Действие сценическое. О различении...

О различении истинного, предполагаемого, ошибочного, воображаемого

1. Вступление. Истинность обстоятельства и его причинная действенность

В исследовании действия сценического возникает принципиальная проблема: что именно способно стать причиной его продолжения?

Действительное обстоятельство? Предполагаемое? Ошибочно понятое? Воображаемое?

Традиционный ответ может показаться очевидным: актёр действует в предлагаемых обстоятельствах, а потому предполагаемое и воображаемое входят в природу сценического существования.

Но причинная теория Кретова требует более строгого различения.

Недостаточно установить, что обстоятельство существует, известно актёру, предполагается им или воображается.

Необходимо выяснить, какое причинное право оно получает внутри продолжающегося действия.

Именно здесь возникает возможность неожиданного вывода:

Истинное обстоятельство может не стать причиной действия. Ошибочное — стать. Предполагаемое может оставаться предполагаемым и причинять действительное изменение. Воображаемое может участвовать в организации действия, не приобретая статуса объективной истины.

Следовательно, истинность и причинная действенность не совпадают.

Но прежде чем рассматривать это отношение, необходимо выяснить, что именно различают четыре названные категории.

2. Четыре категории не образуют одного логического ряда

Первое методологическое затруднение состоит в том, что истинное, предполагаемое, ошибочное и воображаемое не являются четырьмя равноправными разновидностями обстоятельства.

Они характеризуют разные отношения.

Истинное относится к соответствию утверждения определённой действительности.

Предполагаемое относится к способу принятия обстоятельства в качестве условия возможного действия.

Ошибочное относится к несоответствию представления тому положению дел, относительно которого оно проверяется.

Воображаемое относится к способу формирования и удержания содержания, которое не обязательно дано непосредственному восприятию.

Поэтому одно обстоятельство способно одновременно быть предполагаемым и воображаемым.

Предположение может оказаться истинным или ошибочным.

Воображаемое содержание может соответствовать действительности, не соответствовать ей либо вообще не претендовать на фактическую истинность.

Иными словами, перед нами не четыре взаимоисключающие области.

Перед нами четыре различных характеристики отношений субъекта к содержанию обстоятельства.

Это необходимо установить сразу, иначе причинная теория рискует смешать онтологию, познание, воображение и действие.

3. Истинное: истинность относительно какого мира?

В театре вопрос об истинности сложнее, чем в обыденной ситуации.

Предположим, в пьесе установлено, что персонаж потерял письмо.

Внутри драматического мира это обстоятельство может быть истинным.

Но физически актёр никакого действительного письма не терял.

Следовательно, необходимо различать:

Фактическую истинность — соответствие утверждения действительности вне условного мира произведения.

Драматическую истинность — соответствие обстоятельства установленным фактам мира пьесы.

Субъектную уверенность — то, что персонаж или актёр принимает за истинное.

Эти три отношения могут не совпадать.

Драматически письмо действительно потеряно.

Персонаж может ошибочно считать, что письмо украдено.

Актёр знает оба обстоятельства: что произошло по пьесе и что ошибочно предполагает персонаж.

Но в текущем сценическом действии решающим может оказаться не драматически истинная потеря, а ошибочная уверенность в краже.

Здесь появляется принципиальное различение:

Истинность обстоятельства определяется относительно соответствующего мира. Его причинная действенность определяется относительно продолжающегося действия.

Одно не следует автоматически из другого.

4. Истинное ещё не означает действующее

Допустим, партнёр действительно решил отказаться от предложения.

Это установленный факт драматического мира.

Но субъект ещё не знает о решении.

Он продолжает убеждать партнёра.

Драматически отказ уже существует.

Однако в причинную организацию данного действия он может ещё не войти.

Даже после сообщения об отказе субъект способен продолжать прежним способом, если считает решение обратимым.

Следовательно, истинное обстоятельство проходит несколько возможных отношений к действию:

оно существует;

становится доступным субъекту;

получает определённое значение;

может приобрести причинное право;

может изменить условия дальнейшего продолжения.

Но эти отношения не являются обязательными последовательными стадиями.

Обстоятельство может стать причинно значимым через последствия, не будучи непосредственно осознанным.

Поэтому неверно утверждать, что всякая причина должна предварительно стать предметом сознательной оценки.

Главное другое:

Объективная истинность сама по себе не гарантирует причинной принадлежности обстоятельства конкретному сценическому действию.

5. Предполагаемое: обстоятельство без утверждения о его фактическом существовании

Предполагаемое имеет иной статус.

Оно может быть введено как условие действия независимо от того, существует ли соответствующее обстоятельство в физической действительности.

Например:

«Предположим, что за дверью находится человек, которого ты не хочешь встретить».

Физически за дверью никого нет.

Но условие может быть принято актёром в организацию сценического действия.

При этом предполагаемое не обязано превращаться в убеждение о физической истинности происходящего.

Актёр может сохранять полное знание театральной условности.

Это не препятствует тому, чтобы предполагаемое обстоятельство стало причинно значимым.

Однако здесь следует различить две вещи.

Первая — актёр представляет, что за дверью находится человек.

Вторая — это представление действительно изменяет условия продолжения действия.

Первое ещё не доказывает второго.

Следовательно:

Предполагаемое становится сценически действенным не вследствие самого факта предположения, а вследствие его включения в причинную организацию действия.

6. Ошибочное: причинная действенность несоответствия

Ошибочное обстоятельство представляет особый интерес.

Предположим, персонаж убеждён, что партнёр его обманул.

Но зритель и режиссёр знают: обмана не было.

Следовательно, представление персонажа ошибочно относительно драматического мира.

Однако это ошибочное представление может стать основанием действительного действия.

Персонаж:

обвиняет;

требует объяснения;

отказывается доверять;

пытается получить признание.

Актёр действительно осуществляет соответствующее сценическое действие.

Причиной его дальнейшего преобразования становится не сам обман, которого не было, а принятое субъектом различие между ожидаемой верностью и предполагаемым предательством.

Здесь возникает фундаментальное положение:

Причинная действенность представления не удостоверяет истинности его содержания.

Ошибочное может причинять действительное.

Но важно уточнить: ошибочное содержание не действует как объективно существующий факт. Действует реальная организация субъекта, в которой это содержание получило причинное значение.

Поэтому причинная теория не должна смешивать:

истинность представления;

уверенность субъекта;

причинное право представления;

действительное последствие.

Это четыре различных отношения.

7. Воображаемое: производство возможного содержания

Воображаемое отличается от ошибочного.

Ошибка предполагает несоответствие представления определённому положению дел.

Воображение не обязательно содержит такое притязание на истину.

Человек может вообразить несуществующую ситуацию, прекрасно понимая, что она не существует.

Актёр может представить:

отсутствующего человека;

несуществующее пространство;

будущую встречу;

угрозу;

желаемый результат;

возможное поведение партнёра.

Само воображение не делает содержание ни истинным, ни ошибочным.

Оно создаёт или удерживает содержание, способное участвовать в организации действия.

Но и здесь необходимо различить:

воображаемое как содержание представления;

воображаемое как причинно действующее различие.

Актёр способен подробно представить опасность, но это представление может не изменить его текущего действия.

И наоборот, минимальное воображаемое различие способно существенно изменить дальнейший способ воздействия.

Следовательно, интенсивность воображения не является прямой мерой причинной действенности.

Воображаемое важно не степенью образной яркости, а тем, что оно способно изменить в причинении действия.

8. Предполагаемое и воображаемое нельзя отождествлять

Это одно из наиболее существенных различений.

Предполагаемое отвечает на вопрос:

«При каком условии осуществляется действие?»

Воображаемое отвечает на вопрос:

«Каким образом формируется или удерживается содержание, не обязательно данное непосредственно?»

Предполагаемое может быть задано текстом пьесы.

Актёр не обязан каждый раз создавать его заново как подробный чувственный образ.

Воображаемое может возникать свободно, не будучи включённым в предлагаемые обстоятельства.

Например, актёр вообразил иной финал сцены.

Это содержание существует в его воображении.

Но оно ещё не обязательно принадлежит действию спектакля.

Чтобы приобрести сценическую действенность, оно должно получить допустимое отношение к текущей причинной организации.

Таким образом:

Предполагаемое определяет условный статус обстоятельства. Воображаемое характеризует способ формирования содержания. Причинное право определяет возможность его участия в дальнейшем действии.

9. Ошибочное и предполагаемое также различны

Предположение не обязательно ошибочно.

Оно может оказаться истинным.

Например, персонаж предполагает, что партнёр скрывает письмо.

Позднее выясняется, что письмо действительно скрыто.

Предположение было верным.

Но до подтверждения оно действовало как предположение.

Именно его предполагаемый статус мог определять характер действия:

проверку;

подозрение;

выяснение;

попытку обнаружить скрытое.

Если бы персонаж с самого начала знал о письме, причинная организация могла бы быть иной.

Следовательно:

Истинность предположения, обнаруженная впоследствии, не отменяет его прежнего причинного режима как предположения.

Это особенно важно для актёра, знающего пьесу целиком.

Он знает, что предположение персонажа подтвердится.

Но его сценическое настоящее не должно преждевременно пользоваться будущим подтверждением.

Иначе возникнет уже знакомая проблема драматической контрабанды будущего.

10. Актёр знает истину, персонаж ошибается

Здесь обнаруживается специфическая театральная конструкция.

Актёр знает, что персонаж ошибается.

Но действие персонажа организуется ошибочным представлением.

Возникают два различных уровня знания.

На одном уровне актёр владеет драматической структурой произведения.

На другом он осуществляет действие в условиях ограниченного знания персонажа.

Это не требует уничтожения первого уровня.

Актёр не обязан действительно ошибаться относительно содержания пьесы.

Но он должен не допустить, чтобы знание драматической истины преждевременно определяло причинное продолжение действия персонажа.

Например, актёр знает, что партнёр невиновен.

Персонаж считает его виновным.

Если актёр заранее смягчает обвинение только потому, что знает драматическую истину, будущее пьесы становится недопустимой причиной настоящего.

Если же изменение обвинения возникает вследствие текущего поведения партнёра, обнаруженного противоречия или нового обстоятельства, оно получает причинную генеалогию внутри действия.

Отсюда:

Знание актёра о драматической истине не должно автоматически отменять причинную действенность ошибки персонажа.

11. Ошибка может быть причиной, но не всякая ошибка принадлежит действию

Теперь необходимо провести ещё одно различение.

Актёр может действительно ошибиться на сцене.

Забыть реплику.

Неверно понять сигнал.

Принять случайный шум за действие партнёра.

Такая ошибка может вызвать физическое изменение поведения.

Но означает ли это, что она стала причиной сценического действия?

Не обязательно.

Возможна техническая ошибка исполнения, не принадлежащая причинной истории персонажа.

Поэтому следует различать:

Ошибочное представление внутри предполагаемого мира — оно может быть полноценным условием сценического действия.

Ошибка актёра как исполнителя — она может нарушить сценическую причинность или случайно изменить исполнение.

Эти случаи нельзя отождествлять.

Ошибочное представление персонажа способно быть причинно правомерным.

Но случайная ошибка исполнения не получает такого права автоматически.

Вновь возникает вопрос:

Принадлежит ли вызванное изменение именно продолжающемуся сценическому действию?

12. Истинность и причинное право — независимые критерии

Теперь можно построить принципиальное различение.

Первый вопрос:

Истинно ли содержание обстоятельства?

Второй:

Получило ли оно причинное право внутри данного действия?

Возможны четыре случая.

Истинное и причинно действенное: партнёр действительно отказывается, и отказ изменяет действие.

Истинное, но пока причинно не действенное: отказ уже существует, но ещё не вошёл в причинную организацию субъекта.

Ошибочное, но причинно действенное: персонаж убеждён в предательстве, которого не было, и это убеждение определяет его действие.

Ошибочное и причинно не действенное: субъект допускает неверное объяснение происходящего, но оно не участвует в дальнейшем действии.

Предполагаемое и воображаемое могут входить в эти сочетания в зависимости от того, утверждается ли их истинность и относительно какого мира.

Поэтому причинная теория должна отказаться от простой зависимости:

«Истинное причиняет, ложное не причиняет».

Более точная формула:

Истинность характеризует отношение содержания к миру. Причинное право характеризует отношение различия к продолжению действия.

13. Причинный режим четырёх отношений

Предыдущее исследование причинного режима позволяет сделать следующий шаг.

Одно и то же содержание способно участвовать в различных причинных режимах.

Например:

«Партнёр намерен уйти».

В первом случае субъект знает, что это истинно.

Во втором — предполагает.

В третьем — ошибочно уверен.

В четвёртом — воображает такую возможность.

Фраза одна.

Но условия дальнейшего действия различны.

Знание может организовать попытку предотвратить уход.

Предположение — проверку намерения.

Ошибочная уверенность — обвинение.

Воображаемая возможность — подготовку к возможному расставанию.

Однако эти примеры не означают, что каждому эпистемическому статусу соответствует один обязательный способ действия.

Они показывают другое:

Статус содержания может участвовать в определении причинного режима, но сам по себе не предписывает конкретное «как».

Для этого необходимо знать неполученный результат, отношение к партнёру, предшествующую причинную историю и действующие обстоятельства.

14. Смена истинностного статуса как событие

Особенно интересна ситуация, когда содержание остаётся прежним, но меняется его статус.

Субъект подозревал, что партнёр скрывает письмо.

Теперь получил подтверждение.

Содержание:

«Партнёр скрывает письмо»

не изменилось.

Но произошло преобразование:

предполагаемое ; подтверждённое.

Может ли это быть событием?

Да, если изменение статуса приобретает причинную действенность внутри продолжающегося действия.

До подтверждения субъект пытался выяснить истину.

После подтверждения необходимость проверки может исчезнуть.

Возникает новая причинная ситуация.

Но возможно и другое.

Субъект продолжает сомневаться в достоверности доказательства.

Тогда формальное подтверждение ещё не становится причинно действительным для его действия.

Следовательно:

Событием может стать не изменение самого содержания обстоятельства, а изменение его статуса относительно действия.

Это важное расширение понятия события.

15. От ошибочного к истинному

Рассмотрим обратную ситуацию.

Персонаж убеждён, что партнёр виновен.

Позднее обнаруживается его невиновность.

Изменяется не только знание.

Может измениться вся причинная организация действия.

Прежние обвинения теряют основание.

Появляется необходимость восстановить отношения.

Но здесь возникает принципиальная тонкость.

Драматически невиновность существовала и раньше.

Следовательно, объективное положение дел не изменилось.

Изменилось отношение субъекта к нему.

Поэтому событие действия может возникнуть без изменения объективного факта.

Достаточно, чтобы изменилось причинно значимое различение субъекта.

Отсюда:

Сценическое событие не всегда требует нового факта. Иногда оно возникает из нового отношения к уже существующему факту.

16. От воображаемого к предполагаемому

Возможен и другой переход.

Актёр воображает возможное обстоятельство.

Но пока оно не входит в условия действия.

Затем режиссёр устанавливает его как предлагаемое обстоятельство сцены.

Теперь воображаемое содержание приобретает определённое место в драматической организации.

Но и этого ещё недостаточно для сценической действенности.

Необходимо установить, стало ли оно причинно значимым.

Получается:

Воображаемое содержание ; принятое предполагаемое условие ; возможное причинное право ; действительное продолжение действия.

Эта последовательность является аналитической моделью, а не обязательным механизмом всякого сценического действия.

Важнее то, что каждый переход требует самостоятельного различения.

17. Предполагаемое не обязано становиться истинным

Это, возможно, центральное положение всей темы.

В обыденной логике предположение стремится к подтверждению или опровержению.

В сценическом действии предполагаемое способно сохранять свой статус на протяжении всего исполнения.

Актёр не обнаруживает, что сценическая комната действительно стала комнатой персонажа.

Он не узнаёт, что вымышленная биография действительно принадлежит ему.

Он не обязан принять физическую реальность воображаемой опасности.

Тем не менее эти обстоятельства могут участвовать в действительном причинении его действия.

Следовательно:

Сценическая действенность предполагаемого не требует превращения предполагаемого в фактически истинное.

Именно здесь причинная теория Кретова обнаруживает один из кандидатов на специфический признак сценического действия.

18. Но предполагаемое не причиняет физическое непосредственно

Эта формула требует осторожности.

Если сказать:

«Воображаемая опасность физически причиняет движение актёра»,

может возникнуть впечатление, будто несуществующее обстоятельство действует как самостоятельная физическая сила.

Такое объяснение было бы неверным.

Действительное изменение осуществляется через психофизическую организацию актёра.

Предполагаемое содержание входит в эту организацию и способно изменять условия действия.

Поэтому точнее:

Не физически отсутствующий объект непосредственно воздействует на тело, а действительная организация сценического действия допускает предполагаемое содержание к участию в причинении телесного продолжения.

Это не ослабляет теорию.

Напротив, позволяет избежать мистификации предполагаемого.

19. Истинное может мешать сценическому

Теперь возникает парадоксальная ситуация.

Физически истинное обстоятельство может вступить в противоречие с предполагаемым миром.

Например, актёр действительно видит, что сценический предмет изготовлен из лёгкого материала.

Но по обстоятельствам пьесы предмет тяжёл.

Физическая истинность:

предмет лёгкий.

Предполагаемое обстоятельство:

предмет тяжёлый.

Оба отношения доступны актёру.

Однако сценическое действие должно быть организовано так, чтобы предполагаемая тяжесть могла получить действительное причинное значение, не отменяя знания физической природы предмета.

При этом актёр не должен создавать реальную опасность или вредить себе ради достоверности предполагаемого.

Следовательно, физическая истинность и сценическая причинная действенность могут не совпадать, но их несовпадение не устраняет физических ограничений исполнения.

Здесь особенно ясно обнаруживается:

Сценическое действие не уничтожает физическую действительность, а организует в ней причинную работу предполагаемого.

20. Что происходит при столкновении двух истинностей

Предположим, по пьесе персонаж находится в полной темноте.

Но актёр видит партнёра благодаря сценическому освещению.

Физически:

партнёр видим.

Драматически:

персонаж не должен его видеть.

Какая истинность определяет действие?

Вопрос поставлен не совсем точно.

Обе истинности сохраняют свой статус.

Физическая — обеспечивает техническую возможность исполнения.

Драматическая — определяет предполагаемые условия существования персонажа.

Причинная теория исследует, какое отношение между ними организует дальнейшее сценическое действие.

Актёр может использовать физическое зрение для безопасного перемещения, не превращая увиденное в знание персонажа.

Следовательно, сценическое существование допускает одновременное функционирование различных уровней информации.

Но причинное право каждого уровня относительно действия различно.

21. Ошибочное как источник драматической истины

Здесь можно обнаружить ещё одно существенное отношение.

В пьесе ошибочное представление персонажа может быть драматически необходимым.

Например, вся сцена строится на ложном обвинении.

Фактически обвинение ошибочно.

Но драматически истинно, что персонаж убеждён в виновности партнёра.

Таким образом, содержание убеждения ложно, а сам факт убеждённости истинен внутри мира пьесы.

Причинная теория должна различать эти уровни.

Иначе возникает противоречие:

«Как ложное может быть истинным условием действия?»

Ответ:

Ложно содержание убеждения. Истинен факт существования этого убеждения у персонажа. Причинно действенным может стать именно отношение субъекта к принятому им содержанию.

Это различение имеет фундаментальное значение не только для театра, но и для анализа действия вообще.

22. Практическая проверка четырёх отношений

В репетиционной работе можно предложить последовательность вопросов.

Первый. Каково содержание обстоятельства?

Например:

«Партнёр скрывает правду».

Второй. Каков его статус в мире пьесы?

Оно истинно, ложно, не установлено или вообще не предполагает фактической проверки?

Третий. Каков его статус для действующего субъекта?

Он знает, предполагает, ошибочно уверен, сомневается или только воображает возможность?

Четвёртый. Каково его отношение к неполученному результату?

Что становится возможным или невозможным вследствие принятия этого содержания?

Пятый. Получило ли возникшее различие причинное право?

Изменилось ли дальнейшее действие в зависимости от него?

Шестой. Изменился ли причинный режим?

Перестроились ли условия дальнейшего причинения?

Седьмой. Возникло ли причинное требование?

Стало ли прежнее «как» недостаточным?

Восьмой. Что действительно произошло в телесном осуществлении?

Как возникло новое «как», если оно возникло?

Эта последовательность позволяет не смешивать истинность, представление, причинную действенность и сценическую форму.

23. Репетиционный эксперимент

Для проверки можно использовать один и тот же текст.

Партнёр произносит:

«Он больше не придёт».

В первом варианте субъект знает, что сообщение истинно.

Во втором — предполагает, что партнёр ошибается.

В третьем — уверен, что партнёр сознательно лжёт.

В четвёртом — воображает возможность возвращения отсутствующего человека.

При этом необходимо сохранить исходное действие и неполученный результат настолько, насколько это возможно.

Затем исследовать:

изменяются ли способы воздействия;

какие различия приобретают причинное значение;

возникает ли недостаточность прежнего «как»;

как изменяется поведение партнёра;

что происходит с дальнейшим действием.

Однако изменение поведения само по себе ещё не доказывает причинную теорию.

Для более строгой проверки нужно сопоставлять повторения, изменять отдельные условия и различать наблюдаемое изменение от режиссёрской интерпретации.

Цель эксперимента не в том, чтобы актёр изобразил четыре состояния.

Цель — проверить, как различный статус одного содержания способен изменить причинную организацию действия.

24. Причинное право не удостоверяет истину

Здесь необходимо вернуться к центральному вопросу.

Если ошибочное представление действительно причинило изменение, означает ли это, что оно стало истинным?

Нет.

Если предполагаемое обстоятельство изменило сценическое действие, означает ли это, что оно стало физически существующим?

Нет.

Если воображаемый результат организует направленность, означает ли это, что он уже достигнут?

Нет.

Следовательно:

Причинное право не является критерием истинности.

Оно устанавливает другое:

данное различие стало допустимым участником причинной истории действия.

Именно поэтому ошибочное, предполагаемое и воображаемое могут приобретать причинную действенность без изменения собственного статуса.

Это позволяет сформулировать важнейший принцип:

Действительность последствия не доказывает истинности представления, участвовавшего в его причинении.

25. Причинная действенность не равна художественной оправданности

Необходимо ещё одно ограничение.

Даже если некоторое представление действительно изменило действие актёра, это не означает, что оно художественно оправданно в спектакле.

Актёр может ввести случайное воображаемое обстоятельство, не принадлежащее режиссёрскому замыслу или драматической структуре.

Оно действительно изменит его поведение.

Но художественная принадлежность такого изменения остаётся отдельным вопросом.

Следовательно, необходимо различать:

фактическую причинную действенность;

принадлежность продолжающемуся сценическому действию;

художественную оправданность внутри спектакля.

Эти отношения могут совпадать.

Но одно не гарантирует другого.

Именно поэтому причинная теория не должна претендовать на автоматическое решение всех вопросов художественной ценности.

Её собственный предмет — происхождение и принадлежность причинных преобразований.

26. Место четырёх категорий в архитектуре действия

Теперь можно определить их отношение к причинной системе.

Истинность устанавливает соответствие содержания определённому миру.

Предположение вводит содержание в качестве возможного условия.

Ошибка характеризует несоответствие представления проверяемому положению дел.

Воображение создаёт или удерживает содержание, не обязательно данное непосредственно.

Причинное право определяет возможность участия различия в дальнейшем причинении действия.

Причинный режим характеризует организацию условий этого участия.

Причинное требование обнаруживает недостаточность прежнего способа продолжения.

Передел осуществляет преобразование «как».

Последствие становится возможным условием дальнейшего действия.

Инвариант позволяет проверить процессуальное тождество.

Таким образом, истинное, предполагаемое, ошибочное и воображаемое не образуют самостоятельных разновидностей действия.

Они характеризуют различные статусы содержания, которое может участвовать в причинном становлении действия.

27. Можно ли говорить о четырёх причинных режимах?

Возникает соблазн установить:

режим истинного;

режим предполагаемого;

режим ошибочного;

режим воображаемого.

Но это было бы преждевременным решением.

Один причинный режим способен включать одновременно несколько таких отношений.

Например, субъект:

знает истинное обстоятельство;

ошибочно истолковывает его причину;

предполагает определённое последствие;

воображает желаемый результат.

Все четыре отношения участвуют в одном действии.

Поэтому причинный режим нельзя определять только эпистемическим статусом содержания.

Он определяется организацией их причинного участия.

Более строго:

Не четыре статуса порождают четыре обязательных режима. Различные сочетания этих статусов способны участвовать в организации множества причинных режимов.

28. Сценическая специфика обнаруживается не в самом воображении

Здесь необходимо особенно важное уточнение для причинной теории Кретова.

Воображение существует не только в театре.

Предположения существуют в обыденной деятельности.

Ошибочные убеждения способны причинять реальные действия вне сцены.

Человек может испугаться воображаемой угрозы или действовать на основании ложного сообщения.

Следовательно, сама способность предполагаемого, ошибочного или воображаемого участвовать в причинении действительного не является исключительно сценическим свойством.

Если определить сценическое действие только этим признаком, граница между сценическим и несценическим исчезнет.

Поэтому необходим дополнительный критерий.

В сценическом действии предполагаемый мир организован как условие актёрского осуществления роли, при сохранении различия между актёром, персонажем и физической действительностью исполнения.

Причинная теория должна исследовать не просто воздействие представления на тело, а особый способ допуска предполагаемого мира роли к причинению действительного актёрского процесса.

Именно этот способ, а не воображение само по себе, может претендовать на специфически сценическое значение.

29. Два уровня действительности актёра

Актёр одновременно находится в двух отношениях.

Он физически существует в действительном мире.

И он осуществляет действие в предполагаемом мире роли.

Но это не означает существования двух физических тел или двух самостоятельных действующих субъектов.

Действительное тело одно.

Различны системы отношений, в которых организуется его действие.

Физическое обстоятельство может обеспечивать безопасность исполнения.

Предполагаемое — определять драматически оправданное воздействие.

Ошибочное убеждение персонажа — организовывать конфликт.

Воображаемое — участвовать в направленности к ещё неполученному результату.

Все эти отношения могут сходиться в одном телесном осуществлении.

Поэтому:

Телесность актёра становится местом действительного осуществления причинных отношений, содержание которых не обязано быть физически истинным.

Это продолжает ранее предложенную формулу:

Телесность — место превращения причинной истории в причинное будущее.

30. От истинности к причинной принадлежности

Теперь можно увидеть общий сдвиг исследовательского вопроса.

Обычный анализ спрашивает:

«Что здесь истинно?»

«Во что верит персонаж?»

«Что он предполагает?»

«Что воображает?»

Причинная теория добавляет:

«Что из этого действительно участвует в причинении его следующего действия?»

Но этот вопрос не отменяет предыдущие.

Без различения истинности и ошибки невозможно установить содержание драматического конфликта.

Без предполагаемого невозможно определить условия сценического существования.

Без воображаемого трудно исследовать формирование отсутствующего содержания и направленность к неполученному результату.

Однако только установление причинной принадлежности позволяет перейти от описания содержания к исследованию действия.

Заключение. Причинная действительность не равна истинности

Различение истинного, предполагаемого, ошибочного и воображаемого позволяет уточнить фундаментальное положение причинной теории Кретова.

Действие сценическое не может быть объяснено только объективной истинностью обстоятельств.

Не может оно быть объяснено и самим фактом воображения.

Решающим становится вопрос о том, каким образом содержание с определённым статусом приобретает причинную действенность внутри продолжающегося действия.

Истинное может не причинять.

Предполагаемое может причинять.

Ошибочное может причинять.

Воображаемое может участвовать в причинении.

Но ни одно из этих положений не является автоматическим.

Во всех случаях необходимо установить конкретную причинную историю.

Отсюда первая итоговая формула:

Истинность определяет соответствие содержания миру. Причинное право определяет его участие в дальнейшем действии.

Вторая:

Ошибочное представление способно быть действительной причиной, не переставая быть ошибочным.

Третья:

Предполагаемое способно участвовать в действительном причинении, не становясь физически истинным.

Четвёртая:

Воображаемое становится действенным не благодаря яркости образа, а благодаря изменению причинной организации действия.

И пятая, объединяющая предыдущие:

Сценическое действие не требует превращения предполагаемого в истинное; оно требует причинно действительного осуществления действия в условиях предполагаемого.

Однако здесь возникает важнейшее ограничение.

Подобная причинная действенность представлений встречается и за пределами театра.

Поэтому специфика сценического действия должна определяться не только возможностью причинения через предполагаемое, но и особой организацией отношения актёра к предполагаемому миру роли.

Можно предложить следующую рабочую формулу:

Действие сценическое — причинно организованное продолжение действительного актёрского процесса в условиях предполагаемого мира роли, где истинные, ошибочные, предполагаемые и воображаемые содержания способны приобретать различное причинное право, не утрачивая своего статуса.

Эта формула позволяет сохранить одновременно:

истинность и ошибочность;

предположение и воображение;

драматическую структуру и сценическое осуществление;

знание актёра и ограниченное знание персонажа;

причинную действительность и физическую условность.

Но главное следствие находится ещё глубже.

Действие определяется не истинностью содержания, а причинной организацией его продолжения.

Для сценического действия это означает:

Актёр может знать, что обстоятельство предполагаемо, персонаж может ошибаться относительно него, зритель может знать драматическую истину, — и при этом действие должно причинно состояться в единственном действительном теле актёра.

Именно поэтому вопрос причинной теории звучит не так:

«Истинно ли то, во что верит персонаж?»

А так:

«Каким образом это содержание, оставаясь истинным, предполагаемым, ошибочным или воображаемым, получило право изменить следующее состояние действия?»

Здесь различение четырёх категорий приобретает не только философский, но и непосредственный режиссёрский смысл.

Режиссёр не должен требовать от актёра сделать предполагаемое физически истинным, ошибочное — объективно правильным, а воображаемое — непременно чувственно ярким.

Его задача — организовать условия, при которых соответствующее содержание сможет стать причинно значимым для продолжающегося действия.

Не истинность сама по себе производит сценическое «как». Его производит конкретная причинная организация действия, в которую истинное, предполагаемое, ошибочное и воображаемое входят на различных основаниях.

И наконец, наиболее краткая формула исследования:

Истинное не обязательно действенно. Предполагаемое не обязательно недейственно. Ошибочное не обязательно беспричинно. Воображаемое не обязательно безрезультатно.

Причинная теория Кретова исследует не то, какое содержание заслуживает считаться истинным, а то, какое содержание и на каком основании стало действующей причиной продолжения сценического действия.

Теоретический статус: различения причинного права, причинного режима и четырёх статусов содержания здесь развиваются как рабочая реконструкция причинной теории Кретова. Особого авторского уточнения требует критерий, позволяющий отличить сценическую причинную действенность предполагаемого от аналогичных процессов в несценическом действии.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации