999 Книга последнего Исхода

ЧАСТЬ I: НАСЛЕДИЕ ЖЕЛТОГО СКЛАДА.

(Из секретных аудиодневников Нейта Ривера (N), преемника L. Архив СПК, январь 2010 года) [ЗВУКОВАЯ ЗАПИСЬ: 01-N] [ДАТА: 28 января 2010 года, 04:12] [МЕСТО: Иокогама, склад «Дайкоку»]

Тело Лайта Ягами ещё не успело остыть, на бетонном полу склада «Дайкоку» всё ещё виднелись бурые, липкие пятна крови. Вокруг меня были разбросаны пластиковые детали конструктора и карты таро, а в руках, затянутых в белые тканевые перчатки, я держал оригинальную Тетрадь Смерти. Мы победили, Кира был мёртв, я чувствовал то, что должен был чувствовать L холодное, расчётливое удовлетворение от решенной математической задачи. Но я ошибся, мы все совершили самую страшную логическую ошибку в истории человечества. Я помню, как Рюк бог смерти, парящий под прогнившим потолком склада внезапно зашелся в сухом, лающем хохоте. Этот звук, похожий на скрежет ржавого железа, до сих пор стоит у меня в ушах. Он резко спикировал вниз, его огромные, немигающие желтые глаза блестели от ничем не скрываемого восторга, а сочленения длинных конечностей жутко хрустели. Ты думаешь, вы поймали бога, коротышка? прохрипел он, обнажая ряды острых синеватых зубов. Лайт был просто первопроходцем, тест-драйвом, Королю Синигами надоело смотреть на то, как один человеческий мальчишка строит из себя праведника и прячет блокнот под двойным дном стола. Ему понравилась игра, ему понравилось шоу, и он решил масштабировать проект. Я помню, как у меня мгновенно пересохло во рту, мои пальцы, механически перебиравшие прядь волос на макушке, замерли. О чем ты говоришь, бог смерти? спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал привычно ровно, без единой эмоции. Прямо сейчас, пока ты празднуешь победу и выстраиваешь свои игрушечные фигурки, на вашей маленькой планете приземляются остальные, Рюк широко разинул пасть в ухмылке. Король подчистую опустошил склады нашего мира, девятьсот девяносто девять черных блокнотов, они падают прямо сейчас. В Токио, в Вашингтоне, в трущобах Рио, на плацах военных частей в Сибири. Лайт Ягами был просто искрой, теперь у вас ещё девятьсот девяносто девять новых Кир, удачи, юный детектив, она вам понадобится. Он растворился в воздухе, оставив после себя лишь едкий запах гнилых яблок. Через сорок минут мой личный телефон разразился серией звонков от глав правительств одиннадцати государств. Экран моего монитора замигал сплошным багровым цветом, в прямом эфире мировых новостей люди начали падать замертво сотнями. В Токийском университете, в здании Парламента, на пешеходных переходах Нью-Йорка. Это был не один Кира, расследование, дедукция, психологические дуэли, анализ почерка все это в один миг потеряло всякий смысл. Мир шагнул в бездну хаоса, где законы логики больше не действовали.

ЧАСТЬ II: ХРОНИКИ ВЕЛИКОГО РАСПАДА. (Дневник Томаса Харриса, ведущего аналитика Комитета по глобальной демографии ООН. Рукопись. Сохранено в подземном свинцовом сейфе.)

9 марта 2027 года. День, когда мир сломался. Сегодня утром в сети появился манифест, кто-то, называющий себя «Первым Кирой», выложил короткое видео, где показал абсолютно чёрную обложку с тиснением. Через час на криптофорумах всплыли ещё сотни таких же видео. Нью-Йорк, Токио, Кейптаун, Пекин, Москва. Какая-то зловещая, дьявольская лотерея тетради падали с неба, материализовались на полках супермаркетов, подкладывались в почтовые ящики случайных домов. В нашем ведомстве поначалу поднялся нервный смех, но к 16:00 смех сменился гробовой, леденящей тишиной. Сводка мировых новостей превратилась в бесконечную, бегущую с бешеной скоростью ленту некрологов. В прямом эфире CNN ведущий внезапно осёкся, судорожно схватился за галстук, его глаза выкатились из орбит, и он рухнул лицом прямо на студийный стол. Через пять минут то же самое случилось с диктором на BBC. Мы провели экстренный компьютерный подсчёт: за первые шесть часов от внезапной остановки сердца скончалось 14 279 человек по всему миру. Это не один маньяк с комплексом бога, у нас на руках катастрофа планетарного масштаба. Тетрадей ровно тысяча, и 999 из них сейчас находятся в руках абсолютно случайных, психически нестабильных, напуганных или обозленных людей.

29 апреля 2027 года. Эффект домино. Государственные институты испаряются на глазах, вчера в Сенате США во время экстренных дебатов по очереди упали замертво сорок два сенатора. Стоило кому-то встать за трибуну, поправить микрофон и назвать свое имя его сердце останавливалось прямо на полуслове. Кровь шла из носа, люди синели, хрипели и падали на дорогой ковёр. Заседание прервали, но бежать было некуда, Капитолий оцеплен национальной гвардией, выжившие конгрессмены на коленях умоляют системных администраторов полностью стереть их личные данные и фотографии из всех баз данных. В Белом доме паника, президент забаррикадировался в подземном бункере, но это абсолютно бессмысленно, бункер защищает от ядерного удара, но он не способен защитить от куска чёрной бумаги и шариковой ручки в руках обиженного, уволенного клерка. Лица мировых лидеров знает каждый ребёнок на планете, их имена выбиты на гранитных плитах истории. Именно поэтому они умирают первыми, исполнительная власть полностью парализована. Армиями некому командовать высший генералитет выкошен под корень всего за три недели. Повсюду объявляется военное положение, но обеспечивать его исполнение уже некому.

14 июня 2027 года. Судебный самосуд. Судебная система официально мертва, сегодня из окна своего офиса я видел, как на Лексингтон-авеню толпа линчевала мужчину. Кто-то в маске просто громко крикнул в мегафон: «Это Джон Миллер, он насильник из соседнего квартала!». Через тридцать секунд названный человек упал на грязный асфальт, дико царапая ногтями собственную грудь в кровь и ловя ртом воздух. Никто не проверял факты, никто не открывал уголовное дело, никто не вызывал полицию. У кого-то в толпе в рюкзаке просто лежал один из 999 блокнотов. Люди моментально поняли правила игры, достаточно узнать твоё настоящее имя и один раз увидеть лицо, и ты труп. Владельцы тетрадей почувствовали себя абсолютными хозяевами жизни и смерти. Тетради смерти теперь используют для решения самых мелких бытовых споров. Бывшая жена мстит мужу за алименты, студент убивает профессора за заваленный экзамен. Уволенный рабочий за пару минут выкашивает весь совет директоров металлургического завода. Смерть стала дешевой, обыденной и ужасающе быстрой, хруст ломающихся от бешеного нажима шариковых ручек вот новый и единственный звук правосудия в этом мире.

3 сентября 2027 года. Эра Безликих. Человечество начало лихорадочно сдирать с себя индивидуальность, чтобы получить хотя бы призрачный шанс на выживание. Сегодня утром я собственноручно сжег в мусорном баке все свои документы, паспорта, семейные фотоальбомы и дипломы. Натянул на лицо глухую пластиковую маску-респиратор, сверху плотные темные очки и тяжелый капюшон, так теперь ходят абсолютно все. Улицы некогда бурлящего Нью-Йорка теперь похожи на парад безмолвных, серых манекенов, полная, абсолютная анонимность наш единственный и последний щит. Если ты случайно, по старой привычке, назовешь своё настоящее имя на публике тебя убьют просто ради проверки работоспособности ручки, ради шутки. Вся мировая торговля полностью перешла на цифровые безликие коды и прямой бартер. Ты молча подходишь к прилавку, показываешь сгенерированный штрихкод на экране телефона, забираешь банку консервов и быстро уходишь. Люди панически боятся говорить, любой разговор это смертельный риск выдать свой голос или имя. Мы превратились в расу напуганных, крадущихся по углам призраков.

19 января 2028 года. Война за бумагу. Ужасающий инцидент произошел в Париже, банда вооруженных мародёров штурмом взяла один из немногих уцелевших полицейских участков. Они искали не патроны и не бронежилеты, они искали парня, про которого в подпольной сети ходил слух, что он нашел одну из тетрадей. Его поймали, заживо сорвали с него маску, чтобы зафиксировать лицо в памяти, а затем жестоко отобрали заветный блокнот. Тетради смерти стали самым ценным, самым вожделенным ресурсом на планете, за них убивают, пытают, сжигают заживо целые городские кварталы. Появились так называемые «охотники за страницами», они опытным путём выяснили, что блокнот можно безболезненно разрезать. Если вырвать страницу или даже крошечный клочок бумаги и отдать другому магия всё ещё работает. Мир наводнили миллионы смертоносных, разрозненных обрывков. Владельцы исходных 999 тетрадей начали рвать их на части, продавая отдельные листы криминальным синдикатам за тонны чистого золота, медикаменты и еду. Настоящее безумие это когда клочок черной помятой бумаги стоит в тысячи раз дороже, чем человеческая жизнь.

11 мая 2028 года. Шелест над руинами. Глобальная экономика рухнула окончательно, заводы стоят, покрываясь ржавчиной. Электростанции выключаются одна за другой по всей планете, потому что инженеры боятся выходить на свои смены. Диспетчерские списки сотрудников с именами и фотографиями утекли в сеть, и по ним кто-то методично и скучающе «прошелся» чернилами. Половина Манхэттена погружена в вечную, непроглядную тьму, вода в прогнившем водопроводе пахнет исключительно ржавчиной и трупным ядом. Вчера я долго смотрел в окно через разбитое стекло, на крыше соседней недостроенной высотки сидело существо. Огромное, с серой, похожей на пергамент кожей, неестественно длинными руками и безумными, светящимися в темноте желтыми глазами. Синигами, их теперь здесь сотни, если не тысячи, они лениво сидят на сломанных фонарных столбах, на козырьках заброшенных подъездов, на остовах сгоревших автобусов. Они не вмешиваются в происходящее, они просто смотрят вниз на разруху и хрипло, каркающе хохочут. Этот сухой смех разносится по пустым улицам каждую ночь, пробирая до костей, боги смерти получают колоссальное удовольствие. Им больше не нужно самим выискивать людей, чтобы продлить свои жизни человечество само, оптом и огромными порциями, переписывает свои оставшиеся годы в их пользу.

ЧАСТЬ III: ЗАВЕРШЕНИЕ КНИГИ ИСХОДА

14 октября 2029 года. Последний приказ. Это моя последняя запись в этом блокноте, завтра здесь не останется вообще никого. Три дня назад остатки, объединённого стратегического командования, запертые в глубоком подземном бункере комплекса Шайенн в штате Колорадо. Решились на то, что они назвали «Финальным гамбитом». Генерал Миллер один из немногих военных чинов, чьё настоящее имя чудом не попало в открытые списки смертников. Потому что он всю жизнь числился во всех закрытых архивах под цифровым кодовым номером, отдал роковой приказ нанести массированные ядерные удары «вслепую». Военные аналитики с помощью уцелевших спутников вычислили три крупнейших анклава «охотников за страницами» и международных криминальных синдикатов, которые делили между собой обрывки 999 тетрадей. Координаты вели прямо на руины Детройта, Лиона и Берлина. Это был акт чистого, первобытного отчаяния, попытка выжечь заразу вместе с землёй, стереть сами проклятые блокноты в радиоактивный атомный пепел. Я видел через чудом работающие спутниковые терминалы, как баллистические ракеты покинули свои шахты. Мир содрогнулся, три ослепительные, выжигающие сетчатку вспышки, три огненных гриба высотой в десятки километров поднялись над континентами. Города мгновенно превратились в оплавленное стеклянное крошево, миллионы тех несчастных, кто просто пытался выжить в подвалах и дышал через самодельные фильтры, испарились за долю секунды. Но военные совершили самую страшную, фатальную ошибку, ядерное оружие способно уничтожить белковую жизнь и города, но оно абсолютно бессильно против артефактов мира богов. Тетради смерти неуязвимы к нашему оружию, они не горят, не плавятся и не распадаются в пламени термоядерного взрыва. Ответный удар от выживших владельцев последовал ровно через три минуты. Нам даже не понадобились радары предупреждения. Обладатели страниц, уцелевшие в глубоких частных бункерах на дальних окраинах уничтоженных зон, просто открыли свои обгоревшие, покрытые копотью блокноты. Им не нужно было знать имена операторов ракетных шахт или наводчиков. Им достаточно было знать одно-единственное имя генерала, отдавшего приказ, и официальные названия военных баз, которые транслировались по резервным каналам связи. Внутри Шайеннского бункера начался настоящий, концентрированный ад, офицеры связи, шифровальщики, генералы штаба люди начали падать десятками в секунду, заживо задыхаясь, раздирая себе горло руками и хватаясь за разрывающиеся сердца. Автоматические системы безопасности бункера, зафиксировав мгновенную гибель всего командного состава, расценили это как тотальное нападение и автоматически активировали протоколы «Мёртвой руки». Оставшийся ядерный потенциал планеты был выпущен во все стороны. Сейчас небо за моим окном окрашено в жуткий, багрово-серый цвет, поднимается плотная радиоактивная пыль, закрывая солнце. Ледяной ветер разносит по пустым улицам пепел и обрывки сгоревших человеческих жизней. А посреди этого ядерного тумана, на обломках поверженной цивилизации, сидят синигами. Они больше не смеются, они просто молча и сыто смотрят, как последние страницы последней тетради медленно покрываются хлопьями радиоактивных осадков. Человечество полностью стерео само себя с лица Земли, занавес опущен. Мои чернила кончаются, моё имя... впрочем, оно уже абсолютно никому не интересно.

ЭПИЛОГ: ПУСТЫЕ ПОЛЯ

(Из наблюдений Синигами Рюка. Измерение Богов Смерти)

ОСТАТОК ЖИЗНЕННОЙ СИЛЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА: 0, ОСТАВШЕЕСЯ ВРЕМЯ НАБЛЮДЕНИЯ: ПРЕКРАЩЕНО

Я сижу на проржавевшем остове диспетчерской вышки разрушенного аэропорта Кеннеди, болтая ногами в воздухе. Серый, колючий ветер катит по потрескавшейся взлётной полосе радиоактивное перекати-поле, смешанное с клочьями обгоревшей одежды и обрывками бумаги. Вокруг царит мёртвая, звенящая, абсолютная тишина, больше нет шума автомобильных моторов, криков, сирен, детского смеха. Никаких звуков, только сухой, безжизненный шелест ветра. Король Синигами был чертовски прав, это было самое весёлое и масштабное зрелище за последние несколько тысяч лет. Гораздо увлекательнее, чем непрерывно наблюдать за одним только Лайтом Ягами, который часами с серьёзным видом корпел над столом в своей чистой, скучной токииской комнатке, высчитывая секунды по часам. Когда мы сбросили остальные 999 тетрадей, люди повели себя в точности так, как предсказывал Король. Они не стали объединяться, они не стали строить утопический «новый мир» без преступности, о котором так громко кричал Лайт. Они просто начали истерично, захлебываясь от страха и злобы, вычёркивать из жизни друг друга, словно сдавали экзамен на скорость выживания. Помню, как в разрушенном Каракасе один толстяк в грязном, треснувшем противогазе дрожащими пальцами, ломая ногти, пытался вырвать страницу из чёрного блокнота прямо на капоте горящей машины. По его бледным щекам текли слёзы, размазывая радиационную копоть, а сзади к нему уже бесшумно подбирался подросток с тяжелым обрезком арматуры. Парень понятия не имел, как зовут этого толстяка, он не собирался вписывать его имя, он просто с размаху размозжил ему череп, чтобы забрать чёрную книжку себе. Но и сам этот парень не прожил до вечера его лицо случайно заснял уцелевший уличный квадрокоптер, за пультом которого в полуподвале сидел третий человек, у которого тоже была ручка. Они уничтожили себя сами, подчистую, нам, богам смерти, даже не пришлось прикладывать к этому своих рук. Я отлично помню последний день генерала Миллера в его хваленом подземном Шайеннском бункере. Когда многотонные стальные двери толщиной в метр герметично запечатались, эти наивные военные искренне думали, что спаслись от радиации и от кары. Генерал стоял у главного терминала, его ладони были влажными от липкого пота, когда он дрожащими пальцами вводил коды запуска межконтинентальных ракет. Он свято верил, что стирает с лица земли «гнезда террористов». Но Тетради Смерти не подвержены земному распаду, я лично видел, как чёрные обложки лежали среди плавящегося бетонного крошева в Детройте и Берлине, оставаясь абсолютно невредимыми, без единой царапины. А затем уцелевшие в окрестностях люди просто открыли эти страницы. Имена офицеров бункера заносились в блокноты сотнями, без разбора. Хруст пластиковых ручек, яростный стук клавиш, внутри герметичного командного центра начался настоящий предсмертный концерт. Мужчины и женщины в камуфляжной форме один за другим падали на колени, срывали с себя воротники, хрипели, их глаза закатывались, а изо рта шла пена. Генерал Миллер упал самым последним, рухнув грудью прямо на пульт управления, его пальцы в предсмертной агонии судорожно дернулись, оставив длинный кровавый след на клавиатуре. Система «Мёртвой руки» зафиксировала остановку сердец всего персонала и сработала автоматически, довершая начатое. Мир окончательно взлетел на воздух, расцвеченный тысячами ядерных зарниц. Я лениво спускаюсь с вышки, шурша крыльями, и поднимаю из радиоактивной лужи полусгоревший, грязный обрубок тетради. На нём еще можно с трудом разобрать кривые, спешные буквы, написанные чьей-то слабеющей, умирающей рукой. Последние человеческие имена, последние судорожные вдохи. Человеческая раса была такой изобретательной, такой сложной, они строили колоссальные города, летали в космос, писали потрясающую музыку, спорили о философии. Но им дали всего одну тысячу чёрных блокнотов и вся их великая цивилизация, копившаяся тысячелетиями, схлопнулась, как карточный домик на ветру, всего за каких-то два года. Какая нелепая, хрупкая и предсказуемая биологическая масса. Я запускаю длинную руку в кожаную сумку на своём поясе, последнее сочное яблоко, которое я успел сорвать в саду Лайта Ягами. Перед тем, как все деревья на этой планете окончательно высохли и сгорели от ядерной зимы, давно превратилось в чёрную, сухую труху. Я с досадой выбрасываю её в пепел, жаль, человеческие яблоки были действительно чертовски вкусными. Ну что ж, игра окончена, на этой планете больше физически некого вписывать в строчки. Пора возвращаться в наше серое, пустынное и унылое измерение, там конечно, скучно, но зато хотя бы не так сильно пахнет гарью и жженой кровью. Рюк взмахнул огромными крыльями, подняв в воздух тучу серой пыли, и с тихим шелестом растворился в пространстве, оставив мертвую планету наедине с её радиоактивным, безмолвным небом...