Акция Молох. Исповедь на заданную Тему

26 июня 1941 года

Каунас, оккупированная вермахтом Литва

Аушра глубоко вздохнула, собралась с духом – и начала свой рассказ. Точнее, даже исповедь… в некотором роде.

«Меня начали пороть… мне двенадцать лет тогда было…»

«За что пороли?» - обыденным тоном осведомился Бёме. Аушра усмехнулась:

«Меня всегда было за что… я была той ещё оторвой…». Профессор улыбнулся:

«Могу себе представить…». Она уверенно покачала головой: «Не-а, не можешь… тебе воображения не хватит…». Глубоко вздохнула – и продолжила:

«Да я не в претензии…  совсем даже наоборот - меня только таким образом можно было в рамках удержать; иначе я всенепременно бы себе жизнь сломала…»

Такое случается – начисто исключающая любые наказания педагогика святого дона Боско работает не всегда и не со всеми. Он осведомился:

«Часто пороли?». Она пожала плечами: «Родители предпочитали действовать убеждением… так что только когда не получалось… раз в две-три недели где-то…»

«Отец?». Она кивнула: «В основном… иногда мама…»

«Брат не порол?». Она глубоко вздохнула – и резко переменила тему:

«Мне едва исполнилась шестнадцать, когда меня…». Она запнулась.

«Изнасиловали?». Логичное предположение, учитывая её… секс-предпочтения.

Она кивнула: «Втроём… всю ночь…». Бёме усмехнулся: «Они потом об этом сильно пожалели?». Прекрасно понимая, что вопрос риторический, учитывая биографию её старшего брата. Аушра пожала роскошными голыми плечами:

«Я точно не знаю… я рассказала брату… через пару недель он сказал… точнее, дал понять, что они наказаны… но как именно, он не уточнил…»

«На три фута под землю» - усмехнулся про себя Бёме. Ибо сам поступил бы точно так же… причём закопал бы живьём. Благо желающих помочь ему в этом достойном и правильном деле была бы… да целая его рота.

Литовка долго молчала, явно собираясь с силами – затем решилась:

«Когда меня… взяли в оборот… силой раздели и всё такое… я поняла, что не сойду с ума только если…».  Она снова запнулась. Бёме всё понял и покачал головой:

«Тебе совершенно нечего стесняться и не за что себя ругать… тем более ненавидеть…». Она изумлённо посмотрела на него. Он спокойно объяснил:

«Эротизация насилия… вполне естественный механизм психологической самозащиты. Если он срабатывает, женщина практически всегда возвращается к нормальной жизни даже после жуткого изнасилования, если же нет…»

Он развёл руками – и вздохнул: «Тогда это лотерея… ставка в которой - жизнь…».

Бёме уже понял, что услышит – и не ошибся. Ибо она продолжила: «… я заставила себя… в общем…». Аушра снова запнулась, затем решительно продолжила: «под конец мне это понравилось… просто дико понравилось…»

«И тебе захотелось повторения…» - задумчиво произнёс профессор. Она кивнула: «Умом я понимала, что это смертельно опасно… что это просто самоубийство…»

Бёме кивнул: «… ибо тебя искалечат… а то и убьют…». Аушра вздохнула и продолжила: «… но чувствами… меня просто непреодолимо тянуло повторить…»

Он понял, что это был за экзорцизм и что за демона… точнее, навязчивую идею он из неё только что выгнал... точнее, выбил. И снова не ошибся. Ибо она продолжила: «Когда брат рассказал мне, что он наказал моих насильников, он сказал, что должен и меня наказать тоже…»

«… ибо ты сама себе весь этот ужас привезла» - закончил за неё профессор. Она кивнула и грустным тоном подтвердила: «Оделась… слишком откровенно; напилась; вела себя развязно…». Она махнула рукой.

«Он тебя выпорол?». Она кивнула: «Приказал поднять юбку, оголить ягодицы… и всыпал под сотню своим офицерским ремнём. Я орала как резаная… хотя и понимала, что заслужила…».

Бёме задумчиво протянул: «И желание повторить исчезло…». Он посмотрел на неё. «На пару недель» - вздохнула она.

«А потом пришлось привезти себе отцовскую порку?» - улыбнулся он. «Мамину» - поправила она. «Отец в Польше был по делам…» Бёме не столько спросил, сколько констатировал: «А когда ты стала совершеннолетней, родители перестали тебя пороть». Она кивнула. «И ты двинула в БДСМ?». Она снова кивнула.

«А сегодня?». Аушра вздохнула: «Мне просто дико, нестерпимо захотелось, чтобы Альгис отдал меня своим отморозкам… на ночь. Привёз меня к ним голую…»

Она запнулась. Бёме заботливо осведомился: «Больше не хочешь?». Аушра покачала головой: «Нет, но…». Она глубоко вздохнула: «Я не могу не мстить… но я знаю, что после следующей акции». В очередной раз запнулась.

Он пожал плечами: «Встанешь на колени на горох… надолго. Анальгетик действует полдня максимум…». Она кивнула. Бёме улыбнулся:

«Теперь в душ – и спать… я за тобой заеду и отвезу на следующую акцию». Она благодарно кивнула, он освободил её руки от верёвок - и она убежала в душ.

Он вздохнул, принял таблетку первитина… и отбыл на совещание со Шталекером и Климайтисом. Договариваться о продолжении окончательного решения…