Введение

Введение


Эта книга не о проблеме человека, она вообще не о людях; её можно определить как по-хорошему бесчеловечную, если существует «хороший» смысл самой бесчеловечности. Она не о самом понятии человечности во всех его бесконечных концептуальных аспектах — это книга прежде всего о химерах, но не о химерах сознания, как можно было бы подумать, а о сознании самих химер: о закономерностях их бытия, субъектности, об их типологии. Человеческое сознание, сознание субъектно обусловленного региона, будет рассматриваться не само по себе, а с учётом особенностей самой проблематики, поэтому здесь не будут рассматриваться вопросы субъектности антропогенного характера. Эти тексты - не о психологии, а о её феноменологическом обосновании. Здесь представляется важным рассмотрение характера коммуникаций двух форм сознания: того, что принято считать его человеческим аспектом - того, что в дальнейшем можно будет определять как сознание паттерна человека (или просто паттерна), - и сознания такого феномена, как химера. Сам вопрос субъектности сознания будет рассматриваться не сам по себе, а сугубо в контексте существования такого явления, как химера. Основная проблема, которая будет ставиться в этом исследовании, — это вопрос о том, насколько и в какой степени антропогенное сознание способно вступать в контакт с химерическими феноменами, учитывая, что они обладают собственной независимой формой сознания. И, конечно, повторимся: это не психологическое исследование самого антропогенного сознания; скорее, здесь предпринята попытка понять характер сознания именно как химеры. Данный текст прежде всего посвящается химерической форме сознания, тому, каким образом оно вообще может существовать, и, конечно, именно в этом аспекте мы будем исследовать паттерн сознания человека. То есть первичен для нас вопрос о химере как таковой, а антропогенная субъектность будет рассмотрена только в контексте химеричности, точнее - характера возможных коммуникаций антропогенного сознания и сознания химеры. И, естественно, самый фундаментальный вопрос этого исследования — это проблематичность существования сознания самой химеры. Здесь будет рассматриваться проблема коммуникативности как аспект, который неизбежным образом, по самому факту бытия феномена подобных связей, ставит вопрос о сохранении целостности любого сознания. За исключением апофатического сознания, имеющего абсолютный характер, любой иной регион может быть определён либо как рождённый в качестве монад, либо как тварный, если речь идёт об антропогенности как таковой. Факт существования человеческого сознания не подвергается сомнению по простой причине наблюдения множества феноменов, признаваемых как аналог этого сознания. При всей сложности возможных подходов к трактовке этого понятия, учитывая эту сложность, речь идёт о понятии индивидуального и, самое важное, об индивидуальности, рассматриваемой в контексте её химеричности. Сознание человеческой субъектности склонно испытывать определённый ментальный комфорт на уровне повседневности по причине определённой и безусловной естественности переживания самого факта существования собственной личности как обладающей сознанием. Это первичная, элементарная рефлексия самого сознания в себе самом, коридор зеркал, отражающих по умолчанию пустоту друг друга. Что может быть натуральнее, органичнее, чем собственный и, главное, целостный образ нас самих в наших собственных глазах? Сознание помнит свою индивидуальность с раннего детства: самые первые воспоминания — это именно наши воспоминания, и этот трюизм, этот банальный факт, никогда не вызывает у нас самих никакого сомнения в своей достоверности. Аберрации сознания здесь рассматриваться не будут, чтобы не отклоняться от темы. Огромная, буквально магическая степень притягательности такого понятия, как личность, мотивировала философов античности наделять персонифицированными образами и сознанием весь окружающий мир, что и сейчас, и, скорее всего, всегда, будет восприниматься вполне логичным в определённом смысловом контексте, который может меняться, ничего не меняя по сути. Проблема индивидуальности, персонифицированное восприятие своего сознания как принадлежащего именно себе — всё это в целом может создавать прецеденты самых болезненных переживаний, связанных с рисками восприятия самого себя как усреднённого значения, даже если последнее имеет нередко совершенно фантомный характер. Гипотетические риски потери собственной индивидуальности нередко приводят сознание к фобиям своего исчезновения, даже к переживаниям своего фактического небытия, что стимулирует стремление расширять границы своего региона, своего «я», до перехода в качество его предельной и запредельной выразительности. Здесь речь идёт о том, что может быть определяемо как нарушение условных норм, как крайние формы проявления своей оригинальности, доходящие до эпатажа. Эпатаж является точной акциденцией синдрома постоянного субъектного исчезновения. Понятие личной свободы, при всей проблематичности и сложности этого феномена, также органично вписывается в проблематику понятий персонального и индивидуального, потому что антропогенное сознание пугает любая попытка его стирания, и в то же время во многих ситуациях субъектность инстинктивно понимает, что подобная мимикрия под большинство нередко необходима для её выживания. Антропогенное сознание идёт по лезвию между двумя безднами, где в одной пребывает страх потерянности, ужас стирания своего «я», а в другой - ужас, где существует страх особой выделенности, то есть аффектация одиночества. Пока существует баланс этих пустот, антропогенное сознание может продолжать свой путь по этому лезвию «метаксюйности».
Однако в этой работе не будет рассматриваться взгляд антропогенной субъектности на себя изнутри. Гораздо интереснее понять законы коммуникативности такого явления, как химера, и другого феномена - феномена человека. В связи с этой проблемой возникает закономерный вопрос: как вирусная система воспринимает антропогенное субъектное присутствие в аспекте его персонификации, в его самовосприятии, которое невозможно отменить и которое является основой самоидентификации сознания самой субъектной региональности? Необходимо расширить горизонты вопросов коммуникации химеры и антропогенного присутствия уже не только в узком контексте проблемы отношения, например, к самому факту сознания со стороны неписаных договоров социальной суггестии, а в тотальном аспекте того, что является исходным кодом химеричности как таковой. Ведь химера, по сути, - понятие этически нейтральное, оно принадлежит к дионисийским феноменам и, при всей своей многогранности, изначально совершенно амбивалентно по отношению к сознанию паттерна человека.