Давай дождемся вторника

Глава 1
Десятью годами ранее, чем я начну свою повесть, я закончила педагогический институт. Факультет  дошкольного образования и воспитания.
Сперва работала в детском садике, потом все школы объединились с детсадами в одну систему и я стала преподавателем начальной школы.
Но, как оказалось на практике, я немного задержалась в прошедшем времени и у меня несколько другие понятия и жизненные принципы, нежели у сегодняшних детей и подростков.
И биоритмы непохожие.
Я глубоко погружаюсь в любое дело. А дети, привыкшие к соцсетям, любят осваивать все по-быстрому.
Ну, то, что им более-менее интересно. А что неинтересно, они бросают сразу. Не раздумывая.
Когда по-быстрому, к сожалению, получается поверхностно.
И работа, которую я любила изначально, стала тяготить меня.
Проработав в школе несколько лет, я стала подумывать о том, что занимаю не свое место и, пока мне тридцать два, можно начать с чистого листа. В тридцать два  еще не страшно вписаться в новое дело. И не стыдно.
Да и с семьей вопрос был пока не решен, чему очень огорчалась мама.
Она родила меня в свои двадцать три, а я в свои тридцать два даже еще и не замужем. Не говоря уже о детях.
И маме трудно было доказать, что детей мне так хватает в школе, что я их, порой, видеть не могу и не хочу; она слышать об этом не желала и требовала внуков.
Вплоть до того, что пусть даже они появились бы вне замужества- что ж поделать? Таковы современные реалии.
И это мама подначивала меня оставить школу.
"Что там ловить в  этом бабьем царстве? Вот, чего ты ждешь, не пойму! Рожай, я смогу помочь, пока не поздно, пока силы не кончились..." - с досадой говорила она и с ней невозможно было спорить; мама во всем считала себя безоговорочно правой.
Хотя, были и в школьном бабьем царстве  свои мужчины - информатик, трудовик, физкультурник...
Но ни от одного из них не хотелось рожать.
И, скорей всего, в школе у меня вообще исказились понятия о мужчинах.
В школе они были какие-то не такие, как остальные - пугливые, инфантильные.
 А женщины для них были, увы, не женщины, а "коллеги".
Впрочем, когда я училась, были же в институте и нормальные ребята...
Но, как правило, не на факультете дошкольного воспитания.
Да и не думалось в двадцать-то лет, что надо немедленно влезать в семейное ярмо.
Хотелось студенческих удовольствий: веселых компаний, поездок на природу, пикников, танцплощадок, походов в кино, квартирных посиделок с гитарами и караоке...
На моем факультете за время учебы только две девочки поспешили выйти замуж.
Таира Сагдуллаева.  Да это и понятно- восточные девушки ментально стремятся замуж поскорей, их готовят к этому с раннего детства.
Она и вышла за соотечественника, за узбека и в скором времени  ушла в декретный отпуск раз, потом второй... И исчезла с горизонта.
 Ей продлевали академ и даже не знаю, закончила ли она учебу или так и завязла в семейной рутине и в детях. После ее ухода в декрет мы как-то потерялись и я о ней ничего не знаю.
Другая же сокурсница, Марина Назарова, вышла замуж, что называется, по залету.
В этой ситуации,  у ребенка должен быть отец, хотя бы, первое время.
Ну, с Мариной тоже более-менее понятно, отчего она спешила замуж...
 Она приехала из маленького городка в Удмуртии, кажется, из Глазова...
Столичный институт был, конечно, в приоритете.
Помню, что Марина после окончания учебы собиралась остаться в Москве и работать в столичных условиях, говоря, что в Глазове нечего ловить.
Думаю, это касалось не только перспективы работы, а и возможностей личного устройства тоже.
Но...тут ей слегка не повезло. Она встречалась со студентом, который тоже был из приезжих и жил в общежитии.
Жениться он женился, но без особого желания и рвения  и отношения их были вялыми и мне совсем непонятными.
Очевидно, он тоже не рассчитывал в такое короткое время стать отцом и связать себя по рукам и ногам.
Но вышло так, как вышло. Он-отец, Марина- мама.
Теперь они с  маленькой дочкой вынуждены были снимать квартиру в новой Москве, а это очень сложно двум иногородним студентам, да еще и с младенцем на руках.
Вроде бы, родители взялись им помогать, но их брак не смотрелся желанной гаванью, к которой стоило рьяно стремиться.
Глядя на своих сокурсниц, я не горела желанием поскорее очутиться замужем.
Работа после института была такой интересной, что хотелось в нее погрузиться и ни о чем больше не думать. Она была, безусловно, на первом месте.
По молодости я  и не уставала даже, а дети скучать  точно не давали.
Потом, оказавшись в школе, с нетерпением стала ждать отпусков, так как, учебный год, все же, здорово утомлял даже нерастраченных и молодых.
Сперва я ездила в отпуск с сокурсницами и было нас четверо.
На турбазу озера Селигер, в Карелию... Словом, беспроигрышными проторенными маршрутами тысяч и тысяч туристов.
Потом нас стало трое, под конец мы остались всего лишь вдвоем...И то ненадолго.
Отсеявшиеся девчонки тоже пытались устроить личную жизнь, кто-то успешнее, кто-то , увы, безуспешнее. 
Но, ведь без попыток, как понять, чего ты стоишь? Кому ты нужна, кому ты интересна... Все-таки, личная жизнь - это лотерея, конечно. И не всегда беспроигрышная...
Подруга  по институту Даша, оставшаяся возле меня и переквалифицировавшаяся с годами в учителя математики, имела трудные многолетние отношения с чудаком, который за десять лет знакомства наградил ее двумя детьми, но так и не связал себя с нею узами брака.
Ей пришлось, увы,  стать матерью-одиночкой и она получала пособия на двух детей и старалась не унывать, а глядеть на жизнь с оптимизмом. Ей еще повезло, что она жила с мамой и та не отказывалась помогать. Так что, ездить на отдых, хотя бы, недалеко мы, все-таки, могли.
Детки Дашины росли здоровыми, любознательными, активными. Ну, тут чему удивляться? Человек, обучающий чужих детей, своих тоже не оставит неучами.
В отличие от Дашиной  мамы, моя собственная мать желала, чтоб в моей судьбе все, абсолютно все , сложилось бы по продуманному ею сценарию.
То есть, нашелся бы достойный человек, без печального прошлого в виде бремени прежней семьи и алиментов, сделал бы предложение честь по чести...
При этом, чтобы у него не было трудностей с жильем и заработком.
А как же? Я ж единственная дочь, у меня все должно быть самым образцовым.
    Можно подумать, что в семьях, где двое, трое и более детей, матери должны хотеть своим детям счастья попроще...
Как бы там мама не мечтала, образцово у меня не выходило никак.
И я все время поневоле оказывалась возле Даши.
Могла позвать ее в гости, где ее ребята ползали на ковре, играя со мной в игрушки.
Игрушки были еще моими детскими игрушками.
Они лежали на антресолях в большой коробке и, когда Даша впервые пришла ко мне с пятилетним Даней и годовалой Лялей, я достала коробку с игрушками и отдала их детям на растерзание.
Даня влез в коробку с головой и кричал оттуда:"Ух, ты! Буратино! Мам, смотри, это Буратино!"
Он выныривал на секундочку с зажатым в руке Буратино и снова нырял с  головой в коробку.
Ляля подползала к выброшенному из коробки Буратино и завладевала им.
А Даня уже вышвыривал из коробки тряпичную куклу Марианну, которую мне когда-то  сшила ко дню рождения мама, так как, в моде был бразильский сериал "Богатые тоже плачут" с главной героиней по имени Марианна.
Красавица Марианна с волосами из шерстяных ниток и пуговицами вместо глаз была неинтересна Дане, он пытался выхватить со дна коробки машинки, которые тоже там хранились.
Марианной завладевала Ляля; она  ползала по ковру моей единственной комнаты, которая служила и гостиной, и спальней, и кабинетом - смотря, какая надобность была в данный момент-и толкала ее перед собой.
Кстати, о квартире: беспокоясь о моей будущности, мама отселила меня в квартиру к бабушке, которая не так давно умерла.
Светлая память бабушке...
 Вовсе не потому, что после ее смерти квартира  естественным образом перешла к моей маме, а потом и ко мне...
А потому, что я частенько вспоминала бабушку, которая тоже была учителем в начальной школе. Вернее было бы сказать, что  это я "тоже".
Я унаследовала не только квартиру, а еще и бабушкино занятие.
И я жила в бабушкиной  квартире одна, приходя домой после шумных уроков с первоклашками и наслаждалась тишиной, а мама, жившая на другом конце города, надеялась, что скоро я стану наслаждаться семейным благополучием в этой самой отдельной квартире. Или в маминой двушке, которую мама готова была пожертвовать для выращивания внуков и успела мне сообщить несколько раз, что она могла бы в таком случае обменяться со мной и уехать к бабушке.
Мама с уверенностью считала однокомнатную квартирку в хрущевке на Вернадского залогом дочернего супружеского счастья.
Но счастье, увы, все никак не наступало.
         (Продолжение следует)