Лигалайз - Сволочи текст и смысл строк

Лигалайз (Ligalize) - Сволочи (Bastards)

Producers
Аркадий Укупник (Arkady Ukupnik), Андрей Белый (Лебедев) (Andrey Beliy) & 1 more

[Текст песни «Сволочи»]

[Интро: Искра & Лигалайз]
А-а-а-ааа
А-а-а-ааа
(Ни любви, ни тоски, ни жалости
Ни любви, ни тоски, ни жалости)
А-а-а-ааа
А-а-а-ааа
(Ни любви, ни тоски, ни жалости
Ни любви, ни тоски, ни жалости)

[Куплет 1]
Они не боятся ни Бога и ни чёрта
Они носят клички — имена стёрты
Они смотрят волком, готовы прыгнуть сворой
Каждый из них — это озлобленная сволочь
Сволочи несмотря на свои четырнадцать
Уже видели смерть, но не видели родителей
Сволочи — мальчишки, малолетки, воры
В глазах и в сердце холод, а вокруг горы
Не поворачивайся к ним спиной
Всё, чему ты их учил, может произойти с тобой
Считанные месяцы на подготовку для задания
Кто не справится — в расход, арифметика простая
И никаких фамилий, никаких званий
При себе оставить набор смертельных знаний
Подписка о неразглашении без срока давности
И ни любви, ни тоски, ни жалости

[Припев: Лигалайз & Искра]
А-а-а-ааа
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Что оставить мне? (А-а-а-ааа)
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Ни любви, ни тоски, ни жалости
(А-а-а-ааа)
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Что останется, кроме памяти? (А-а-а-ааа)
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Ни любви, ни тоски, ни жалости

[Куплет 2]
Нас называют «сволочи»
Мы просто контингент из беспризорников
Кого готовят на убой в этих горах
Но уж лучше так, чем опять в колонии на нарах
Мне и на воле-то не слишком уж фартило
Улица и голод — всё, что со мной было
А теперь вот выпало за грехи ответить
А перед кем ответить-то? Перед тем, кто на портрете?!
Нас бросят в пекло, чтоб не вспомнить
И других таких учить, как им ловчее сдохнуть
Ничего, до места долетим, там подорвёмся
Чувствую, за нас решили, что мы не вернёмся

[Интерлюдия: Лигалайз]
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Отставить, на слабость нет права
Приказ — во что бы то ни стало выполнить задание
Кто не справится — в расход, арифметика простая
По законам военного времени
Без права на провал или неподчинение
Это последний шанс, где им дозволено
Искупить свою вину перед Родиной

[Бридж: Искра]
А-а-а-ааа
А-а-а-ааа
А-а-а-ааа
А-а-а-ааа

[Припев: Лигалайз & Искра]
А-а-а-ааа
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Что оставить мне? (А-а-а-ааа)
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Ни любви, ни тоски, ни жалости
(А-а-а-ааа)
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Что останется, кроме памяти? (А-а-а-ааа)
Ни любви, ни тоски, ни жалости
Ни любви, ни тоски, ни жалости

- - -

Эту песню я услышал впервые, когда смотрел фильм «Сволочи». Он вышел в 2006 году, режиссёр — Александр Атанесян, а в главной роли снялся Андрей Панин. Я тогда был подростком, и фильм произвёл на меня сильное впечатление. А песня, которая звучала в титрах, — она как будто добивала. Я не сразу понял, что это Лигалайз. Просто заиграло что-то тяжёлое, почти давящее. И слова, которые падали, как приговор. Я дослушал до конца. А потом ещё раз. И ещё. И только тогда начал понимать: это не просто песня про войну. Это песня про детей. Которых сделали сволочами. И которые уже не могут быть никем другим.

Начинается всё с голоса. «А-а-а-ааа». Не слова. Не крик. А именно вой. Или молитва. Или что-то, что не выразить. А потом — «Ни любви, ни тоски, ни жалости». Три раза. Как заклинание. Как приговор. Как то, что у них отняли. Всё. Сразу. Любовь. Тоску. Жалость. И оставили только это. Только «сволочи».

Первый куплет — это уже не про них. Это про то, что с ними сделали. «Они не боятся ни Бога и ни чёрта». Не боятся. Ничего. Потому что — уже нечего бояться. «Они носят клички — имена стёрты». Клички. Имена. Стёрты. Они — не люди. Они — функции. Они — сволочи. «Они смотрят волком, готовы прыгнуть сворой». Волком. Сворой. Как звери. Потому что их сделали зверями. «Каждый из них — это озлобленная сволочь». Озлобленная. Сволочь. Каждый. Без исключений. «Сволочи, несмотря на свои четырнадцать, уже видели смерть, но не видели родителей». Четырнадцать. Смерть. Видели. Родителей. Нет. Вот оно. Самое главное. Они — дети. Которым не дали детства. Которым дали только смерть. И кличку. И задание. «Сволочи — мальчишки, малолетки, воры». Мальчишки. Малолетки. Воры. Всё вместе. «В глазах и в сердце холод, а вокруг горы». Холод. Внутри. Горы. Снаружи. И больше ничего. «Не поворачивайся к ним спиной». Не поворачивайся. Потому что — убьют. Не со зла. А потому что так научили. «Всё, чему ты их учил, может произойти с тобой». Ты. Их. Учил. И теперь — это с тобой. «Считанные месяцы на подготовку для задания». Месяцы. Считанные. Подготовка. Задание. «Кто не справится — в расход, арифметика простая». В расход. Арифметика. Простая. «И никаких фамилий, никаких званий». Фамилий. Нет. Званий. Нет. «При себе оставить набор смертельных знаний». Знаний. Смертельных. Набор. «Подписка о неразглашении без срока давности». Подписка. Неразглашение. Без срока. Навсегда. «И ни любви, ни тоски, ни жалости». И снова. Как припев. Как приговор. Как то, что нельзя изменить.

Припев — это уже не про них. Это про нас. «А-а-а-ааа. Ни любви, ни тоски, ни жалости». Вой. Любовь. Тоска. Жалость. Нет. «Что оставить мне?» Что. Оставить. Мне. Тебе. Им. «Ни любви, ни тоски, ни жалости». И снова. И снова. «Что останется, кроме памяти?» Память. Только. Память. О том, кем они были. Или могли быть. Или не были. Никогда.

Второй куплет — это уже не про них. Это про него. Одного из них. «Нас называют „сволочи“. Мы просто контингент из беспризорников». Нас. Сволочи. Мы. Контингент. Беспризорники. Не «дети». Не «люди». А именно контингент. Материал. «Кого готовят на убой в этих горах». Готовят. На убой. В горах. «Но уж лучше так, чем опять в колонии на нарах». Лучше. Так. Чем. Колония. Нары. Вот их выбор. Не между жизнью и смертью. А между смертью и смертью. «Мне и на воле-то не слишком уж фартило». Воля. Не фартило. «Улица и голод — всё, что со мной было». Улица. Голод. Всё. «А теперь вот выпало за грехи ответить». Грехи. Ответить. Выпало. «А перед кем ответить-то? Перед тем, кто на портрете?!» Перед кем. Портрет. На стене. Который — не слышит. Не видит. Не знает. «Нас бросят в пекло, чтоб не вспомнить». В пекло. Чтобы. Не вспомнить. «И других таких учить, как им ловчее сдохнуть». Учить. Других. Сдохнуть. Ловчее. «Ничего, до места долетим, там подорвёмся». Долетим. Подорвёмся. «Чувствую, за нас решили, что мы не вернёмся». Решили. За нас. Не вернёмся. И это — не трагедия. Это — план. Это — арифметика. Простая.

Интерлюдия — это уже не про них. Это про тех, кто отдаёт приказы. «Ни любви, ни тоски, ни жалости. Отставить, на слабость нет права». Слабость. Нет. Права. «Приказ — во что бы то ни стало выполнить задание». Приказ. Задание. Во что бы то ни стало. «Кто не справится — в расход, арифметика простая». В расход. Арифметика. Простая. «По законам военного времени». Законы. Военного. Времени. «Без права на провал или неподчинение». Без права. Ни на что. «Это последний шанс, где им дозволено искупить свою вину перед Родиной». Последний. Шанс. Искупить. Вину. Перед Родиной. Вот она — высокая цель. За которую — убивают детей. И называют их сволочами.

Для меня эта песня — не про войну. Она про детей. Которых лишили всего. И дали только одно — право умереть. За что-то. За кого-то. Кто даже не вспомнит. И это — самое страшное. Не то, что они — сволочи. А то, что их сделали сволочами. И они — согласились. Потому что не было выбора. Потому что альтернатива — колония. Или улица. Или голод. И они выбрали. И пошли. И умерли. И остались — только в памяти. И в этой песне. Лигалайз и Искра спели об этом так, что ты чувствуешь этот холод. Эти горы. Этот вой. И это «ни любви, ни тоски, ни жалости». И ты слушаешь. И думаешь: а может, и я. Когда-то. Был сволочью. Или мог быть. Или видел. И это — правда. Страшная. Но правда.