Глава 8

8.



Ты даже не представляешь, что они, эти юные раздолбаи, вытворяют, мать их дери, если только за ними не приглядывать! Дети такие дети…

Хельга :-)



Утро началось как обычно. То есть, согласно тому распорядку, который сам собою установился на борту подводного крейсера, в конкретной локации гостевых комнат, расположенных неподалеку от кают-компании. А именно, с какого-то подобия утренней гимнастики, заряженной, в общем и целом, на возможности небольшого гимнастического зала. Который моряки называли странным русским словом «trenazhorka».

- Девочки, подьем! – провозгласила Диана, открывая дверь их общей комнатушки.

Как обычно. Без стука и безо всякого стеснения. Почему-то утреннюю побудку своим подопечным она всегда устраивала именно так. Элли, кстати, ни разу не возражала по поводу подобной бесцеремонности своей коллеги. Наверное полагала, будто подобные солдафонские манеры гвардионки вполне себе соответствуют обстановке военного корабля. Женщина американка полностью передоверила эту часть церемонии всеобщего пробуждения и приведения себя, любимых, в порядок, своей русской коллеге. Возможно, имея в прошлом некое подобие аналогичного опыта утреннего моциона.

Побудки военизированного плана. Пускай и не флотского, а сугубо сухопутного, армейского стиля. Отличающегося в нюансах, но не сутью.

Лиза взглянула на стену, где висели электронные часы. Плоские, простенькие и наглядные, с зелёными цифрами на темном фоне. Так, чтобы видно было и днём, и ночью. Устроенные, разумеется, по принципу тех, что висели в кают-компании, но чисто функциональные, без художественных изысков. То есть, показывающие время по Москве, по Гринвичу и местное поясное. Как поняла девочка, подобный хронометр присутствовал как обычная часть интерьера в каждом из помещений гигантской субмарины. Что было логично, поскольку его наличие позволяло ориентироваться в темпоральной протяженности бытия, не обращаясь к личным хронометрам. Хотя, откровенно говоря, все моряки носили на руке электронные часы единого образца, со светящимися белым цифрами на дисплеях. Наверняка, служебные.

Судя по такому вниманию к наличию подобных устройств, временем на подводном крейсере дорожили. Весьма и весьма. Это тоже вписывалось в логику службы. Более чем специфической.

Было ровно 7.00 по Гринвичу. Диана подняла их в точности так, как и вчера. Молодая женщина, одетая в некое подобие атласного халата, стояла в дверях неумолимым символом ею же установленного распорядка. Спортивного и не только.

- Зал в нашем распоряжении на один час, так что живее, - распорядилась гвардионка. И сразу же добавила, усмехнувшись и подмигнув своим воспитанницам:
- Кстати, Доброе утро!

- Dobrejshego! – откликнулись девочки.

По-русски, хором – вернее, дуэтом. И без особенного энтузиазма.

Но расписание есть расписание. Тот факт, что командование выделило гостям специальное время для поддержания физической формы по ходу плавания, следовало ценить.

В общем, девочкам пришлось сменить ночные свои одеяния на условную спортивную форму – трусы и майка. Накинуть сверху халатики, а после этого проследовать за своей суровой предводительницей в «место спортивной экзекуции». Именно так Лиза про себя называла тренажерный зал.

Ну что поделать... Не любила она все эти спортивные упражнения. Хотя и понимала их важность – так, чисто в теории.

Однако Диана была вполне конкретным практиком. Последовательным и неуступчивым. Она даже Элли сумела втянуть в такие занятия. Хотя прежде – там, в Джеймсон-хаусе - Лиза как-то не замечала за своей Старшей ни малейшей склонности к физическим упражнениям. Вот, что значит педагогический талант!

Когда они вошли в тренажерный зал, миссис Эллона Мэйбл уже была там. Молодая женщина, закутанная в махровый купальный халат, как раз настраивала вентиляцию, играя кнопками дистанционного пульта в направлении кондиционера. Воздух в этом помещении – где люди потеют под физическими нагрузками, создавая, пардон, некоторое амбре! – был вполне себе свежим. Однако Элли предпочла понизить температуру их общего пространства на пару градусов, как минимум. Вернув пульт на полочку, она сбросила свое верхнее одеяние и повесила халат на один из настенных крючков. Диана удовлетворённо кивнула, сделала то же самое. Потом она хлопнула в ладоши, после чего жестом выстроила свою команду. Как обычно, Элли оказалась на правом фланге, Алина на левом, а Лиза, соответственно, посередине.

Очень удобно. И даже символично.

Кстати, насчёт того, кто в чем. С первого раза Диана потребовала от всех определенного единообразия формы одежды. В стиле майка и трусы. И то, и другое, желательно, белого цвета. Как ни странно, у всех участниц экспедиции нашлось нечто подобное. Так что, с этой частью требований гвардионки удалось справиться без каких-либо затруднений. Насчёт прочего, например, всеобщего энтузиазма, по поводу самого факта тренажерной обязаловки, все обстояло несколько сложнее. Например, Лиза сразу же заупрямилась. Перспектива развлечений спортивного плана ее почему-то совсем не вдохновляла. Однако девочке пришлось подчиниться общему мнению и оставить собственное недовольство при себе. Инициатором этой затеи была Диана. Ее воспитанница наверняка занималась спортом, так что подобные экзерсисы одобрила без колебаний. А что касается Элли, то она почему-то тоже захотела воспользоваться возможностями местного атлетического зала. Наверное, решила держать себя в форме. На случай каких-либо специфических непредвиденных обстоятельств. Или просто так, лично для себя.

Кстати, второй вариант виделся куда более желательным. Во всяком случае, Лиза предпочитала именно такое объяснение. Наиболее благоприятное, как для Старшей, так и лично для себя.

- Начнем с разминки, – провозгласила персона, взявшая на себя полномочия тренера. - Зал маленький. Поэтому бег на месте!

И они побежали. Это было забавно, особенно если смотреть со стороны. Однако Диана не видела в этом ничего смешного. Она и сама тоже проделывала это символическое упражнение прямо перед ними, подавая, так сказать, деятельный пример.

По счастью, до марафона и прочих стайерских дистанций не дошло. Всё-таки, время спортивных развлечений было несколько ограничено. А в распоряжении гвардионки имелось множество занятных механических конструкций, атлетического назначения, несколько напоминавших пыточные агрегаты времён Инквизиции и всякого прочего, того же стиля и смысла, с претензией на помучить человеческое существо разного рода сложностями физического плана.

- Достаточно! – скомандовала, наконец, их самозваный военизированный тренер. - Упражнения на восстановление дыхания! А потом короткая разминка на гибкость и... На тренажёры!

После серии наклонов, с размахиванием конечностями, со вдохами и выдохами, вращательными движениями руками и ногами, Диана удовлетворённо кивнула и распределила свою команду по соответствующим приспособлениям. Элли оказалась на беговой дорожке, Лизе досталась расположенная у стены штуковина с диагональными тягами, требующая двигать руками справа налево и слева направо, вниз и обратно. В итоге, всякий раз девочка оказывалась в положении руки в стороны, распахнутой наружу, как будто на кресте. Алину ее Старшая усадила на некое кожаное сидение и заставила свою воспитанницу тягать груз на блоках движением вниз и вверх. Лиза почему-то что видела в этом некий аналог средневековой дыбы. Тоже пыкомучительные ассоциации, но что уж тут поделаешь, после бесцеремонного пробуждения с утра пораньше!

Сама же гвардионка занялась работой на атлетику без специальных утяжелений. А именно, приступила к отжиманиям, однако не совсем обычным. Диана взяла две крупные наборные гантели, поставила их на плоскость пола и отжималась, держась за эти предметы, преодолевая не только естественное притяжение Земли, но и предсказуемое желание округлых предметов – в смысле, напоминающих колёсную пару - откатиться в стороны. Лиза накануне как раз оценила сложность такого тренажа, когда Алина попыталась воспроизвести трюк своей Старшей. У девочки, разумеется, ничего не получилось. Но Диана только улыбнулась своей воспитаннице, чуть взъерошила ей волосы и улыбнулась. После чего пообещала девочке, что научит ее этому несложному упражнению. И, само собой, проконтролирует результат. Ну, кто бы сомневался!

Так продолжалось несколько минут. За это время гвардионка несколько раз поднималась с пола, делала серию движений разминочного характера, встряхивая руками и ногами, когда синхронно, когда поочередно. После чего снова приступала к своим гантельным экзерсисам, в противостоянии неумолимым силам имени Айзека Ньютона, вроде бы как сэра.

Впрочем, сэр он там или не очень, а свое дело знает. Понаписал, панимаишь, формул, а людЯм мучиццо! УчОный, нос копченый, так его по япономатери, с трабидохом и переподвыподвертом!

Примерно так бы могла сказать Флоранс. И Лиза была бы с нею полностью согласна.

Кстати, к вопросу о мучениях. Спустя положенное время – ею же самой и отмеренное! – гвардионка переменила их предназначение, оставив тот же ассортимент развлечений. Элли досталась конструкция крестообразного истязательного функционала, Лизе, соответственно, дыбообразное сиденье, а личная воспитанница Дианы оказалась на беговой дорожке, которую гвардионка немедленно перенастроила на «бегать побыстрее». Была и третья итерация перемен, где каждая из подчинённых изведала прелестей финального варианта избранных тренажных инструментов, ещё не распробованных на сегодня каждой из персон. Сама Диана по-прежнему отдавала предпочтение работе с собственным телом и силами тяготения. Перешла к подтягиваниям на перекладине. Вернее, на странной металлической конструкции, в виде буквы «Г», с торчащими вперёд трубчатыми брусьями и поперечиной. И ещё с диагональной распоркой. Общий вид агрегата у Лизы, в силу специфики ее сегодняшнего утреннего чувства юмора, ассоциировался с образом виселицы - как ее рисуют на карикатурах, только без верёвочной петли. Это спортивно-истязательное устройство цеплялось крюками за поперечные брусья настенной лесенки, пресловутой «шведской стенки», расположенной на стене тренажёрного отсека. Гвардионка прикинула высоту, в смысле, вертикальную протяженность лестницы. Неопределенно хмыкнула и переставила металлическую конструкцию много ниже. Так, чтобы иметь возможность дотянуться до перекладины почти из положения сидя. После чего занялась подтягиваниями, но не простыми, а специфическими. Держа при этом ноги в положении прямого угла, не касаясь при этом пола в нижнем положении ни ступнями, ни, пардон, пятой точкой.  В принципе, это выглядело очень эффектно и, можно сказать, эстетично. Кажется, Элли поглядывала на свою коллегу с некоторой завистью. Лиза тоже оценила физическую подготовку гвардионки. Хотя сама по-прежнему ощущала сие упражнение условной «игрой в висельника». С другой стороны, никаких серьезных чувств неприязненного плана к своему незваному тренеру девочка не испытывала. Сейчас ее куда больше интересовали собственные ощущения от необходимости бежать по бесконечной резиновой ленте, когда скорость имитации перемещения в пространстве задаётся этим техническим устройством, а не личной волей самого бегуна. Подчиняться движению тренажёра было, откровенно говоря, весьма неприятно. Однако ей приходилось действовать в соответствии с общим распорядком.

Если говорить коротко и точно, Лиза терпела и бежала. В памяти всплыла очередная цитата из Оксфордского профессора. Сцена забега Алисы и Черной королевы, в попытке удержаться на месте. О перемещении вперёд  героини Кэролла могли мечтать только при двукратном ускорении, относительно поверхности мира, ускользающего у них прямо из-под ног. Лиза оценила степень абсурдности подобных усилий и решительно перевела регулятор своего спортивного агрегата на одну позицию назад. Стало гораздо легче. Не то, чтобы она так уж сильно запыхалась, но все же... В конце концов, на беговые рекорды скорости в этой локации она своего согласия не давала! Вот!

Разумеется, Диана заметила ее демарш. Гвардионка аккуратно спустилась пятой точкой на пол. Поднялась на ноги и немедленно проследовала в направлении нарушительницы установленного лично ею спортивного распорядка.

- Что случилось? – спросила она. – Лиза, тебе нехорошо? Голова кружится?

Остальные участницы команды немедленно прекратили силовую активность и направили свои взоры в сторону актора местного возмущения спортивной ситуации.

Лиза встретила гвардионку неким подобием смущенной улыбки.

- Все в порядке! – слова и интонация были адресованы не столько самозваному тренеру, сколько своим коллегам по подчинённой части спортивной команды. – Я просто... Немного устала. Бывает!

- Бывает... – растерянно согласилась Диана.

И немедленно сменила диспозицию своим подчиненным. Хлопнула в ладоши, обращая внимание на себя и скомандовала.

- Заканчиваем серию! Элли, встаньте на мое место, попробуйте упражнение на брусьях. Подтягивания, «угол»... Аля! Поработайте с Лизой мячами. Только не бросайте. Просто перекатывайте их друг другу. Можете попробовать передавать снизу. Аккуратно!

- Хорошо!

Ее личная воспитанница немедленно исполнила требуемое. Подскочила к своей американской подруге и, как только Лиза сошла с пьедестала своего спортивного агрегата, взяла ее под локоток. Дескать, пойдем!

Ощущения на этот раз были... весьма неоднозначные.  Казалось бы, не впервые Алина ее так хватала.  В самом деле, ну что такого? Не в обиду же, в самом деле! Не с целью принудить к чему-то неприятному...

Или как посмотреть. На это все.

Лиза поморщилась. А потом мягко, аккуратно высвободилась. Чем вызвала озадаченное выражение лица у своей подруги. Немудрено, ведь до этого самого момента времени как бы само собой подразумевалось, что тактильное общение Алине дозволялось без каких-либо ограничений. А вот теперь такой афронт...

Элли и Диана тоже недоуменно переглянулись. Однако никаких замечаний делать не стали. Гвардионка просто указала на мячи, а ее воспитанница так же молча прошла в указанном направлении, присела на корточки у стенки, где находились различные тренировочные аксессуары, рядом с открытым сверху напольным коробом, куда помещались мячи – наверное, чтобы не раскатывались по полу в случае каких-то резких маневров подводного корабля. Сообразила, как и что делать, повернула рукоятку на передней панели, подняла ее и с усилием выкатила один мяч. Девочка вернула панель на место, возвратила рукоятку в исходное положение. После чего, сняла с той же стены два пенопропиленовых коврика и бросила их на пол, на максимально возможной дистанции. Лиза поняла, что ей следует пройти к одному из них. Что она и сделала.

Девочка опустилась на колено, потянулась вперед и взяла в руки мяч, не отрывая его от пола. Потянула его к себе и...

Немедленно оценила тяжесть округлого артефакта! Весу в нем было куда больше десяти фунтов! Как бы не все пятнадцать! Суровый такой игровой мячик!

Лиза представила себе, как местные атлеты Русского Императорского подводного флота работают с этим предметом. Вряд ли они играют в баскетбол – в зале не было пресловутой корзины, то есть кольца с сеткой. Чисто теоретически, вместо нее можно использовать ту самую переставляемую конструкцию, которую Диана использовала для своих вариантов силовой тренировки. Но это так себе решение, с учётом квадратно-прямоугольной формы отверстия, куда будет попадать суровый мячик. Вот только, прыгать такое игровое чудо будет совсем не так, как нормальный оранжевый мяч с эмблемами производителей спортивного снаряжения и прочих спонсоров NBA. 

Тогда лучше в волейбол.

Следующим раундом внезапных своих фантазий, Лиза вообразила себе, как грозный мускулистый воин подбрасывает сей мячик-тяжеловес в воздух и лупит по нему ладонью, делая подачу...

Запуская это круглое чудо куда-то... Себе под ноги. Нет, наверное, какой-нибудь особо сильный персонаж может позволить себе такой супер мощный удар, после которого этот мячик долетит до стены. Вот только не погнется ли переборка от такого попадания? Что уж говорить о партнёре по такой суровой игре. От которого мокрого места не останется. Как минимум, здорового. Скорее всего.

Похоже, Алина опять сканировала ее фантазии и прочие дурацкие размышлизмы. Юная русская ведьма смущенно улыбнулась ей. Кажется, девочка чувствовала себя несколько неуютно, хотя совершенно не понимала, чем она умудрилась обидеть свою американскую подругу. Все же было так хорошо. И вдруг все пошло вот так вот. Как говорят русские, naperekosjak.

- Это силовой мяч, – сообщила она. – Медболл по-английски. Его используют... укреплять руки, да. Борцы, боксеры. Он тяжёлый, мягкий. Но бросать его нельзя. Опасно. Рано. Нам с тобой.

Кажется, в ситуации разговора на людях, опция их общего с Лизой языка – помесь русского, английского и всякой разной эзотерики, выражаемой аббревиатурой СЧВ* - отключалась у нее напрочь. Девочка вынуждена была говорить на иностранном для себя наречии. Разумеется, с трудом.

Хотя...

В нескольких сценах особенно напряжённого общения – когда на кону стояли их жизни, так, на минуточку! – Алина говорила по-английски вполне себе грамотно и даже бегло.

«Она стесняется, – решила Лиза. – Я, кажется, на нее сорвалась. Зря, наверное. Прости меня, Alja!»

Адресат ее обращения немедленно посветлела лицом. Сразу же кивнула, подтверждая понимание, и жестом потребовала мяч себе, перекатом. Лиза, разумеется, исполнила ее желание. Тут же получила этот спортивный снаряд - мягкий и кожаный - обратно, тем же манером. Оценила специфику такого перемещения тяжестей – как дети малые, ей Богу! И подумала, что трудность работы по использованию мячика категории супертяж сильно преувеличена.

- Диана, можно мы будем друг другу перебрасывать этот... медболл?

Странно, что гвардионка не рискнула принимать решение по этому вопросу самостоятельно. Для начала, она обменялась взглядами со своей коллегой. И только после импровизированного согласования решилась на то, чтобы дать ответ на такой, казалось бы, элементарный вопрос.

- Да, только аккуратно... Сдвиньтесь ближе. Хорошо?

Голос ее прозвучал в несколько стеснительной интонации. Что весьма контрастировало с обычной манерой гвардионки. Кажется, недавняя резкость американской подопечной ее несколько озадачила. Лизу это ничуточки не смутило. Игры в демонстрацию суровой грубости военных нравов девочку никогда не привлекали. Война дело тех, кто это специфическое занятие сознательно для себя выбрал и подписался на все эти глупости и грубости, будучи в здравом уме, трезвой памяти и без акцентированного воздействия разных манипуляторов. А мы люди штатские! Мы никакого желания иметь военизированные неприятности вовсе не имеем! Так что, если эта персона особого назначения, несколько умерит свои поползновения на главенство, будет только лучше! Причем всем присутствующим, и ей в том числе!

Да, возможно, именно она когда-то имела счастье охранять самого Императора Всероссийского - кажется так этого государственного деятеля именовала «Энциклопедия Всякого». Но что это меняет здесь, на глубине десятков метров, в темных водах Атлантического океана, по умолчанию, нейтральных? Ничего! Значит, эта военизированная персона может, слегка и подвинуться со своего начальственного пьедестала! Хотя бы для этой конкретной ситуации! Вот!

Трудно сказать, ощутила ли гвардионка столь негативный посыл. Или просто посчитала для себя необходимым поберечь свою американскую подопечную. Однако нынешнюю тренировку она свернула досрочно – приблизительно минут за десять до окончания согласованного времени посещения атлетического зала. Впрочем, к этому времени ее коллега, миссис Эллона Мэйбл, была уже порядком вымотана интенсивной силовой подготовкой. Да и несовершеннолетняя часть команды пассажирок тоже порядком устала, передавая друг дружке тот самый тяжёлый медболл. По этой, или иной причине, команда «Закончили! Время!» вызвала всеобщий выдох облегчения. Кажется, сама Диана тоже была рада завершению этой спортивно-истязательной процедуры. И с явным удовольствием отдала приказ девчонкам отправляться в душ, после чего завернуться в полотенца и полежать не менее получаса, для общей релаксации. Сама она, вместе с Элли, собиралась сделать то же самое, но уже после того, как водные процедуры примет младшая часть компании пассажиров. Алина рефлекторно потянулась к американской подруге. Однако замерла, остановив движение на полдороге. И вопросительно взглянула на свою компаньонку. Лиза молча кивнула, подтверждая права девочки на возобновление тактильного общения. Чем юная русская ведьма и воспользовалась.

Алина потащила подругу в комнату. Усадила на ещё не застеленную постель и...

Опустилась на колени рядом с нею.

Лиза попыталась вернуть ее в исходное положение, чуть наклонившись и взяв девочку за руки. Но Алина упрямо мотнула головой и как-то странно сжала ее пальцы, обращая внимание адресата этого тактильного жеста на себя любимую.

- Лиза... Я что, тебя чем-то обидела?

Голос компаньонки звучал растерянно.

- Нет...

Девочка американка замялась, не в силах дать конкретное объяснение предшествующему эпизоду – то есть факту своего внезапного сопротивления. Однако Алина снова позволила себе акцентированное рукопожатие, возвращая сугубое внимание подруги.

- Что-то случилось, – уверенно произнесла она. – Я хочу знать, что именно я сделала не так. Я тебя люблю. Ты мне очень дорога, правда! Расскажи мне, что тебя так рассердило! Пожалуйста!

- Ну...

Лиза на мгновение замолчала и попробовала уклониться от затребованных объяснений. Поглядела на русскую компаньонку почти умоляюще – даром, что девочка оставалась в коленопреклоненной позе, справа от нее. Однако Алина выразила свое отрицание – молчаливо, одними глазами.

Пришлось выражаться словесно. Путано и непонятно… Возможно даже, без особенных шансов на успех словесных пояснений.

- Я не знаю, – Лиза пыталась быть максимально убедительной. Получалось не очень. – Мне не понравилось, что Диана... Что она так нами раскомандовалась. Я подумала, что это неправильно. Когда ты ринулась выполнять ее распоряжения... В общем, это было следующим триггером. Прости меня... Кажется, я просто не в настроении.

- Ну, уж нет!

Алина вскочила на ноги и немедленно плюхнулась рядом с подругой – справа, обхватив девочку американку за плечи. Прижала к себе адресата своих извинений и даже коснулась губами ушка.

- Если сердишься, можешь меня нашлепать, – прошептала она. – Или ущипнуть меня... Даже несколько раз. Я не буду против. Только не злись. Хорошо?

- Хорошо, – так же тихо ответила Лиза. – Не обижайся и... Не сердись, ладно?

- Ладно!

Кажется, это слово Алина произнесла по-русски. Тем не менее, Лиза с удовлетворением отметила для себя, что гипотеза насчёт влияния стеснительности подруги на имеющиеся у нее языковые навыки, похоже, работает на все сто. Во всяком случае, прямо здесь и сейчас юная русская ведьма изъяснялась вполне себе изящно и точно, а вовсе не упрощёнными рублеными фразами, как на людях. Впрочем, не исключено, что на такое восприятие накладывалась их общность куда более высокого рода. Специфическая связь на тонком плане Бытия, возникшая между девочками по ходу их ментальных вылазок.

Да, скорее всего, так и было. Но, в любом случае, это оставалось обстоятельством, которое играло в плюс, а не в минус. Для обеих несовершеннолетних персон, сведенных вместе в этих мистических обстоятельствах.

Как бы в подтверждение невысказанного, Алина добавила собственных размышлизмов, по поводу обстоятельств этого утра.

- Ты заметила, что Диана сократила тренировку? – поинтересовалась она. – В этот раз нам не задали упражнения на растяжку. Это неспроста!

- Ну... вряд ли именно я была тому причиной!

Лиза постаралась улыбнуться, однако юная русская ведьма не могла не почувствовать крошечную капельку сомнения в ее мыслях.

- Именно ты! - уверенным тоном произнесла она. - Диана тоже почувствовала, что ты на взводе и решила тебя не напрягать! Вот!

- Ну… Спасибо, конечно. Но я, вообще-то не просила.

Лиза постаралась добавить иронии в свой голос. Получилось не очень, чтоб очень, но все же как-то на позитиве. Алина тоже это почувствовала и немедленно отреагировала на секундную неловкость подруги очередным поцелуем в ушко. После чего вскочила с их временного ложа и подала девочке американке руку сверху. На этот раз с поклоном. Короткое движение головой, вроде кивка, только с особым оттенком уважения, даже без единой нотки иронии. Похоже, предыдущие объяснения были приняты как руководство к действию, точное и однозначное, не подлежащее сомнению.

- Пойдем в душ! – сказала она, сопровождая словесное обращение ободряющей улыбкой. Так, чтобы не давать подруге повода считать происходящее очередной попыткой командовать.

- Что, сразу и вместе?

Лиза улыбнулась. Юная русская ведьма немедленно кивнула в ответ.

- Ага! – беспечно произнесла она. – Быстрее получится. Нам ведь нечего стесняться, правда?

Возражений не последовало. Девчонки немедленно избавились от своих бельевых аксессуаров и, накинув халатики, выскользнули из предназначенного им помещения в направлении душевой кабинки с целью освежиться после утреннего гимнастического моциона. Туда они забрались вместе, оставив махровые свои одеяния в символическом крохотном предбаннике. Задвинув прозрачную дверцу, Алина хитрым движением в две руки повернула рукоятки кранов и сразу же пустила воду почти приемлемых кондиций. Чуточку подрегулировала температуру, напор и...

«Прикрой глаза, я стесняюсь!»

Лиза услышала эту фразу у себя в голове. Удивилась тому факту, что Алина внезапно перешла с вербального на ментальный способ общения. Подумала, что ее подруга несколько переоценила свою решительность, по части совместного принятия водных процедур. В принципе, они поместились внутри душевой кабины даже с запасом. В том смысле, что Алина сейчас стояла на короткой дистанции от нее, спиной к девочке американке. Теперь между ними было менее чем полфута, но всё-таки!

Лиза с каким-то непонятным сожалением подумала, что прямо сейчас она не может хорошенько полюбоваться гибким телом своей русской подруги. Что увидишь в такой близи - практически вплотную! Только изящные плечики юной русской ведьмы. Даже ее спинку почти не видно в таком расположении. Что уж говорить о том, что ниже...

Внезапно, она представила себе картину более чем странную.  Как Диана Ортия, освободив свою воспитанницу от одежды – полностью, оставив ее вот так, как она сейчас, рядом! – подводит Алину к той знаменитой кушетке, месту «исполнений» ее, Ортии, особой работы. Укладывает девочку, пришедшую к ней для личного болевого искупления своей вины – той вины, которой, по существу, не было. Ну, если верить тому, что несколько ночей тому назад утверждали Геката и Урания. Женщина берет в руки гибкий прут. После чего переходит к тому самому... «исполнению». Фактически вымещая на беззащитном обнажённом теле воспитанницы результат своих подозрений – на самом деле, манипуляций Гекаты и загадочной Клэр...

Обида и злость, вызванные ревностью, нашли выражение изнутри вовне. Движением гибкой лозины, свистом рассекаемого воздуха... А после, странным колыханием кожи на обнаженных ягодицах возлежащей, которое вызвало упругое касание прута – стежок резкий, на скорости, выбивающий из детского тела специфический звук хлеста по коже. Вроде бы и негромкого... Однако, оставляющего след - бледную тень от звонкого прикосновения. Легкий отпечаток звонкого хлеста, который через пару мгновений начинает превращаться в красную жгучую полосу, на дальнем конце которой наливается темным яркая точка – там, где кожи коснулся самый кончик гибкой лозы.

И ещё судорожный вздох секомой… Кажется, вызванный не столько испугом или реакцией на жгучую боль - вполне понятной и ожидаемой - сколько удивлением от специфики этой боли. Неожиданно острой, резкой и буквально неописуемой.

Девочка впервые оказалась под лозой Дианы Ортии. Ее можно понять...

Бр-р-р!!! Привидится же такое! Хотя...

Дополнением к видению и звукам пришла совершенно бредовая мысль. Невозможная, недопустимая и...

Совершенно искренняя.

«Господи, какая же она дура, эта Диана Ортия! Так лупцевать это милое чудо! Когда можно было все сделать мягко и ласково! Вот я бы...»

На этом безумная мысль оборвалась. Лиза почувствовала, как ее щеки сами собой покрываются румянцем внезапного смущения. И немедленно прикрыла глаза, выполняя исходное требование своей подруги не столько в ее интересах, сколько в попытке прикрыть от нее собственные свои стыдные мысли.

Девочка замерла в напряжённом ожидании, омываемая струями теплой воды... как будто струями тропического ливня.

И дождалась. Адресат ее стеснительных ужимок развернулась – Лиза почувствовала, как юная русская ведьма коснулась ее плечиком. После чего, Алина обхватила Лизу руками, прижав к себе подругу плотно и чувственно. И немедленно коснулась губами ее, Лизы, ушка.

«Ах ты... фантазерка жестокосердная! – прозвучал в ее мыслях игривый голосок. – Надо же, задумала меня отхлестать! Причем, не жестоко, не обидно, а так... Изящно, изысканно, красиво и любя! Да, ma belle ami?**»

«Да, – в отчаянии простонала девочка американка, по-прежнему стыдясь ответить ей словесно и тем самым раскрыть постыдную тайну. – Аля, прости меня! Я не хотела!»

«Хотела-хотела, не отпирайся!»

Лиза готова была провалиться сквозь пол – вот прямо туда, в бездонные глубины, что оставались под килем военно-морского плавсредства класса «Всех порву!», в ту пучину холодной воды, которая могла бы охладить ее пунцовые щеки! И смыть с нее весь этот позор!

Короткий смешок в голове был ответом на всю эту совокупность покаянных ощущений.

«Что, испугалась? – голос звучал в ее мыслях, превозмогая шум от дождевых, вернее, душевых струй. – Решила, будто я на тебя обиделась?»

«Да...»

Короткий внутренний ответ на ментальное вопрошение прозвучал искренней волной стыда, за все надуманное. Однако встречное выражение мысленных посылов прозвучало и вовсе удивительно.

«А если нет? С чего ты взяла, будто я на тебя могу обидеться? Даже за такое?»

Градус проявляющейся наружу внутренней температуры девочки американки превысил все возможные критерии. Кажется, все тело уже... Не то, чтобы горело, просто пылало. Точно так же, как пылали ее щеки, прямо перед этим.

«Аля... Ты о чем?»

Новая порция объятий, дополненная занятными движениями вниз и сзади. Пальцы адресата всех этих стеснений и извинений коснулись той самой, двойственной части тела ментальной собеседницы, которая только что мелькала в ее же мыслях, но применительно к самой обнимающей персоне. Лиза по-прежнему держала свои руки в положении безвольно вниз. Подчинялась действиям своей подруги, признавая за нею право на непонятную фривольность. В то время как обнимающая сторона предпочитала развивать свой тактильный успех, коротко хлопнув мокрыми пальцами на омываемой коже – там, на нижних-мягких девочки.

«Обними меня, – распорядилась эта наглая хулиганка. – Вот так же. И шлепни меня... там. Только сильнее».

«Почему?»

Лиза подчинилась первой части ее требования, все ещё стесняясь действовать согласно другой составляющей заявленной диспозиции. В ответ девочка американка получила очередной поцелуй в ушко. Сопровождаемый ментальными пояснениями.

«Потому что, - прозвучало у нее в голове. – Тебе можно. Я тебя люблю. Сделай то, что ты хочешь. Раз уж задумала».

«Не могу! – простонала Лиза. – Мне стыдно!»

Адресат ее страдания рассмеялась - не вслух, изнутри самое себя, но так, что этот условный звук отозвался во всем теле провинившейся стороны.

«Поздно уже стесняться... тебе! – голос Алины прозвучал в голове эдаким миксом сочувствия и иронии. – Давай-ка, я тебя умою, чувствительная ты моя! А потом... Обратно в комнату. Там и приступим. Готовься!»

Лиза даже простонать в ответ не решилась. И уж тем паче не рискнула хоть как-нибудь противиться рукам юной русской ведьмы, которая воспользовалась беспомощностью американской подруги по полной программе, безыскусно обозначая на теле девочки ласковые проглаживания – в основном на спине и ниже. Успешно изображая иллюзию того, как она прямо сейчас помогает в омовении. На самом деле, лаская американскую подругу - впрочем, вполне себе благопристойно. В смысле, не переходя неких условных границ, особенно спереди. Странно, но Лиза ощущала это как нечто благотворное. Во всяком случае, все происходящее хоть как-то снимало исходное напряжение в теле. Да и чувство стыда начало пропадать. Казалось, будто все неприятные ощущения локализовались где-то там, на внешней поверхности кожи. И теперь струи воды из душа смывают все лишнее, оставляя по себе явное облегчение и еще... Чувство благодарности к той, кто взяла на себя такую обязанность.

Что радовало. А смутное ощущение, будто все это начало какого-то мощного перформанса, ключевой актрисой которого предстоит стать одной девочке - имевшей неосторожность нафантазировать себе невесть что, и сразу же смутиться, стушеваться - оставалось где-то там, на периферии сознания.

Да, возможно, все так и случится, в итоге. Но это потом. Прямо сейчас девочка американка позволила себе немного расслабиться. Она решила, что теперь все будет хорошо. Во всяком случае, Алина на нее ни секунды не сердится, а все остальное можно купировать по ходу их дальнейшего утреннего общения. Благо, Старшие выдали им карт-бланш на право отдохнуть и расслабиться, минимум на полчаса. Кажется, именно так высказалась сама Диана Ортия. Миссис Эллона Мэйбл не выразила по этому поводу ни малейшего возражения. А это значит, что у них будет ещё время для примирения. Потом, после душа.

В общем, по окончанию водных процедур, каковыми по-прежнему рулила ее, Лизы, русская подруга - высвободившаяся из объятий, закрутившая краны и только после этого предложившая открыть глаза – девочки выбрались из кабинки. Наскоро промокнулись полотенцами – в первом приближении. Накинули халаты и вернулись к себе. По дороге Алина заглянула к Старшим и сообщила им новость о том, что душевая свободна, а они идут отдыхать. Получила, разумеется, молчаливое благословение и ввела Лизу, образно выражаясь, под сень их временного обиталища. После чего, немедленно прикрыла дверь и даже соорудила на ручке некое подобие символического запора. Наверное, чтобы их с американской подругой никто не побеспокоил. Ну, а потом...

Алина быстренько так просушила волосы полотенцем – не то, чтобы до конца, но хотя бы до результата в стиле «не капает и ладно». Лиза сделала примерно то же самое, параллельно со своей подругой. По примеру Алины прибрала волосы в хвост, закрепив резинкой. И присела на кровать.

- Э, нет! – немедленно запротестовала Алина. – Так не пойдет!

- В смысле?

Лиза все ещё надеялась на то, что все шутки юмора, объектом которых она оказалась в душевой кабине, уже закончились. Похоже, напрасно...

- В смысле? В коромысле! Поднимайся, давай!

- А... зачем?

Вопрос прозвучал жалко и глупо. Лиза даже не стала вдумываться в русскоязычную идиому, которой только что ее озадачили – Алина, как всегда говорила на смеси английского и своего родного языка, что было девочке американке как бы уже почти привычно. Просто ощутила, что цирк, начатый подругой за водными процедурами, имеет тенденцию продолжаться далее. Что не есть хорошо. И даже наоборот.

Однако противиться не стала. Поднялась на ноги и даже, как могла, отодвинулась в сторону. Вплотную к стене их крохотного гостевого отсека. Тем временем, Алина достала из встроенного шкафчика свою сумку. Оттуда она извлекла на свет Божий некий знакомый предмет. Вернула сумку на место, задвинула створку шкафчика и продемонстрировала ту самую хлестательную принадлежность, которой так опасалась Диана Ортия.

- Вожделенных тобою розог на корабле нет и не предвидится, ты уж извини! - промолвила она с наигранным сожалением. – Но кое-что я пронесла на борт контрабандой. Ферула на замену тебя устроит?

- О-о... – только и смогла ответить девочка.

Лиза попятилась назад. А ее подруга привела ферулу в боевое состояние, протянув кончик сквозь кольцо, расположенное на утолщенной части. Потом  эффектно взмахнула сим полугибким предметом, распрямляя его. Взмахнула ещё и ещё раз, как бы демонстрируя хлесткость. После чего, развернула плетёный хлыст и с коротким поклоном протянула его в сторону Лизы. Та замерла в испуге и отрицательно мотнула головой.

- Что ж вы все такие робкие... Не понимаю!

Алина как-то странно усмехнулась, пожала плечами и положила хлыст на тумбочку. Сама же решительно распахнула свой халатик, швырнула его на постель и улеглась на него сверху, головой на подушку. Сдвинула ножки. Постаралась расслабить тело. После чего повернула к подруге свое лицо. Взглянула на девочку американку решительно и серьезно. В точности так, как это когда-то проделывала сама Лиза, когда ставила миссис Эллону Мэйбл перед необходимостью принять к подопечной меры хлестательного рода. Не то, чтобы совсем уж дежа-вю, но очень близко.

Лиза снова мотнула головой. И добавила словами:
- Я не могу использовать... это. Прости.

После чего шагнула к ней и опустилась на колени в изголовье ложа. Того самого, которое юная русская ведьма была готова превратить в наказательное. Обняла подругу правой рукой, обхватив ей спину. И прижалась губами к ее щеке. Произнеся короткое:
- Прости меня, Alja!

Уменьшительное имя подруги показалось вполне уместным. В контексте того признания, которое намечалось. Которое, в принципе, было уже неизбежным.

- За что? – также тихо откликнулась возлежащая. – Лиза, скажи мне, в чем ты считаешь себя виноватой? Скажи, это важно! Для меня.

- Хорошо...

Лиза, наконец-то, решилась.

- Я знаю про ферулу, – сказала она. – Я знаю, что Диана ее боится. И знаю почему. Я знаю про Гекату и Уранию. Я и Флоранс... Мы свидетели твоего Посвящения.

Ответом был вздох. Но не страдания. Скорее уж, в нем слышалось облегчение. И даже некоторое подобие благодарности.

Интересно, за что...

- Я умолчала об этом, – продолжила Лиза. – Ну, когда рассказывала тебе о Флоранс. Мне было неловко от того, что мы с нею стали... незваными гостями на этом твоём личном Таинстве. Так получилось, что Флоранс решила учить меня тому, что у вас называют ментальным выходом. Выбрала движение в направлении вашего с Дианой гостиничного номера. Посчитала, что мне будет интересно посмотреть, что именно с тобою происходит и... В общем, она не ошиблась.

Алина снова вздохнула. На этот раз в тональности удовлетворения всем сказанным. И даже с неким подобием усмешки, в самом финале этого звука.

И вот теперь Лиза кое-что начала соображать.

- Ты... знала, да?

Пробный шар в направлении внезапно возникших мыслей. Хотя...

Какое там! Разве могут быть у тебя какие-нибудь тайны от этого безумного чуда? Безумно и нежно любимого... тобой.

Эта странная девочка, с которой свела тебя судьба... Она все знает. А если не все, то многое. О тебе, обо всех, кто с тобою связан. Ей даны ключи к пониманию сути вещей – тех, которые хорошо знакомы твоей подлинной личности. Той, что иногда с любопытством выглядывает из-под личины девочки американки. Для того, чтобы удовлетворить свой интерес к узнаванию специфики занятных людей, обитателей нынешнего мира, где разворачивается очередной раунд ее личной Игры.

Неужели эта девочка понимает, что эта личность существует где-то там, на более высоком уровне существования?

В ответ на эту мысль прозвучало несколько слов.

- Знаю. Понимаю. Принимаю тебя. Всю.

И короткий поцелуй в щёчку. Подпись-сигнатура декларации истинного отношения юной русской ведьмы. К тебе. Такой, какая ты есть.

Оставалось лишь только высказать свою благодарность. Одним словом.

- Спасибо!

Эта шальная бестия немедленно фыркнула – между прочим, в своей любимой манере загадочного ежика. И сразу же потерлась носиком о твое лицо.

Мгновенный прорыв понимания, с выходом на Запределье был... Не то, чтобы закрыт. Скорее, замаскирован. До будущих времен. Подчёркивая условное завершение этой стадии взаимной душевной близости – вернее, перевод ее в практическую плоскость, здесь и сейчас.

Алина живо отстранилась от своей американской подруги и немедленно повернулась к ней лицом. Оставаясь теперь в положении на боку, подставив ладонь под голову, локтем опершись на плоскость постели. С улыбкой на устах, дескать, что сказано, то сказано, а сейчас все по-другому. И, не теряя времени даром, позволила себе дать пояснения. Высказать то, что могло заинтересовать девочку американку.

- Я сообразила... Догадалась по твоим отдельным проговоркам и поведению, что ты была со мной. Там, в гостинице, когда Геката и Урания устроили мне свое Посвящение. Я не почувствовала тебя... Тогда мы не были настроены друг на друга, как сейчас. Решила, что столь значимое обстоятельство моей жизни никак не могло пройти без твоего участия. Про Флоранс я не подумала... Всё-таки ты круче, чем все, кого я знаю. Мне кажется, ты сильнее Дианы... и даже самой Клэр, при всем моем уважении. Прости, мне хотелось, чтобы ты... именно ты подтвердила свое участие в моем Посвящении. Я рада, что не ошиблась.

- Ты, правда, не обиделась?

Лиза попыталась улыбнуться - неким подобием извиняющейся гримасы на своем лице. Однако то ли подобное мимическое деяние выходило за рамки допустимого… То ли, в их ситуации, выражение извинений и сожалений никакого значения и вовсе не имело. Соответственно, усилия девочки-американки никаким внятным успехом не увенчались.

- Лично тебе извиняться не за что, – услышала она в ответ. – В принципе, я только рада тому, что ты в курсе. Вот только участие Флоранс... Знаешь, с нею мы не так хорошо знакомы. Так что, будешь заглаживать ее неловкость... Ну, или наглость, если говорить откровенно. А также твое нежелание рассказывать о некоторых ее выкрутасах. Знаешь… Я желаю тебя наказать.

- Но...

Лиза попыталась выразить очередной протест – вяло, без особого энтузиазма. Однако юная русская ведьма была неумолима.

- Никаких но! – решительно сказала она. – Я все решила. Ты будешь наказана. За Флоранс, за твое ко мне недоверие. Ты ведь чувствуешь себя виноватой? Ну, так давай освободим тебя от этого пакостного ощущения. Сделаем тебе облегчение. Тебе это понравится, обещаю!

- И какое же наказание ты мне придумала... суровая ты моя?

Лиза попыталась придать речам своим шутливую интонацию – хотя бы какое-то ее подобие. И на лице своем изобразила некое особенное выражение. Дурашливое и полное беззаботности. Как бы в совершенном своем непонимании намека и полнейшей отстранённости от всего происходящего.

Максимальной.

Ага! Щас!

Кажется, именно так могла бы подложить ее усилия некая Флоранс. В те времена своего предыдущего воплощения. Когда ей было примерно столько же лет, сколько возлежащей персоне.

- Все просто, – продолжила свои издевательства девочка, поймавшая подругу на горячем, вознамерившись ее проучить. – Знаешь, я где-то читала, что нет, суровей наказания, чем исполнение некоторых желаний. Особенных. Потаённых. Не вполне приличных. И даже опасных, для самого желающего. Именно такое наказание тебе я и придумала.

- И что же это будет такое... страшное?

Лиза прекрасно понимала, что именно припасла ей эта сумасшедшая девчонка. Однако надеялась, что та все же передумает. Опомнится, придет в норму, и сведёт все происходящее к эдакой шутке юмора – весьма низкого пошиба, но спишем на военно-морскую специфику, которая, по слухам имеет свойство неутонченной грубоватости. И все, как говорят русские, будет путем.

Зря она на это надеялась. Или пути достижения целей у ее русской подруги предполагались несколько специфические. Не пойми куда... В общем, Алина продолжила действовать в прежнем направлении. Крайне нежелательном.

- Ты берешь в руки ферулу, – сказала она, – и претворяешь в жизнь свою внезапную фантазию. Как ты там говорила... Мол, Диана Ортия это так, дура набитая, а я такая умная, тактичная, сделаю все то же самое, любя и с нежностью. Так?

- Так...

Лиза собралась с духом и сделала ещё одну попытку вырваться из той самой сладкой ловушки, в которую угодила так нелепо.

- Но ведь это же не обязательно. Мало ли, что я себе надумаю! Не всякую глупость, которая придет мне на ум, следует непременно воплощать. Особенно на тебе.

- А на ком же ещё?

Ирония в голосе юной собеседницы превысила все возможные пределы.

- На моих подругах я тебе играться с такими фантазиями не дам, - добавила она. - Извини, но нет. Да и не согласятся они на такие игры. Все ж таки, у нас это вотчина дел той самой Дианы Ортии, которую ты видишь существом недалёким и весьма нетактичным. Наверное, по этой причине подобные забавы у нас не в ходу. Так что, без вариантов. Опробуешь ферулу на мне любимой. В точности, как ты хотела. Тактично, нежно, ласково и любя. Очень хочется узнать специфику такой вот любви... именно от тебя. Диана была со мной сурова, отрицать не стану. Вот и посмотрим, прочувствуем, какова ты будешь на ее месте. Весьма, знаешь ли, любопытно.

- Любопытство не порок, но простое свинство, – ответила Лиза русской поговоркой, Бог Весть, откуда возникшей в памяти. – Аля, милая! Это ведь ни разу не смешно!

- А кто смеялся? - невинно осведомилась не мучительница. – Я вполне серьезна. Ты поимела внутри себя опасное желание. Если его не купировать... Ой, говорят, что подобные паттерны деструктивного поведения могут завести очень далеко. Не спорь! У Дианы в кабинете целая полка литературы по психологии. Я читала… Не все, конечно же, но кое-что по этим вопросам я просмотрела. Так что, решаем твою психологическую проблему здесь и сейчас, немедленно.

- Но я не могу... – простонала адресат ее издевательских инвектив.

Однако юная мучительница, возлежащая на постели, не соизволила принять даже отзвуки ее возражений.

- Можешь, - совершенно серьезно сказала она. - Раз подумала такое, то можешь. У нас говорят, взялся за гуж – не говори, что не дюж. Бери в руки ферулу и реализуй свою фантазию. Все, что ты задумала. Просто, чтобы не думалось.

Лиза перешла к тактильным действиям. Аккуратно взяла Алину за голову. Ладони к щекам – ласковым прикосновением, мягко и настойчиво акцентируя дистанцию и положение своего главенства. Возвышаясь над подругой, пускай даже в коленопреклоненной позе своего тела. На мгновение в мыслях промелькнула невозможная сцена, в которой она главенствующая персона и действует. В том смысле, что…

Немедленно реализует острое желание хлопнуть девчонку по щеке – не сильно, придержав другой ладонью, чтобы даже голова не мотнулась. Просто, чтобы привести ее в чувство. Заставить отказаться от бредовой затеи. Тут же она подавила это мгновенное видение, но адресат несостоявшейся агрессии немедленно считала ментальные проявления собеседницы и отреагировала.

- Значит, теперь у нас такие фантазии разыгрались, - произнесла она, ехидно улыбаясь. - Ну что же, я разрешаю тебе сделать даже это.

- Благодарю, – неожиданно серьезно откликнулась Лиза. – Это очень кстати.

И немедленно воспользовалась столь щедрым дозволением личного плана. Коротко хлопнула девочку по левой щеке – не больно, почти беззвучно, но всё-таки ощутимо. После чего, нежно погладила пострадавшее место и, убрав руку, нагнулась к Алине. Коснулась там губами – раз, другой, третий. Потом приложилась своей щекой к щеке подруги и коснулась губами ее ушка. Снова поцеловала – тихо, с искренней нежностью.

- Спасибо тебе за твое доверие, – прошептала Лиза. – Хлестать тебя... Это безумно приятно. Но давай на этом закончим. Я люблю тебя... И не хочу тебя обижать. Если я позволила себе лишнее, подумала разные глупости о тебе или о Диане... Аля, ты тоже можешь дать мне затрещину, да посильнее. Ты в своем праве.

- Именно так, – столь же негромко ответила адресат ее поцелуев. – Я в своем праве, и я решаю, как нам поступить. Кстати, спасибо за умеренность... в оплеухах. Но знаешь, я не отступлюсь. Лиза, милая моя... Пожалуйста, возьми ферулу. Я хочу, чтобы ты ею воспользовалась. Не тяни.

- Я и не тяну. Я просто не могу сделать ничего подобного. Я не могу взять в руки этот... предмет.

- Stop talking, please***!

Алина проявила внезапную активность. Юная русская ведьма высвободилась из объятий своей подруги. Отстранилась и немедленно оттолкнулась от возлежательного места. Через мгновение девочка оказалась на коленях, но при этом на плоскости своего ложа. Теперь уже она возвышалась над своей собеседницей. Все еще обнаженная, как бы совершенно беззащитная, но при этом облаченная в неустрашимую уверенность, непреклонность собственной неумолимой правоты. Коленопреклоненная над коленопреклоненной. Голая над одетой. С усмешкой глядя на смущенную персону, Алина решительно возложила руки ей на плечи. Эдаким жестом господства.

- Давай-ка уточнимся, моя милая Лиза, - произнесла она загадочным тоном, – что именно ты не можешь? Ты не можешь продемонстрировать свои хлестательные таланты на моей нежной шкурке? Из жалости, стеснения, боязни меня обидеть и все такое? Или ты боишься, что Геката прознает обо всех твоих выкрутасах, как только ты прикоснешься к этому предмету, на который наложены чары, связанные с нею?

- И то, и другое, – немедленно отозвалась девочка американка. – И не спорь. Одно другому не мешает.

- В точечности так!

Алина хлопнула подругу по плечам. После чего немедленно наклонилась к ней и обняла. Прижалась щекой к щеке и дотянулась губами до ушка. Для поцелуя и не только.

- Ах, ты, моя чувствительная! – прошептала она.– Ну, хорошо, хорошо! Мы все уладим! Так и быть, я пойду тебе навстречу!







*Сверхчувственное восприятие. Аббревиатура эзотериков – прим. Автора.

**Моя прекрасная подруга – пер. с французского.

***Пожалуйста, помолчи! - пер. с английского.







***



Кстати, меня читают. И это радует. Весьма и весьма.

Вот только...

Многие Читатели по-прежнему уверены в том, что Авторы существуют за счет чего-то такого... эфемерного.

Типа, материальные условия существования для Авторов никакого значения не имеют.

Увы и ах, это не так.

По этой причине, информирую Уважаемых Читателей о важном

http://proza.ru/avtor/tritschen

Post Scriptum

К вопросу о помощи.

Давным-давно придумали анекдот. Про цыгана и лошадь.

Там много вариантов. Я помню тот, где цыган кормил лошадь завтраками. В  смысле, собирался накормить лошадь "завтра". Но каждое утро начиналось "сегодня". По этой причине кормежка откладывалась. Снова и снова. До обещанного "завтра".

В результате лошадка сдохла. Такая вот неожиданность...

Мораль сей басни такова. Помогать надо живым, а не мертвым. Это иногда способствует тому, чтобы адресат помощи оставался в первой категории. А не пополнял вторую.

Как-то так...