Второй

Мы познакомились онлайн, в приложении для знакомств. Это приложение стало для меня отдушиной.

Все они хотели меня трахнуть. Желательно нахаляву и быстро. Без ужинов и прелюдий.

А я даже не обманывала со своей аватаркой. И фотографии были почти без фотошопа. Только я смотрела на эту девушку и не узнавала её. В зеркале я видела совсем другое.

Я не искала ни секса, ни любви. Я просто хотела отвлечься и поговорить с тем, кто меня не знал до всего этого. О чём угодно — о ценах на бензин или о позах в сексе. Без этой жалости, на которую были так щедры мои знакомые. Жалость и облегчение, что всё случилось не с ними, а со мной. Я считывала и жалость, и облегчение. А у некоторых в глазах было торжество. А одна даже напилась и сказала мне прямо в лицо: «Так тебе и надо». Я потом долго просидела молча. Не знала, что надо было ответить. И я до сих пор не знаю, что ответить.

Так что озабоченные друзья из Тиндера стали для меня отдушиной. Я не верила, что найду там своё счастье. Или даже идеального любовника. Или даже вторую половину, или задушевного друга. Даже какого-то случайного секса.

Просто разговоры. У меня могло быть сколько угодно легенд. Каждому из них я представлялась по-разному.

Алиса — дрессировщица пуделей. Алиса — модель нижнего белья. Физик-теоретик. Дегустатор собачьего корма. Змеелов. Химик. Ботаник. Стендапер-любитель. Всё что угодно. Всё, что приходило мне в голову.

Ему я представилась писательницей эротической прозы. В принципе, это было не так далеко от истины. Мой начальник часто кричал нам, что наши статьи — это сплошная порнография.

На самом деле я журналист. Я пишу никому не нужные статьи в никому не нужный журнал. И скоро нас всех заменит искусственный интеллект. Как говорит наш великий начальник. Он невысоко ценит всех нас.

Раньше я считала, что делаю какое-то нужное дело, и гордилась своей работой. Пока всё не случилось. Но ещё год назад я была счастливым человеком.

Я была счастлива замужем. У меня была любимая работа. Я жила в прекрасной квартире. Мы с мужем были вместе целых пятнадцать лет. Ну то есть мы уже были состоявшейся парой. Мы много путешествовали, ходили в кино, в рестораны, оба зарабатывали. В общем, мне можно было просто позавидовать.

А потом случилось всё это. И так я оказалась на самом дне.

Как говорил мой любимый киногерой: могло быть и хуже. Да, всегда может быть хуже. По крайней мере я жива. И даже общаюсь с непонятными левыми мужиками. Чтобы забыться.

В любом случае это лучше, чем алкоголь. Эту стадию я уже прошла. Мне кажется, алкоголь ничего не даёт. Кроме головной боли, похмелья и раскаяния на следующее утро.

Я также пыталась ходить тусоваться. Ну то есть вытянуть себя из дома и ходить в какие-то клубы. Это делало меня ещё более несчастной. Когда вокруг счастливо влюблённые парочки, которые не могут отлипнуть друг от друга. Не самая удачная компания, когда ты одинок и несчастен.

Если честно, я планировала прожить со своим мужем всю свою жизнь. Я даже переживала, что будет, если он умрёт раньше меня. Мужчины всё-таки живут меньше. Да, серьёзно, я думала об этом — как я буду переживать. Очень смешно. Порой жизнь оборачивается к нам задом, как та избушка на курьих ножках в волшебном лесу. Но я предпочитаю не говорить о своих несчастьях. Иначе я впадаю в тоску и депрессию. Кстати, антидепрессанты работают. Но они делают тебя тупым, неповоротливым и сонным. Поэтому, несмотря на настойчивые требования моего доктора, я прекратила пить эти розовые таблеточки.

Так вот. Я вела разговоры, пока мои собеседники не начинали настойчиво требовать встреч. Их можно понять. В моём лице они видели потенциальную беспроблемную любовницу. Ту, что ничего не требует — ни ресторанов, ни подарков, ни обещаний. А да, я, кстати, именно такая. В жизни не просила у мужчин никакие гарантии. Моя мать считает, что я абсолютная идиотка. И то, что случилось со мной, — следствие моего идиотизма. Что ж, вполне вероятно.

Так вот, когда речь заходила о встречах, какое-то время мне удавалось сливаться. А потом я признавалась, что встречаться ни с кем не собираюсь. На этом беседы заканчивались.

Нет, были, конечно, ещё безумные собеседники. Которые были готовы критиковать политиков и брызгать ядом. С токсиками я дел не имела. Тут же отправляла их в блок. Я точно не в том состоянии, чтобы быть кому-то жилеткой. Вот да, кстати, мужчин, желающих пожаловаться на свою бывшую или на своего начальника, был вагон и маленькая тележка.

Короче, отбирала более-менее адекватных, чтобы поговорить с ними несколько дней. Или недель.

Ни с кем не встречалась и не планировала, хотя меня не сдерживали никакие обязательства. Я просто плохо представляла себя на свидании. К тому же мне было абсолютно нечего дать никому. Ни в каком смысле этого слова.

Единственный человек, с которым я встретилась, — он буквально меня подловил.

Мы почти не общались до этого. Он спросил, чем я занимаюсь. Я ответила, что сижу в кофейне около дома. На самом деле я лежала в кровати, и у меня не было сил встать. Но я не хотела об этом писать.

Он сказал: «Хорошо, я сейчас приеду».

И что мне было ответить? «Нет, не приезжай»?

Мой мозг заметался напуганным голубем. Я всегда была плоха в состоянии стресса. И я настолько привыкла, что никто не пытается со мной встретиться вот так, что абсолютно расслабилась.

«У меня мало времени, — ответила ему я. — Всего час».

Он спросил почему.

Я ответила, что лечу на собрание писателей эротической прозы.

Он спросил куда.

И я даже не знаю почему, я ответила, что в Сыктывкар. Наверное, потому что я действительно однажды туда отправлялась по заданию редакции.

Поэтому для конспирации мне пришлось взять чемодан.

Если честно, до последнего момента я надеялась, что он не придёт. Да, вот такой я слабохарактерный человек. Я не могу отказать в лицо. К слову сказать, у меня вообще не было сил. Надо было накраситься, но я забила и просто надела спортивный костюм. Завязала волосы в дурацкий хвостик, который мне абсолютно не идёт. Вместо линз надела очки. Общий вид был тот ещё, не соблазняющий. Может быть, в глубине души я надеялась, что я ему не понравлюсь с первого взгляда и он сам найдёт причину, чтобы уйти.

В чемодан я погрузила книги.

И мы встретились. Я сказала ему, что у меня ровно час. Интересно, были ли в тот день самолёты до Сыктывкара?

На самом деле этот час был для меня очень долгим. Я даже не знала, что час может занимать столько времени. Я настолько одичала от общения с посторонними людьми лицом к лицу, что, кажется, я просто молча пила свой кофе, поддакивала и кивала.

Он рассказывал об инвестициях и банковском деле — о том, в чём я вообще ничего не понимаю. Наверное, я могла проявить больше интереса и пытаться изобразить заинтересованность. Но всё, что мне хотелось, — это быстрее свалить.

И тут я поняла, что я вообще не готова ни к каким отношениям. Специально, чтобы проверить его, я заказала самый дорогой кофе в кофейне — со свежевыжатым соком кумкватов и с добавлением виски. Я даже не подозревала, что из кумкватов можно выжимать какой-то сок. Кофе мне понравился, и я заказала вторую порцию.

Он платил. Кофе стоил до смешного дорого. Как в анекдотах. Когда людям некуда девать деньги, и они просто заказывают себе вот такой экзотический кофе. Который подают в таких маленьких стаканах и с таким количеством льда, что, чтобы им напиться, нужно реально заказывать несколько.

В общем, на мой взгляд, первое свидание прошло ужасно. Он стоял и ждал, пока я вызову такси. А я надеялась, что мне удастся свалить домой со своим чемоданом. Вместо этого мне реально пришлось тащиться в аэропорт. Там я дошла до пиццерии и выпила ещё виски. Вокруг меня куда-то улетали и прилетали люди. И я чувствовала себя менее одиноко.

Он прислал мне смс: «Счастливого полёта». Я отправила ему фото пиццы. Пицца выглядела явно фотогеничнее, чем моё лицо.

Потом я устроилась у окна, где можно было видеть отлёты. И просто пялилась в это окно. Пока меня не накрыло моим приступом слёз и мне не пришлось прятаться в туалете. Да, сказал мой доктор, либо таблеточки, либо приступы слёз. Если честно, я надеялась, что слёз станет меньше со временем. Но это так не работает. Со временем слёз не стало меньше, и меня накрывает в самые неподходящие моменты. Например, в очереди в магазине. Но, кстати, плакать в аэропорту не так стыдно. Решат, что ты провожала любимого. Или любовника. И вы больше не увидитесь. Но всё равно мне стыдно плакать на публике. Поэтому я сбежала в туалет и там беззвучно рыдала.

Потом поехала домой. Поездка туда-обратно на такси пробила брешь в моём бюджете. Вот, кстати, тоже к слову. Раньше я не задумывалась о деньгах. Потому что мой супруг зарабатывал в разы больше, чем я. А теперь мне придётся научиться думать про это. И да, я пока даже не знаю, когда я смогу вернуться на работу и смогу ли. После той дебильной аварии я всё ещё заметно хромаю. Такая вот потенциальная любовница. Хромает и рыдает. Очередь из потенциальных желающих стояла на три квартала.

Как ни странно, на следующий день он прислал мне сообщение, что я ему очень понравилась.

Вот, кстати, подтверждение, что либо ты нравишься мужику, либо нет. Потому что я была в таком мерзком состоянии — без косметики, в старом спортивном костюме. И тем не менее он что-то во мне разглядел.

Но я не люблю давать людям пустых надежд. Опять же, мне нечего, по моему мнению, предложить. Поэтому я ответила просто смайликом. Это, кстати, худшее, что можно делать — отвечать на длинные сообщения смайликами.

«Как Сыктывкар?» — спросил он меня.

«Цветёт и пахнет, — ответила ему я. — На совещании обсуждаем секс втроём. Так сказать, техническую сторону вопроса».

Он вяло писал, я вяло отвечала. И было понятно, что ничего не получается. Если честно, у нас даже не получалось разговора. Хотя я к этому не стремилась. Наверное, теоретически я могла бы его разговорить.

И да, внешне он мне не очень понравился. Такой себе типичный финансист в очках, в костюме. Брюнет. А я всегда предпочитала блондинов. Слегка растрёпанных, с трёхдневной щетиной. И с глазами цвета льда. Как у моего мужа.

О да, сорри, у бывшего мужа.

Интересно, когда я привыкну. К этому мерзкому слову «бывший». Вообще, по совету психолога, я стараюсь не зацикливаться на прошлом. Типа: мысль пришла — мысль ушла. Если я начинаю задумываться, я запариваюсь. А потом рыдаю. Мой личный рекорд — слёзы с восьми вечера до восьми утра. Потом я опухла, как алкаш дядя Валера. Реально глаз было не видно. Лицо было похоже на грелку.

Второй раз мы увиделись примерно через месяц после дорогостоящего кофе с кумкватом.

За это время я снова присела на таблеточки, потому что появилась тенденция впасть в депрессию и перестать вылезать из кровати. А мой план был — вернуться к нормальной жизни. Да-да, это мой психиатр повторяет: «Помните, Алиса, наш план — вернуться к нормальной жизни». И на этом этапе без таблеточек было уже не обойтись. Порой мне казалось, что у меня просто не хватает силы духа.

Если честно, всё, что мне хотелось, — уснуть и проснуться через год. Да, реально впасть в криосон и проснуться через год, когда я уже всё пережила.

Таблетки делали меня сонной и равнодушной. Серьёзно, я даже пересмотрела «Хатико» и не прослезилась.

Да, кстати, я пыталась обращаться к психологу, но ничего не вышло. Мне категорически не хотелось обсуждать то, что со мной случилось. Обычно я всегда писала о том, что со мной происходит. Всю жизнь вела дневники. Недаром мечтала стать журналистом. И в общем-то стала. Никому, правда, неизвестным. Так вот, и писать о своих проблемах мне тоже не хотелось.

Возвращаемся к моему знакомому. Я, кстати, назвала его Второй. Да, с детства любила давать клички. Это не потому, что я такая плохая. Его звали как моего бывшего мужа — Сергей. Как говорила моя подруга: «Что ни рожа, то Серёжа».

Второй мне написал в годовщину нашей с бывшим свадьбы. Это был пятничный вечер.

Он спросил, какие планы. Я ответила честно: напиться в дрова.

Он спросил, нужна ли компания.

Если честно, мне было всё равно. В чём я ему и призналась.

Нет, мне и правда было всё равно.

Я собиралась выпивать в недавно обнаруженном недалеко от дома баре. Стратегически я выбираю места, откуда можно добраться пешком до дома. Бар дорогой, ну и публика приличная. И опять же — парочки. Чёртовы парочки. Те, что не сводят друг с друга глаз. Конечно, кому ещё шататься по барам. Люди семейные, пожившие, всё больше сидят по кухням. Мы с моим бывшим тоже не особо ходили по барам.

Тот вечер. Принципиально не стала наряжаться. В зеркало на меня смотрело опухшее и недовольное лицо. От дурацких таблеток я отекала. И вообще выглядело одуряюще несчастно. Я даже не знаю, почему Второй искал со мной встречи.

Тем не менее он приехал в назначенный час в мой бар. И мы начали напиваться. Планомерно. Как это показывают в американских фильмах. Да-да, все эти шоты текилы и прочее. Всё, что мне хотелось, — напиться. И забыться.

Мы практически не разговаривали. Да и в баре было очень шумно. Время от времени он говорил мне какие-то комплименты на ухо. Что я красивая и прочее. Мне было всё равно. Я рассматривала его и не могла понять, нравится он мне или нет. Наверное, он был лучше среднего. Но меня к нему не тянуло. Хотя я забыла, когда меня тянуло к кому-то кроме бывшего, последний раз. Я всегда была адептом моногамии. Никогда не заглядывалась на чужих мужчин. Да и теоретически не мечтала об изменах. Может быть, у меня что-то с либидо. Но мне правда не хотелось ни с кем переспать на стороне. Даже при условии, что об этом никто никогда в жизни не узнает. Я помню, мы это обсуждали с подругами. И все четверо сказали, что они хотели бы попробовать с кем-то ещё. На самом деле я тоже сказала вслух, что хотела бы. Ну чтобы они меня не возненавидели. На самом деле я бы точно не стала.

Так вот, мы пили, и он делал попытки меня приобнять. Положить руку на мои коленки. Или на плечо. Его ко мне тянуло, а меня к нему нет. А может, ему было просто всё равно, к кому тянуться. Я не считала, что он влюблён в меня. И хотел бы только меня. Просто в тот момент я была в доступности.

Чем больше мы пили, тем больше он старался меня обнять. А я с удивлением обнаружила, что мне всё равно.

В итоге он предложил мне продолжить вечер. Я знала, что за этим кроется секс. И я согласилась.

Просто чтобы попробовать. Чтобы понять, смогу ли я. Формально я была свободна как ветер и могла делать всё, что хочу. Меня не связывали обязательства ни с кем. Ну и он был не самым плохим вариантом.

Таблетки не дали мне напиться. Жаль.

Мы поехали в отель. Не к нему. В голове мелькнула мысль, что он женат. Но мне было плевать. Абсолютно.

Я забыла, как это — узнавать другого человека.

Меня он не отталкивал, но и не притягивал.

Психотерапевт говорил мне наблюдать за своими мыслями и отслеживать свои эмоции. И мой мозг никак не мог заткнуться. Думаю, что если бы мне удалось заглушить мои мысли, я бы, возможно, получила удовольствие. А так всё, о чём я думала, — это просто сравнивала его с бывшим.

У него было хорошее тело, кубики на животе, всё такое. Наверное, какая-то другая девушка была бы в восторге.

Я же сыграла роль бревна. Да, Алиса Фирсова в роли бревна. Дебют.

С бывшим мужем я была достаточно страстной.

С номером вторым я просто отмечала детали. Как он раздевается. Как он целует меня в шею. Из-за чёртовых таблеток я практически ничего не чувствовала.

И если бы я не боялась его обидеть, я бы просто встала и ушла.

Но тем не менее я вяло изображала страсть.

С бывшим я хотела, чтобы он не кончал подольше. С этим я хотела, чтобы он кончил как можно скорее. О моём оргазме я могла только мечтать.

Вообще-то то, что было между нами, сложно было назвать страстным сексом. Несмотря на то что мы оба выпили достаточное количество алкоголя. Может, его этот алкоголь взбодрил, меня же он ещё больше затормозил. Как только всё закончилось, я встала и сказала: «Мне пора».

Как в дурацком фильме. Только там это подлые мужчины оставляют женщин в слезах.

Сомневаюсь, что мой полюбовник остался в слезах. Но он знатно прифигел от того, как я быстро исчезла. И даже не позволила себя проводить до такси.

Если честно, если бы он мне не написал больше после этого раза, мне было бы лучше. Я была не уверена, хочу ли я продолжения. И вообще не уверена, стоит ли мне с ним встречаться.

Тем не менее мы продолжили. Реально в том же духе.

Напивались в баре, потом шли в отель. Я по-прежнему играла роль бревна. Изображала страсть. Вяло.

Самое главное — я до сих пор не могла решить, как я к нему отношусь. В итоге так и вышло: я стала любовницей, с которой не нужно прикладывать усилия. И которая вообще не задаёт вопросов.

Я была готова к тому, что он может исчезнуть в любой момент.

Я не задавала вопросов — ни ему, ни себе.

Так прошло полгода. Наших странных встреч — для того чтобы напиться и заняться сексом. Я умудрилась слезть с таблеток. Жизнь моментально окрасилась в серый цвет. Но я не планировала сидеть на колёсах всю свою жизнь.

Однажды он позвал меня познакомиться со своей семьёй. Он жил с родителями и сыном.

Я была уверена, что я им не понравлюсь.

Мы пришли на ужин, я принесла торт. Его сын не говорил. Ему было уже десять, и он не говорил. У него был диагноз — аутизм. Второму тоже было что  скрывать от меня.

Я понравилась его родителям.

А вот моя бывшая свекровь так меня не полюбила.

Родители Второго смотрели на меня с интересом.

Пока он вёз меня домой, я рассказала ему всё.

Про запланированную беременность, про мои планы работать до последнего, про ту дурацкую аварию, после которой на шестом месяце я лишилась ребёнка, которому мы уже придумали имя — Артём. И про то, что я в принципе лишилась возможности иметь детей в будущем. Про то, что наш брак не смог это пережить.

Говорят, браки распадаются после смерти детей. Партнёры начинают обвинять друг друга. Мы не смогли пережить. В этот вечер я смогла ему об этом рассказать. Он тоже мне рассказал про то, что жена ушла, когда узнала про диагноз сына.

Я не знаю, что будет завтра. Будем ли мы вместе или нет. С бывшим мужем мы планировали университет, куда пойдёт учиться наш сын. А ему даже не суждено было появиться на свет. Так что теперь никаких планов.

Просто жизнь одним днём. Но по крайней мере у меня появилась надежда. На то, что не всё потеряно. И что, возможно, у меня впереди будет какая-то другая жизнь. Не та, которую я себе запланировала и придумала. Просто другая.

Я не знаю, останется ли Второй со мной. Или останусь ли я с ним. Сейчас это абсолютно неважно.

Сейчас он просто везёт меня домой и держит меня за руку.

И я улыбаюсь. Впервые за тысячу лет.