороге, а берегом. Я велел за ним присмотреть.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
А на западной заставе?
БОГДАН
Застава на месте. Тимоша проверил сам. Обозы пропускают, но смотрят. Кто едет. С чем. Куда. Всех, кто с оружием, отмечают отдельно.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
К рынку?
БОГДАН
Данила с утра там. Сидит у мясных рядов. Слушает. Уже нашли одного — торговец из Твери. Вчера приехал. Говорит — сукно привёз. Но не продаёт, ходит. Смотрит. Я велел Даниле не терять его из виду.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
А задворки? Проходы к реке?
БОГДАН
Держим. В двух местах тишина была. Проверили. Один раз — показалось. Второй — нашли мальчишку. Прятался. Свой. С чужими не связан.
Михаил Фёдорович кивает. Он слушает не слова, а уверенность в них. То, как Богдан говорит — без суеты, без оправданий. Он проверял. Он знает.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Кто у нас на восточном въезде?
БОГДАН
Двое. Из тех, кто служит у тебя не первый год. Им можно верить.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
А в церкви? Он может зайти в церковь. Там не смотрят.
БОГДАН
У церкви — старуха. Просвирня. Знает всех, кто приходит. Если появится новый — скажет.
Пауза. Михаил Фёдорович встаёт, подходит к окну. Смотрит во двор. Долго. Молчит. Потом — оборачивается.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Хорошо. Работа идёт. Но этого мало. Надо смотреть не только вокруг дома, но и в самом доме. Ты видел, как он устроен? Где ворота? Где стены? Где окна? Откуда можно подойти?
БОГДАН
Нет. Не видел.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Тогда посмотри. Осмотри всё. Каждый угол. Каждую щель. Потому что если он не снаружи, то он уже здесь. Внутри. Среди нас.
Он идёт к двери. Открывает. Кричит.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Настасья!
Входит НАСТАСЬЯ. Высокая. Дородная. Женщина средних лет. Спокойная. Смотрит на Богдана оценивающе. На Михаила Фёдоровича — преданно.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
Покажи ему дом. Снаружи и внутри. Всё. Но так, чтобы он ни с кем не разговаривал. Ни со слугами. Ни с домочадцами. Ни с кем. И недолго. Поняла?
НАСТАСЬЯ
Поняла, батюшка.
МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ
(Богдану)
Иди. Смотри. Запоминай. Потом расскажешь.
Богдан кланяется. Выходит. Настасья — за ним.
________________________________________
ДВОР ДОМА НАГИХ. ДЕНЬ
Двор. Большой. Крепкий. Кони. Телеги. Люди. Настасья идёт впереди. Богдан — чуть позади. Он смотрит. Не на женщин. Не на лошадей. На стены. На ворота. На окна. На всё.
НАСТАСЬЯ
(не оборачиваясь)
Вот здесь — главные ворота. Всегда двое стоят. Днём — двое. Ночью — четверо.
БОГДАН
А вот те? В углу? Что за калитка?
НАСТАСЬЯ
Хозяйская. Для своих. Всегда заперта. Ключ — у меня.
БОГДАН
А кто ещё может ключ достать?
НАСТАСЬЯ
(чуть медлит)
Никто. Только я.
Богдан кивает. Смотрит на калитку. Долго. Запоминает.
БОГДАН
А окна? Которые во двор?
НАСТАСЬЯ
Вон те — хозяйские. Там царевич спит. Окна крепкие. Ставни дубовые. Запираются изнутри.
БОГДАН
Изнутри? А снаружи?
НАСТАСЬЯ
Снаружи — нет. Только изнутри.
Богдан кивает. Смотрит на окна. Потом — на стену рядом. На дерево. На забор. Он думает. Что видит враг, когда смотрит на этот дом? Где его слабое место?
БОГДАН
А ты сама где живёшь?
НАСТАСЬЯ
(не сразу)
Вон там. За кухней. У меня своя комната.
БОГДАН
Одна?
НАСТАСЬЯ
Одна.
Он смотрит на неё. Долго. Потом улыбается. Не широко. Краешком губ.
БОГДАН
И не боишься одна?
НАСТАСЬЯ
(чуть смущённо)
Чего бояться? Я тут не первый год.
БОГДАН
Одна. В целом доме. Столько мужчин. А ты — одна.
НАСТАСЬЯ
(усмехается)
Так это их скорее бояться надо.
Богдан чуть наклоняет голову. Смотрит на неё. Пристально. Настасья отводит взгляд. Потом снова смотрит. Прямо.
БОГДАН
(тихо)
Как тебя звать?
НАСТАСЬЯ
Настасья.
БОГДАН
Настасья… Хорошее имя.
НАСТАСЬЯ
(чуть насторожённо)
Тебе-то что?
БОГДАН
Просто. Думаю — кто тебя такую взял в дом. Смотрителем. Хозяйкой над всем. Умную. Красивую. Одну.
НАСТАСЬЯ
(смотрит на него прямо)
Ты это к чему?
БОГДАН
Ни к чему. Просто удивляюсь. Ты тут всё знаешь. Каждый угол. Каждого человека. Каждый ключ.
НАСТАСЬЯ
Моя работа.
БОГДАН
Работа. Да. Но такая работа — это власть. Ты знаешь дом лучше хозяина. Ты знаешь, кто где ходит. Кто где спит. Кто где прячется. Ты — тень этого дома.
Настасья молчит. Смотрит на него. По-другому. Не как на проверяющего. Как на человека, который видит то, чего другие не замечают.
НАСТАСЬЯ
А ты кто такой? Почему тебя Михаил Фёдорович к себе приблизил?
БОГДАН
Потому что я тоже тень. Только снаружи. А ты — внутри.
Он делает шаг ближе. Не угрожающе. Просто ближе.
БОГДАН
(тихо)
Если что-то увидишь. Что-то странное. Что-то не то. Скажи мне. Не хозяину. Мне.
НАСТАСЬЯ
Почему тебе?
БОГДАН
Потому что я пойму быстрее. И потому что тебе могут не поверить. А я — поверю.
Настасья смотрит на него. Долго. Молчит. Потом отворачивается. Идёт дальше.
НАСТАСЬЯ
Пойдём. Дом покажу. А там — видно будет.
Она идёт. Богдан — за ней. Он не догоняет. Не отстаёт. Идёт ровно. Смотрит на её спину. На то, как она держится. На то, как смотрит по сторонам. Она знает этот дом. Каждый угол. Каждую тень. И она — одна. В целом мире. В этом доме. Среди чужих.
Богдан запоминает. Не только дом. Её. Настасью. Тень внутри дома. Которую можно использовать.
Затемнение.

СЦЕНА 4. САРАЙ ДОМА ОТРЕПЬЕВЫХ. ДЕНЬ
Сарай. Тот же. Полумрак. Пахнет сеном и деревом. Богдан сидит на чурбаке. Перед ним — Григорий. Мальчику двенадцать. Он вытянулся. Лицо серьёзное, не по годам. Смотрит на отца. Ждёт. Он привык к этим допросам. Они — как игра. Но игра смертельно серьёзная.
БОГДАН
Начнём. Каким наукам тебя учили?
ГРИГОРИЙ
(не запинаясь, как заученное, но с живым лицом)
Грамоте. Письму. Чтению. Счёту. Закону Божьему. Истории. Языкам.
БОГДАН
Каким языкам?
ГРИГОРИЙ
Русскому. Церковнославянскому. Немецкому. Польскому. Немного латыни.
БОГДАН
Кто тебя учил?
ГРИГОРИЙ
Дьяк Семён. По утрам. Немец — по вторникам и пятницам. Поляк — по праздникам.
БОГДАН
Кто твой духовник?
ГРИГОРИЙ
Отец Феодосий. Из Чудова монастыря.
БОГДАН
Когда ты последний раз исповедовался?
ГРИГОРИЙ
На прошлой неделе. В четверг.
БОГДАН
Что ты сказал на исповеди?
ГРИГОРИЙ
(чуть медлит)
То же, что и всегда. Что я — Дмитрий. Сын царя Ивана.
БОГДАН
А что сказал духовник?
ГРИГОРИЙ
Что верит мне. И что молится за меня.
Пауза. Богдан смотрит на сына. Долго. Не как отец. Как проверяющий. Он ищет слабое место. Не в сыне. В образе. В том, где мальчик может ошибиться. Где не знает. Где не помнит.
БОГДАН
Ты помнишь, как выглядит твоя мать?
ГРИГОРИЙ
Мария Фёдоровна. Нагая. Лицо круглое. Глаза серые. Волосы тёмные. Седины много. Она всегда грустная. И всегда смотрит на меня так, будто боится.
БОГДАН
Чего боится?
ГРИГОРИЙ
Что меня убьют. Или что я — не я.
БОГДАН
(тихо)
Что ещё?
ГРИГОРИЙ
Она крестится, когда я вхожу. И когда выхожу. И когда думает, что я не вижу.
Богдан кивает. Медленно. Он запоминает. Не слова. Детали. То, что нельзя выучить по книгам. То, что можно узнать только рядом. Каждый день. Годами.
БОГДАН
Особые приметы. На теле. На лице. Что-то такое, что знает только тот, кто видел тебя близко. Говори.
Григорий задумывается. На секунду. Две. Потом говорит — ровно, как заученное, но с той же живостью.
ГРИГОРИЙ
Бородавка. На лице. Слева. У носа. Небольшая. Но заметная, если смотреть вблизи.
Богдан замирает. Смотрит на сына. Долго. Потом встаёт. Подходит. Близко. Смотрит на его лицо. Ищет. И находит. Бородавка. Слева. У носа. Он смотрит на неё. Долго. Он никогда не обращал на неё внимания. Она была. Всегда была. Но он не замечал. А теперь — видит.
БОГДАН
(тихо)
Дальше.
ГРИГОРИЙ
Родимое пятно. На левой лопатке. Тёмное. Как земля.
Богдан снова замирает. Смотрит на сына. Потом — медленно — подходит к нему. Кладёт руку на плечо. Разворачивает. Смотрит. Под рубахой. На левой лопатке. Тёмное пятно. Как земля. Он смотрит на него. Долго. Молчит.
БОГДАН
(шёпотом)
Ещё.
ГРИГОРИЙ
Плечо. Одно выше другого. Левое выше. Немного. Но если приглядеться — видно.
Богдан отступает. Смотрит на сына. Долго. В его глазах — что-то новое. Не радость. Не страх. Что-то большее. Он смотрит на мальчика. На бородавку. На плечо. На всё. И понимает. Понимает то, что не понимал раньше. Тогда. В темноте. Когда он спутал Дмитрия с Григорием. Тогда он подумал: «Похож». А теперь — видит: не просто похож. Похож так, что в темноте не отличить.
БОГДАН
(тихо, почти себе)
Вот оно… Пророчество… Начинает исполняться…
Григорий смотрит на отца. Не понимает. Но что-то в его голосе заставляет его замолчать. Запомнить.
БОГДАН
Молодец, сын. На сегодня хватит.
Григорий встаёт. Кивает. Уходит. Дверь сарая закрывается. Богдан остаётся один. Смотрит в стену. Долго. Потом — шепчет. Тихо. Почти беззвучно.
БОГДАН
Значит, ты — Дмитрий. Не потому, что я тебя научил. А потому, что ты им родился. Не я создал тебя. Я только нашёл то, что было. И теперь… Теперь осталось только взять корону.
Он встаёт. Выходит из сарая. Ночь. Тишина. Только звёзды. Он смотрит на небо. Долго. Потом — уходит в дом.
Затемнение.

СЦЕНА 5. УГЛИЧ. УЛИЦЫ, РЫНОК, ПРИСТАНЬ. ДЕНЬ — НОЧЬ
Богдан идёт по городу. Один. Без помощников. Он не проверяет посты. Он смотрит. Слушает. Запоминает. Туман рассеялся, но воздух остался сырой, тяжёлый. Пахнет рекой и дымом.
Рынок. Он проходит мимо лотков. Не останавливается. Смотрит. Кто торгует. Кто покупает. Кто стоит без дела. Кто смотрит на него. Кто отводит взгляд. Он запоминает лица. Не все. Только те, что не вписываются. Слишком спокойные. Слишком внимательные. Слишком тихие.
Пристань. Митрофан на посту. Кивает. Богдан подходит. Стоит рядом. Молчит. Смотрит на реку. Лодки. Плоты. Баржи. Люди. Все свои. Все местные. Но он смотрит. Долго.
БОГДАН
(тихо)
Нового кого-нибудь видел?
МИТРОФАН
Нет. Всё те же. Купцы, рыбаки, странник. Странник всё ещё здесь. Ходит по берегу. Молится. Но не уходит.
БОГДАН
Пусть ходит. Пока.
Он идёт дальше. Задворки. Данила сидит на заборе. Болтает ногами. Будто мальчишка. Но глаза — цепкие. Богдан подходит. Не останавливается. Просто проходит мимо. Данила чуть кивает. Богдан чуть кивает в ответ. Всё.
Вечер. Город затихает. Тени становятся длиннее. Богдан идёт к дому Нагих. Не к главному входу. К калитке в углу. Хозяйская калитка. Та, что всегда заперта. Ключ — только у Настасьи.
Он стучит. Тихо. Три раза. Ждёт. Дверь открывается. Настасья. Смотрит на него. Долго. Потом отступает. Пропускает.
НАСТАСЬЯ
(тихо)
Чего пришёл?
БОГДАН
Поговорить.
НАСТАСЬЯ
Ночью? В такое время?
БОГДАН
Ночью лучше всего говорить. Днём — все смотрят.
Она молчит. Смотрит на него. Потом — закрывает дверь. Идёт впереди. Он — за ней. В дом. Мимо кухни. В её комнату.
________________________________________
КОМНАТА НАСТАСЬИ. НОЧЬ
Маленькая. Чистая. Кровать. Стол. Свеча. Образа в углу. Пахнет травами. Сухими. Мятой. Полынью. Она ставит свечу на стол. Оборачивается. Смотрит на него. Долго. Молчит.
БОГДАН
Ты видела дом. Каждый угол. Каждую тень. Ты знаешь всех. Кто где ходит. Кто где спит. Кто где прячется. Ты — глаза этого дома. А я — глаза снаружи. Мы одинаковые.
НАСТАСЬЯ
Не одинаковые. Ты пришёл оттуда. Из Москвы. От бояр. А я здесь родилась. И умру здесь.
БОГДАН
Не умрёшь. Если будешь умной.
Он смотрит на неё. Долго. Не отводит взгляд. Она — не отводит свой. Молчит.
БОГДАН
Ты одна. В целом доме. Среди чужих. Мужчин. Слуг. Все смотрят на тебя. Кто — как на хозяйку. Кто — как на бабу. Ты держишься. Гордо. Но одна. Всегда одна.
НАСТАСЬЯ
(тихо)
Тебе-то что?
БОГДАН
Мне — всё. Потому что я тоже один. Среди чужих. В чужом городе. С чужими людьми. Я делаю вид, что я свой. Но я — не свой. Я — тень. Как и ты.
Он встаёт. Подходит. Близко. Не касается. Но так, чтобы она чувствовала.
БОГДАН
(шёпотом)
Ты можешь остаться одна. И тогда тебя сломают. Рано или поздно. Или ты можешь быть со мной. И тогда мы вместе будем сильнее.
НАСТАСЬЯ
(смотрит в глаза)
Ты меня соблазняешь?
БОГДАН
Да.
Он не улыбается. Не играет. Он говорит это так же, как говорит о деле. Прямо. Честно. Она смотрит на него. Долго. Потом — встаёт. Идёт к образам. Крестится. Медленно. Потом оборачивается.
НАСТАСЬЯ
Если я соглашусь… Что будет?
БОГДАН
Ты будешь знать всё. Что в доме. Что вокруг. Ты будешь моими глазами. И ушами. А я — твоей защитой. Твоей силой.
НАСТАСЬЯ
Ты меня используешь.
БОГДАН
Конечно. Но тебя и так все используют в своих интересах. И тебе это не нравится. А я тебя так использую, что тебе это понравится. Очень понравится.
Она смотрит на него. Долго. В её глазах — что-то. Не страх. Не расчёт. Что-то другое. Давнее. Спрятанное. Она всегда была одна. В этом доме. Среди чужих. Мужчин. Слуг. Все смотрели на неё. Кто — как на хозяйку. Кто — как на бабу. Она держалась. Гордо. Но одна. Всегда одна. А он — не смотрел. Как на хозяйку. Или как на бабу. Он смотрел. Как на равную. Как на тень. Как на себя.
НАСТАСЬЯ
(шёпотом)
Я всю жизнь ждала такого. Сильного. Властного. Чтобы страшно было. И интересно.
Он не отвечает. Он делает шаг вперёд. Берёт её за плечи. Не грубо. Но твёрдо. Она не отстраняется. Смотрит в глаза. Дышит часто. Он наклоняется. Целует. Не нежно. Властно. Она отвечает. Сначала робко. Потом — сильнее. Руки её поднимаются. Ложатся ему на грудь. Потом — на шею. Она прижимается. Всем телом. Он чувствует, как она дрожит. Не от страха. От желания.
Он подхватывает её. Одним движением. Она лёгкая. Сильная. Она обхватывает его ногами. Он несёт её к кровати. Кладёт. Свеча горит. Тени пляшут по стенам. Она смотрит на него снизу. Глаза тёмные. Губы приоткрыты.
НАСТАСЬЯ
(выдох)
Не жалей меня.
Он не жалеет. Он снимает с себя кафтан. Рубаху. Она смотрит. На его тело. На шрамы. На руки. На то, как он двигается. Он накрывает её. Собой. Она вскрикивает. Тихо. Потом — замолкает. Только дышит. Часто. Глубоко. Ногти впиваются ему в спину. Он не замечает. Или замечает. Но не показывает.
Свеча горит. Тени движутся. Быстрее. Резче. Потом — замирают. Тишина. Только дыхание. Два. Одно — его. Одно — её. Ровное. Глубокое.
Она лежит. Глаза закрыты. На губах — улыбка. Не широкая. Но настоящая. Она не думала, что это будет так. Что будет так страшно. И так хорошо. Она всегда мечтала. В тайне. О таком. Который возьмёт. Не спросит. Сделает. И она будет счастлива. Потому что наконец — не одна.
НАСТАСЬЯ
(не открывая глаз)
Ты женат?
БОГДАН
Да.
НАСТАСЬЯ
Дети есть?
БОГДАН
Есть.
Пауза. Она поворачивает голову. Смотрит на него.
НАСТАСЬЯ
И что ты им скажешь, когда вернёшься?
БОГДАН
Правду. Что я делал то, что должен был.
НАСТАСЬЯ
А мне что скажешь?
БОГДАН
То же самое.
Она молчит. Потом — тихо усмехается. Горько. Но не обидно.
НАСТАСЬЯ
Хороший ты человек, Богдан. И плохой. В одном.
БОГДАН
(не оборачиваясь)
Я не человек. Я — зубы дракона. И всё, что я делаю, — ради одного. Чтобы однажды корона оказалась там, где должна быть.
НАСТАСЬЯ
У кого?
БОГДАН
Не у меня. У сына. У того, кто родится с зубами. Как я. Как мой отец.
Она не понимает. Но что-то в его голосе заставляет её замолчать. Он встаёт. Одевается. Быстро. Без лишних движений.
НАСТАСЬЯ
Уходишь?
БОГДАН
Да. Утром меня не должно быть здесь. Никто не должен знать. Никто.
НАСТАСЬЯ
Никто не узнает.
Он подходит к двери. Останавливается. Не оборачивается.
БОГДАН
Если что-то увидишь. Что-то не то. Кто-то новый. Кто-то странный. Скажи. Через мальчишку у пекарни. Он знает.
Он выходит. Дверь тихо закрывается. Настасья остаётся одна. Смотрит в потолок. Долго. Потом — крестится. И закрывает глаза. На губах — та же улыбка. Она не знает, что будет завтра. Но сегодня — она была не одна. И это — больше, чем она могла мечтать.
Затемнение.

СЦЕНА 5. УГЛИЧ. УЛИЦЫ, РЫНОК, ПРИСТАНЬ. ДЕНЬ — НОЧЬ
Богдан идёт по городу. Один. Без помощников. Он не проверяет посты. Он смотрит. Слушает. Запоминает. Туман рассеялся, но воздух остался сырой, тяжёлый. Пахнет рекой и дымом.
Рынок. Он проходит мимо лотков. Не останавливается. Смотрит. Кто торгует. Кто покупает. Кто стоит без дела. Кто смотрит на него. Кто отводит взгляд. Он запоминает лица. Не все. Только те, что не вписываются. Слишком спокойные. Слишком внимательные. Слишком тихие.
Пристань. Митрофан на посту. Кивает. Богдан подходит. Стоит рядом. Молчит. Смотрит на реку. Лодки. Плоты. Баржи. Люди. Все свои. Все местные. Но он смотрит. Долго.
БОГДАН
(тихо)
Нового кого-нибудь видел?
МИТРОФАН
Нет. Всё те же. Купцы, рыбаки, странник. Странник всё ещё здесь. Ходит по берегу. Молится. Но не уходит.
БОГДАН
Пусть ходит. Пока.
Он идёт дальше. Задворки. Данила сидит на заборе. Болтает ногами. Будто мальчишка. Но глаза — цепкие. Богдан подходит. Не останавливается. Просто проходит мимо. Данила чуть кивает. Богдан чуть кивает в ответ. Всё.
Вечер. Город затихает. Тени становятся длиннее. Богдан идёт к дому Нагих. Не к главному входу. К калитке в углу. Хозяйская калитка. Та, что всегда заперта. Ключ — только у Настасьи.
Он стучит. Тихо. Три раза. Ждёт. Дверь открывается. Настасья. Смотрит на него. Долго. Потом отступает. Пропускает.
НАСТАСЬЯ
(тихо)
Чего пришёл?
БОГДАН
Поговорить.
НАСТАСЬЯ
Ночью? В такое время?
БОГДАН
Ночью лучше всего говорить. Днём — все смотрят.
Она молчит. Смотрит на него. Потом — закрывает дверь. Идёт впереди. Он — за ней. В дом. Мимо кухни. В её комнату.
________________________________________
КОМНАТА НАСТАСЬИ. НОЧЬ
Маленькая. Чистая. Кровать. Стол. Свеча. Образа в углу. Пахнет травами. Сухими. Мятой. Полынью. Она ставит свечу на стол. Оборачивается. Смотрит на него. Долго. Молчит.
БОГДАН
Ты видела дом. Каждый угол. Каждую тень. Ты знаешь всех. Кто где ходит. Кто где спит. Кто где прячется. Ты — глаза этого дома. А я — глаза снаружи. Мы одинаковые.
НАСТАСЬЯ
Не одинаковые. Ты пришёл оттуда. Из Москвы. От бояр. А я здесь родилась. И умру здесь.
БОГДАН
Не умрёшь. Если будешь умной.
Он смотрит на неё. Долго. Не отводит взгляд. Она — не отводит свой. Молчит.
БОГДАН
Ты одна. В целом доме. Среди чужих. Мужчин. Слуг. Все смотрят на тебя. Кто — как на хозяйку. Кто — как на бабу. Ты держишься. Гордо. Но одна. Всегда одна.
НАСТАСЬЯ
(тихо)
Тебе-то что?
БОГДАН
Мне — всё. Потому что я тоже один. Среди чужих. В чужом городе. С чужими людьми. Я делаю вид, что я свой. Но я — не свой. Я — тень. Как и ты.
Он встаёт. Подходит. Близко. Не касается. Но так, чтобы она чувствовала.
БОГДАН
(шёпотом)
Ты можешь остаться одна. И тогда тебя сломают. Рано или поздно. Или ты можешь быть со мной. И тогда мы вместе будем сильнее.
НАСТАСЬЯ
(смотрит в глаза)
Ты меня соблазняешь?
БОГДАН
Да.
Он не улыбается. Не играет. Он говорит это так же, как говорит о деле. Прямо. Честно. Она смотрит на него. Долго. Потом — встаёт. Идёт к образам. Крестится. Медленно. Потом оборачивается.
НАСТАСЬЯ
Если я соглашусь… Что будет?
БОГДАН
Ты будешь знать всё. Что в доме. Что вокруг. Ты будешь моими глазами. И ушами. А я — твоей защитой. Твоей силой.
НАСТАСЬЯ
Ты меня используешь.
БОГДАН
Конечно. Но тебя и так все используют в своих интересах. И тебе это не нравится. А я тебя так использую, что тебе это понравится. Очень понравится.
Она смотрит на него. Долго. В её глазах — что-то. Не страх. Не расчёт. Что-то другое. Давнее. Спрятанное. Она всегда была одна. В этом доме. Среди чужих. Мужчин. Слуг. Все смотрели на неё. Кто — как на хозяйку. Кто — как на бабу. Она держалась. Гордо. Но одна. Всегда одна. А он — не смотрел. Как на хозяйку. Или как на бабу. Он смотрел. Как на равную. Как на тень. Как на себя.
НАСТАСЬЯ
(шёпотом)
Я всю жизнь ждала такого. Сильного. Властного. Чтобы страшно было. И интересно.
Он не отвечает. Он делает шаг вперёд. Берёт её за плечи. Не грубо. Но твёрдо. Она не отстраняется. Смотрит в глаза. Дышит часто. Он наклоняется. Целует. Не нежно. Властно. Она отвечает. Сначала робко. Потом — сильнее. Руки её поднимаются. Ложатся ему на грудь. Потом — на шею. Она прижимается. Всем телом. Он чувствует, как она дрожит. Не от страха. От желания.
Он подхватывает её. Одним движением. Она лёгкая. Сильная. Она обхватывает его ногами. Он несёт её к кровати. Кладёт. Свеча горит. Тени пляшут по стенам. Она смотрит на него снизу. Глаза тёмные. Губы приоткрыты.
НАСТАСЬЯ
(выдох)
Не жалей меня.
Он не жалеет. Он снимает с себя кафтан. Рубаху. Она смотрит. На его тело. На шрамы. На руки. На то, как он двигается. Он накрывает её. Собой. Она вскрикивает. Тихо. Потом — замолкает. Только дышит. Часто. Глубоко. Ногти впиваются ему в спину. Он не замечает. Или замечает. Но не показывает.
Свеча горит. Тени движутся. Быстрее. Резче. Потом — замирают. Тишина. Только дыхание. Два. Одно — его. Одно — её. Ровное. Глубокое.
Она лежит. Глаза закрыты. На губах — улыбка. Не широкая. Но настоящая. Она не думала, что это будет так. Что будет так страшно. И так хорошо. Она всегда мечтала. В тайне. О таком. Который возьмёт. Не спросит. Сделает. И она будет счастлива. Потому что наконец — не одна.
НАСТАСЬЯ
(не открывая глаз)
Ты женат?
БОГДАН
Да.
НАСТАСЬЯ
Дети есть?
БОГДАН
Есть.
Пауза. Она поворачивает голову. Смотрит на него.
НАСТАСЬЯ
И что ты им скажешь, когда вернёшься?
БОГДАН
Правду. Что я делал то, что должен был.
НАСТАСЬЯ
А мне что скажешь?
БОГДАН
То же самое.
Она молчит. Потом — тихо усмехается. Горько. Но не обидно.
НАСТАСЬЯ
Хороший ты человек, Богдан. И плохой. В одном.
БОГДАН
(не оборачиваясь)
Я не человек. Я — зубы дракона. И всё, что я делаю, — ради одного. Чтобы однажды корона оказалась там, где должна быть.
НАСТАСЬЯ
У кого?
БОГДАН
Не у меня. У сына. У того, кто родится с зубами. Как я. Как мой отец.
Она не понимает. Но что-то в его голосе заставляет её замолчать. Он встаёт. Одевается. Быстро. Без лишних движений.
НАСТАСЬЯ
Уходишь?
БОГДАН
Да. Утром меня не должно быть здесь. Никто не должен знать. Никто.
НАСТАСЬЯ
Никто не узнает.
Он подходит к двери. Останавливается. Не оборачивается.
БОГДАН
Если что-то увидишь. Что-то не то. Кто-то новый. Кто-то странный. Скажи. Через мальчишку у пекарни. Он знает.
Он выходит. Дверь тихо закрывается. Настасья остаётся одна. Смотрит в потолок. Долго. Потом — крестится. И закрывает глаза. На губах — та же улыбка. Она не знает, что будет завтра. Но сегодня — она была не одна. И это — больше, чем она могла мечтать.
Затемнение.


Она молчит. Смотрит на него. Потом — закрывает дверь. Идёт впереди. Он — за ней. В дом. Мимо кухни. В её комнату.

КОМНАТА НАСТАСЬИ. НОЧЬ
Маленькая. Чистая. Кровать. Стол. Свеча. Образа в углу. Пахнет травами. Сухими. Мятой. Полынью. Она ставит свечу на стол. Оборачивается. Смотрит на него. Долго. Молчит.

БОГДАН
Ты видела дом. Каждый угол. Каждую тень. Ты знаешь всех. Кто где ходит. Кто где спит. Кто где прячется. Ты — глаза этого дома. А я — глаза снаружи. Мы одинаковые.

НАСТАСЬЯ
Не одинаковые. Ты пришёл оттуда. Из Москвы. От бояр. А я здесь родилась. И умру здесь.

БОГДАН
Не умрёшь. Если будешь умной.

Он смотрит на неё. Долго. Не отводит взгляд. Она — не отводит свой. Молчит.

БОГДАН
Ты одна. В целом доме. Среди чужих. Мужчин. Слуг. Все смотрят на тебя. Кто — как на хозяйку. Кто — как на бабу. Ты держишься. Гордо. Но одна. Всегда одна.

НАСТАСЬЯ
(тихо)
Тебе-то что?

БОГДАН
Мне — всё. Потому что я тоже один. Среди чужих. В чужом городе. С чужими людьми. Я делаю вид, что я свой. Но я — не свой. Я — тень. Как и ты.

Он встаёт. Подходит. Близко. Не касается. Но так, чтобы она чувствовала.

БОГДАН
(шёпотом)
Ты можешь остаться одна. И тогда тебя сломают. Рано или поздно. Или ты можешь быть со мной. И тогда мы вместе будем сильнее.

НАСТАСЬЯ
(смотрит в глаза)
Ты меня соблазняешь?

БОГДАН
Да.

Он не улыбается. Не играет. Он говорит это так же, как говорит о деле. Прямо. Честно. Она смотрит на него. Долго. Потом — встаёт. Идёт к образам. Крестится. Медленно. Потом оборачивается.

НАСТАСЬЯ
Если я соглашусь… Что будет?

БОГДАН
Ты будешь знать всё. Что в доме. Что вокруг. Ты будешь моими глазами. И ушами. А я — твоей защитой. Твоей силой.

НАСТАСЬЯ
Ты меня используешь.

БОГДАН
Конечно. Но тебя и так все используют в своих интересах. И тебе это не нравится. А я тебя так использую, что тебе это понравится. Очень понравится.

Она смотрит на него. Долго. В её глазах — что-то. Не страх. Не расчёт. Что-то другое. Давнее. Спрятанное. Она всегда была одна. В этом доме. Среди чужих. Мужчин. Слуг. Все смотрели на неё. Кто — как на хозяйку. Кто — как на бабу. Она держалась. Гордо. Но одна. Всегда одна. А он — не смотрел. Как на хозяйку. Или как на бабу. Он смотрел. Как на равную. Как на тень. Как на себя.

НАСТАСЬЯ
(шёпотом)
Я всю жизнь ждала такого. Сильного. Властного. Чтобы страшно было. И интересно.

Он не отвечает. Он делает шаг вперёд. Берёт её за плечи. Не грубо. Но твёрдо. Она не отстраняется. Смотрит в глаза. Дышит часто. Он наклоняется. Целует. Не нежно. Властно. Она отвечает. Сначала робко. Потом — сильнее. Руки её поднимаются. Ложатся ему на грудь. Потом — на шею. Она прижимается. Всем телом. Он чувствует, как она дрожит. Не от страха. От желания.

Он подхватывает её. Одним движением. Она лёгкая. Сильная. Она обхватывает его ногами. Он несёт её к кровати. Кладёт. Свеча горит. Тени пляшут по стенам. Она смотрит на него снизу. Глаза тёмные. Губы приоткрыты.

НАСТАСЬЯ
(выдох)
Не жалей меня.

Он не жалеет. Он снимает с себя кафтан. Рубаху. Она смотрит. На его тело. На шрамы. На руки. На то, как он двигается. Он накрывает её. Собой. Она вскрикивает. Тихо. Потом — замолкает. Только дышит. Часто. Глубоко. Ногти впиваются ему в спину. Он не замечает. Или замечает. Но не показывает.

Свеча горит. Тени движутся. Быстрее. Резче. Потом — замирают. Тишина. Только дыхание. Два. Одно — его. Одно — её. Ровное. Глубокое.

Она лежит. Глаза закрыты. На губах — улыбка. Не широкая. Но настоящая. Она не думала, что это будет так. Что будет так страшно. И так хорошо. Она всегда мечтала. В тайне. О таком. Который возьмёт. Не спросит. Сделает. И она будет счастлива. Потому что наконец — не одна.

НАСТАСЬЯ
(не открывая глаз)
Ты женат?

БОГДАН
Да.

НАСТАСЬЯ
Дети есть?

БОГДАН
Есть.

Пауза. Она поворачивает голову. Смотрит на него.

НАСТАСЬЯ
И что ты им скажешь, когда вернёшься?

БОГДАН
Правду. Что я делал то, что должен был.

НАСТАСЬЯ
А мне что скажешь?

БОГДАН
То же самое.

Она молчит. Потом — тихо усмехается. Горько. Но не обидно.

НАСТАСЬЯ
Хороший ты человек, Богдан. И плохой. В одном.

БОГДАН
(не оборачиваясь)
Я не человек. Я — зубы дракона. И всё, что я делаю, — ради одного. Чтобы однажды корона оказалась там, где должна быть.

НАСТАСЬЯ
У кого?

БОГДАН
Не у меня. У сына. У того, кто родится с зубами. Как я. Как мой отец.

Она не понимает. Но что-то в его голосе заставляет её замолчать. Он встаёт. Одевается. Быстро. Без лишних движений.

НАСТАСЬЯ
Уходишь?

БОГДАН
Да. Утром меня не должно быть здесь. Никто не должен знать. Никто.

НАСТАСЬЯ
Никто не узнает.

Он подходит к двери. Останавливается. Не оборачивается.

БОГДАН
Если что-то увидишь. Что-то не то. Кто-то новый. Кто-то странный. Скажи. Через мальчишку у пекарни. Он знает.

Он выходит. Дверь тихо закрывается. Настасья остаётся одна. Смотрит в потолок. Долго. Потом — крестится. И закрывает глаза. На губах — та же улыбка. Она не знает, что будет завтра. Но сегодня — она была не одна. И это — больше, чем она могла мечтать.

Затемнение.

короче в этом духе дальше писать не вижу смысла если будет интерес к сценарию пишите.