Печальная история Анри Четвертого

Материал
Алексея Белякова
 
Однажды смерть-старуха
Пришла к нему с клюкой,
Ее ударил в ухо
Он рыцарской рукой.
               Гусарская баллада
 ·
В финале Войны и мира есть эпизод: один француз, сдавшийся в плен, вдруг после водки начинает петь у костра старинную песенку: Vive Henri Quatre!
Французского я не знаю, но перевести «да здравствует Генрих Четвертый» нетрудно.
Это тот самый Генрих, что женился на «королеве Марго», а в ходе свадьбы началась Варфоломеевская ночь. Сам Генрих несколько раз переходил то в католицизм, то обратно в протестантизм.

Хотя в памяти французов Генрих остался королем веселым и добрым, о чем и песенка.
Но это ладно. Жил-был Анри Четвертый – это же из другой песенки, советской. Из стихотворной пьесы Александра Гладкова «Давным-давно». Он написал ее в 1940 году,  пьеса имела огромный успех, ее играли в Ленинградском БДТ даже 9 мая 1945 года.
И все знают «Гусарскую балладу» Эльдара Рязанова, где дебют Ларисы Голубкиной, откуда пошел в народ поручик Ржевский. Музыка Тихона Хренникова, отличная, кстати, музыка.

Стих про Анри, славного короля, тоже написал Гладков – явно имея в основе старинную французскую песенку, только у французов это лихой гимн, а у Гладкова – история с сюжетом.

Но смерть полна коварства,
Его подстерегла
И нанесла удар свой
Ножом из-за угла.

У французов в оригинале такого нет и в помине. А реального Генриха действительно зарезал католический фанатик – Гладков явно про это.
Гладков был молодым театральным критиком, в середине 30-х очень близкий Мейерхольду и его театру.

В 1939 году его арестовали. Как ни смешно – за воровство книг из Ленинской библиотеки. И это было не надуманное обвинение – Гладков действительно воровал – хотел книги дома иметь.

Приговорили к работам всего на год. Удивительно легко отделался, учитывая его дружбу с Мейерхольдом, который был арестован примерно тогда же, потом расстрелян – после мучений и пыток.

И в 1940 году – триумф пьесы «Давным-давно».
Но в 1948 году его арестуют еще раз – за хранение антисоветской литературы. Наверняка, и Мейерхольда запоздало припомнили. Освободят из Каргопольлага в 1954-м. Когда Сталин откинется, политическим зекам амнистия будет.
Гладков проживет еще долго, увидит рязановскую экранизацию, но ничего лучше больше уже не напишет.

А после его смерти найдут очень много стихов: Гладков писал их всю жизнь, но считал недостойными публикации.
Есть и стихотворение, которое начинается так:

Мне снился сон. Уже прошли века
И в центре площади знакомой, круглой —
Могила неизвестного зека:
Меня, тебя, товарища и друга…
Мы умерли тому назад… давно.
Мы умерли тому назад… давно.

Вот что смешалось в песенке толстовского француза у костра.
Варфоломеевская ночь, сталинский лагерь, нож фанатика, анекдоты про Ржевского, избитый Мейерхольд на тюремном полу