Слишком много солнца. Глава 17

ГЛАВА 17. ПЕСОК И СОЛНЦЕ

 Насколько я помнил из курса галактической планетологии, у Альбиона – 9 только одна звезда – Сурир, а все пустыни, что имелись в наличии, давно превращены в оазисы. ( Если конечно не считать искусственную пустыню Борио, находящуюся в одном из национальных парков). Как я мог такое забыть? Двойная звезда была лишь у Данлинга. Близнецы: Старушка и Юнна. Старое солнце еще не успело погаснуть, а новая звезда – Юнна уже прибирала к своим рукам его планетную систему. Кто победит в этой схватке станет известно спустя миллионы лет. Но как победить пышущий жаром тандем в пустыне в самый разгар сорокачасового дня? Задачка не из легких!

 Я открыл окно, чтобы ощутить дуновение хоть какого-нибудь ветерка, настолько невыносимым показалось мне пребывание в этой консервной банке. Из окна пыхнуло горячим воздухом. Там было не намного хуже, чем внутри.

 Горячий воздух колебался, волнами поднимаясь над раскаленным песком. Жар будто плыл над огненной поверхностью, искажая ряды бесконечных барханов, которые, казалось, дрожали в воздухе перед новой восходящей звездой, чье появление продлевало агонию пустыни, изнемогающей от зноя. Вот как тут не выругаться? В том, что я вместо финишной прямой альбионского стадиона очутился в пустынях Данлинга, не было ничего необычного. Вероятно, такова месть альбионцев за свихнувшегося чужого, пропавшие камни и мое неожиданное лидерство в гонках, победа в которых традиционно считалась прерогативой Альбиона. Перебросить меня на другую планету было делом техники: выкинуть машину на орбиту, пробить гипер-тоннель, сбросить на орбиту Данлинга и провесить портал до его самой большой и горячей пустыни. Мне даже польстило, что ради меня бережливые альбионцы пошли на такое количество заморочек. А уж держать портал открытым, пока я перетаскивал узлы и агрегаты машины, и вовсе непостижимое расточительство. Но пусть не думают, что здесь им удастся взять меня голыми руками. Так просто я не сдамся, пусть даже на орбите меня будет ждать флот чужих.

 Я включил бортовой компьютер. Как и ожидалось, внешний сигнал отсутствовал. Может, на этой планете я вообще оказался в гордом одиночестве? Как бы то ни было, сидеть сложа руки и ждать с моря погоды – не по мне. Выудив из памяти карту Данлинга, я решил, что двигаться на север, будет вернее всего. Даже, если считать, что меня выбросило где-то в районе экватора, направившись на север, я рано или поздно уткнусь в зону раскопок. В средних широтах единственного материка должен был располагаться лагерь археологов, а у них наверняка должен быть гиперпередатчик.

 Гнать машину несколько часов, забыв обо всем – о жаре и жажде, об огненном песке от горизонта до горизонта, о светилах, решивших превратить машину в духовку, и помнить лишь об одном – о жизни и дороге, с которой невозможно свернуть. Свой путь я давно выбрал – и назад пути нет. Можно лишь использовать более удобный маршрут. Но кроме альтернативы: проехать между барханами или карабкаться на их гребень, иного выбора сейчас у меня не было. Мириться с этим оказалось труднее всего.

Бесконечное море песка тянулось до горизонта. Где-то под грязно-желтыми холмами скрывались руины древних городов, похороненных стихией и временем под бесчисленными слоями песка. Иногда буря ворошила лежавший веками песок и оголяла обломки каменных строений. Серые, изъеденные годами камни, потерявшие первоначальную форму, торчали то здесь, то там грустным напоминанием о тленности всего сущего. Время от времени подобные осколки древнего зодчества внезапно выныривали из пылевого облака прямо под носом моей машины, заставляя яростно крутить руль.

 Песчаная буря, между тем набирала обороты. Летящие с высокой скоростью песчинки с силой били в лобовое стекло. Вскоре все вокруг утонуло в желтой мгле. Сквозь песок с ветром мне с трудом удавалось разглядеть даже два солнечных глаза – бледные пятна над штормящей пустыней. Я едва угадывал направление. Но даже это безумство стихии не помешало мне заметить приближение чужого корабля. Черная треугольная тень легла на беснующееся песчаное море и медленно поплыла на север, как тень гигантской хищной птицы, выслеживающей добычу. Видеть меня этот хищник теоретически не мог – антисканнер я включил, едва понял, где оказался, а насчет – практически… Кто его знает, чем пичкают свои корабли чужие? То, что это именно чужой, сомнения не вызывало. Я не раз видел на снимках эти странные объекты, похожие то на гигантских скатов, то на медуз, покинувших морские глубины, чтобы затеряться в глубинах космоса. И сейчас одна из этих махин, как привидение, барражировала надо мной, ища песчинку в песчаной буре. Что делать, если она меня найдет? Думать об этом не хотелось, и я упрямо следовал на север, вслед за тенью корабля, не рискнувшего сесть.

 Ветер мотал меня из стороны в сторону, будто хотел сыграть мною партию в левербол. Время от времени я выпускал крылья и пытался парить, используя его шальную силу. Неся таким образом мою машину несколько сотен метров, ветер бросал ее вниз, как ребенок надоевшую игрушку. Тогда я вновь включал двигатели и устремлялся в новый воздушный поток, закручивающий песок и швыряющий целые его массивы в пышущее жаром небо.

С упорством, которому могли бы позавидовать первопроходцы, я продвигался сквозь стену из песка и ветра, и через несколько часов невыносимых, нечеловеческих мытарств мои труды были вознаграждены. Ураган, смешавший небо и землю в один умопомрачительный клубок, внезапно утих. Поднятый ввысь песок осыпался жалящими кабину мелкими частицами. Небо просветлело, обрушив вниз новые волны слепящего света и жара. На нем нестерпимо ярко сияло два солнца – одно стояло, как приклеенное, в зените, а другое поднималось в зенит. Теплый блеск старого солнца и холодный – нового. Час от часу не легче! Черный корабль больше не кружил стервятником, почуявшим запах падали.

Я почувствовал огромное облегчение. Бескрайняя песчаная равнина, открывшаяся моему взору, уже не казалась столь враждебной. В беспросветном тоннеле моего отчаяния, кажется, забрезжил свет. Я увеличил скорость. По моим прикидкам лагерь археологов должен быть уже недалеко.

Моя машина ходко бежала по пустыне, барханы остались далеко на юге, где вероятно часто свирепствовали бури и ураганы, а здесь местность была ровная, как стол, если не считать волнистых линий от легкого ветерка, гоняющего песчаную поземку. «Столовая пустыня! Что ж, попробуем разгладить твою волнистую скатерть!» – я мысленно усмехнулся придуманному мною эпитету, за последние несколько часов это было единственным разом, когда я позволил себе улыбнуться.

Я зазевался, снова посмотрев в небо – одно светило медленно приближалось к другому. Надеюсь, они не решили устроить мне парад звезд? Пока я раздумывал, чем это может быть чревато,  даже не понял, что произошло. Почему моя машина падает вниз, и куда ушел из-под ее колес песок? Я не заметил, как оказался на краю небольшой впадины, и как моя машина перевалила через ее край и летит очертя голову по крутому склону вниз, взрывая носом и короткими крыльями песок. Вот тебе и «столовая» пустыня! Как я мог быть таким самонадеянным!? Сколько раз я твердил себе, что не стоит расслабляться, даже если все идет по плану!

На самом дне оврага, растянувшегося рваной линией поперек спокойной и безмятежной равнины, застыли очертания древних сооружений. Похоже, это и есть зона раскопок. Только никаких следов археологической партии я там не заметил, как ни вглядывался: ни палаток, ни вспомогательной техники, ни инструментов, ни самих людей… Только мертвые и неподвижные камни среди песка и солнца в безжизненной пустыне вдали от цивилизации.

Для какой цели данлинги построили это сооружение, было неясно. Может, три концентрических, уложенных друг в друга кольца имели культовое значение? Возможно. Только для меня внешнее каменное кольцо, окружавшее постройку, послужило амортизатором. Врезавшись в него, мне удалось остановить катастрофическое скольжение вниз. Хотя и так, по любому последствия мне не понравились. Я, как ужаленный, выскочил из тачки и бросился осматривать результаты лобового удара. Каменная преграда изрядно помяла нос моей машины, а на передней подвеске можно было смело поставить крест. Настроить подвеску антигра – конечно же, удачное решение проблемы, если мне удастся поближе ознакомиться с теорией Берга-Уотсона. Судя по всему, для этого у меня будет еще уйма времени. Я был зол, как черт, и на себя, и на неудачную конструкцию машины, отдавшей концы от какого-то глупого щелчка по носу, и только когда возвел глаза к небу, заметил гигантскую статую получеловека – полудракона, стоявшую надо мной, скрестив на груди руки. Неплохо сохранившееся чудовище взирало пустыми глазницами с величайшем неодобрением, наверное, выражая недовольство моим внезапным и столь шумным вторжением…

Я огляделся вокруг. Одни мертвые развалины. Безжизненный раскаленный камень и никакого намека на былое величие…Жернова времен беспощадны. Они стирают в пыль руины древних городов, и никто не может с уверенностью сказать, как все было. Возможно только предполагать, чем жили, кого любили, на что надеялись эти люди, какие чувства томили их души, и что заставляло стучаться их сердца. Лишь призрак былого бесплотной тенью витал над развалинами… Может, это призрачная армия воителей притаилась за изъеденными временем и стихией камнями и только и ждет момента, когда настанет ночь, чтобы можно было выйти из тени и вновь начать победоносное шествие, проливая кровь и обрекая на муки невинные души, не сумевшие противостоять вселенскому злу?

Чувство, будто кто-то вездесущий наблюдает за мной, не проходило. Неприятное ощущение. Мороз по коже в жаркий день – это нечто! Меня прошиб пот. Казалось, мою спину буравят взглядами тысячи глаз, глаз тех, кто давным-давно сгинул в пучине времени, но почему-то остался на этой выжженной солнечным тандемом земле. Остался, чтобы утащить за собой всякого, кто осмелится потревожить покой спящих богов, чей алтарь по-прежнему жаждет…

Песок и солнце… Слишком много солнца! Меня охватило чувство нереальности. Может, ничего этого не существует? Просто я завис в обезумевшем симуляторе, который раздвинул свои рамки до размеров вселенной! И некому помочь вырваться из смертельного плена! Я один! Одиночка, взваливший на себя непосильную ношу. Одиночка, который сгинет также бесследно и бесславно, как и миллиарды живших когда-то существ! Я ужаснулся даже самой одной этой мысли. Мое время умирать еще не пришло, в этом я не сомневался. Погибнуть в пустыне от зноя и жажды – слишком легко для меня, а я привык все усложнять…

– Меня вы так просто не получите! – Крикнул я каменному истукану, чей могучий торс дрожал и извивался в восходящих потоках горячего воздуха. Монстр в ответ лишь усмехнулся зубастой пастью, продолжая и дальше исполнять свой причудливый танец. Задранную вверх морду он подставлял солнечному свету и плавился под огненными лучами, заставляя пекло струиться призрачным дымом. Раскаленное марево, как живое существо, колебалось над древним строением, усиливая эффект присутствия чуждой и враждебной человечеству силы…

Я вскарабкался на внешнее кольцо, окружающее постройку неприступной стеной, и пошел по нему, как по дороге. Может, именно так ходили древние, совершая свои ритуалы. Плотно подогнанные друг к другу блоки стены – с мой рост высотой – потрескались и осыпались каменной крошкой. Я спотыкался на выбоинах и перепрыгивал через провалы. Пройдя полный круг и вернувшись к покореженной тачке, я насчитал четыре изваяния драконов с человеческими телами. Они размещались на одинаковом расстоянии друг от друга за внешним кольцом, диаметр которого не превышал пятидесяти метров, и все, как один, недовольно кривили страшные морды и глядели пустыми глазницами. «Узнаешь будущее, когда прозреет камень!» – Вспомнился мне вдруг текст идиотского предсказания. Слепые, невидящие глаза чудовищ и не думали прозревать. Почему предсказания всегда имеют такой туманный смысл? Может это аллегория? Или никакого смысла нет вовсе? Как нет и никакого будущего для меня? Погибну ли я в пустыне, или незримый ангел-хранитель, как всегда, убережет неразумное чадо от недоброй участи? Я вопросительно взглянул на древние статуи, но чудовища хранили свою тайну.

На среднем и центральном кольце, будто вложенным в первый круг обороны, никаких скульптур не было, зато в камне я заметил какие-то рельефные разметки или значки. Снова раскрытый глаз с ресницами, исходящие из него лучи, ладонь, испускающая свет, солнечная система двух звезд с едва заметными орбитами планет, кружащих вокруг. Прочитать эти иероглифы я никогда не сумею.

В промежутках между кольцами полузасыпанные песком торчали еще камни – высокие и стройные, как обелиски, с непонятными петроглифами, выбитыми на гладкой, отполированной поверхности. Что это было, древняя письменность или каракули ребенка? Не знаю. В самом центре сада камней находилось некое подобие беседки. Во всяком случае, именно таково было мое первоначальное мнение об этой постройке: четыре камня – колонны и пятый – плоский, играющий роль кривой, покатой крыши, опирающейся на их вершины. В середине верхнего камня зияло округлое отверстие. Каково было его назначение оставалось только гадать. Может, это просто древняя мельница, а каменный круг с дыркой – жернова? Я тяжело спрыгнул на песок, перелез через концентрические кольца, (к слову сказать, они оказались гораздо ниже внешней стены), и, обходя «обелиски», добрался до центральной конструкции. Я трогал руками теплый и шершавый камень и недоумевал, для чего предтечам понадобилось городить весь этот огород. Потом меня пронзила догадка. Каким-то жутковатым показалось мне это место, что если… У меня мурашки пошли по коже, стоило лишь представить, что могло здесь происходить десятки тысяч лет назад… Стоило ли тогда археологам раскапывать это древнее сооружение? Я встряхнул головой, избавляясь от наваждения. Жертвенный алтарь кровожадного бога… Если это действительно так – тогда ясно, почему меня не покидает тревога и хочется бежать сломя голову непонятно зачем и неизвестно куда. Это место наполнено первобытным страхом и древней магией, всемогущей и беспощадной, не знающей ни жалости, ни компромиссов, а потому неукротимой в своей ярости особенно к тем, кто сует свой нос в дела давно минувших дней, о которых не имеет ни малейшего представления.

Здесь сам воздух – огненно горячий, как в печи, был пропитан чем-то невообразимым, отравлен ядом – ядом ожидания. Чего-то страшного и неотвратимого? Я чувствовал, что сейчас потеряю голову. Этот гул в ушах – вовсе не свист ветра. Эти звуки? Они складываются в слова. Слова, не имеющие смысла, на незнакомом языке, но, тем не менее, понятные.

– Грядет! – звучало, вибрируя в моей голове. – Совсем скоро!

Какая-то не совсем оформившаяся мысль шевельнулась в моем сознании. Может, древнее забытое человечеством знание? Возможно. Но что с этим делать, я не знал. Я сжал руками гудящие виски и, отгоняя прочь пытающийся докричаться голос, влез на самый верх сооружения.

Я взял себя в руки и огляделся по сторонам. Бесконечная пустыня. Ветер давно скрыл следы пребывания ученых, но кое-что все же осталось. Метрах в четырехстах к северу блеснула какая-то яркая точка. Луч солнца отразился от чего-то зеркального. Какое-нибудь забытое оборудование? Есть ли там передатчик?

Я мгновенно слетел с крыши и, прыгая с камня на камень, с кольца на кольцо, понесся туда, где сверкнула надежда. Как мало человеку нужно для счастья. Только что мне казалось – я на грани безумия, а теперь ноги сами несут меня к спасению. Но то, что сверху виделось таким близким – только руку протяни, оказалось довольно далеко. А может, сказывалась усталость и жара. Кто знает? Когда же я почти достиг заветной цели, моей радости не было предела, даже появилось второе дыхание.

В лучах двух солнц сверкала обшивка спасательной капсулы, и я кинулся к ней, как затерявшийся в море корабль на сигнал маяка. Песчаная буря занесла летательный аппарат песком, и мне потребовались некоторые усилия, чтобы освободить засыпанный люк и вскрыть снаружи запорный механизм. Как маленькая шлюпка очутилась в пустыне, и нуждаются ли те, кто находится внутри в помощи? Эти вопросы мучили меня, заставляя работать быстрее.

К моему безмерному удивлению, капсула оказалась пуста, если не считать камней Гефейры, завернутых в мою куртку. Я совсем забыл, куда она делась. Откуда взялись камни? Каким непостижимым образом они материализовались в кабине свалившейся с неба шлюпки? Что это – случайность или дар богов? Я не мог постичь…

Помнится, я отправил камни почтой. Шлюпками, пусть даже с гиперприводом, посылки не отправляют! Я уселся в кресло пилота и в задумчивости уставился на панель управления. Может, я перегрелся на солнце, и все это мне просто мерещится? Это вполне разумный вывод. Известно, что в пустынях нередки миражи. Оазисы и древние города, караваны торговцев или одетые в старинные одежды воины появляются, время от времени, из ниоткуда, чтобы вновь раствориться в плывущем над песками мареве. Но чтобы возник мираж в виде точной копии спасательной шлюпки – такие случаи были мне неизвестны. Как убедиться, что происходящее реально? Я потрогал руками кабину. «Атлоник Файр» – блестела маркировка на рукояти автопилота.

По словам чужого содержимое посылки растворилось в космосе. Эти камни отправлены с корабля, на котором я летел. Я заглянул в память бортового компьютера и посмотрел дату старта. 12.07 этого года в 16.14 по стандартному времени. Время ареста Броуди? Или нет, чуть позже. Время отправки челнока на Эпсилон Лиги. Я еще подумал тогда, не переслать ли посылку через систему Лиги, но решил, что это слишком рискованно. Основательно напрягая память, мне удалось припомнить, что после того, как стартовали пассажиры на Эпсилон, экипаж принял решение не выходить из гипера раньше Альбиона. Спасательная капсула, скорее всего, с челнока «Чартер компании Лиги». Кто-то запрограммировал ее на прыжок из окрестностей Эпсилона до Данлинга. Голова шла кругом. Кто бы это мог быть?

Я потер горячий лоб, пить хотелось ужасно. К моей радости на заднем сидении болталась бутылка воды. Осторожно, двумя пальцами я взял бутылку и осмотрел. На стеклянной поверхности четко просматривались отпечатки пальцев. Чтобы проверить догадку, я поставил рядом свои. Они были идентичны, повторяя тот же самый затейливый рисунок. Похоже, у меня тихо сносит крышу… «Это что же получается? – удивился я. – Выходит, капсулу запрограммировал и отправил я сам?» Хоть убей, такого я не помнил. В этом деле вообще слишком много странностей. Без бутылки не разобраться…

Я выдернул зубами пробку и жадно присосался к горлышку. На лбу сразу же выступила испарина. Говорят, в экстремальной ситуации воду надо экономить, если не знаешь, когда снова доведется напиться. Я же выглушил поллитровку сразу и без остатка – просто не смог остановиться…


Одно солнце по-прежнему стояло в зените, другое решило его догнать. Странно было видеть на песке две тени. Длинная указывала на запад, а короткая путалась под ногами, мешая идти. Хотя, может, мне мешал идти песок, набиваясь в ботинки, когда они проваливались под тяжестью моей ноши. Ноги вязли в этой горячей массе, заставляя топтаться на месте и прилагать гораздо больше усилий, чем требовалось для прогулки по городскому проспекту.

Мешок из куртки, битком набитый «поющими камнями», оттягивал плечи и тянул к земле. Я спотыкался и падал в изнеможении, не так то легко тащить на себе девять древних артефактов, волею судьбы вернувшихся на родину. Что делать с ними дальше, я не имел ни малейшего представления. Устало оглянулся назад – капсула блестела не так уж и далеко. Я не прошел еще и половины пути.

Послать сигнал бедствия из шлюпки мне не удалось. Создавалось впечатление, что все сигналы гасит буря, а может всему виной чужой корабль, запустивший помехи, чтобы обречь меня на верную гибель. Кто знает?

Я сел на песок и сбросил ненавистный груз. Я живу для того, чтобы бороться, сдаваться без боя я не собирался. Так просто пустыня меня не получит, простые решения не для такого человека как я…

 Два солнца на белом небе неутомимо шпарили. Сколько можно испытывать на прочность человеческое существо?! Два светила в одном небе – по-моему, это слишком! Даже для меня. Я сделал руку козырьком, прищурившись, взглянул вверх и не поверил своим глазам. К звездам, сошедшимся в битве за общую солнечную систему, присоединился еще один соперник – бледно-голубой спутник планеты, больше известный под прозвищем «Лысый Карлик», он двигался по небосклону, тоже желая подняться в зенит. Это уже не лезло ни в какие ворота.

На маленьком Лезе виднелись контуры кратеров, четкие линии гор и темные пятна впадин. Его появление предвещало мощные гравитационные бури, сопровождающиеся, как правило, бурями песчаными. Теперь ясно, почему передатчики молчат. Может, именно такие катаклизмы превратили цветущую планету в безжизненную пустыню.

 Ветер начинал понемногу усиливаться. Я нашел в себе силы встать на ноги, и, увязая ботинками в рыхлом песке, продолжил свой путь, на этот раз, волоча груз за собой. Так идти было действительно легче, и вскоре я уже карабкался на внешнее кольцо с четырьмя безмолвными стражами на границах бастиона.

Наверное, это были изваяния пресловутого Гефейры, чью душу изловили «поющие камни», а может, все было гораздо проще и тривиальней – чудовища указывали на стороны света. Я встал рядом со статуей и заглянул в приоткрытую пасть с раскрошившимися от времени зубами. Пустые глазницы смотрели прямо на меня, человеческие руки, испещренные иероглифами, величественно сложены на груди.

«Он стоит среди песков пустыни,
Где стоял всегда из века в век,
И глядит глазницами пустыми
Полузверь и получеловек»…

– вспомнились мне вдруг строки из «Сфинкса». Полудракон, застывший в камне, хранил молчание…

Казалось, он усмехался, обнажая свои зубы в хищной полуулыбке. Я бы сказал точнее, что хотел этой скульптурой выразить автор, если бы видел выражение глаз чудовища под насупленными каменными бровями. Глазные впадины имели странную каплевидную форму, я прикинул их размеры и покосился на свою неподъемную ношу. Что если? В принципе, что я теряю, если проверю свою догадку. Ведь могут же камни оказаться вовсе не клыками дракона, а его глазами?
\
Я с величайшей осторожностью вынул один камень и приложил к морде чудища. Под отверстие этот кристалл не подходил. Но я не терял надежды и перепробовал еще несколько, прежде чем нашел нужный. Шестой камень вошел в глазницу идеально и полыхнул красным огнем, будто загорелся зрачок в глазу полудракона. Я чуть не упал со стены от неожиданности, но поющий камень снова стал прозрачным и больше себя никак не проявлял. Следующие полчаса я занимался тем, что подбирал глаза сторожевым драконам. Другое занятие найти было трудно. К тому же моя ноша порядком полегчала. Остался только один самый большой камень. Я и так, и сяк подумывал, куда бы его пристроить. И решил, что самое место ему будет на крыше каменной беседки. Она была как раз в форме глаза, но на месте зрачка зияла пустота. Я впихнул камушек в центральную дыру, и успокоенный устроился между четырьмя столбами – на единственном тенистом месте. Лежа на спине с заброшенными на колонну ногами, я размышлял об исчезнувшей древней цивилизации, оставившей после себя массу загадок. Я не сомневался, что место камням Гефейры именно в этом культовом сооружении. Они были здесь всегда, пока кто-то излишне самонадеянный или просто жадный не вырвал их из глаз драконов, заставив ослепнуть статуи богов. Настало время им снова прозреть. Я верил, что поступаю правильно. По крайней мере, именно об этом говорилось в предсказании, хоть я особо в него и не верил.

Время тянулось медленно. Но в моей ситуации оставалось только ждать. С каждым часом мои шансы на выживание уменьшались. Одна надежда, что ГБ начнет искать своего агента. То, что задание мною выполнено, я не сомневался. А поисками ученых, почему-то не оказавшимися на месте, пусть занимается куратор. Может люди покинули зону раскопок из-за приближающейся бури? Я приподнял голову. Ветер крепчал. Надеюсь, буря в пустыне пощадит древний храм? Песок уже витал в воздухе, впиваясь иглами в кожу. Скоро желтая пелена скроет небо. Я высунулся наружу и посмотрел вверх. Старушка сияла в зените, а с двух сторон к ней приближались огромная Юнна и маленький Лезе.

Интересно, бывает солнечно-солнечно-лунное затмение? Если сейчас оно произойдет, я должен это видеть. Кристалл камня, заткнувшего дырку в крыше, потемнел, и в моей голове внезапно родилась идея. Что, если использовать эту темную линзу для наблюдений?

Девятый поющий камень смотрел строго в зенит, где плавила небо огненная колесница старого солнца. Я встал в светящийся на полу круг и посмотрел в линзу. Все происходящее в зените было четко видно, как сквозь мощный светофильтр. К красному солнцу, перебиравшему, будто щупальцами, протуберанцами, приближалось более крупное светило – газовый гигант, сравнительно недавно по космическим меркам ставший звездой.

Такого зрелища я не видел еще ни разу за все двенадцать лет моей жизни: оранжевое светило сближалось с голубым солнцем, а с другого бока к ним подходил бледный спутник Данлинга. Неужели сейчас произойдет двойное затмение? Такое зрелище бывает раз в несколько тысяч лет. Теперь я не сомневался, сооружение древних – не что иное, как античная обсерватория для наблюдения за небесными светилами. Я, как завороженный, смотрел сквозь камень на разыгрывающееся в небе представление.

Большая молодая звезда встала позади старой, а впереди Старушки влез маленький Лезе – Лысый Карлик, приглушив ее сияние. Небо как будто померкло, темная тень заслонила большую часть солнца. Поразительно, но небесные тела встали в точности так, как располагались концентрические окружности древнего строения. Внешнее кольцо – Юнна, среднее – Старушка, внутреннее – спутник планеты. Что символизировала колоннада с камнем в центре последнего кольца, я успел только подумать. Красный луч ударил с поверхности сателлита прямо в линзу. Похоже, я упал, но вероятно еще до этого потерял сознание, потому что боли от падения не почувствовал. Я будто парил в невесомости в столбе света, бьющего в меня, и ничему не удивлялся. Лишь одна мысль стучала у меня в мозгу – вернуться назад.