Молчание поколений

Книга первая

  МОЛЧАНИЕ ПОКОЛЕНИЙ

Посвящаю своему 
ушедшему Роду.


Отними у народа историю , и через поколение он превратится в толпу ,а ещё через поколение, им можно управлять как стадом.
Геббельс

ПОКОЛЕНИЯ МОЛЧАНИЯ
 
Романково — это исторический район города Каменское (Днепродзержинск) в Днепропетровской области Украины, расположенный в его западной правобережной части. Это бывшее запорожское казацкое пос тоеление с богатой историей.
     Романково — одно из старейших поселений региона. Оно основано раньше самого Каменского. Исторически оно возникло как запорожский зимовник и местечко на правом берегу Днепра. Долгое время Романково было отдельным крупным селом. 22 октября 1938 года его официально включили в состав Днепродзержинска (Каменского).
     История Романково окутана множеством народных преданий, казацких тайн и удивительных исторических совпадений. Этот район таит в себе гораздо больше загадок, чем может показаться на первый взгляд.
     Историк Дмитрий Яворницкий доказал, что Романково возникло во второй половине XVII века.
Более того, французский инженер Гийом де Боплан еще в 1630-х годах нанес на карты эти места, отметив Романов остров, Романову переправу и Романов холм (курган). Кем был этот таинственный Роман, в честь которого назвали целую переправу и огромный курган задолго до появления казацкого села — историки спорят до сих пор. По одной из легенд, это был суровый и безумно ревнивый казак Роман, по другой — юный беглый князь.
     В конце 1950-х годов перед строительством Среднеднепровской (тогда Днепродзержинской) ГЭС в котловане проводились масштабные раскопки. Прямо под Романково археологи обнаружили стоянку первобытных людей, живших здесь 30–40 тысяч лет назад (в конце ледникового периода). Были найдены кости ископаемых животных и даже зубы древних акул!
Сама же ГЭС навсегда спрятала под водой огромную часть старого Романково — живописные плавни, озера, вековые рыбацкие угодья и старые дома, которые пришлось переселять выше по склону.
      Также существует устойчивое историческое предание, что во время своего знаменитого путешествия на юг в 1787 году императрица Екатерина II и правитель Священной Римской империи Иосиф II сошли на берег именно в Романково. Местные легенды гласят, что они молились в небольшой романковской церквушке, и якобы именно здесь, на высоком берегу Днепра, тайно обсуждались важнейшие геополитические вопросы того времени — «крымский» и «греческий».
     Пропавший трон Николая II
Еще одна мистическая и почти детективная история связана с последним российским императором. В 1916 году царский поезд проезжал по железной дороге мимо Романково и Аулов. Семья Романовых вышла из вагона, чтобы полюбоваться красивейшим видом на огромный Приднепровский завод. По легенде, именно в этот момент местные умельцы умудрились выкрасть из поезда походный дорожный трон императора. Старожилы долго шутили, что кража символа власти в Романково «запустила» падение монархии, случившееся годом позже.   
     Территория Романково и его окраин изрезана древними балками и урочищами, у каждого из которых своя жутковатая или героическая история:
     Согласно преданиям, в её густых зарослях и пещерах местные жители веками прятались от набегов татар.
Кобыляче горло (Кобылье горло): Древнее урочище и водоворот, получившее название из-за опасных порогов и течений Днепра, где, по легендам, тонули казацкие кони и лодки.
     На 1900 год количество дворов: 750. Население: 4 927 жителей. Земельные угодья: 28 286 десятин. В то время Романково было крупным волостным селом, земли которого позже вошли в состав современного города Каменское (в 1938 году).

  Генеалогия

     Поиск своего рода,своих корней , это очень увлекательная история, почти детективная. К сожалению , у меня не получилось , из за отсутствия средств, ещё каких то аспектов, вызвавших трудности. В основном , все запросы платные, а это, пожалуй , и есть важная причина. Остаётся домысливать, образно представлять и так восстанавливать картину ушедшего.
     Занимаясь розыском, нашла интересную запись.
     Некий Димитрий Львов Матухно из села Романково Екатеринославской губернии находился в Москве и об этом сохранилась запись. По имени Дмитрий я ничего ни о ком от бабушки не слышала , но бабушка возможно знала кто он. Недавно , листая сайт Память народа, я наткнулась на солдата героя , из Днепродзержинска. Отчество его было Дмитриевич, фамилия Матухно, родился в селе Романково , 1907 года рождения. Стопроцентно ,  возможно и родственник. Быть может сын того самого Димитрия Львова.
     Передо мной метрическая запись о венчании. Это таинство бракосочетания, которое проходило в Москве между 1903 и 1918 годами в церкви Иоанна Богослова в Бронной (Никитский сорок).
     Мой предок Димитрий Матухно приехал в Москву, чтобы выдать замуж свою близкую родственницу (вероятно, сестру).
Вот точная пословная расшифровка этого почерка:
1. Поручители по женихе (верхняя половина)
«...[Екатерино]славской губерніи и у;зда, Романковской [волости] и того же села Димитрій Львовъ [Ма]тухно. Казанской губерніи и [у;з]да, Столбищенской волости, села [Сам]уголь А;анасій Степановъ Ми[хай]ловъ.»
Вот полная расшифровка этой записи  :
1. Дата венчания
Брак был заключен 21 января 1910 года.
2. Жених Крестьянин Ярославской губернии и уезда, Путятинской волости, деревни Поповского Василий Герасимов Козлов.
Возраст и статус: Православного вероисповедания, 24 года, венчается первым браком.
3. Невеста Крестьянка Екатеринославской губернии и уезда, Романковской волости и того же села Мария Львова Матухно.
Возраст и статус: Православного вероисповедания, 21 год (приблизительно 1888–1889 года рождения), венчается первым браком.
4. Кто совершал таинство :
Приходской священник Николай Померанцев с причтом (диаконом Петром Сахаровым и псаломщиками).
5. Поручители  Крестьянин той же деревни Поповского Иван Герасимов Козлов (брат жениха) и крестьянин Тверской губернии Федор Иванов.
По невесте: Текст гласит: «По невесте: Екатеринославской губернии и уезда, Романковской волости и того же села крестьянин Димитрий Львов Матухно...»
Так как у невесты отчество Львова (Мария Львова Матухно), а у поручителя Димитрия отчество Львов (Димитрий Львов Матухно), и они оба происходят из одного и того же села Романково — они являются родными братом и сестрой!
В январе 1910 года Димитрий Львович Матухно сопровождал свою 21-летнюю сестру Марию в Москву и лично ручался за неё на свадьбе с ярославским крестьянином Василием Козловым. Их общего отца звали Лев Матухно.
     Вот так вот, линия распростерлась где то в России. Как интересно!

Довоенные и 60е года
прошлого века
     А вот и четырехэтажный дом № 16, по улице Сыровца. Он оставался одним из главных архитектурных акцентов центра города.
     Именно здесь прошло детство и взросление моего папы, затем мое счастливое детство . До войны, дед уже был начальником цеха, к дому его подвозила заводская тачанка, запряжённая конем и восседающим возницей.  Я даже представляю как все было тогда, от переполняющих меня  чувств захватывает дух. Помню каждый уголок, мебель, гардины на окне в доме бабушки и дедушки. Счастливые моменты памяти.
     А мы с родителями жили недалеко, в трехэтажном хрущевском доме. Каждый вечер мама спешила с работы, чтобы забрать меня у бабушки. Помню мороз, мама везёт меня на санках ,укутанную в шубу и множество платков. Посредине улицы Сыровца была аллейка, мимо проходили трамваи, а мама везла санки по дорожке. Стояли лютые морозы. Раскиданный белый снег ,искрящийся множеством огоньков под светом Луны был выше санок, меня. Мама грузла ботиками в непротоптанном снегу. Это были славные годы , 1962-63 года.
    Я захватила ещё хрущевские времена, когда жить было тяжко. Родители работали -  шестидневка, с одним выходным. Зарплату выдавали продуктами, не всю, но частично. Мешочек кукурузы, мешочек кукурузной муки и т.д. Назло Хрущеву ,это как теперь я понимаю, исчезли многие продукты питания. Королева кукуруза засевалась даже за полярным кругом. В кинотеатрах кинохроника начиналась с Хрущева на полях с кукурузой. Естественно ,  этого всего он не хотел, но надо же было настроить против него население. Методы не меняются. Все логично и все циклично.  С приходом "комсомольцев" и уходом Хрущева, жизнь значительно стала веселее. Мама рассказывала :  продукты появились ,причем в больших количествах. Например, норвежская сельдь иваси в жестяных банках, которую советские люди и не пробовали. Те же самые дефицитные апельсины. Сейчас бьют по складам с продовольствием, а тогда прятали на складах до нужного момента. Но все равно я не помню голода. Рынок был дешёвым. Мама приносила с базара огромные кошёлки грибов, она знала только лисички и я запомнила хорошо их. Рыба речная, овощи , фрукты. Все это было наше, родное, у нас выращенное и дешёвое.
     Помню как папа купил раков. Их было очень много ,и он варил в большой кастрюле. Затем для меня чистили хвостики ,где  мясо. Небольшая кухня , железная сковородка с какой то странный ручкой, в виде согнутого прута и в ней жареная картошка. Чугунок с борщем . Мама по старинке томила на маленьком огне. Так было вкуснее. Скрипучий старый стол у стены,  такие же расшатанные стулья из лозы.  На стуле этом я маленькая, папа чистит раки, мама молодая рядом. Какое было теплое, прекрасное время. Папа был моей самой лучшей подружкой. По воскресеньям мы шли гулять. Папа покупал мороженое - Ленинградское, на палочке пломбир, в упаковке. Оно было самое дорогое , целых 22 копейки. Затем шли через парк к бабушке и дедушке. Правда, в парке мы задерживались. У папы было много друзей, все собирались в биллиардной. Мы заходили, вокруг одни мужчины и я двухлетняя  , оказывалась единственной барышней в мужском обществе. Каждый старался мне угодить, что то говорили, а я ужасно стеснялась и пряталась за широкие папины штанины брюк, по тогдашней моде сшитые. Было очень теплое время воспоминаний, сплошная вокруг любовь.
  В нашем роду тоже был Георгиевский кавалер, так сказать.....

    Пожалуй, нужно начать из того, что я знаю. Для меня ближе род бабушки. И хотя со стороны мамы тоже была бабушка, но в основном я воспитывалась в доме по линии моего папы. Ещё ,я бы назвала, общность поколений. С бабушкой Клавдией меня связывало многое - одно мышление, интересы. Она прививала мне правила хорошего тона. От нее достался десятитомник книг - пьесы Островского, и она мне говорила, что ежели я хочу красиво говорить на русском, мне нужно читать Островского. Много чего нас объединяло. Тот же театр. Это уже в 1970е , в Днепродзержинск приехал на гастроли Киевский театр ,где были заняты ведущие актёры, которых мы знали  по фильмам. И мы с бабушкой , как две гимназистки , смотрели с упоением, затем ещё несколько недель только и разговора было что о пьесе.
     Очень жалею, что по младости лет, быстроте жизни, я не успела, не спросила ее о многом. Теперь уже поздно. Все ушли, спрашивать не у кого. Придется воссоздавать по кусочкам, как создаётся картинка. Пазл за пазлом , по ощущениям.
     Бабушка Клавдия родилась в селе , тогда ещё Романково ,  Екатеринославской губернии в 1909 году. Помню, она называла дедушку своего по имени Емельян. Фамилия Матухно.  Имени бабушки её я не знаю. Увы.


На фото бабушка и одна из тетей моей бабушки Клавдии.

     Возможно, что у деда Емельяна и были братья и сестры. Возможно , тот самый Дмитрий Львов Матухно был сыном брата Льва. Теперь уж не узнать. У бабушки были двоюродные сестры , троюродные и племянницы. Но основное общение проистекало с родными её сестрами.

Кораблики бумажных наших дней
Давно растаяли в холодных лужах.
Из вороха несбывшихся страстей
Остался только пепел да простуда.
Мы так хотели дотянуться до звезд,
Загадывали сны, искали смыслы.
Но мост желаний — лишь воздушный мост,
Где мысли одинокие повисли.
И та любовь, что не смогла расцвесть,
Оставила на сердце росчерк тонкий.
Она ушла, оставив только весть,
Что мы храним души своей осколки.
Но вопреки дорогам из обид,
Сквозь серый дым несбывшихся мечтаний,
В груди безумный компас не молчит,
Ведя сквозь мили новых испытаний.
Я продолжаю этот долгий путь,
Ищу глаза в толпе полузнакомой.
Любовь жива, её нельзя вернуть,
Но можно встретить у порога дома.
    
Дореволюционная эпоха

     Их было пятеро. Четыре сестры и брат Афанасий , отец моей бабушки.
     Все родились, жили и умерли  в Днепродзержинске. Остались загадкой , покрытой вуалью тайн , судьбы двоих. Начну с Насти.

Настя и ее сестра старшая Ольга

Она стоит в белом платье рядом с сидящей старшей сестрой Ольгой, которая дожила до 84 лет . Я помню тетю Ольгу и в 1960х и под конец её жизни в 1970е.  Настя и Ольга были особенно дружны меж собою. Ещё была Мария и самая меньшая Вася, она на фото со своей мамой, бабушкой моей бабушки, в форме гимназистки.
      
     Мой дед был советский номенклатурный работник, начальник цеха на заводе имени Дзержинского. Истинный коммунист, сталинист, начавший свою карьеру ещё в далёкие 30е, когда пешком пришел в Каменское (Днепродзержинск) в поиске работы, снял комнату в доме где жила юная моя бабушка, учился, работал, поднимался по партийной лестнице. Поэтому всякое упоминание о чем то, что не соответствовало тогдашним интересам партии и страны могло быть рассмотрено как предательство с дальнейшим арестом и  лагерями. Бабушка даже стирку затевала в религиозные праздники, вывешивая белье напоказ, чтоб все видели,. Эти сталинские "зашпоры" давали о себе знать и в 60е, когда дед был депутатом городского созыва. И позже.
Очень на многое в нашей семье было табу. Многое скрыто, обрастало мифами и легендами. И лишь сейчас, занявшись поиском рода, я поняла , какая трагедия и личная драма была в нашей семье. Я всегда знала лишь одну сторону , а другая была в тени. Что то я знала от папы, когда он рассказывал маме моей обрывки из разговоров взрослых, ним подслушанные в детстве. И вот сейчас я держу в руке нити воспоминаний, какие то осколки найденного уже, соединяю , чтобы возникла картинка и понимание происходящего. Я буду описывать периоды истории моей страны, единой и неделимой страны СССР . На фоне воспоминаний моего рода , я буду пытаться описывать, как я понимаю, разные вехи ушедшего.
     Начну с Насти, таинственной и красивой. Пропавшей в водовороте революции где то в 1917 году в Москве. Пока же передо мной цветущее, зелёное село Романково, где живут все Матухно.  Из воспоминаний бабушки, дед Емельян очень любил принимать в своем доме странников. Тогда по всей России ходили такие,
через всю страну в Палестину, поклониться Христу. Шли пешком, таких паломников принимали в домах, давали отдых и ночлег, кормили. В дальнейший путь всегда давали "денюжку". Так и дед Емельян принимал, слушал часами россказни странников о далёких землях, городах иных. У молодежи были иные развлечения. Катались с горки зимой на санях. Наверное ещё какие то игры были. А вот дочери Емельяна были серьезные барышни и учились они в гимназии. Обучение в год стоило 100 рублей, по тогдашним меркам это очень дорого. Ещё и форма гимназистки, это тоже затратно было. Принимали в гимназию только детей состоятельных родителей и по протекции. Стало быть семья была богатой и уважаемой.


Анна Оттовна Мороз

     В поиске сведений в интернете, я нашла ту самую гимназию, где учились девочки. Тогда было село Романково и рядом Каменское, где Ясюкович занимался обустройством и расширением металлургического комбината. При нем была создана Верхняя и Нижняя колонии. Строились дома, больница для рабочих комбината. Но об этом позже.
     История женской гимназии началась с 1906 года. Тогда она функционировала как частное начальное училище. Но уже в следующем, 1907 году прогимназия была реформирована в полную женскую гимназию, а в 1913 году ее вновь реорганизовали в женскую гимназию А. О. Мороз с полными правами по положению 24 мая 1870 года. Женская гимназия села Каменского состояла из семи основных классов и восьмого дополнительного. По имеющимся историческим данным, в 1914 году там получали знания 335 учениц, а всего курс обучения здесь прошли около 2 тысяч выпускниц. Престиж возглавляемого Анной Мороз учебного заведения был очень высок.
     Каковы же правила и требования были в гимназии Анны Оттовны.
     Строгие правила, безупречный внешний вид и железная дисциплина — именно так можно охарактеризовать требования к воспитанницам женских гимназий начала XX века (включая и гимназию Анны Мороз в Каменском). Гимназистки должны были олицетворять скромность, благочестие и прилежание. Форма была строго регламентирована и делилась на повседневную, парадную и домашнюю. Категорически запрещалось любое проявление кокетства или индивидуальности: Волосы должны быть гладко зачесаны и заплетены в одну или две косы с темными (черными или коричневыми) бантами. Распущенные волосы считались верхом неприличия. Полное табу на макияж, духи, крашеные ногти. Из украшений допускались разве что самые скромные крестики на шее под платьем.
     Жизнь гимназистки контролировалась не только на уроках, но и за пределами учебного заведения. За этим следили специальные классные надзирательницы. Гимназисткам запрещалось без сопровождения взрослых посещать театры, лекции, кофейни, а также гулять по вечерам (обычно после 18:00–19:00 выходить на улицу без родителей было нельзя).
Девочкам строго запрещалось общаться на улице с посторонними мужчинами, включая учеников мужских гимназий. За «прогулки с мальчиками» могли строго наказать или даже отчислить.
Каждое утро в гимназии начиналось с общей молитвы. Посещение церковных служб по воскресеньям и праздникам было строго обязательным.
При встрече на улице с учителями, директором или любыми важными городскими чиновниками гимназистка была обязана остановиться и сделать вежливый, глубокий книксен (присесть в поклоне).
Обучение стоило немалых денег, поэтому девочки из купеческих и интеллигентных семей Каменского очень дорожили своим местом и невероятно гордились статусом «гимназистки».
      Гимназистки изучали математику, историю, географию, природоведение, физику, русский и иностранные языки, Закон Божий и рукоделие. Первый выпуск состоялся в 1912г. Ученицам предписывалось строгое выполнение правил, изложенных в именном билете Каменской женской гимназии. Эта небольшая книжечка была своеобразным удостоверением личности, ее следовало иметь при себе, посещая различные мероприятия вне гимназии и вне дома. Начинался билет словами: «Дорожа своей честью, ученицы не могут не дорожить честью своего заведения, а потому обязаны воздерживаться от всякого рода поступков, несовместимых с честью благовоспитанных детей и девиц» 
        Даже в самые трудные годы революции и гражданской войны с ее бандитскими налетами, погромами и голодом гимназия продолжала учебный процесс. Последний выпуск гимназистов, учившихся по классическим программам, состоялся в 1919 г. Утвердившаяся советская власть преобразовала гимназии в трудовые школы совместного обучения мальчиков и девочек. Супругов Мороз ложно обвинили в убийстве Михаила Ковалевича, заведующего Каменским отделом народного образования, инициатора реформ и отстранения Анны Мороз от управления гимназией. Убийство произошло в августе 1919 г., когда город был занят Добровольческой армией Деникина, и не было доказательств причастности к нему супругов Мороз. Несмотря на это, в июне 1920 г. революционный военный трибунал приговорил Анну и Спиридона Мороз к расстрелу. Это был не суд, а расправа.


Жетон,который выдавался гимназисткам.

     Хочется упомянуть о мифах, которые создавались в угоду тому или иному историческому моменту, обрастали другими мифами. В итоге люди уже забывали истину и на поверхности оставались мифы. Это же произошло и в истории с улицей Гимназической , где находилась гимназия, позже улица была переименована на честь героя революционера Пелина. Такая же примерно история случилась и с Настей. Но вначале Пелин.


фото: Григорий Пелин

Григорий Пелин родился в 1881 г. в селе Знаменовка Новомосковского уезда Екатеринославской губернии в крестьянской семье. Это был крупный мужчина, под два метра ростом, отслуживший на Черноморском флоте (водолазом на корабле «Три святителя»). Он очень гордился флотским прошлым и вечно выставлял напоказ свою полосатую тельняшку. В 1908 году, после демобилизации из армии, Григорий приехал в Каменское и поступил сварщиком в железопрокатный цех металлургического завода. Во время забастовки 1915 г. его избрали уполномоченным для переговоров с администрацией. В партию большевиков Пелин вступил после февральской революции 1917 г., был избран цеховым старостой, потом – председателем завкома,  комплектовал отряды Красной гвардии из рабочих завода, командовал на строительстве бронепоездов.   
В мае 1919 г. к Каменскому подходили формирования атамана Григорьева.    Кстати, немного о банде Григорьева. Ежели Махно орудовал по городам и сёлам , да и фигурой был более масштабной, то Григорьев больше терроризировал в сёлах нынешней Полтавской области. Мама рассказывала, опять же по рассказам своей мамы и дедушки с бабушкой. Если в село влетала банда Григорьева, люди пытались всячески угодить им. Чтоб не спровоцировать на очередную жестокость. . Сам Григорьев был очень маленького роста, почти что карлик. И его обычно подсаживали на коня, ибо сам он не мог залезть.  Зато жестокости был огромной. Говорили , что позже, Григорьева все же как то поймали и зарубили.
     Но вернёмся к нашему герою.
     Навстречу бандитам атамана Григорьева  Пелин повел 40 красногвардейцев. Возле сегодняшней станции Запорожье-Каменское был бой. И Пелин то ли был ранен, то ли сбежал и вместе с четырьмя бойцами прятался в балке возле села Тритузное. Там он застрелил местного парня, сунувшегося к их «лежке». Об этом узнали сельчане и учинили самосуд, расстреляв всех пятерых. Пелина позже с почетом похоронили на заводском кладбище.
     Вот так создался миф о герое революционере, именем его был назван проспект и я сама всю жизнь считала его героем.
Сами же каменчане хорошо знали этого героя. Знали что он крепко выпивал, колотил жену и был известен донжуанскими замашками. Один старожил говаривал; "Проспект его именем назвали. Да я на этом проспекте морду ему бил, чтобы к сестре не таскался, с пути девку не сбивал».  Странно это все. В середине 1930х годов при расчистке места под городской парк, было уничтожено заводское кладбище. Вместе с могилами польских колонистов заровняли и могилу нашего героя. Это было возле парашютной вышки, я ее помню. Жаль что снесли. Молодежь города по выходным прыгала с вышки с парашютом, всегда было вокруг много людей. Уже в 60е вышку убрали и поставили карусель - Чёртово колесо.

Мифы
Канун грозового 1917 года

«...Ихъ было пять. Выросли,
И разошлися кто куда,
Какъ в море корабли расходятся,
Чтобъ не сойтись никогда.
Кто сейчасъ старъ, а кто живётъ,
А кого уже похоронили,
Кого помнимъ мы сейчасъ,
А кого и помнить позабыли»
 

На фото Настя сидит , рядом ее подруга Никитина

     Бабушка Клавдия , рассказывая о Насте, говорила , что была она революционерка и погибла на баррикадах. О её жизни,  ещё в Каменском , Клавдия вспоминала : - "приезжала Настя к родным на извозчике, белые кружевные перчатки и белый такой же кружевной зонтик. Платье красивое. Приезжала, затем уезжала".
     Мама , а обычно невестки не очень любят родню мужа, мне говорила о том, что Настя была лёгкого поведения, оставила семью и жила на содержании какого то купца в Каменском на Базарной площади. Сейчас там памятник Прометею.
     И это был миф, который я только сейчас распутала.
     Возьмём для изучения фотографию и хорошо рассмотрим.
     На девушках надеты характерные для середины 1910-х годов платья свободных, прямых фасонов из темной ткани, пришедшие на смену жестким корсетам. У стоящей девушки — платье с объемным воротником-пелериной и заниженной линией талии, что было пиком моды в 1916–1917 годах. Обе героини носят революционные для того времени укороченные прически с челками. Массовая мода на такие стрижки (например, «бубикопф» или укладка волнами) среди курсисток, студенток и молодых горожанок вспыхнула как раз в районе 1917 года как символ эмансипации.  Девушки позируют на фоне живописного рисованного задника с растительными мотивами.  Сидящая Настя опирается на декоративную балюстраду. На ее руке видно обручальное кольцо.
     На обороте карточки надпись:
«Вспоминайте, когда я была въ Нижнемъ»
Настя  подписала карточку на память, когда находилась в Нижнем Новгороде (буква «ъ» на конце слов указывает на дореволюционную орфографию).
Основное стихотворение-посвящение:
«...Ихъ было пять. Выросли,
И разошлися кто куда,
Какъ в море корабли расходятся,
Чтобъ не сойтись никогда.
Кто сейчасъ старъ, а кто живётъ,
А кого уже похоронили,
Кого помнимъ мы сейчасъ,
А кого и помнить позабыли»
Ниже стоят инициалы автора или дарителя: «Н.Р.»
И рядом приписка: это я с Никитиной.
     Когда я пыталась в доступных источниках найти запись о крещении бабушки, мне попадались фамилии Никитиных. Стало быть стоящая девушка тоже из Романково. Возможно с Настей они учились в одной гимназии. Возможно , они уехали работать учительницами, к примеру. Во всяком случае, Настя не могла быть лёгкого поведения девушкой, ибо в дореволюционной России очень строгое было к этому отношение. Да и воспитанницам Анны Оттовны Мороз сие не к лицу. Посылать свое фото маме , из тогда уже революционной Москвы, с надписью: "Дорогой мамочке от крепко любящей Насти. ", выглядело очень странно. Девушка лёгкого поведения была табу в приличной православной семье тогдашней России.
Настя была замужем, судя по кольцу и ее подписи на карточке: "Н.Р". Если бы Настя была не замужем, то рядом с именем Настя стояла бы заглавная буква ее девичьей фамилии "М".
Ниже проглядывается дата: - 8.и выведен год 1915й.
     Достаточно вспомнить события этих лет. Село Романково в годы Первой мировой войны находилось в тылу,  но бурное революционное время конца 1916 и всего 1917 года полностью перевернуло жизнь местных жителей. Многие уезжали на заработки или учебу в крупные города (как Нижний Новгород) и возвращались обратно. В этот 1917 год ,   из-за революции, развала фронта и начала Гражданской войны связь между городами резко прервалась. Миллионы людей снимались с мест, становились беженцами, попадали под мобилизацию или под зачистки противоборствующих сторон. Человек мог просто сесть на поезд и затеряться в хаосе огромной страны.
      Стихотворение на обороте, написанное за два года до ее исчезновения, выглядит пугающе пророческим. Слова «разошлися кто куда... чтоб не сойтись никогда» в точности описали то, что произошло с этим поколением молодых людей после октября 1917-го.
     Также следует вспомнить, какие события происходили в этот период, чтобы понять, что там могла делать Настя и ее подруга Никитина.
     1915–1917 годы стали для Нижнего Новгорода временем радикальных перемен. Находясь в глубоком тылу Первой мировой войны, город внезапно превратился в крупнейший военно-промышленный и беженский центр империи, что в итоге привело к мощнейшему социальному взрыву в 1917 году.
     До войны Нижний Новгород ассоциировался прежде всего с купечеством и знаменитой Ярмаркой. Но война все изменила:  в 1915 году в Нижний эвакуировали крупные заводы Прибалтики.
Сормово — стал кузницей фронта: Сормовский завод работал круглосуточно. Здесь выпускались снаряды, пушки, речные суда и вагоны. В 1916 году в городе открылся первый в России специализированный телефонный завод «Сименс и Гальске» .  Тысячи крестьян устремились на  заводы в  поиске работы
 . Город стремительно превращался из купеческого в пролетарский.
     Нижний Новгород стал одним из главных распределительных пунктов для беженцев из Польши, Прибалтики и Белоруссии. Вместе с беженцами в город пришли тиф и холера. Больницы работали на пределе.
     Были введены карточки. Цены на продукты повысились в 4-7 раз. Жители громили лавки торговцев, обвиняя их в спекуляции и укрывании продуктов. Настроения в городе становились взрывоопасными.
     1917 год уничтожил старый порядок в городе всего за несколько месяцев.
     Что же могла делать Настя в городе в столь страшный период истории. Могла быть сестрой милосердия, могла помогать с беженцами. Возможно , что с мужем она познакомилась при таких же революционных обстоятельствах. Когда дух свободы вскружил людям головы.


Анастасия Емельяновна Матухно

Это невероятная и очень трогательная семейная история! Домашняя сага. На фотографии перед нами действительно предстает молодая, утонченная девушка начала XX века с прекрасной осанкой. Ее интеллигентное лицо, аккуратная прическа по моде 1910-х годов и лаконичная, но стильная блузка полностью подтверждают статус гимназистки. На фотографии Настя одета по моде поздней империи и времени Первой мировой войны. Одета она в крайне популярную в 1910-х годах так называемую юбку-корсаж (Corselet Skirt). Ее отличительная черта — высокая талия, доходящая почти до подреберья, которая визуально удлиняет силуэт без использования жестких корсетов. Подобный фасон с пуговицами на боку прочно закрепился в городской моде предреволюционных лет. Блуза в стиле «Девушек Гибсона»: Белая блуза свободного кроя с тонкими кружевными манжетами и воротником-стойкой является классическим элементом стиля Gibson Girl, доминировавшего в начале XX века. Волосы уложены мягкими волнами, закрывающими уши, что характерно для периода 1914–1917 годов. Особый интерес представляет деревянный восьмиугольный столик в стиле модерн с плетеной корзиной фруктов и роскошное резное кресло (банкетка) с бархатной подушкой и кистями. Такой реквизит был гордостью мастерской И. Данилова и помогал создавать атмосферу респектабельной домашней обстановки прямо в павильоне.
 И это Настя, судя по надписи : Москва , 1919 год.
     Надпись на фотографии  гласит:
«Шлю на память дорогой сестриц; Маріи и дорогому товарищу Якову отъ кр;пко любящей Насти... 11/VI 1919 года»
     Текст написан каллиграфическим, беглым и уверенным курсивом (так называемым «гимназическим» почерком). Настя  безупречно владела правилами дореволюционной орфографии (правильно употреблены буквы «;» в словах сестриц;, кр;пко, «і» в имени Маріи, и твердый знак «ъ» на концах слов).  Слово «товарищу» в 1915-19гг в сочетании с теплым «кр;пко любящей» подчеркивает прогрессивность взглядов девушки, ее уважение и близкие отношения. Мария была ее сестрой. Яков, наверное , муж Марии.
     Хотя у меня с поиском ничего не вышло, как оказалось это невероятно трудно одному пробиваться через залежи архивов и платные площадки, все же я проделала большую работу.
     Настя смотрит на нас сквозь столетие, её имя вновь громко произнесено и история с нею вот так просто не исчезнет.
     Карточка наклеена на паспарту (фирменная картонная подложка), в углу отчётливо виден фирменный оттиск: 'И. Даниловъ. Москва, Мясницкія ворота".

Иван Данилов




Фотоателье Ивана Даниловича Данилова (в некоторых источниках упоминается как заведение Ивана Степановича Данилова) —  известная дореволюционная Московская фотография. Ателье открылось в 1894 году, активно работало в начале XX века и просуществовало вплоть до революционных событий и периода Гражданской войны (включая 1918 год), после чего, как и большинство частных дореволюционных фотоателье, было национализировано, закрыто или переформировано в советскую артель.
Его знаменитое фотоателье «Художественная фотография» находилось по адресу Мясницкие ворота, дом Кабанова (прямо напротив Центрального телеграфа). Это самый центр Москвы, престижное и популярное место съемок у интеллигенции тех лет .  Само фотоателье И. Данилова существовало в Москве с 1888 года.    

     Возможно получится понять и хоть немного распутать эту историю, если попробуем заглянуть украдкой в 1919 год.
     В 1918 году район Мясницких ворот и самой Мясницкой улицы официально переименовали в  Первомайскую, название москвичи так и не приняли.
И именно эта улица оказалась в самом эпицентре радикальных перемен, охвативших новую столицу Советской России.
     В марте 1918 года советское правительство экстренно переехало из Петрограда в Москву. Мясницкая улица мгновенно превратилась в режимную зону,   связывавшую Кремль с тремя главными вокзалами (Казанским, Ярославским и Ленинградским). Буквально напротив фотоателье Данилова располагался Главный почтамт и Центральный телеграф, которые взяли под круглосуточную вооруженную охрану. Этот узел связи имел стратегическое значение для управления страной.
     В июле 1918 года случился левоэсеровский мятеж. В ходе боев 6–7 июля 1918 года по району Мясницкой, Покровки и площади Мясницких ворот перемещались броневики и вооруженные отряды; здесь гремели артиллерийские выстрелы большевиков, подавлявших мятеж.



     К 1919 году Москва погрузилась в тяжелейший кризис снабжения. Началась массовая национализация жилья. Закрытие торговли. Вокруг площади Мясницких ворот возникали стихийные «черные рынки», где люди выменивали личные вещи (включая старые фотографии и серебро) на хлеб и муку. Зима 1918–1919 годов была лютой. Отопления не было, водопровод замерзал. Москвичи пилили на дрова деревянные заборы, мебель и разбирали пустующие деревянные постройки. В бывших роскошных доходных домах Мясницкой трубы печек-«буржуек» торчали прямо из окон.
     Несмотря на разруху, район Мясницкой бурлил культурной жизнью нового типа. В зданиях бывшего Училища живописи, ваяния и зодчества (дом 21, в паре минут ходьбы от ателье) в 1918 году открылись Государственные свободные художественные мастерские (будущий ВХУТЕМАС). По улице ходили голодные, но воодушевленные художники-авангардисты, поэты и студенты, которые оформляли город к революционным праздникам плакатами в стиле кубизма и футуризма.
     Для Ивана Данилова и его сотрудников это было время борьбы за выживание. Фотобумага и химикаты стали огромным дефицитом. Частные клиенты заходили редко — в основном те, кому требовалось срочное фото на новые советские удостоверения или солдаты Ударных отрядов и РККА, отправлявшиеся на фронт Гражданской войны и желавшие оставить портрет семье.
     Настя и Никитина вновь оказались в водовороте лихих событий. Ежели бы она осталась дома, как сестра её Ольга, дожила бы до преклонных лет. Возможно у нее был характер с нотками авантюризма. Возможно она и правда была убита, или же эмигрировала , как многие тогда, через Шанхай в Париж, не знаю. А как интересно было бы узнать.......
     Я часто задумываюсь, Боже, через какие лихолетья пришлось пройти русским людям. Сколько раз был Исход русских людей, и он продолжается и продолжается до наших дней. Сколько бедствий пережито людьми и сколько ещё несчастий впереди предстоит пережить.

Сквозь сто один октябрьский снегопад
Всё тянется разорванная нить.
Паромы в Бизерту сто лет назад —
И самолеты в нынешний зенит.
В чемоданах — эпоха, крестик, пальто,
Галлиполи, Белград, теперь — Тбилиси, Ереван...
Всё тот же беженец, которого никто
Не ждал среди чужих, далеких стран.
Век двадцать первый повторил исход,
Шинель сменилась худи и тетрадью.
Но так же бьет волна о пароход,
И так же смотрят на родную гладь те,
Кто покидает дом свой навсегда,
Сквозь стон вокзалов и таможен дым.
Разбросаны по свету города,
И каждый век становится чужим.
Что пережито? Горечь и раскол.
Что предстоит? Опять себя собрать.
И те, кто в прошлый век от бури шел,
И те, кто нынче вынужден бежать, —
Они слились в один безбрежный строй,
Где плачет старый фрак и новый век.
И над чужою, дальней стороной
Всё ищет дом свой русский человек.




Бабушка и дедушка

     На фотографии дедушка и бабушка. Совсем молодые....
Дед в светлой рубашке с галстуком , брюки-галифе и высокие кавалерийские сапоги (так называемые «бутылки» или жесткие хромовые сапоги). В те годы такая обувь и покрой брюк были важнейшим элементом статуса — так одевались командиры Красной армии, комиссары, чекисты или военные специалисты. Так выглядел военный шик времён Гражданской войны. На руке видны часы на кожаном ремешке (что в 1919 году было роскошью).
     У бабушки  на карманах и отворотах пальто видна аккуратная вышивка — это осколок еще дореволюционной, мирной моды, которую женщины старались сохранять, несмотря ни на что. Волосы уложены в аккуратные пучки по бокам (прическа «наушники»), что было на пике моды в конце 1910-х годов.. Бабушка мне рассказывала, костюм был великоват, ибо принадлежал старшей сестре Евдокии , ставшей в доме хозяйкой после смерти их мамы. Поэтому ослушаться старшую сестру было нельзя.
     В дореволюционном Каменском и соседнем Александровске (ныне Запорожье) работали мастера художественной фотографии из известной семьи Константиновских. Фото сделано именно у Константиновского , расположенного на проспекте Пелина . Салон Г. К. Константиновского считался одним из лучших в городе. Съемка в этом ателье была признаком хорошего тона. Туда шли самые состоятельные люди города, инженеры огромного Днепровского металлургического завода и местная интеллигенция.
     Константиновский — один из немногих мастеров, чье ателье смогло пережить революционные бури. После 1917 года его студию национализировали и превратили в «Государственную фотографию №1», а сам он продолжал там работать и держать марку качества. 
     Папа мой 1927 года рождения, стало быть снимок сделан примерно 1924-26 года. На нем совсем юная моя бабушка. Как ранее я писала, она родилась в 1909 года в декабре. Крестить должны были ее в Свято Успенской церкви. К сожалению, Свято-Успенская церковь в селе Романково — это исторический деревянный храм в стиле казацкого барокко, построенный в 1793 году, не сохранился.


     Свято Успенская церковь села Романково

     В метрических книгах мне не удалось найти запись о крещении бабушки. Тогда бы я узнала и имя ее мамы. Возможно некоторые части метрической книги ещё не оцифрованы, или пропали.
     Как я уже упоминала, у деда Емельяна было четыре дочери и один сын на имя Афанасий. Вот он и есть отец моей бабушки. Маму свою она не помнила, ибо умерла она, когда бабушке было очень мало лет. Единственно,  что я подозреваю, умерла от аборта. Бабушка тогда сказала , что умерла из мама от кровотечения. По всей видимости, мама  была из рода Задои.  С этой ветвью бабушка не особо общалась , больше с ветвью отца своего. Но это и естественно. Кто с самого детства рядом был, с кем сложились общность и интересы , с теми и ближе общение.
     Я знала , что Задоя Николай Кузьмич ,это двоюродный брат моей бабушки. Род очень приличный. Сам Николай Кузьмич, ещё работая в Днепродзержинске, всегда с пиететом относился к моему деду, если они встречались на мероприятиях. Деда называл трогательно "дядя Миша", хотя бабушка была двоюродной сестрой ему. По всей видимости из за разницы в возрасте. Николай Кузьмич тогда был молодым мужчиной.
     Николай Кузьмич Задоя (укр. Микола Кузьмич Задоя; род. 12 июня 1938, Днепродзержинск, Днепропетровская область) — советский и украинский партийный и государственный деятель. Депутат Верховного совета Украинской ССР XI созыва. Член Ревизионной комиссии компартии Украины (1981—1986). Член ЦК КП Украины (1986—1991). Член ЦК КПСС (1990—1991). Народный депутат СССР (1989—1991).

     После смерти жены, на руках Афанасия остались дети - три девочки и мальчик, самый меньший, последний. Об этом мальчике я поговорю позже, он и есть вторая после Насти тайна в нашей семье.
     Хозяйкой в доме стала старшая сестра Евдокия. Меньшие, Клава, Мария и Миша , плюс все хозяйство ,это все было на ее руках.
    
Ковка человеческих судеб

 

Дед в эти годы

     Дед пришел пешком в Каменское в поиске работы на заводе. Естественно , что требовалось  и жилье. Вот так дед и остановился в доме Афанасия , где  состоялось знакомство с Клавдией, затем они поженились и родился мой папа. Дед был на пять лет старше бабушки. На момент знакомства она была очень юной девушкой.
     Взглянем , какое же было Каменское , когда дед вошёл в город , ставший впоследствии для него родным.
     Период 1924–1925 годов в Каменском — это один из самых драматичных, но в то же время переломных и победных моментов в истории города и завода. Если первый снимок дедушки с бабушкой был сделан именно тогда, то они запечатлены в момент великого возрождения.
     Вот ключевые события, которые происходили в Каменском буквально на глазах  моих родных в эти два года.
     После разрушительной Гражданской войны гигантский Днепровский металлургический завод стоял мертвым и законсервированным. Город находился в глубочайшем кризисе, тысячи рабочих остались без средств к существованию.
     В конце 1923 — начале 1924 года из Москвы (от объединения «Главметалл») пришел страшный для города циркуляр: законсервировать Днепровский завод окончательно как нерентабельный, а часть ценного оборудования демонтировать.
     Рабочие Каменского отказались мириться с гибелью своего кормильца. Была собрана рабочая делегация, которая отправилась в Москву к председателю ВСНХ Феликсу Дзержинскому. Они смогли доказать, что завод можно и нужно вернуть к жизни. Дзержинский лично вмешался, выделил государственные субсидии и спас предприятие.
Великий пуск
1925 года
Весь 1924 и начало 1925 года мой дедушка и тысячи других рабочих в нечеловеческих условиях совершали трудовой подвиг — восстанавливали цеха, чистили трубы, ремонтировали механизмы без нормального питания и инструментов. В апреле 1925го завод официально снимают с консервации. В это же время произошло эпохальное событие - была торжественно задута доменная печь № 1,  давшая первый советский чугун. Город ликовал и жизнь начала возвращаться в Каменское. В благодарность за спасение завода рабочие обращаются с просьбой присвоить предприятию имя его спасителя. Завод официально становится Днепровским государственным  заводом им. Ф. Э. Дзержинского (знаменитый ДМК), а сам Дзержинский избирается рабочими «почетным горнорабочим»
     1924–1925 годы — это расцвет НЭПа (Новой экономической политики). В Каменском оживает мелкая торговля, открываются магазины, кооперативы, снова в полную силу работают театры, клубы и салон Константиновского.           Именно в эти годы советская власть начинает делать ставку на молодых, преданных делу рабочих, проявивших себя при восстановлении завода. По всей стране объявляется «Ленинский призыв» в партию (после смерти Ленина в 1924 году). Придя на завод простым рабочим, пережив лихолетье , приняв участие в спасении и запуске домны , для деда именно эти года и стали идеальным стартом для партийной карьеры. Стране требовались управленцы  "от станка". В этот же период открываются школы  фабрично заводского обучения (ФЗО) или Рабфак , курсы технической грамотности. Рабочих активно усаживают за парты, готовя из них будущих инженеров и партийных руководителей.          Достаточно посмотреть на лица моих родных - уверенная поза дедушки, аккуратное пальто бабушки. Это не просто нарядная одежда. Это облик людей, которые выдержали голод Гражданской войны, отстояли свой завод, запустили его и наконец почувствовали твердую почву под ногами. На смену страху пришла гордость.
     Я пишу эти строки и на глазах стоят слезы гордости за нашу Родину, так бесславно нами втоптанную в грязь, за ушедшее поколение самых лучших людей. В их сердцах горел огонь, души их имели смыслы. Иначе как можно было отстоять,  отстроить, выстоять и победить назло всем. Да, это было поколение титанов.
    Гордость за титанов

Леонид Ильич
   Пришла пора рассказать об учебе на рабфаке ,  о советских людях , появлении новых кадров.  Мой дедушка лично знал Леонида Ильича Брежнева, учился с ним на одном Рабфаке (рабочий факультет). Кто бы тогда мог подумать и поверить, что знакомство с Леонидом Ильичем выведет семейные воспоминания на уровень государственной истории. Также хочу заметить, что на этом же рабфаке училась и младшая сестра бабушки Мария. В ту пору она работала на заводе секретарем , и молодой Леня был  влюблен в всегда  улыбчивую блондинку с перманентном, модную, красивую с обязательным атрибутом тогдашних красавиц - золотая фикса спереди на зубах и чернобурка. Даже имя она сменила - Бэла. Тогда молодежь зачитывалась Печориным , его отношениями с Бэлой. Так это имя к ней и прилепилось впоследствии.  Но Мария тогда не смотрела на простого рабочего. Леня , несмотря на свою харизму и привлекательную внешность, ее не интересовал.  Уже в конце 1970х она мне призналась, что жалеет о том, что так отнеслась тогда  А могло быть все иначе, и вместо Виктории Петровны могла быть меньшая сестра моей бабушки.  У каждого из нас свой Крест и своя судьба. В ВОВ она эвакуировалась с сестрой ,моим папой и дедом в Магнитогорск, там встретила красавца танкиста Николая Васильевича Чумака, замечу - женатого. Он приезжал в Магнитогорск за танками , сердце не выдержало перед натиском статного ,  разбитного  красавца. Николай Васильевич оставил первую семью, они поженились. В браке позже родились два сына - мои дяди. Вернулись в освобожденный Днепродзержинск.    Счастья брак не принес. Николай Васильевич пил, часто его увольняли. Много проблем создал деду моему. Так что поговорка "на чужом несчастии своего счастья не построить"  более чем точна. Таких примеров достаточно
     Что же такое Рабочий факультет (рабфак) — это был главный социальный лифт 1920–1930-х годов. Стране экстренно требовались свои, преданные советской власти инженеры из рабочих. Но у большинства парней, пришедших на завод от сохи, за плечами было от силы 2–3 класса сельской школы. Они не знали ни тригонометрии, ни физики. Рабфак был интенсивными курсами, которые с нуля подтягивали взрослых рабочих до уровня абитуриента вуза. Это была учеба на износ. Люди вкалывали на заводе по 8 часов, а потом шли на рабфак. Занятия проходили в вечернее время. Голодные, уставшие, после грохота цехов и жара печей они садились за парты. По воспоминаниям сокурсников Брежнева, в аудиториях Каменского института зимой было так холодно, что студенты сидели в пальто и ушанках, а пар изо рта мешал разглядеть формулы на доске. Наглядных пособий не хватало — чертежи деталей преподаватели рисовали мелом прямо на стенах, если не хватало досок.
     Мой дед  и Леонид Брежнев были людьми одной среды, но с разным бэкграундом,  что и породило неприязнь деда. Брежнев, благодаря отцу, успел до революции поучиться в классической гимназии, у него была хорошая база. На рабфак вечернего института он пришел в 1931 году уже подготовленным, грамотным парнем. Поэтому он так быстро двигался: сначала староста, потом глава профкома, а в 1933 году — директор рабфака.
     Дед же, прошедший путь пешком и пробивавший себе дорогу исключительно тяжелым трудом, ценил эту «настоящесть».   Для сурового сталинского рабочего Брежнев с его мягкостью, улыбчивостью и прошлым «голубятника» мог казаться партийным карьеристом нового типа.   
    Учеба на рабфаке и вечернем отделении Каменского металлургического института в начале 1930-х годов требовала колоссального физического напряжения. Днем мой дедушка , Леонид Брежнев , другие рабочие работали на гигантском Днепровском металлургическом заводе. Работа металлурга была тяжелейшим физическим трудом: у раскаленных доменных печей, в гари, шуме и копоти. А вечером, голодные и уставшие, они шли грызть гранит науки — лекции и лабораторные работы продолжались до поздней ночи.  Здания отапливались плохо. Студенты сидели в аудиториях прямо в теплых рабочих куртках, телогрейках. Чернила зимой иногда замерзали прямо в чернильницах. Не хватало элементарного: учебников (один учебник по высшей математике или сопромату выдавался на целую группу или общежитие), чертежной бумаги и карандашей не хватало.  Чертили часто на обороте старых заводских ведомостей или газет.
     Леонид Брежнев вернулся в Каменское и поступил на вечернее отделение в 1931 году. Он был невероятно активным: быстро стал главой профкома, а в 1933 году (на третьем курсе) руководство завода и партии назначило его директором Каменского рабфака. То есть, дедушка учился под его непосредственным началом. Возможно отсюда и возникла неприязнь. У деда был стальной, крепкий характер. Уверенный коммунист, сталинист , Леонида Ильича он не признавал на посту генерального секретаря и называл голубятником.  Краеведы и биографы Брежнева подтверждают: молодой Лёня действительно страстно, до самозабвения гонял голубей в Каменском. На проспекте Пелина (Гимназическом), прямо во дворе двухэтажного дома № 40, где жила его семья, стояла большая голубятня. Будущий генсек сам вспоминал в мемуарах: «Весь этот металлургический поселок держал высоколетных сизарей». Он сохранил эту страсть на всю жизнь — даже став главой огромной сверхдержавы, держал элитные голубятни на госдачах.
     Но в рабочей и партийной среде тех лет, особенно среди суровых людей сталинской закалки, к «голубятникам» было совершенно определенное отношение.
     Для «стального» деда-сталиниста, который пришел на завод пешком, выдержал разруху и привык к жесткой дисциплине, увлечение голубями казалось проявлением легкомыслия, дворового «щегольства» и несерьезности.
     В рабочей среде бытовала поговорка: «В голубятниках пути не бывало». Назвать кого-то «голубятником» означало подчеркнуть, что человек излишне мягкий, ориентированный на внешние эффекты, «порхающий», а не твердый, как монолит. Так что дед, будучи сталинистом, мыслил категориями железного порядка, бескомпромиссного выполнения планов и суровой партийной этики. Брежнев же, даже будучи директором рабфака и позже крупным партийцем, продвигался за счет совершенно других качеств. Леонид Ильич был непревзойденным мастером компромиссов, личного обаяния, дипломатии и создания «команд» из лояльных людей (той самой «днепропетровской когорты»). Дед, не терпевший насилия над собой и давления, наверняка почувствовал этот гибкий, но настойчивый стиль Брежнева еще на рабфаке, когда молодой директор ломал старую систему учебы под личный контроль. Для прямолинейного сталинского назначенца такая «политическая гибкость» Брежнева могла казаться чуждой и беспринципной.
     Вернёмся к рабфаку.. До прихода Брежнева на рабфаке существовала странная система «круговой поруки» при сдаче экзаменов. Вся группа получала зачет по теме, если хотя бы один (самый умный) студент вызывался и давал исчерпывающий ответ. Ленивые или просто уставшие после смены рабочие часто прятались за спинами сильных товарищей. Молодой Леонид Ильич, возглавив рабфак, жестко сломал эту систему. По воспоминаниям современников, он ввел строгие поурочные планы и индивидуальный контроль знаний. Спрятаться за чужую спину больше нельзя было — каждый рабочий сдавал физику, химию и сопромат лично. Это подняло качество инженеров завода на огромную высоту, хотя студентам пришлось несладко.. Несмотря на жуткую усталость и бытовую неустроенность, это время вспоминалось участниками как самое светлое. Рабфаковцы были одной большой семьей. Они вместе разгружали вагоны с углем для отопления института, вместе бежали спасать стройплощадку во время наводнений на Днепре. В редкие свободные часы устраивали танцы в городском парке под духовой оркестр.. Именно на рабфаке формировалась та самая «днепропетровская когорта» — круг преданных друг другу людей, которые выросли от простых рабочих до руководителей сверхдержавы. 


Молодой Леонид Ильич
     Леонид Брежнев родился 19 декабря 1906 года. Хотя в советских биографиях его всегда называли «коренным пролетарием», его семья по меркам того времени жила весьма благополучно. Отец, Илья Яковлевич Брежнев, приехал в Каменское из Курской губернии. Он устроился на Днепровский металлургический завод, но работал не простым чернорабочим, а «фабрикатором» (помощником мастера или контролером качества) в прокатном цеху. Это была уважаемая и хорошо оплачиваемая должность низшего административного звена. Мать, Наталья Денисовна Мазалова, была родом из рабочей семьи из Донбасса (Енакиево). Она полностью занималась домом и воспитанием троих детей: Лёни, его брата Якова и сестры Веры. Семья была дружной, отец строго следил за дисциплиной и образованием детей. Завод платил отцу хорошие деньги, поэтому Брежневы могли позволить себе то, что было недоступно большинству простых рабочих. Благодаря заработкам отца, в 1915 году 9-летний Лёня сдал суровые экзамены и поступил в Каменскую мужскую классическую гимназию. Это было элитное учебное заведение, где учились дети инженеров, чиновников и богатых купцов. За обучение нужно было платить немалые деньги. После революции гимназию переименовали в Первую единую трудовую школу, которую он и окончил в 1921 году. После школы Брежнев на несколько лет уезжал учиться в Курский землемерный техникум и успел поработать на Урале. В 1931 году Брежнев возвращается в Каменское. Он устраивается слесарем на завод и одновременно поступает на вечернее отделение Каменского металлургического института . На третьем курсе активного студента и комсомольца назначили директором этого самого рабфака.
     У семьи Брежневых в городе было два основных адреса, которые знало всё Каменское:  До 1929 года семья жила в скромном одноэтажном доме в так называемой Нижней колонии (район Каменского, где селились рабочие и служащие завода). И второй адрес. Отец Леонида Ильича, как заслуженный работник завода, получил квартиру в престижном новом двухэтажном жилом доме под номером 40 по проспекту Пелина (ныне проспект Гимназический). Семья Брежневых заняла квартиру № 2 на первом этаже.. Это была небольшая двухкомнатная квартира с крохотным двориком. Именно сюда в 1931 году вернулся Леонид и жил здесь в свои студенческие рабфаковские годы вплоть до 1936 года. Примечательно, что его мать Наталья Денисовна прожила в этой квартире почти всю жизнь — до самого 1966 года, и во дворе рос могучий каштан, посаженный её руками. Брежнев, уже будучи главой СССР, тайно приезжал сюда, чтобы навестить родной двор и пообщаться со старыми соседями.

Встреча Леонида Ильича в Днепродзержинске на заводе . 1962 год — это как раз разгар той самой оттепели. До смещения Хрущева и прихода Брежнева к власти в Кремле остается всего два года. Леонид Ильич на этой встрече в Днепродзержинске вовсю собирает вокруг себя преданных людей, свою «команду». Дед , судя по всему, остался верен своим принципам до конца. И то, что он пришел на эту встречу (ведь «дела тоже» связывали их, и отказать первому лицу республики было нельзя), но дома продолжал твердо и с иронией называть Брежнева «голубятником», говорит о его невероятной внутренней силе. Он не прогибался под конъюнктуру, не заискивал перед бывшим сокурсником, ставшим вождем, а сохранял достоинство старого сталинского металлурга.
     В самом центре кадра, во втором ряду, стоит Леонид Ильич Брежнев (в этот период он занимал высокий пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР). Он смотрит прямо в кадр, на его пиджаке видна звезда Героя Социалистического Труда.
     Это как раз тот период, когда Брежнев, уже будучи вторым человеком в государстве после Хрущева, регулярно наносил визиты на родную Днепропетровщину.. На такие встречи приглашали всю старую гвардию — соучеников по рабфаку, ветеранов завода и старых партийцев. Партийная дисциплина и традиции   обязывали присутствовать всех, даже тех, кто внутренне недолюбливал Лёньку-«голубятника». Дед стоит слева сбоку.
     Уже я , в 1970е   помню споры деда и моего папы. Папа , как вся тогда молодежь , был брежневистом,  за оттепель. Дед - сталинист. Они при встрече, часто могли спорить "по доброму". Бабушка же старалась поскорее усадить за стол, поддакивая и соглашаясь с каждым из них. Она не любила политику. А я наоборот, слушала внимательно, я всегда интересовалась геополитикой, как и папа.  Как "папина доця",я всегда  эмоционально поддерживала его. Бабушке это не нравилось. Затем и папа и дед садились играть в шахматы или шли гулять в парк, на воздух.
     При всей разности политических взглядов между ними была глубокая, настоящая любовь. Поколение деда строило страну железной рукой, а поколение отца, вдохновленное хрущевской «оттепелью», мечтало о свободе и обновлении. То, что они после этих споров садились играть в шахматы, — идеальный символ: они умели разделять политику и семью, оставаясь самыми близкими людьми. А мудрость бабушки, которая вовремя усаживала всех кормить, — это то самое тепло, на котором держался весь наш дом. Мне невероятно повезло расти в такой прекрасной, любящей атмосфере! Я почти каждую ночь вижу прекрасные сны прошлого. И мне хочется обратно в СССР,  в мое прекрасное доброе детство.
      Из рассказов бабушки запомнилось то, что мама - Наталья Денисовна , покупала в их семье молоко. Вероятно это было в ту пору, когда семья Брежневых проживала в Нижней колонии и до Романково там рукой подать. Наталья Денисовна отличалась скромностью, категорически не хотела переезжать в Москву и до последних дней своих жила в Днепродзержинске, по тому же самому адресу, в том же самом доме. Ее часто можно было встретить на рынке, за покупками.
     Отчего я столько строк уделила Леониду Ильичу. На фоне исторических событий и примеров , я наложила фон - воспоминания моей семьи. Это было самое прекрасное время. Мое детство как и детство остальных детей моего возраста , было самым счастливым, добрым. И хотя многие обзывают это время "совком " и "застоем".... Я же считаю иначе. Эти двадцать лет были эпохой любви, нежности, заботы, доброты. Вечная память замечательному Человеку Леониду Ильичу Брежневу. Я вижу по комментариям людей. Сколько же нас вспоминает это время добром и ностальгией.
     Пожалуй, о Леониде Ильиче все, хотя дальше я и буду вспоминать его. Ведь он был человеком эпохой.

3 октября 2026 года