Как Карандашик плавать учился

Очень часто мы с Карандашиком ходили на озеро для того, чтобы зарядиться хорошим настроением, запастись новыми впечатлениями и иногда даже поработать. На пирсе стоял удобный шезлонг, я усаживалась на него поудобнее и доставала из сумки блокнот и Карандашик. Или наблюдала за тем, что происходит вокруг, стоя у самых перил.

Как обычно, тёплым сентябрьским днём мы выбрались к воде. Озеро уже постепенно укутывала опадающая  листва — её ещё было не слишком много, и сквозь цветную узорную россыпь видно было греющихся на солнце мальков. Они стайками носились по мелководью и прятались в зарослях пушистых водорослей, которые щедро кустились у свай пирса.
Это выглядело настолько мило, что я тут же раскрыла блокнот, чтобы описать всю красоту увиденного. Задремавший было Карандашик не удержался и с лёгким всплеском упал в воду.

— Как?.. Что?.. Зачем это?.. — ошарашенно отплёвываясь, фыркал он. А мелкая рябь на воде качала его почти невесомый восьмигранник. Я не на шутку испугалась. Но в следующий момент испуг сменился уверенностью, что ничего дурного не произойдёт, ведь рубашка у Карандашика из дерева. Стайка рыбок с любопытством окружила нежданного гостя и подталкивала его заострёнными рыльцами. Казалось, мальки отправляют его друг другу, словно дети — бумажный кораблик.

Карандашик возмущался всей своей графитовой душой, а я, с одной стороны, с удовольствием наблюдала эту картину, а с другой думала, как бы поскорей вытащить друга из воды. Шутка ли: Карандашик от деревянного настила отделяло пространство, которое нужно было как-то преодолеть. Кинуть ему пояс от пальто? Не зацепится. Деревянные вихры не в счёт. Рукой не дотянусь.

«А, вот оно!» — ухватила я внезапное озарение и принялась за работу. Пришлось пожертвовать блокнотом. Вернее, безжалостно выдрать из него несколько десятков страниц, чтобы соорудить некое подобие козьей ножки. Раструба на её конце должно было вполне хватить, чтобы поймать мой безжалостно ругающийся карандашный огрызок.

Бумага есть бумага, поэтому спасательная операция не могла затянуться. Одна, две, ну, максимум три попытки… Потом она размокнет и сама превратится в ни на что не годные ошмётки, которые покорно поплывут по воде. Хотя нет, не поплывут. Сильного ветра нет. Поэтому будут просто болтаться у ног.

Попытка первая. Я опустила бумажное сооружение в воду, пытаясь поймать Карандашик. Стайка рыб бросилась врассыпную, а мой маленький друг очень неудачно развернулся поперёк и стал шире раструба. Пришлось срочно извлекать бумагу из воды.
 
Попытка вторая. Хочешь действовать как Карандашик — думай как Карандашик. Хотела бы я знать, о чём он сейчас думал. Да и вообще, как можно думать в панике? И тут я вспомнила, как дружно рыбки играли с незадачливым купальщиком, и мысленно попросила их помочь. Может, они и правда телепаты? Может, и правда помогут? И — о да! — я снова опустила в воду козью ножку, и стайка помогла втолкнуть Карандашик в моё спасательное устройство.

Теперь было важно наклонить его нужным образом, чтобы поднять на пирс Карандашика, который и без того уже был ни жив ни мёртв от пережитого. Ура! Получилось! С бумажного телескопа стекала вода, но он всё ещё старался держать форму. А мой друг снова был со мной!

Первым делом я положила его на раскрытый блокнот, чтобы мой спутник смог обсохнуть на лёгком ветерке. Я даже не стала его тревожить. Он столько сил потратил на борьбу с озёрной стихией, что ни ругаться, ни говорить был уже не в состоянии.

Зато я открыла походную сумку, в которой лежало несколько бутербродов на случай, если наша прогулка затянется, и раскрошила рыбкам ломтик хлеба в благодарность за помощь. Вода не закипела от их нашествия, но крошки довольно быстро исчезли с водной поверхности. Ещё раз мысленно их поблагодарив, я вернулась к Карандашику.

— Ну что, прощенья просить будешь? — буркнул он.
— За что? — опешила я.
— Как за что? За то, что благодаря твоей опрометчивости я очутился в воде.

Я вспомнила всё, что произошло за последние пятнадцать минут. Мне стало смешно и даже немного обидно от того, что Карандашик оказался прав. Карикатурно сложив руки, я рассыпалась в извинениях перед обиженным другом.

— Ну всё. Теперь твоя очередь: можешь поблагодарить нас с рыбками за находчивость и слаженную работу.
— Ещё чего! — фыркнул он.

Но потом призадумался и сказал:

— Знаешь, я так испугался! Очень. Конечно же, я знал о том, что дерево не тонет, но мне было так неловко стать чьей-то игрушкой, уплыть и больше никогда не увидеть тебя!

Это было очень трогательно. Так трогательно, что на глаза навернулись слёзы. Я с нежностью посмотрела на него и произнесла:

— Мне тоже было очень страшно, но зато я поняла, что рыбки умеют читать мысли и готовы прийти на помощь. И ещё, что я могу сделать для тебя всё что угодно. И ещё… я очень рада, что ты снова со мной, и я больше никогда не раскрою блокнота, стоя у перил. «Ну, уже хотя бы потому, что от него мало что осталось», — честно добавила я про себя.
   
После того, как Карандашик совсем обсох, я принесла его домой и чуть поправила его подпорченное водой лицо, которое с таким интересом делала всего несколько месяцев назад.

Теперь Карандашик снова радостно смотрел вокруг и был готов делиться сотнями идей, которые приходили ему в голову.